МАСЛЕНИЦА
boris_yakemenko
На масленице
- Извозчик! На Божедомку!
- Сорок копеек.
- Да ты с ума сошел, что ли? Я всегда пятнадцать плачу.
- Теперь-с лошадям тяжелее - все блины едят.

Началась Масленица. В храмах служат уже по Постной Триоди, уже поют «Помощник и покровитель…» и «Покаяния отверзи ми двери». Уже не едят мяса, но пока еще едят масло – началась Масленица. В Православной Церкви все построено очень гармонично – в Великий Пост человека вводят постепенно, не спеша, давая возможность осмыслить наступающее время поста и приготовиться к нему, сделать переход от скоромного стола к постному не таким ощутимым. Масленица всегда была временем гулянья и веселья. В Москве в позапрошлом столетии везде, где можно, в эту неделю устраивались всевозможные качели, на Москве-реке разыгрывались комедии, интерме¬дии и фарсы. Актерами являлись обычно ремесленники, мастеровые и подобные им люди, дававшие полный про¬стор своим талантам. Ни одна масле¬ница не обходилась без катания с ледяных гор. Общес¬твенные горы устраи¬вались преимущес¬твенно в селе Покровском, под Москвой, куда собирались тол¬пы народа. Горы строили на Москве-реке, Неглинной, где зимой была широкая пло¬щадь на льду, а также на Трубной площади (Трубе).
Масленичная тема в русской литературе всегда была веселой и радостной и сегодня хотелось бы обратиться к нескольким фрагментам русского литературного наследия.

Случай из практики

Вот осколок страдальческой были нежных мигов сердечной весны.
Вы блинов никогда не любили, - я любил до безумья блины.
Помню вечер назначенной встречи: ресторанный глухой кабинет,
Настроение, музыка, свечи и пьянящий желудок обед…
Я любил Вас – и крепко, без спора – вы, конечно, мне были верны –
Но, увы, я родился обжорой, - Вы же были легки и нежны.
Вы сосали кусок артишока, каждый жест был изысканно нов…
Я въедался цинично глубоко в принесенную стопку блинов.
Вы боролись с душевною смутой, по глоткам отпивая шабли…
Не поняв напряженность минуты, мне горячих еще принесли…
Ваши взгляды, казалось, хотели, закричать мне: опомнись, пора.
Но, увы, сковородки шипели… А за ними чернела икра…
Как на сытого, злобного гада на меня Вы смотрели тогда…
Эта ненависть милого взгляда, эта странная мука – вражда…
Я же был торжествующе-светел, словно отданный сказочным снам,
Ничего я тогда не заметил, кроме новой приправы к блинам.
Помню только – с улыбкой печали и с багровою краской стыда
Вы зачем-то порывисто встали и ушли неизвестно куда…
Я, привыкнув Вас видеть покорной, Ваш порыв не учел, идиот…
Думал – пудрится, верно, в уборной и сейчас- же обратно придет.
Целый час я сидел сиротливо, как разбитый фрегат на мели,
Я и думать не мог, что ушли Вы, но швейцар подтвердил мне: ушли.
Со свиданья сбежала – как низко… сколько мерзости, свинства и зла!..
Поздно вечером Вашу записку мне кухарка в постель подала.
«Все прощу – преступленье и кражу негодяю, убийце, врагу,
Поджигателю, взломщику даже… Но обжору любить - не могу!»
Я, как рысь, подскочил к телефону: - Где же наше слиянье сердец?!
По холодному, черствому тону, было ясно, что чувству конец.
Так бездушно любовь погубили в этот день роковые блины…
Вот отрывок страдальческой были нежных мигов сердечной весны…

Бухов А. Сатирикон. 1913. №8.

О бренности (масленичная тема для проповеди)

Надворный советник Семен Петрович Подтыкин сел за стол, покрыл свою грудь салфеткой и, сгорая нетерпением, стал ожидать того момента, когда начнут подавать блины… Перед ним, как перед полководцем, осматривающим поле битвы, расстилалась целая картина… Посреди стола, вытянувшись во фронт, стояли стройные бутылки. Тут были три сорта водок, киевская наливка, шатолароз, рейнвейн и даже пузатый сосуд с произведением отцов бенедиктинцев. Вокруг напитков в художественном беспорядке теснились сельди с горчичным соусом, кильки, сметана, зернистая икра (3 руб. 40 коп. за фунт), свежая семга и проч. Подтыкин глядел на всё это и жадно глотал слюнки… Глаза его подернулись маслом, лицо покривило сладострастьем…
— Ну, можно ли так долго? — поморщился он, обращаясь к жене. — Скорее, Катя!
Но вот, наконец, показалась кухарка с блинами… Семен Петрович, рискуя ожечь пальцы, схватил два верхних, самых горячих блина и аппетитно шлепнул их на свою тарелку. Блины были поджаристые, пористые, пухлые, как плечо купеческой дочки… Подтыкин приятно улыбнулся, икнул от восторга и облил их горячим маслом. Засим, как бы разжигая свой аппетит и наслаждаясь предвкушением, он медленно, с расстановкой обмазал их икрой. Места, на которые не попала икра, он облил сметаной… Оставалось теперь только есть, не правда ли? Но нет!.. Подтыкин взглянул на дела рук своих и не удовлетворился… Подумав немного, он положил на блины самый жирный кусок семги, кильку и сардинку, потом уж, млея и задыхаясь, свернул оба блина в трубку, с чувством выпил рюмку водки, крякнул, раскрыл рот…
Но тут его хватил апоплексический удар.

А.Чехов

Масляничное

Я зернистой икрою,
Блин румяный покрою,
Коньячишки хвачу!
И с энергией пылкой,
Подцепив его вилкой,
Проглочу!
Будет долго и жутко,
В темноте и один
Ото рта до желудка
Путешествовать блин!
И, свершив свое дело,
Напитав мое тело,
Он осядет гранитною глыбой!
Я заем его рыбой,
По прозванью кета.
И, свершивши старательно это, -
Осетровой икрою
Блин второй я покрою,
Коньячишки хвачу!
И с энергией пылкой,
Подцепив его вилкой,
Проглочу!
Будет долго и жутко…
И т.д.

В.Князев.

Глупый француз

Клоун из цирка братьев Гинц, Генри Пуркуа, зашел в московский трактир Тестова позавтракать.
-- Дайте мне консоме! -- приказал он половому.
-- Прикажете с пашотом или без пашота?
-- Нет, с пашотом слишком сытно... Две-три гренки, пожалуй, дайте...
В ожидании, пока подадут консоме, Пуркуа занялся наблюдением. Первое, что бросилось ему в глаза, был какой-то полный, благообразный господин, сидевший за соседним столом и приготовлявшийся есть блины.
"Как, однако, много подают в русских ресторанах! -- подумал француз, глядя, как сосед поливает свои блины горячим маслом. -- Пять блинов! Разве один человек может съесть так много теста?"
Сосед между тем помазал блины икрой, разрезал все их на половинки и проглотил скорее, чем в пять минут...
-- Челаэк!--обернулся он к половому. -- Подай еще порцию! Да что у вас за порции такие? Подай сразу штук десять или пятнадцать! Дай балыка... семги, что ли!
- Странно... -- подумал Пуркуа, рассматривая соседа. - Съел пять кусков теста и еще просит! Впрочем, такие феномены не составляют редкости... У меня у самого в Бретани был дядя Франсуа, который на пари съедал две тарелки супу и пять бараньих котлет... Говорят, что есть также болезни, когда много едят..."
Половой поставил перед соседом гору блинов и две тарелки с балыком и семгой. Благообразный господин выпил рюмку водки, закусил семгой и принялся за блины. К великому удивлению Пуркуа, ел он их спеша, едва разжевывая, как голодный...
"Очевидно, болен... -- подумал француз. -- И неужели он, чудак, воображает, что съест всю эту гору? Не съест и трех кусков, как желудок его будет уже полон, а ведь придется платить за всю гору!"
- Дай еще икры! -- крикнул сосед, утирая салфеткой масленые губы. - Не забудь зеленого луку!
"Но... однако, уж половины горы нет! - ужаснулся клоун. - Боже мой, он и всю семгу съел? Это даже неестественно... Неужели человеческий желудок так растяжим? Не может быть! Как бы ни был растяжим желудок, но он не может растянуться за пределы живота... Будь этот господин у нас во Франции, его показывали бы за деньги... Боже, уже нет горы!"
- Подашь бутылку Нюи... -- сказал сосед, принимая от полового икру и лук.-- Только погрей сначала... Что еще? Пожалуй, дай еще порцию блинов... Поскорей только...
- Слушаю... А на после блинов что прикажете?
- Что-нибудь полегче... Закажи порцию селянки из осетрины по-русски и... и... Я подумаю, ступай!
"Может быть, это мне снится? -- изумился клоун, откидываясь на спинку стула.-- Этот человек хочет умереть. Нельзя безнаказанно съесть такую массу. Да, да, он хочет умереть! Это видно по его грустному лицу. И неужели прислуге не кажется подозрительным, что он так много ест? Не может быть!"
Пуркуа подозвал к себе полового, который служил у соседнего стола, и спросил шепотом:
- Послушайте, зачем вы так много ему подаете?
- То есть, э... э... они требуют-с! Как же не подавать-с? – удивился половой.
- Странно, но ведь он таким образом может до вечера сидеть здесь и требовать! Если у вас у самих не хватает смелости отказывать ему, то доложите метрдотелю, пригласите полицию!
Половой ухмыльнулся, пожал плечами и отошел.
"Дикари! - возмутился про себя француз.- Они еще рады, что за столом сидит сумасшедший, самоубийца, который может съесть на лишний рубль! Ничего, что умрет человек, была бы только выручка!"
- Порядки, нечего сказать! - проворчал сосед, обращаясь к французу.- Меня ужасно раздражают эти длинные антракты! От порции до порции изволь ждать полчаса! Этак и аппетит пропадет к черту и опоздаешь... Сейчас три часа, а мне к пяти надо быть на юбилейном обеде.
- Pardon, monsieur, -- побледнел Пуркуа, - ведь вы уж обедаете!
- Не-ет... Какой же это обед? Это завтрак... блины...
Тут соседу принесли селянку. Он налил себе полную тарелку, поперчил кайенским перцем и стал хлебать...
"Бедняга... - продолжал ужасаться француз. - Или он болен и не замечает своего опасного состояния, или же он делает все это нарочно... с целью самоубийства... Боже мой, знай я, что наткнусь здесь на такую картину, то ни за что бы не пришел сюда! Мои нервы не выносят таких сцен!"
И француз с сожалением стал рассматривать лицо соседа, каждую минуту ожидая, что вот-вот начнутся с ним судороги, какие всегда бывали у дяди Франсуа после опасного пари...
"По-видимому, человек интеллигентный, молодой... полный сил... – думал он, глядя на соседа. -- Быть может, приносит пользу своему отечеству... и весьма возможно, что имеет молодую жену, детей... Судя по одежде, он должен быть богат, доволен... но что же заставляет его решаться на такой шаг?.. И неужели он не мог избрать другого способа, чтобы умереть? Черт знает, как дешево ценится жизнь! И как низок, бесчеловечен я, сидя здесь и не идя к нему на помощь! Быть может, его еще можно спасти!"
Пуркуа решительно встал из-за стола и подошел к соседу.
- Послушайте, monsieur, -- обратился он к нему тихим, вкрадчивым голосом. -- Я не имею чести быть знаком с вами, но тем не менее, верьте, я друг ваш... Не могу ли я вам помочь чем-нибудь? Вспомните, вы еще молоды... у вас жена, дети...
- Я вас не понимаю! - замотал головой сосед, тараща на француза глаза.
- Ах, зачем скрытничать, monsieur? Ведь я отлично вижу! Вы так много едите, что... трудно не подозревать...
- Я много ем?! - удивился сосед. - Я?! Полноте... Как же мне не есть, если я с самого утра ничего не ел?
- Но вы ужасно много едите!
- Да ведь не вам платить! Что вы беспокоитесь? И вовсе я не много ем! Поглядите, ем, как все!
Пуркуа поглядел вокруг себя и ужаснулся. Половые, толкаясь и налетая друг на друга, носили целые горы блинов... За столами сидели люди и поедали горы блинов, семгу, икру... с таким же аппетитом и бесстрашием, как и благообразный господин.
"О, страна чудес! -- думал Пуркуа, выходя из ресторана. -- Не только климат, но даже желудки делают у них чудеса! О, страна, чудная страна!"

А.Чехов

Блины

Это было давно. Это было месяца четыре назад.
Сидели мы в душистую южную ночь на берегу Арно. То есть сидели-то мы не на берегу, -- где же там сидеть: сыро и грязно, да и неприлично, -- а сидели мы на балконе отеля, но уж так принято говорить для поэтичности. Компания была смешанная -- русско-итальянская. Так как между нами не было ни чересчур близких друзей, ни родственников, то говорили мы друг другу вещи исключительно приятные. В особенности в смысле международных отношений. Мы, русские, восторгались Италией. Итальянцы высказывали твердую, ничем несокрушимую уверенность, что Россия также прекрасна. Они кричали, что итальянцы ненавидят солнце и совсем не переносят жары, что они обожают мороз и с детства мечтают о снеге. В конце концов мы так убедили друг друга в достоинствах наших родин, что уже не в состоянии были вести беседу с прежним пафосом.
-- Да, конечно, Италия прекрасна, -- задумались итальянцы.
-- А ведь мороз, -- он... того. Имеет за собой... -- сказали и мы друг другу.
И сразу сплотились и почувствовали, что итальянцы немножко со своей Италией зазнались и пора показать им их настоящее место. Они тоже стали как-то перешептываться.
-- У вас очень много шипящих букв, -- сказал вдруг один из них. -- У нас язык для произношения очень легкий. А у вас все свистят да шипят.
-- Да, -- холодно отвечали мы. -- Это происходит от того, что у нас очень богатый язык. В нашем языке находятся все существующие в мире звуки. Само собой разумеется, что при этом приходится иногда и присвистнуть.
-- А разве у вас есть "ти-эч", как у англичан? -- усомнился один из итальянцев. -- Я не слыхал.
-- Конечно, есть. Мало ли что вы не слыхали. Не можем же мы каждую минуту"ти-эч" произносить. У нас и без того столько звуков.
-- У нас в азбуке шестьдесят четыре буквы, -- ухнула я.
Итальянцы несколько минут молча смотрели на меня, а я встала и, повернувшись к ним спиной, стала разглядывать луну. Так было спокойнее. Да и к тому же каждый имеет право созидать славу своей родины, как умеет.
Помолчали.
-- Вот приезжайте к нам ранней весной, -- сказали итальянцы, -- когда все цветет. У вас еще снег лежит в конце февраля, а у нас какая красота!
-- Ну, в феврале у нас тоже хорошо. У нас в феврале масленица. Масленица. Блины едим.
-- А что же это такое блины?
Мы переглянулись. Ну, как этим шарманщикам объяснить, что такое блин!
-- Блин, это очень вкусно, -- объяснила я. Но они не поняли.
-- С маслом, -- сказала я еще точнее.
-- Со сметаной, -- вставил русский из нашей компании. Но вышло еще хуже. Они и блина себе не уяснили, да еще вдобавок и сметану не поняли.
-- Блины, это -- когда масленица! -- толково сказала одна из наших дам.
-- Блины... в них главное икра, -- объяснила другая.
-- Это рыба! -- догадался, наконец, один из итальянцев.
-- Какая же рыба, когда их пекут! -- рассмеялась дама.
-- А разве рыбу не пекут?
-- Пекут-то пекут, да у рыбы совсем другое тело. Рыбное тело. А у блина -- мучное.
-- Со сметаной, -- опять вставил русский.
-- Блинов очень много едят, -- продолжала дама. -- Съедят штук двадцать. Потом хворают.
-- Ядовитые? -- спросили итальянцы и сделали круглые глаза. -- Из растительного царства?
-- Нет, из муки. Мука ведь не растет? Мука в лавке.
Мы замолчали и чувствовали, как между нами и милыми итальянцами, полчаса назад восторгавшимися нашей родиной, легла глубокая, темная пропасть взаимного недоверия и непонимания. Они переглянулись, перешепнулись. Жутко стало.
-- Знаете, что, господа, -- нехорошо у нас как-то насчет блинов выходит. Они нас за каких-то вралей считают.
Положение было не из приятных.
Но между нами был человек основательный, серьезный -- учитель математики. Он посмотрел строго на нас, строго на итальянцев и сказал отчетливо и внятно:
-- Сейчас я возьму на себя честь объяснить вам, что такое блин. Для получения этого последнего берется окружность в три вершка в диаметре. Пи-эр квадрат заполняется массой из муки с молоком и дрожжами. Затем все это сооружение подвергается медленному действию огня, отделенного от него железной средой. Чтобы сделать влияние огня на пи-эр квадрат менее интенсивным, железная среда покрывается олеиновыми и стеариновыми кислотами, т. е. так называемым маслом. Полученная путем нагревания компактная тягуче-упругая смесь вводится затем через пищевод в организм человека, что в большом количестве вредно. Учитель замолчал и окинул всех торжествующим взглядом.
Итальянцы пошептались и спросили робко:
-- А с какою целью вы все это делаете?
Учитель вскинул брови, удивляясь вопросу, и ответил строго:
-- Чтобы весело было!
2.Широкая масленица.
Из кухни несется чад, густой, масленный. Он режет глаза, и собравшиеся у закуски гости жмурятся и мигают.
-- Блины несут! Блины несут! Несут.
Но вам не хватит. Ваш сосед взял два последних, а вам придется подождать "горяченьких". Но, когда принесут "горяченьких", окажется, что большинство уже съело первую порцию, -- и прислуга начинает подавать опять сначала. На этот раз вам достается блин -- один, всеми отвергнутый, с драным боком и дыркой посредине. Вы берете его с кротким видом сиротки из хрестоматии и начинаете искать глазами масло. Масло всегда бывает на другом конце стола. Это печальный факт, с которым нужно считаться. Но так как со своим маслом приходить в гости не принято, то нужно покориться судьбе и жевать голый блин. Когда вы съедите его, -- судьба, наверное, улыбнется, и вам передадут масло с двух сторон сразу. Судьба любит кротких и всегда награждает их по миновании надобности.
На самом почетном месте стола сидит обыкновенно блинный враль. Это просто-напросто хитрый обжора, который распускает о себе слухи, что он может съесть тридцать два блина. Благодаря этому он сразу делается центром внимания. Ему первому подают, его блины прежде других подмасливаются и сдабриваются всякими масленичными аксессуарами. Съев штук пятнадцать-двадцать, -- сколько аппетита хватит, -- с полным комфортом, он вдруг заявляет, что блины сегодня не совсем так испечены, как следует.
-- Нет в них чего-то такого, этакого, -- понимаете? Неуловимого. Вот это-то неуловимое и делает их удобосъедаемыми в тридцатидвухштучном количестве. Все разочарованы. Хозяевы обижены. Обижены, зачем много съел, и зачем никого не удивил. Но ему все равно.
-- Что слава? яркая заплата на бедном рубище певца!
Он всех надул, поел, как хотел, и счастлив.
Еще несут горяченьких. Теперь, когда все сыты, вам дают сразу три хороших горячих блина. Вы шлепаете их на тарелку и в радостном оживлении окидываете глазами стол. Направо от вас красуется убранное зеленью блюдо из-под семги, налево -аппетитный жбан из-под икры, а прямо у вашей тарелки приютилась мисочка, в которой пять минут назад была сметана. Хозяйка посмотрит на вас такими умоляющими глазами, что вы сразу громко закричите о том, что блины, собственно говоря, вкуснее всего в натуральном виде, без всяких приправ, которые, в сущности, только отбивают настоящий вкус, и что истинные ценители блина предпочитают его именно без всяких приправ.
Я видела как-то за блинами молодого человека великой души, который, под умоляющим взглядом хозяйки, сделал вид, что нашел в пустой банке икру и положил ее себе на тарелку. Мало того, он не забывал на кусок блина намазывать эту воображаемую икру и проделывал все это с такой самоотверженной искренностью, что следившая за ним хозяйка даже в лице изменилась. Ей, вероятно, показалось, что она сошла с ума и лишилась способности видеть икру.
После блинов вас заставят есть никому не нужную и не милую уху и прочую ерунду, а когда вам захочется спать, -- вас потащат в гостиную и заставят разговаривать.
Пожалуйста, только не вздумайте взглянуть на часы и сказать, что вам нужно еще написать два письма. Посмотрите на себя в зеркало, -- ну кто вам поверит?
Лучше прямо подойдите к хозяйке, поднимите на нее ваши честные глаза и скажите просто:
-- Я спать хочу.
Она сразу опешит и ничего не найдет сказать вам. И пока она хлопает глазами, вы успеете со всеми попрощаться и улизнуть. А хозяйка долго будет думать про вас, что вы шутник. Так чего же лучше?

Н.Тэффи.

С масленицей!!!

ДВА ЧЕЛОВЕКА
boris_yakemenko
Почти одновременно ушли из жизни архимандрит Кирилл (Павлов) и постпред России в ООН Виталий Чуркин. Мы потеряли еще двух человек, не существ, которых полно, а именно человек, которых все меньше вокруг нас. Поэт Николай Гумилев как-то заметил, что когда рушится колокольня, то в небе все равно остается ее след. Уход этих двух человек оставил именно такой след в небе, след, который не сотрется никогда. Оба были ходатаями за нашу страну, за нас. Один перед Богом, другой перед своей совестью, своими убеждениями. Один стоял на рубежах духовных, второй на политических. Оба хранили границы. Не случайно с архимандритом Кириллом Павловым была тесно связана легенда о том, что он и есть тот самый сержант Павлов, дом которого в Сталинграде стал символом стойкости нашей Родины в войне. Невзирая на то, что архимандрит Кирилл долгие годы был в немощи, все равно знать и помнить о том, что он жив, что он с нами, что он здесь, было утешением. Точно так же всегда думалось – пока Чуркин в ООН, надежда есть.

Теперь их нет. Уже зашевелились «аналитики», которых никто не спрашивал, уже высказываются, хотя лучше помолчать. Зубов бредит «сердце Чуркина не выдержало лжи» - он, видимо, не раз заглядывал ему в сердце. Сам-то Зубов от своей ахинеи точно не умрет, либералы выдерживают все, так как у них нет ни сердца, ни совести. Популярный и тоже либеральный телеграм-аналитик "пальцемвнебо" Незыгарь снисходительно хвалит архимандрита Кирилла, дескать, все-таки был ничего, не чета нынешним (разумеется, не видел и не знает ни нынешних, ни тех). Не люди ушли – инфоповод появился. Отрабатывают. Нет ни одного человека, события, теперь вот могилы, которую бы они не испачкали своей инфоповодной слизью. Дай Бог, поймут когда-нибудь, что так нельзя. А может и нет.

С каждым таким уходом возвращается понимание, что незаменимые люди есть. Их немного, но они есть. Они был теми немногими. Незаменимыми. И их нельзя забыть безнаказанно.

СЛИВ
boris_yakemenko
Некоторое время тому назад Минкульт (скоро это название и фамилия «министра» станут нарицательными) выступил с новой свежей инициативой – слить две главные библиотеки страны - Российскую национальную библиотеку (РНБ) и Российскую Государственную библиотеку (Ленинку) (РГБ). Для слияния произошла смена руководства РНБ – в 2016 году Минкульт назначил директором библиотеки А.Вислого, переброшенного из РГБ. Новый директор РГБ тоже не подкачал и перед Новым годом в адрес Медведева поступило обращение Мединского с просьбой поддержать совместное предложение Российской государственной библиотеки (В.И. Гнездилов) и Российской национальной библиотеки (А.И. Вислый) об объединении.

Авторы обращения уверены, что объединение РГБ и РНБ обеспечит «создание крупнейшей в мире национальной библиотеки (более 30 млн книг и более 1,5 миллионов экземпляров рукописных и печатных книжных памятников), позволит ликвидировать дублирование функций и повысить эффективность деятельности объединённой библиотеки». Кроме того, «объединение библиотек позволит сократить в два раза количество обязательных для «вечного» хранения экземпляров печатной продукции, что даст возможность на 15−20 лет решить проблему нехватки площадей для размещения новых поступлений». Хорошо известно, как быстро находятся необходимые здания для определенных структур, нефтяных компаний и т.д. Очевидно, дело не в нехватке зданий. Вислый также заявил, что плюсом от слияния РНБ и РГБ будет сокращение персонала библиотек: «Если объединять компьютерные службы, экономические и финансовые, то ясно, что будет выгода». Особенность момента, по словам Вислого, в том, что «объединение электронных ресурсов неизбежно, и оно продвигается». http://philologist.livejournal.com/9026935.html Заслуженные библиотековеды обратились с отчаянным письмом к президенту Путину, в котором выразили свой протест против объединения крупнейших библиотек. «Просим предотвратить готовящуюся антибиблиотечную, антикультурную акцию».

Любопытно здесь многое. Во-первых, раз назначен «ликвидатор», значит, дело дрянь. В последнее время таких ликвидаторов назначают все чаще. То есть, назначают людей, которые готовы жертвовать репутацией, достоинством и человеческим обликом для выполнения нужных начальству задач. Схема простая – назначили, решил задачи, получил затрещины и позор, демонстративно выгнали (то есть «восстановили справедливость», «наказали»), посмеялись, тихо наградили, переназначили в спокойное место. Для этого Мединский, для этого Васильева, для этого Милонов, Мизулина, Лошак в Пушкинском (см. http://boris-yakemenko.livejournal.com/357992.html) и т.д. «Есть закономерность, - пишет философ А.Рубцов, - проекты, потрясающие нашу науку и культуру, всегда исходят от людей, эксплуатирующих личную вхожесть, способность втереться». Не будем углубляться в недавнюю и давнюю историю – там тоже достаточно примеров.

Итак, кем делается – понятно. Для чего делается? Вот это вопрос основной. Нет нужды повторять то, что уже сказано. «Если речь идет о соединении информационных ресурсов крупнейших библиотек страны и формировании единой электронной библиотеки, то возникает вопрос: при чем здесь уничтожение юридической самостоятельности одной из них? Хорошо бы создать единую электронную научную библиотеку России, не найдется в стране человека, который нашел бы аргументы против необходимости этого в высшей степени полезного дела. Но если об этом речь, почему мы говорим о двух библиотеках, пусть и наиболее крупных? Куда в этом вопросе делись библиотеки университетов, Президентская библиотека, книжные собрания Московской и Петербургской духовных академий и пр., и пр.? К чему приведет такое объединение? Попробуем себе представить соединение в одно целое двух творческих индивидуальностей в одну, когда образуется некий «толстоевский» – конгломерат, над которым смеялись еще 100 лет назад… Усилиями современного административного франкенштейна пытаются соорудить «единство» из двух совершенно самостоятельных, отдельных, вполне самодостаточных людей, причем разного возраста. Давайте пришьем одного к другому, вдруг будет хорошо!» http://www.ng.ru/culture/2017-01-30/7_6915_biblio.html

Вопросы, вопросы… Логики «культуры» в этом решении, очевидно, нет. Слияние делается ради охватившей в последнее время верхи мании «слияния» всего со всем. Сливают ВУЗы, сливают авиационные заводы, научные академии, пытаются слить Большой театр и Мариинку, Александринский и Малый театры. Теперь вот добрались до библиотек. Уже упоминавшийся А.Рубцов точно пишет, анализируя манию слияний: «Премьер-министр Дмитрий Медведев недавно объявил: время простых решений прошло. Оставим вопрос о том, а когда оно было, особенно в последние годы. Но, кажется, его не услышали в родном же кабинете. Или еще не успели? Властям в России вообще неуютно с этой сложностью страны и с ее размером. Но сейчас это усугубляется. Предкам была «мала кольчужка» – этим явно велика. Выдающийся российский экономгеограф Леонид Смирнягин как-то точно заметил: этим парням постоянно мешает, что страна большая (кстати, он сказал это по поводу часовых поясов). Нынешние попытки создать нечто большое и сложное — это как из нескольких научных приборов сваять кухонный комбайн». http://www.forbes.ru/mneniya-column/tsennosti/245741-pochemu-rossiiskoi-vlastyu-ovladela-maniya-sliyanii

Отступая в сторону, следует заметить, что нам вообще в последнее время перестали что-либо объяснять. Схема взаимоотношений с любым начальством упростилась до хрестоматийных примеров: «Вельможа вышел от хана изжелта-зеленый и потребовал к себе немедля всех старших и средних начальников. Его беседа с начальниками была еще короче, чем беседа повелителя с ним. Старшие и средние начальники, в свою очередь, потребовали к себе младших; там весь разговор состоял из нескольких ругательных слов. Что же касается низших, то есть простых шпионов и стражников, то к ним слова уж вовсе не опустились, а только одни зуботычины». Все ведомства – от ВУЗов до производств – засыпаны, как снегом, приказами, требующими «оптимизировать» (в переводе на нормальный язык «выгнать»), «реформировать», «перестроить» (закрыть, прихлопнуть), «улучшить показатели» (уволиться добровольно). Оценки все время понижаются, для их поднятия ставятся заведомо невыполнимые задачи (если ставятся), в пустоту несутся вопросы - зачем? Какие цели достигаются, какие задачи решаются? Где деньги, полученные в результате «оптимизации»? На эти вопросы не отвечает никто, но наиболее умные понимают – все эти «оптимизации» и «реформации» означают всего лишь и только лишь два слова «Пошли вон!!!» Опять же, куда? Освобождаясь от большого количества неэффективных людей (то есть перемещая их из одного места в другое, а, вовсе не избавляясь от них), государство обязано задуматься над тем, где, в конечном итоге, окажется сконцентрирована неэффективность в целом и к каким неизбежным культурным, социальным, политическим последствиям это приведет? Очередной риторический вопрос.

В истории с библиотеками то же самое. Объясняют невнятно, что это что-то улучшит, «исчезнет дублирование функций», «не нужен еще один обязательный экземпляр», «освободятся площади». Как библиотеки могут дублировать функции, непонятно. Они что, находятся на соседних улицах? Кроме того, это, вообще-то, хорошо. Случись что с одной библиотекой – другая удержит ситуацию. И если из двух слесарей выгнать одного, чтобы «ликвидировать дублирование функций», то будут ли от этого быстрее чиниться унитазы? Мы видим, что в последнее время исчез даже некогда железобетонный аргумент «из десяти уволим пять, остальные пять будут получать в два раза больше», но еще остался «сольем два производства, освободившееся место используем для развития». Исчез потому, что еще ни разу не было, чтобы «остальные» получили больше (кто-то, безусловно, получил, но не «остальные»). Второй аргумент еще остался, но, интересно, хоть кто-нибудь верит, что освободившееся от завода (библиотеки) место будет использовано для производства и фондов, а не для продажи, наживы и застройки бесконечными многоквартирными домами или «торгово-развлекательными центрами»?

Поэтому эти объяснения чисто ритуальные, они ничего не значат, то есть «оптимизируют» и сливают, не опускаясь до объяснений. Иными словами, мы вплотную приблизились к щедринской фантасмагории, когда одни из его персонажей, Глумов, мечтал что-нибудь создать, но если создать ничего не удается, то что-нибудь «упразднить», а другой персонаж, градоначальник Перехват-Залихватский, сжег гимназию и упразднил науки из соображений сохранения «величественной административной стройности». Хотя уже не до шуток. Процессы, которые мы наблюдаем в самом дешевом сегменте поп-культуры, а именно – бесконечные пародии на классику, перепевки старых песен и пересъемки старых фильмов – стали трендом далеко за пределами попсы. Никто ничего не создает, а лишь бесконечно реорганизует уже существующее, созданное и сохраненное не ими.
Но самое опасное во всей этой ситуации не то, что какой-то оборотистый негодяй хочет на этом нажиться, а дурак-реформатор прославиться исполнительностью и ревностью о начальстве. Проблема глобальнее. Им просто не нужны библиотеки. Не нужны так же, как либералам 1990-х. Один из самых беспринципных графоманов, доставшийся нам в наследство от 1990-х – Быков – в своей клеветнической статье о Д.С.Лихачеве обвинил академика в том, что его идеал «среда провинциальных библиотекарей. О, как любит Дмитрий Сергеевич провинциальных библиотекарей! (Потому и любит, что они имеют к культуре чисто внешнее, поверхностное отношение: они ПРИ ней, и это дает им возможность уважать себя.)» Оказывается уважение к библиотекарям (а заодно и к библиотекам, ибо библиотеки создаются и хранятся библиотекарями) в глазах либералов это порок, свидетельство узости и тоталитарности сознания. Что изменилось? Ничего. Библиотеки не нужны. Есть характерный пример. После того, как погибла библиотека ИНИОН РАН, ее новый и.о. директора Зайцев прямо заявил, что «допожарный» ИНИОН не был нужен: «Мир изменился. Любую книгу в любой стране вы можете заказать. Перевести ее тоже проблем не составляет. Огромное количество информации в интернете. Поэтому тот ИНИОН не соответствует современным реалиям». http://www.sib-science.info/ru/ras/budut-zavidovat-sokraschen-13122016 То есть если сгорят обе сливаемые библиотеки, то вместо старых директоров Минкульт назначит новых, которые скажут примерно то же самое и пойдут восвояси.

А раз не нужны библиотеки, то не нужны книги. Мысль о том, что книги уже лишние, они умирают, что любой собиратель домашней библиотеки отсталый старорежимник, сегодня проникает все глубже в умы тех, кто, к несчастью, принимает ответственные решения. Собственно, эта мысль и лежит в основе слияния. М.Кантор обращает внимание на тот поразительный факт, «что человечество, осудившее книжные костры в Берлине, с радостью приняло глобальное уничтожение книг. Оказалось, что книги не обязательно жечь, как то практиковали халиф Омар и Геббельс, - куда эффективнее объявить существование книги ненужным… С непонятным удовлетворением мы произносим приговор гуманистической культуре: «Скоро потребность в бумажных изданиях отпадет». Аплодируем убийству книги — хотя осуждаем сожжение Александрийской библиотеки… Сегодняшний халиф Омар говорит: если то, что есть в книгах, — есть и в интернете, то книги не нужны; а если этого в интернете нет - тогда зачем эти книги?» Кантор М. Слава пеплу. // Новая газета. №16. 15.02.2012. Но посткнижный мир это по определению мир, лишенный исторической памяти, а значит и связи времен. А значит и истории.

Посткнижный мир это мир, где книга полностью поглощена компьютером, где книга стала архаизмом, подобным каменному рубилу под музейным стеклом. Безусловно, книга в айпаде это удобно, легко и практично с одной только разницей. Это уже не книга. Это голый текст, механическая функциональная основа, остов. И было бы ошибкой думать, что трансформация книги в планшет это формальное внешнее, не распознаваемое в системе социокультурных координат, действие, отражающее естественный процесс наступления цифровой эпохи. Можно вспомнить, что переход от античности, в которой написанный текст был второстепенен по сравнению с риторикой, к христианству отразился, в том числе и во внешних формах, выразившихся в переходе от свитка к кодексу. Замена же кодекса на компьютерный дисплей, то есть переход обратно, от кодекса к свитку (текст на экране не листается, а именно «проматывается» снизу вверх) производит более радикальный переворот, поскольку изменяются сами способы организации и структура носителя письменного текста. Выводы напрашиваются вполне определенные. Посткнижное бытие это бытие постчеловеческое (исследователь взаимоотношений человека и сети У.Митчелл констатирует, что «в эпоху беспроводных сетей мы перешли в состояние постчеловека»).

В заключение необходимо сказать, что у людей, принимающих подобные решения, полностью отсутствует стратегическое, перспективное видение того, как мир будет развиваться далее, что будет актуальным и популярным. В мире, заполненном пластиком и дешевым потребительским мусором, сегодня стремительно растет интерес к подлинности, уникальности, аутентичности, старине, наследию. Мир охватывает ностальгия по старым временам, по настоящей красоте, по сложности, люди тысячами едут по миру, ища истории – а Лужков двадцать лет уничтожает подлинную, уникальную, историческую Москву, превратив город в чудовищное, безжизненное месиво неархитектуры (ибо «Наутилус на Лубянской площади это не архитектура), в которое кое-где вкраплены фрагменты подлинного города. Тем самым Москва навсегда лишается миллионов людей, которые приехали бы в нее в поисках красоты и истории. В 1990-е уничтожали советское наследие – сегодня его ищут, восстанавливают, берегут, но сколько уже потеряно по глупости и из-за коньюнктуры. Мир неизбежно возвратится (и уже возвращается) к книге – об этом убедительно писал Умберто Эко – но у нас усердно «сливают» библиотеки, используя это слово сразу в двух значениях, намекают, что книги не нужны, «оптимизируют», «реформируют». Жизнь бьет ключом. «Горяч дурак - ох, как горяч... Что толку с того, что потом, когда очухается он от веселого азарта, долго и тупо будет плакать свинцовыми слезами и над разбитой церковью, и над сокрушенными вдребезги финансами, и над мертвой уже наукой, зато теперь все смотрят на дурака! Зато теперь он - центр веселого внимания, этот самый дурак, которого прежде и не замечал никто».

А ведь Аверченко прав.

ЛЕТОПИСЬ 1917 ГОДА. 2
boris_yakemenko
Продолжаем еженедельный обзор журнала "Искры" за 1917 год. Это номер 8 от 19 февраля. Прошла ещё неделя. Главная тема номера - полувековой юбилей издателя журнала И.Сытина. Затем ещё один юбилей, но Гнедича. Остальное место занимает, как водится, война. До революции две недели.





У КРАЯ ПРОПАСТИ
boris_yakemenko

Ресторанный вышибала, графоман и перевертыш Прилепин серьезно влип.

Напомним предысторию. Отчаянный борец с режимом (когда это было в тренде) в рядах фашистско-педофильской партии Лимонова-Савенки стал яростным поклонником этого режима (когда это стало в тренде). За предательство соратников, всех, посаженных в тюрьмы, но не предательство фюрера Лимонова, так как фюрер предал и переметнулся вместе с ним, был вознагражден. Некоторые чиновники из Белого дома и АП, не чуждые литературного баловства, чиновники с деньгами и связями, решили сделать из тупого нацбола «писателя».

Лет пятнадцать назад они назначали своих приятелей и собутыльников олигархами и редакторами газет, теперь вот назначили Прилепина «писателем». Писать он никогда не умел и уже не научится (говорит «Россия должна напряжиться»), поэтому писательский процесс был организован с помощью нескольких опытных, но не засвеченных людей. К пиару вышибалы были подключены самые разные СМИ – от «Эха Москвы» до антироссийской «Новой газеты», самые разные маргиналы – от Быкова-Зильбертруда до убогого бездаря Шаргунова (последнего тоже за предательство прежних идеалов недавно наградили - назначили в Госдуму). В рекламу книг вышибалы его хозяевами были вложены миллионы рублей, любая его критика на страницы СМИ не допускалась.

Поскольку книги Прилепину не приносили никакого дохода (об этом свидетельствует статистика продаж в книжным магазинах), ему стали регулярно давать деньги в виде «премий», пока не дали все премии, которые были. По второму кругу это делать было неудобно, а заводить отдельные только для Прилепина затратно, поэтому вышибале стали давать корм иначе - начали устраивать ему различные передачи и программы, являя его необычайно разносторонним. И журналист и писатель и певец и композитор и все это легко, с огоньком, так как нет таланта и способностей, а глупость и пафос нынче хорошо продаются. Зарядили «творческие встречи» лимоновской шпаны по городам и весям, шпана зачастила за бугор, где с усердием внезапно разбогатевшей деревенщины жадно ела по ресторанам и непременно хвалилась этим везде, где только можно.

И вот случился крах – вышибалу заставили отрабатывать внимание начальства и вложенные деньги. А именно, сделали каким-то там заместителем командира ДНР. До этого вышибала там часто бывал, на всякий случай особо долго не задерживаясь и к сражениям не приближаясь, так как, по мысли писателя С.Боброва, «был диалектиком и хорошо понимал разницу между трупом и нетрупом». Бывал там потому, что эту тему его тоже заставили обслуживать и он ее благополучно испакостил и опошлил вместе с шизофреником Прохановым. Но вот случилась указанная выше беда в виде командирства. Тут возникла большая проблема. Дело в том, что жрать по западным кабакам, проводить бесконечные самопрезентации, передачки и т.д. и одновременно воевать совсем в другом месте чрезвычайно сложно. Как сказал бы старик Хоттабыч «этого не мог даже Сулейман ибн Дауд, мир с ними обоими». Это заметил даже приятель вышибалы Быков-Зильбертруд и прочие друзья, о чем они немедленно и сказали. Прилепин так же немедленно, как голубь, в отчаянии нагадил им всем на головы, чем вызвал ответную реакцию, оставив у себя в друзьях только Юзефович и Невзорова – прекрасная и вполне подходящая пара.

Они, бывшие друзья и рекламщики, могли бы понять: Прилепин работает на хозяев и рад бы отказаться, да нельзя. Если он так сделает, то ровно через месяц никто не будет знать «великого писателя». Дальше понятно. Нераспроданные книги выкинут из магазинов, вскроют почту, из которой все узнают о страсти фигуранта к наркоте, водке, махинациям, промышляющим своей красотой дамам и сомнительным личностям типа смывшихся из России олигархов, расскажут всем, откуда у вышибалы деньги, поднимут антипутинские тексты из «Лимонки» и пиши пропало. А если согласится, то нельзя же, будучи командиром, не воевать. А начав воевать, рискуешь проглотить ракету и прекратить, таким образом, презентации. Куда ни кинь – везде клин.

Вышибала в итоге запутался, заметался, поняв, чем оборачивается барская любовь, та самая, бежать от которой советовал еще Грибоедов. Под хохот внимательной публики он то удалял, то восстанавливал свой график поездок и презентаций, отплевывался, раздражался, комментировал. Веселье нарастало паралелльно с позором. Тут еще одна проблема. Он (за него) написал (написали) книгу «Взвод» - таким идиотским названием обозначили самых разных классических русских писателей, многие из которых были штатскими. В книге вышибала, как Шура Балаганов, «толково, хотя и монотонно» пересказал популярные книжки о русских писателях, что не чета ему. Чтобы книга вышла потолще, сделали пошире межстрочные интервалы и поля. В конце присовокупили «список основной литературы» (дескать, он может быть расширен), не понимая, что это уловка старая, хорошо известная, означающая, что это полный список, да и то половина книг вставлена от балды. Среди «основных книг» популярные издания, а сам текст сплошная Википедия. Как раз пришло время презентовать (хоть кто-то пусть из рук купит), красоваться, и тут случился опасный, чреватый скандал с командирством. Хоть плачь. Тем более, что, как на грех, стало известно, что Прилепин, находясь в Москве и других городах, «воюет» на Донбассе аж с осени. Поэтому и замелькал то туда, то сюда список презентаций, вышибала захамил всем подряд, задергался, начал, по обыкновению, врать. Оказывается, он чуть ли ни на свои деньги вооружает и снабжает армию Донбасса, отдает свои 20 тысяч зарплаты (получив только что от Медведева миллион), поэтому просто обязан остаться здесь и продолжать презентации и программы, так как они, де, кормят солдатушек. Чего только ни наплетешь, чтобы не утратить комфорта, усидеть на всех стульях сразу и сохранить лицо во все скучнеющих глазах начальства.

Сколько веревочке ни виться, а кончик будет. Для вышибалы все варианты развития событий скверные. Начальству эта история может поднадоесть, тем более, что он там не один на подсосе. Помнится, Сталин, по преданию, сказал Надежде Крупской, когда она стала артачиться и оппозиционерствовать: «Товарищ Крупская, если это не прекратится, партия подберет товарищу Ленину другую вдову». Хозяева Прилепина из Белого дома в пять минут подберут «другую вдову» на место оскандалившегося вышибалы, тем более, что для того, чтобы стать «великим писателем» сегодня нужно немного. Иметь в дружках Быкова-Зильбертруда, блат во вражеской «Новой газете» и начальника с деньгами из АП или Белого дома. Талант, мастерство, способности уже не обязательны.

Ну что же, туда ему и дорога.

КРАХ ТРАМПОБЕСИЯ
boris_yakemenko
После организованного аплодирования в Думе по поводу победы прекрасного друга России Трампа пора организовывать улюлюканье, свист и топот ногами по поводу врага и негодяя Трампа. Все произошло стремительно. Трамп, наше солнышко, наш клад, с которым связывали надежды о возрождении России (подробнее см. http://boris-yakemenko.livejournal.com/588984.html ) «дал ясно понять, что он ожидает от российского правительства деэскалации насилия на Украине и возвращения Крыма». http://www.rbc.ru/politics/14/02/2017/58a350ce9a794744c3f6c32e А ведь что говорил еще в августе: «Попытки со стороны США отобрать силой Крым у Российской федерации, и возврат полуострова Украине может спровоцировать Третью Мировую войну... Вы хотите начать Третью мировую войну, лишь бы вернуть Крым обратно?" http://www.mk.ru/politics/2016/08/02/donald-tramp-popytka-vernut-krym-ukraine-privedet-k-globalnoy-voyne.html Купил наши СМИ недорого, организовал бесплатные восторги. И вот. Сначала отказался снять санкции, а теперь… Распишитесь в получении.

Душный контактер Холмогоров, призывавший учиться у Трампа, уже дает орущим на него хозяевам неловкие объяснения, что мол «попутал нечистый», «заколодило», «мигом исправим, ваше сиятельство» и мигом катает статейку, где доказывает, что это все не Трамп, а "система", от которой он зависит. Контактёр не понимает националистическими мозгами, что это ещё хуже - призывать учиться у марионетки это диагноз. Глава комитета Госдумы по международным делам Леонид Слуцкий смущенно бормочет: «Конечно, такая риторика настораживает. Но мы понимаем, что такие взгляды, в частности, по крымскому досье, к сожалению, соответствуют позициям подавляющего большинства политистеблишмента США…. Подобные высказывания, как холодный душ, остужают наши некоторые слишком быстрые и одновременно завышенные ожидания в отношении Трампа и его команды». При этом такие заявления отнюдь не перечеркивают возможность перезагрузки российско-американских отношений, добавил глава комитета. https://rg.ru/2017/02/15/v-gosdume-nazvali-holodnym-dushem-prizyv-trampa-vernut-krym.html Прямо гоголевская сцена: "При этих словах судья чуть не упал со стула. - Что вы говорите! - произнес он, всплеснув руками. - Иван Иванович! вы ли это? - Видите сами, что я.- Господь с вами и все святые! Как! вы, Иван Иванович, стали неприятелем Ивану Никифоровичу? Ваши ли это уста говорят? Повторите еще! Да не спрятался ли у вас кто-нибудь сзади и говорит вместо вас?.." Да нет, никто не спрятался. А глава комитета Госдумы по международным делам (!) ранее не понимал элементарнейшей вещи, что существуют позиции истеблишмента и Трамп, мягко говоря, не очень самостоятелен в решениях? И США не будут обслуживать интересы России? Или Слуцкий прикидывается? А то, что санкции не отменены, он не заметил? А чем кончилась «перезагрузка» отношений при Медведеве, напомнить? ««Перезагрузка» в отношениях с Россией была своего рода полезной уловкой со стороны США, заявил в интервью Voice of America советник Джорджа Буша-старшего Брент Скоукрофт. http://news.mail.ru/politics/7301892/?frommail=1 Нас история ничему не учит, нужно перезагрузиться еще раз? А если завтра выступит сам Трамп (а он выступит) и скажет то же самое? Как тогда толковать? Что он с ума сошел? Что это не он?

Есть хорошая фраза «Не обижайтесь на человека, если он обманул ваши ожидания – ведь это ваши ожидания, а не его». Трампофилия быстро меняется на трампофобию вполне в духе российских традиций, очарованные разочаровались. Лжедмитрия в свое время встречали всей Москвой и колокольным звоном как царя и миротворца, а уже через несколько недель превратили его в месиво и выстрелили им из пушки. И вот что теперь нам с Трампом делать?
Что?

ДИССЕРТАЦИОННЫЙ ПОЗОР
boris_yakemenko
История с так называемой диссертацией так называемого министра культуры Мединского закончилась фантастическим позором. Диссертационный совет по истории на базе истфака МГУ отказался рассматривать претензии к «диссертации» Мединского. Парадокс в том, что диссовет не вправе отказать ВАК в рассмотрении диссертации, поэтому ВАК не может признать такое решение диссовета. Отсюда два варианта развития событий. Если ВАК не хочет, чтобы диссертацию рассматривали в МГУ, то они могут заявить, что рассмотрение заявления сорвано по срокам. Если же ВАК захочет, чтобы диссертацию все-таки рассмотрели в МГУ, то продлит сроки.

Понятно, что Садовничему позвонили покровители Мединского из Белого дома и предупредили, что все должно пройти гладко. Именно поэтому Садовничий заявил, что «сомневается, что совет будет рассматривать диссертацию по существу», хотя таких саморазоблачительных вещей обычно не говорят. Но, спасая своего Мединского, его хозяева поставили совет не просто в безвыходную ситуацию. Они его фактически уничтожили. Варианта развития событий было два. Либо совет дает отрицательное для Мединского заключение и «ту конец», как говорит «Русская Правда», то есть конец совету, а может и Садовничему. Либо совет поддерживает Мединского, после чего перестает быть научным сообществом и его члены, если имеют стыд и совесть, должны немедленно сообщить о самороспуске и отправиться на исповедь в храм на Воробьевых горах.

Поэтому был выбран отчаянный третий вариант - они отказались рассматривать, отложив свою гибель хотя бы ненадолго, так как, еще раз, совет не может отказать ВАК в рассмотрении диссертации, это вышестоящая инстанция. А по процедуре ВАК должна отозвать диссертацию, наказать этот совет и назначить новый. Если этого сделано не будет, то ВАК нарушит свои собственные инструкции и правила. Теперь, очевидно, опять раздадутся звонки и дело постараются тихо спустить на тормозах. Не случайно практически все СМИ по приказу «не заметили» скандала с фальшивой диссертацией – сообщений почти не было. К сожалению, на этом пути уже есть одна трагедия. Профессор МГУ Николай Ерофеев умер после указанного выше заседания. Его коллега А.Иванчик заявил, что смерть является результатом пережитого накануне: «Трудно отделаться от мысли: не выдержал унижения и позора». То есть профессор погиб в бою.

А теперь зададимся вопросом – для чего эта «диссертация» была нужна Мединскому, в то время как у него уже есть степень по политологии? Ответ понятен. Ему очень нужно было стать главой Военно-Исторического общества, так как это хорошие возможности (какие - все понимают) и вообще современные ручные гении политики так любят увенчивать себя различными титулами, что визитка в конце концов начинает напоминать лист ватмана. При этом все эти ставленники своих хозяев, прекрасно понимая, что их прикроют (что и происходит) даже не заботятся о том, что нужно подлог сделать убедительно. На Штирлице, идущем по улицам Берлина в разгар войны, все время оказывается то папаха с советской кокардой, то звезда героя Советского Союза, то автомат ППШ в руке, а он все не может понять, что же его выдает?

Мединский в который раз показал себя человеком крайне недалеким (это всегда было видно и из личного общения и из дешевых популистских книг и из заявлений), не способным хотя бы элементарно просчитать последствия. Если бы он был умный, то понял бы, что диссертацию совершенно безопасно можно сляпать на любую тему 1990-х и двухтысячных. Специалистов нет (вернее, все специалисты), историографии море самой разной, все источники есть в Интернете. Выдал что-то типа «Всемирно-историческое значение Гайдара, как спасителя страны от тоталитаризма, денег и еды» и дело в шляпе. Комар носу не подточит, расходы не на членов диссовета, а только на банкет в «Шоколаднице», ну а стыд не дым, глаза не выест.

Но он полез в XVI век. И не просто в XVI век, а в источниковедение, заигравшись в свои книжонки про мифы и искренне поверив, что он специалист, что и в науке все так же легко. Прочел Штадена в интернете, истолковал – и поехали. Он полез туда, где все специалисты наперечет, где сложнейший материал, где скрыть свой дилетантизм просто невозможно. Не говоря уже о том, что есть естественные этапы развития ученого, художника, писателя, архитектора, вообще любого специалиста. По ним понятно, как специалист развивался. Вот первая наивная статья, вот уже более твердый доклад, вот первая небольшая книга, вот вторая. Вот ученики, вот учителя, вот образцы. Если человек работал в архивах, с источниками, следы этой работы навсегда остаются в листах использования архивных дел. Избежать всего этого невозможно по определению. Прозрения, визионерство, озарения, глоссолалии и прочие религиозные практики, в результате которых человек внезапно, пылая и содрогаясь, под диктовку ангела, пишет огромную монографию и падает в изнеможении, поставив финальную точку, в науке пока не наблюдаются.

У Мединского же именно так. Озарило. Учился (если учился) на факультете международной журналистики МГИМО, потом вдруг стал доктором наук в области политологии. За два года до докторской по истории появились первые дилетантские статьи якобы по теме, которых специалисты почему-то не заметили (любая статья о средневековье обычно сразу замечается – их немного). Для докторской нужны монографии. Именно монографии, а не та околесица, которая стоит по всем магазинам и подписана фамилией Мединского. В автореферате Мединского отмечено пять монографий, однако ни одну из оных найти не удалось, хотя искали многие и тщательно, удивляясь тому, что всякую свою ерунду про мифы Мединский переиздает и продает без перерыва, а пять фундаментальных научных книг почему-то укрыл под спудом. Не по годам скромен, наверное. Кроме того, около трети исследуемого в «диссертации» периода никак не упоминается в опубликованных работах Мединского. Мединский защищался в РГСУ, а эта контора давно известна тем, что с удовольствием выдает любые дипломы и документы всем желающим чиновникам. При этом в составе совета не было ни одного специалиста по «исследуемому» Мединским периоду. Неудивительно, что оборот «на самом деле» встречается в работе «историка» 131 раз, хотя и за однократное употребление этого словосочетания можно выгонять из науки.

Сейчас Мединскому тяжеловато, ему можно только посочувствовать. Каждый день звонят хозяева: «Что, доигрался? Допрыгался??? А мы предупреждали!!! Что нам с тобой теперь делать-то, горе ты наше!!! Сколько можно тебя отмазывать??? Сколько можно рот всяким СМИ затыкать???» Мединский бледнеет и мямлит. Что тут скажешь? Казалось бы, ну спалился, опозорился, все понятно. Всегда есть шанс выйти хотя бы полусухим из воды. Честно признался, сняли степень, остался доктором политологии, все восхитились. Но нельзя. Дальше будет как в стихах: «Лошадь захромала – командир убит. Конница разбита – армия бежит». Тут же выгонят из Военно-Исторического общества (Белый дом к кандидатах на это сытное место как в сору роется), предаст половина «соратников», активизируются противники, посыплются такие дела, одного другого хуже – и пиши пропало, запел «солнце всходит и заходит», дух Улюкаева витает. Хозяева тут же отвернутся, что им другого такого не найти? Таких сотни и тысячи.

Что остается? Держаться, как говорил Медведев. Держаться отчаянно, изо всех сил. Тем более, что держаться легко, когда есть и деньги и должности и пока еще надежные хозяева.

ЛЕТОПИСЬ 1917 ГОДА
boris_yakemenko
Наступивший год - юбилейный. Весь год будут вспоминать события столетней давности, делать прогнозы и давать оценки. Параллелей с тем временем много - наверное, не случайно календарь 1917 года полностью совпадает с нынешним.

Попробуем вернуться к тем событиям наглядно, через самый интересный материал - периодику того времени. В 1901 году в Москве начинает выходить еженедельное иллюстрированное приложение к газете "Русское слово" под названием "Искры". Это был "еженедельный иллюстрированный журнал с карикатурами", который выходил по воскресеньям и представлял все основные события недели в фотографиях. Издателем журнала был знаменитый Иван Сытин. Сегодня последний год этого издания - 1917-й - является бесценным источником по событиям того года, как и в целом весь журнал великолепная иллюстрированная летопись начала ХХ века. С этого воскресенья мы начинаем вместе с вами еженедельно перелистывать страницы этого издания и вспоминать все, что было на этой же неделе (все даты совпадают) только сто лет назад.
Журнал был закрыт постановлением Московского ВРК поздней осенью 1917 года.




Начнём с номера от сегодняшней даты - 12 февраля. Весь номер полностью посвящён событиям Первой Мировой войны. Фотографии с позиций, бытовые зарисовки, вспоминают павших. Ничто не предвещает грядущих очень скоро кардинальных перемен.

"А МЫ ПО-ПРЕЖНЕМУ ВСЕ ДВИЖЕМСЯ ВПЕРЕД..."
boris_yakemenko
«Минпромторг рассчитывает в этом году запустить программу адресной продовольственной помощи, сообщил глава министерства Денис Мантуров на заседании "Единой России". Речь идет о стратегии продовольственной помощи, разработанной еще осенью 2015 года. Она предполагает поддержку нуждающихся граждан, которым на специальные карты будут перечисляться "эквиваленты денежных средств" — баллы или бонусы. На них можно будет покупать продукты российского производства: овощи и фрукты, мясо и рыбу, молочную продукцию, а также семена и саженцы. По его словам, эта программа позволит малоимущим приобретать здоровое питание и таким образом поддерживать промышленников, занятых в агропромышленном секторе. Программа получила поддержку Минэкономразвития, Минпромторг доработает ее с Министерством финансов, добавил Мантуров. "Очень рассчитываем, что в этом году мы стартанем с этой программой", — сказал министр». https://ria.ru/society/20170207/1487376131.html

Некий деятель из ВШЭ (понятно, что за контора, кем создана и кем поддерживается) немедленно поддержал нововведение. «Карточки, или как их иногда называют "продовольственные ваучеры" используются во многих странах мира и нацелены на предоставление адресной помощи беднейшим слоям населения. Цены таким образом освобождаются от излишнего контроля, что позволяет производителям воспользоваться их ростом. Это нормальный инструмент в условиях рыночной экономики - рост цен подстегивает капиталовложения в производство, за счет чего оно ускоряется, а потом цены падают. Продуктовые карточки помогают помочь пережить период подорожания и не допустить социальной напряженности». http://1prime.ru/articles/20170207/827130128.html

Итак, вводятся продуктовые карточки, которые «помогут избежать социальной напряженности». Неужели у нас есть социальная напряженность? Возможно, ее и удастся избежать, но вряд ли удастся избежать аналогий. Вопрос - когда были и вообще бывают продуктовые карточки? Отвечать надо быстро, не вспоминая, а опираясь на генетическую память. Правильно. В войну, в разруху, в голод. Термин «ваучеры» тоже еще не забыт – это символ гайдаровского грабежа миллионов людей и распродажи страны.

Для чего обычно вводятся продуктовые карточки? Не для того, чтобы жить, для того чтобы выжить. Когда они вводятся? Как уже говорилось, в войну. В 1920-е годы шла война по всем фронтам и люди понимали, почему карточки. В 1941-1945 годах шла война с Германией и люди вновь понимали, почему карточки. В конце 1980-х- 1990-х страна погибала, ее грабили и люди тоже понимали (хоть и с трудом) почему карточки.

Что сегодня? Как видим, вариантов два. Первый откидываем сразу, хотя шизофреник Проханов нам объяснит, что есть война в Сирии и в Донбассе. Бог с ним, с больным. Остается второй вариант. Тогда вопрос – значит ли это, что мы погибаем, что страну грабят? Что страна у критической черты? Также необходимо уточнить следующее. Карточки нужны, чтобы пережить тяжелые времена. Чтобы их пережить, должен быть план и средства к его выполнению. В 1920-е годы нужно было выстоять против интервентов и построить новое, социалистическое государство. Для этого были средства – идеология, энтузиазм, сверхусилия, жертвы, насилие. В годы Отечественной войны нужно было победить фашизм, отстоять независимость родины. Средства – военная мощь, идеология, патриотизм, жертвы, энтузиазм.

Что происходит сегодня. На дворе 2017 год, вводятся карточки. Что надо пережить с их помощью? Период трудностей и грабежа. Как он возник, сколько он будет продолжаться, есть ли горизонты планирования? И, самое главное, какими средствами. Как он возник, понятно, кто грабит – еще понятнее. «Согласно оценкам Credit Suisse, на 10% самых обеспеченных российских домохозяйств приходится 89% всех семейных активов. Для сравнения, в США 10% самых богатых домохозяйств владеют 78% активов, в Китае — 73%.» http://money.rbc.ru/news/583469339a7947f801d7631b «В России проживают 96 миллиардеров, и она занимает третье место по числу миллиардеров после Китая (244) и США (582). В прошлом году в России проживало 90 миллиардеров. В России 62% богатств находится в руках долларовых миллионеров, а 26% — у долларовых миллиардеров. Считается, что если миллионеры контролируют более 50% богатств страны, то для среднего класса места практически не остается. http://forums.kuban.ru/f1044/rost_kolichestva_dollarovyh_milliarderov_v_rossii-8086442-2.html.

С этим разобрались. Какими средствами преодолевать, пусть даже не трогая «#неприкасаемых» грабителей? От сотворения мира набор известен. Строительство и запуск новых производств, создание рабочих мест и вообще новых возможностей, новые экономические методы и формы управления. Сначала жили общинным трудом и охотой, потом, когда это стало неэффективным, появилось рабство. Потом феодализм. Потом капитализм. Сегодня капитализм в западном варианте больше не работает (это уже общее место), а нашем, отечественном, он никогда и не работал. Так к чему идем? Что будет сделано, чтобы преодолеть этот период? Какими средствами будем преодолевать? Эти два вопроса тесно связаны вместе. Пока не определимся со средствами, не сможем понять, каковы горизонты и когда все это кончится. Это как на огороде. Тупая лопата – копаешь медленно, острая – быстро, нет лопаты – вообще не копаешь и ждешь, когда огород вскопается сам, а по ночам налетаешь на угодья соседа.

Присяжные аналитики обнадеживают: «нужно дождаться, когда нефть опять вздорожает». Судя по аналитикам, статьям и новостям, это вообще сегодня единственная надежда огромной страны. Понимая, что это приговор, на секунду в отчаянии согласимся, что это так и есть. Тогда все равно невозможно избавиться от вопросов. На чем основана эта надежда? Есть ли признаки улучшения? Что предпринимается для того, чтобы цены поднялись? Если они все таки не поднимутся в ближайшие 30 лет, что намерена делать «элитка»? (Ответ «задать стрекача» пока не принимается). Можно ли сделать так, чтобы грабители не забирали всю прибыль от роста нефти себе, а хоть что-то оставляли другим? Кто даст ответ на эти вопросы? И даст ли?

Вряд ли. А в целом хорошая мера накануне президентских выборов.

ФАЛЬШИВАЯ СИМФОНИЯ
boris_yakemenko
Уже неоднократно приходилось говорить, что проблема сегодняшней Церкви (если под ней понимать исключительно священноначалие – то есть понимать так, как понимают ее сегодня большинство людей в и Церкви и за ее пределами) в чрезмерном огосударствлении. Помимо очевидных вещей, которые являются следствием этого (согласие с теми вещами, с которыми соглашаться нельзя, превращение в духовное министерство, появление «государственных» фаворитов из числа епископов, деньги как двигатель всех процессов) это вызывает проблемы более глубокие. Прежде всего, Церковь все заметнее становится Римом. Объединение Церквей хоть и не произошло юридически, но единство в сознании, создаваемое всепроникающими товарными брендами, приблизилось к опасной черте.

В результате сегодня наша Церковь ведет себя как Рим эпохи вселенских соборов, когда споры вокруг догматов Боговоплощения занимали только Восток, а Римская Церковь занималась вопросами гораздо более приземленными, морально-практическими, антропологическими, наконец, политическими. В итоге сегодня в пространстве нашей Церкви возникает типично римская схема взаимоотношений с миром и соратниками, воплощенная в соборных определениях и констатациях, «выражениях озабоченности», прещениях или награждениях. «Имели суждение… постановили… подчеркнуть… выразить убеждение… принять к сведению… засвидетельствовать…утвердить… освободить… отметить важность… возблагодарить…» Все умеренно, конфликт между 'ομοιούσιος и όμοούσιος полностью преодолен, восточный катафатический метод оценки окружающего мира сменяется западным апофатическим. «Блудник, иже милостыню творяше, а блуда не остася», изображенный на древних фресках Страшного Суда привязанным к столбу между раем и адом, становится главным субъектом современной церковной жизни.

Способствует этому процессу форма отношений между Церковью и государством, сложившаяся в настоящее время. Ключевое отличие прежней, коренящейся в Византии, «симфонии» Церкви и государства от современной системы отношений состояло в том, что прежняя «симфония», при всей гармоничности отношений, образом конечного стремления христианина считала «догосударственное существование» в царстве торжества Божественной Истины. Это царство облекалось социумом в формы различных эсхатологических «утопий», источником которых был описанный в «Откровении» Иоанна Богослова Небесный Град, Новый Иерусалим (Откр. 21). Стремление к нему пронизывает европейскую и, особенно, русскую историю. Среди этих «утопий-стремлений» идея Москва-Третий Рим, град Китеж, Беловодье, Опоньское царство, архитектурным воплощением Небесного Града были Московский Кремль, незавершенная программа Бориса Годунова, предусматривавшая строительство копии храма Гроба Господня в Кремле (построена была только колокольня Ивана Великого), Новый Иерусалим патриарха Никона (Подробнее см. мою монографию «Взыскание Града. Эсхатологическая идея Града Небесного, Нового Иерусалима и ее отражение в общественной мысли, архитектуре и народной культуре Руси XIV-XVII веков». М., 1996.) Кроме того, стремлением к восстановлению идеального порядка, царства Правды, идеальных отношений между Богом и человеком проникнуто такое сложное и многогранное явление, как русское религиозное сектантство XVIII-XIX вв.

В свете этих идей государство представлялось церковному организму и православному общественному сознанию, как необходимое и пусть наименьшее, но зло. Не случайно христианская традиция представляла бесов, по словам Ф.А.Рязановского, «существами общественными, имеющими правильное политическое устройство», то есть живущими в антигосударстве, которым может всегда стать любое государство, отступившее от христианских принципов и традиций. Поэтому при всей гармоничности взаимоотношений русская история дает нам достаточно свидетельств конфликтов Церкви, церковных иерархов и мирян с государством. Можно вспомнить конфликты Дмитрия Донского и преподобного Сергия Радонежского, архиепископа Ростовского Вассиана и великого князя Ивана Третьего, Ивана Грозного и митрополита Филиппа, Алексея Михайловича и патриарха Никона, Петра Первого и патриарха Адриана. В этой же плоскости лежат выступления митрополита Ростовского Арсения (Мацеевича) против секуляризации и святителя Митрофания Воронежского против петровской «вестернизации». И это не считая более сложных реакций на подчиненное положение Церкви государству, таких, как известное русское старчество, явившееся в конце XVIII-начале XIX вв. как ответ церковного организма на превращение Церкви в государственную институцию.

Существование контрапункта между Церковью и государством приводило к тому, что Церковь иногда парадоксальным образом утверждалась и укреплялась именно в те периоды, когда государство ослабевало или разрушалось. Так было в начале эпохи раздробленности, в середине XIV столетия при святителе Московском Алексии, в годы революционных потрясений ХХ в. Сегодня нет контрапункта, стоящего между Церковью и государством и мешающего им окончательно соединиться в рамках «политической теологии», которую философы М.Лилла и Ю.Хабермас считали особенно актуальной во времена кризиса и распада общественных связей. То есть в периоды, подобные тому, который мы переживаем. Кстати, именно с этим сегодня связано полное отсутствие в современном общественном пространстве религиозного истолкования ключевых событий современности, что было характерно для русского и в целом европейского религиозного сознания на протяжении столетий. Или же это истолкование полностью карикатуризировано, что еще раз утверждает в общественном сознании мысль о том, что промысл Божий или не участвует в жизни мира или же участвует политическим образом, выступая на стороне тех или иных сил. Следовательно, отсутствует и всестороннее понимание и осознание связи нынешней эпохи с предыдущей историей, что делает современность неустойчивой и подверженной любым влияниям.

Возвращаясь к теме взаимоотношений Церкви и государства, следует указать, что формально Церковь оставляет за собой право, как сказано в «Основах социальной концепции Русской Православной Церкви» вступать в конфликт с государством. «Если власть принуждает православных верующих к отступлению от Христа и Его Церкви, а также к греховным, душевредным деяниям, Церковь должна отказать государству в повиновении… В случае невозможности повиновения государственным законам и распоряжениям власти со стороны церковной Полноты, церковное Священноначалие по должном рассмотрении вопроса может предпринять следующие действия: вступить в прямой диалог с властью по возникшей проблеме; призвать народ применить механизмы народовластия для изменения законодательства или пересмотра решения власти; обратиться в международные инстанции и к мировому общественному мнению; обратиться к своим чадам с призывом к мирному гражданскому неповиновению».

Однако сегодня трудно представить ситуацию, при которой это положение сработает. Поэтому в условиях отсутствия даже гипотетического конфликта Церковь неизбежно политизируется, легко усваивает черты государственного управления и государственного взаимоотношения с паствой, а также прямо или косвенно возлагает на государство определенные личные обязанности. В частности, защищать Церковь. То есть, по мысли Ф.Боттури, на первый план выдвигается политическая функция религии: аксиоматика действия и соображения государственного интереса заполняют пустоту (в данном случае возникающую от отсутствия конфликта), регулируя поведение, создавая феномен своеобразного «церковного этатизма». Вместе с этим актуализируются размышления Декарта о религии, как о способе общественного конформизма или Спинозы о политической функции христианства.

Помимо этого, слиянию государства и Церкви в немалой степени способствуют и внутрицерковные настроения, проникнутые алармизмом, ощущением, что «весь мир во зле лежит» (отсюда борьба с ИНН, «сатанинскими» символами в паспортах, царебожничество и пр.) и вытекающие из этих настроений требования к государству защитить Церковь. Следствием этого является то, что Церковь, как структура, слабеет и становится легко уязвимой для внешних вызовов. Так, когда произошла провокация в храме Христа Спасителя, явившаяся детонатором волны спланированной антицерковной кампании, Церковь оказалась не в состоянии защищаться, и эту функцию защиты пришлось взять на себя государству. Тем более Церковь сегодня оказывается незащищенной перед лицом глобальных процессов, которые гораздо более масштабны и сложны.

Однако конфликт Церкви и мира (в данном случае, государства) изначально заложен в природу Церкви. А раз конфликта с государством больше нет, или он не является принципиальным, то на его месте неизбежно возникает конфликт Церкви и мира в виде общества. Здесь нужно учесть одно важное обстоятельство, которое в значительной степени способствовало формированию этого конфликта. Древняя и средневековая христианская традиция называла первопричиной греха и неправды диавола. «Кто делает грех, тот от диавола, потому что сначала диавол согрешил. Для сего-то и явился Сын Божий, чтобы разрушить дела диавола». (1 Ин. 3:8), «Но Петр сказал: Анания! Для чего ты допустил сатане вложить в сердце твое мысль солгать Духу Святому». (Деян. 5:3), «Итак, я желаю, чтобы молодые вдовы вступали в брак… и не подавали противнику никакого повода к злоречию: ибо некоторые уже совратились вслед сатаны». (1 Тим. 5.14-15) и пр.

Дьявол является, если можно так выразиться, неотъемлемой частью средневекового западноевропейского и российского социума, искушая человека при помощи самых различных форм и в самых различных обстоятельствах, что всегда подчеркивается в источниках. «Грех наших ради, научением (искушением) дьяволим…» - так начинаются сотни повествований о преступлениях, убийствах, изменах в древнерусских летописях, сказаниях, повестях. А.Е.Махов, рассматривая средневековые представления о диаволе, подметил важную особенность трансформации его образа в общественном сознании. Если в средневековье диавол осмысляется, как абсолютно чужой для человека, сильный только человеческой слабостью и ассоциируется со всем материально-низменным, то на рубеже средневековья и нового времени богословские работы по демонологии уступают место литературным трудам, в которых диавол приближается к человеку, очеловечивается. В Католической теологии ХХ столетия существование диавола так часто ставилось под сомнение (Х. Дюкок, Г.Хааг), что Второй Ватиканский собор в принятой собором конституции «О церкви и современном мире» специально было указано (п.22), что сомнение в существовании дьявола затрагивает существо веры. В протестантской теологии прошлого столетия диавол вообще выводится за скобки (в работах, где рассматриваются истоки греха, он почти не упоминается), превращается всего лишь в символ зла в человеке. В результате возникают представления о возможности спасения диавола, он эстетизируется и начинает ассоциироваться не с материально-телесным низом, а с духовными началами. Таким образом, страшна становится не плоть, а дух человека. То есть источник зла и греха почти полностью перемещается из области диавольской в область человеческую.

Сегодня эти представления отчетливо видны в современных православных практиках, по характеру проповедей и многочисленной современной духовной литературы, риторика которых, зачастую, сводится к тому, что если человек грешит, то это потому, что он недостаточно прилагает усилий, чтобы грех был преодолен, а не потому что искушаем слева. Если человеку не нравятся те или иные очевидные недостатки в Церкви, то это значит, что дело только в нем, в его предвзятом, необъективном взгляде. При этом общественное сознание парадоксальным образом соглашается с этим. Если, как уже говорилось выше, сегодня нередко принято считать, что от личного благочестия и моральных качеств священника зависит действенность благодати Божией, являемой в Таинствах, то, таким образом, Бог становится вторичен. А если вторичен Бог, то вторичен и его антипод, диавол, который деперсонифицируется, тонет в мелочах и подробностях. Пентаграммах, номерах ИНН, штрихкодах, «печатях Антихриста» и пр. То есть главным источником греха опять же закономерно становится человек. Таким образом конфликт между Церковью и миром смещается из области конфликта Церкви и государства в область конфликта Церкви с обществом и именно общество становится основным источником неправды и противоречий.

Эти деформации гораздо более опасны, чем то, что мы видим на поверхности. Однако можно говорить и писать много и упорно – замечать этого не желают те, кто обязан это сделать. Значит, скоро Церковь ждут большие потрясения.

?

Log in