Борис Якеменко

ПРАВОСЛАВНЫЙ СЕЛИГЕР-2009

По благословению Святейшего Патриарха Кирилла в этом году с 25 июля по 3 августа пройдет Православная смена на молодежном инновационном форуме «Селигер 2009», который организует Федеральное агентство по делам молодежи. Участниками смены станут 3000 молодых людей со всей страны.

Форум проходит в очень красивом месте под Тверью на озере Селигер, неподалеку от Нило – Столобенского монастыря. Участники православной смены прослушают лекции по основам православной веры, миссионерству и церковно–общественному служению, приобретут навыки работы с нецерковной молодежью. Итогом смены станет выявление лидеров в различных направлениях церковной и миссионерской работы с молодежью.

На форум приглашены известные государственные и общественные православные деятели.

В рамках форума планируется проведение миссионерских богослужений и работа таких направлений как творческая самореализация, православная мода, православная журналистика, православное блоггерство, добровольчество и другие.

Участники форума могут уже сейчас предложить свой проект для апробирования в любом из направлений и последующей реализации.

Основные направления деятельности в программе Православной смены:

1. Активное миссионерство. Работа с теми, кто незнаком с православием, борьба с сектами, миссионерская работа среди приезжих в целом. Миссионерская работа с теми, кто пришел в храм в первый раз.
2. Создание сообществ и среды. Создание мест для встреч, общения, совместного проведения досуга, занятий спортом.
3. Паломнические поездки по Святым местам. Организация и проведение паломнических поездок.
4. Работа. Преподавание, строительство, журналистика, фандрайзинг, юриспруденция, психология. Организация обучения и дальнейшая системная деятельность в церковных структурах по реализации полученных знаний.
5. Волонтерство. Строительство храмов, распространение литературы, дисков, добровольные православные дружины.
6. Творческая самореализация (кино, ТВ, музыка, художественные мастерские живопись, пение).
7. Дискуссионные площадки. Организация и проведения общественных дискуссий на темы интересные обществу связанные с РПЦ.
8. Общественная деятельность.
9. Православное блоггерство.
10. Православная мода. Создание молодежных православных моделей одежды и стиля.
11. Создание системы информации о происходящем в РПЦ и государстве.
12. Проведение масштабных мероприятий и Православного Селигера.

Куда надо зайти и зарегистрироваться.( www.pravoslavierussia.ru или же перейти по ссылке с сайта www.godmol.ru.).

Думаю, что все будет очень интересно и позитивно. Несколько богослужений (одно из них, возможно, архиерейское с собором духовенства), ежедневная исповедь, работа и активная учеба (по 7-8 часов в день). Презентуем третью часть учебника ОПК, не дожидаясь, пока пройдет три года. Люди будут самые разные – от семинаристов до анимешников. Хочется надеяться, что для большинства участников Православный Селигер станет поворотным моментом в жизни.

НОВЫЕ ГОРИЗОНТЫ

28 мая, благодаря неудержимой энергии Майи, успешно презентовало себя новое направление нашей деятельности – православные любители анимэ. На Васильевском спуске в рамках презентаций проектов года молодежи прошел … крестный ход с иконами, которые были выполнены самими анимэшниками. Среди этих икон – «Вознесение Господне», «Николай Японский» и другие. Было необычно и интересно (даже Рен ТВ, увидев, засбоило и не смогло толком оболгать). Презентации и крестному ходу предшествовали многочисленные встречи с анимэшниками вашего покорного слуги и выработки форматов. Очевидно, в рамках Православного Селигера данное направление будет представлено ярко (в буквальном смысле слова) и оригинально.
Разумеется, по Интернету уже стонут «ревнители древнего благочестия», сидящие в келье под елью и на стогны града для проповеди принципиально не выходящие: «кошмар», «ужас», «это так вот теперь и будут все они воцерковляться?». Да, вот так и будут. Не надо завидовать. И анимэшники и эмо и готы и панки и многие другие – тоже люди, чего ревнители Интернет-благочестия, похоже, никак не поймут. Люди, у которых есть душа, сердце и это сердце «не успокоится, пока не возвратится к Тебе» ((с) блаж. Августин). Эти люди ищут и надо помочь им найти. Найти Того, Кого они ищут. И если им понятны и близки такие форматы – почему нет? Если они сейчас, пока могут говорить с Небом таким языком – пусть говорят. А мы поможем, подскажем и направим.

ПРЕДСКАЗАНИЕ

9 мая 2015 года. Тихий солнечный день. На Красной площади пустынно. Прогуливаются парочки, фотограф у столика с выцветшими фотографиями привычно предлагает сняться на фоне Спасской башни и собора Василия Блаженного. На здании ГУМа скромный неприметный плакатик «С юбилеем Победы». На улицах ни праздничных флагов, ни постеров - только кое-где прилеплены тусклые листовки с поздравлениями, да несколько сделанных от руки плакатов. В утренних газетах на первых полосах обычные, будничные материалы: «Девочку изнасиловали всем классом», «бабушку убило током в кровати», «как я отдалась своему отцу», эротический гороскоп для дачника, кроссворд, анекдоты. Только на последней странице в нижнем углу сухо, коротко: «ветераны... праздник... никогда не забудем...».
70 лет Победы в Великой Отечественной войне. Юбилейные торжества в самом разгаре.
За несколько дней до юбилея Президент России лично объехал страны Балтии. Грузию, Украину, Германию и, стоя на коленях, ел землю и приносил извинения за геноцид литовцев, латышей, эстонцев, украинцев и немцев. Одним - за выведение под корень на их территориях, другим - за то, что русский народ со свойственной ему тупостью не сообразил, что 70 лет назад представители великого германского народа решили бескорыстно поделиться с нами благами западной цивилизации, и принялся уничтожать гостей, умиравших смиренно, с прощением на устах.
Тем временем оставшиеся в живых ветераны, их дети и внуки осаждали собесы и ветеранские организации с просьбами устроить хоть какой-нибудь праздничек. «Как-то все сухо, не по-людски». Но чиновники хорошо подготовились к этому дню. «Уважаемые товарищи, - отвечали ветеранам везде слово в слово, - мы понимаем ваши чувства, но лишь отчасти. Неужели вам хочется ложного пафоса, вот этих пышнодейств, дешевой театральности, милитаристского разгула, мотовства государственных средств, утверждения мифов о нас, как о победителях? Извините, но этого позволить вам мы не можем. Президент подписал указ о выдаче всем ветеранам войны по тысяче долларов - с завтрашнего дня вы сможете их получить. Разве не это знак подлинного, настоящего праздника, истинной заботы о победителях? Кстати, спасибо вам за то, что вы спасли нашу страну».
На следующий день начинаются выдачи. Километровые очереди, хрипы, воровство, проклятия. Наконец торжества заканчиваются. В газетах, на экранах ни слова. В коридорах власти тревожно переспрашивают друг у друга: «Ну, как там? На Западе? Никто не обиделся? Все нормально? Как отнеслись? Не помешали им эти наши деды? Если что не так - скажите, что к следующему юбилею эти, хм, победители вымрут и все будет в порядке».
Бред? Нет, всего лишь юбилейные празднества по сценарию оппозиционных «журналистов», тщательно подсчитавших моральные и материальные убытки от прошедшего праздника (откройте любой их листок. А лучше не надо). Именно так должны выглядеть грядущие торжества, чтобы они порадовались. В дни праздника не нашлось ни одной детали, ни одного фрагмента, ничего, что не вызвало бы их праведный, брезгливый гнев. Оказывается, именно наши торжества возбудили злобу у братской Украины, Прибалтики и Грузии. И посты на въезде в город - плохо, усиления – плохо, денег много – плохо, парад мощный - плохо. И т.д. и т.п.
Что тут скажешь? Если люди не понимают, зачем нужны парады - спросили бы у кого-нибудь. Или устроили бы свой, альтернативный, диссидентский, другороссовский, такой, как нужно. А что предлагается? Как обычно - раздавать ветеранам деньги. Тогда было бы все как надо. Тогда была бы настоящая забота. Вообще у либералов модно требовать у кого- нибудь раздавать деньги. В свое время они раздали (в том числе и себе) все займы у международного валютного фонда. Понравилось. Когда строили храм Христа Спасителя, либералы опять кричали, что эти деньги нужно раздать. Сейчас нужно раздать деньги вместо Парада, в целом же нужно раздавать деньги, полученные от нефти, газа, торговли и прочего. Почему-то считают, что раздача милостыни - высшая мера социальной справедливости и лучший способ поднять к себе уважение с любой стороны, в том числе и со стороны Запада. Можно напомнить, что раньше это уже практиковалось. Во время коронаций. Не только раздавали, но шли даже дальше - устраивали фонтаны из вина, достигая самого высокого градуса социальной справедливости. А однажды решили пойти совсем далеко и кроме винных фонтанов и денег в толпу начали раздавать копеечные эмалированные кружки, колбасу и платочки. Случилась Ходьшка, добрый раздаватель, хоть и заплатил родственникам всех погибших и похоронил всех за свой счет, получил прозвище «Кровавый», а чуть позже - войну, две революции и пулю в подвале. А провел бы парад - может и по-другому бы все повернулось. Хотелось бы, чтобы либеральные «журналисты» над этим задумались. Если они способны думать. А если уж так хочется что-то раздавать - пусть раздают свои.

ПОБЕДА

Год тому назад в рамках нашего Православного корпуса мы хотели 9 мая сделать в Москве праздник для священнослужителей – реальных участников войны. Навели справки. И оказалось что на всю многомиллионную Москву таких людей … один или два. Да и те едва ли смогут принять участие в каких-либо торжествах.
Юрий Никулин вспоминал, что отец рассказывал ему, как в детстве видел дряхлого старика, которого под руки вели в церковь. Мальчику объяснили, что это последний оставшийся в живых участник войны 1812 года. Сегодня на наших глазах уходит поколение настоящих фронтовиков. Уходит, зачастую не успев проститься, не оставив воспоминаний. С каждым уходит невозвратная частица настоящей, не киношной войны. Сегодня на всю страну воевавших ветеранов осталось 300-350 тысяч. А среди духовенства уже их почти нет.
А ведь история Церкви в годы войны еще только начинает осмысляться. Только недавно начали появляться серьезные труды на эту тему. А поговорить уже почти не с кем. 9 мая – это день, когда стоит вспомнить хотя бы некоторые страницы военной истории Церкви.
… Утром 22 июня 1941 г. в день Всех Святых, в земле Российской просиявших, глава Русской Церкви митрополит Сергий (Страгородский), отслужив литургию в Богоявленском соборе г. Москвы, вернулся домой, где ему сообщили о том, что началась война. Митрополит молча ушел в свою комнату и через некоторое время оттуда послышался стук пишущей машинки… Через несколько часов митрополит Сергий обратился с ярким патриотическим посланием к верующим, в котором благословил их на борьбу против врага: «Жалкие потомки врагов православного христианства, - писал он, - хотят еще раз попытаться поставить народ наш на колени перед неправдой, голым насилием принудить его пожертвовать благом и целостью Родины, кровными заветами любви к своему Оте¬честву... Православная наша Церковь всегда разделяла судьбу на¬рода. Вместе с ним она испытания несла и утешалась его успехами. Не оставит она народа своего и теперь. Церковь Христова благословляет всех православных на защиту священных границ нашей Родины». В целом митрополит Сергий за годы войны более 20 раз обращался с посла¬ниями к верующим. С патриотическими посланиями к пастве обращались также и ближайшие сподвижники местоблюстителя — митрополит Ле¬нинградский и Новгородский Алексий (Симанский) и митропо¬лит Киевский и Галицкий Николаи (Ярушевич). Митрополит Алексий вообще все страшные дни блокады оставался со своей паствой в голодном и холодном вымирающем городе на Неве, в котором действовало пять православных церквей.
Храмы и монастыри брали шефство над госпиталями. Для раненых закупали продукты, вещи, собирали деньги, раздавали подар¬ки. Силами церковных хоров в госпиталях устраивались концерты. Многие приходы брали на себя попечение об оставленных на произвол судьбы раненых, хоронили убитых, в прифронтовой полосе при храмах действовали убежища для престарелых и детей, перевязочные пункты. Все это проходило при неусыпном внимании властей, опасавшихся «усиления религиозного влияния». Поэтому уже в конце войны власть взяла под контроль пожертвования Церкви, заставив ее направлять пожертвования не непосредственно нуждающимся, а перечислять в советские организации социального обеспечения. Под нажимом властей на рубеже 1943-44 гг. было свернуто и «шефство» епархий Русской Церкви над военными госпиталями.
Известно, что на оккупированной территории открывались храмы. Вопреки традиционному убеждению, очень часто это происходило не благодаря оккупационным властям, а при их попустительстве. Священник Василий Ермаков, встретивший войну под Орлом, вспоминал: «Дошел слух, что собирается народ открыть церковь. Но все было потеряно, разграблено. Люди стали ходить по закрытым храмам, собирать уцелевшие иконы, что-то взяли бро¬шенное в музее. Часть икон принесли в церковь сами жители. И вот 16 октября 1941 года церковь открылась. Это был бывший монастырский храм XVII века митрополита Алексия (женский монастырь Рождества Христова). Впервые туда я пришел где-то в ноябре. Служил священник Василий Веревкин. Дома отец сказал: «Дети, пойдемте в церковь - принесем благодарение Богу». Мне было страшно и стыдно идти туда... И шептал какой-то голос: «Не ходи, смеяться бу¬дут... Не ходи, тебя так не учили...». Я шел в церковь, оглядываясь кругом, чтобы меня никто не ви¬дел. Идти напрямую километра полтора было до церкви. А я кру¬гом шел, километров пять обходил, через речку... Народу в храме было около двухсот человек, наверное... Я отстоял всю службу, посмотрел, увидел молящийся народ, но душа моя была еще далеко от ощущения благодати. В первый раз я ничего не ощутил... В следующий раз я пришел в церковь с родителями, наверное, под Рождество в 1942 году. Год был очень трудный: фронт отстоял от нас в восьми километрах. Город полный немцев, их выгнали из-под Москвы... Холод... Я пришел в церковь. Что бросилось в глаза - это множество народа. Но какого? Маленькие детишки стояли с матерями, мужчин поч¬ти никого не было. Они молились за своих близких, за семьи, за Родину. И еще запал мне в душу хор. Как они пели!.. С душой, одухотворенно. То был язык молитвы, веры. Регентом был мой учитель пения, который меня учил в школе. Я, может быть, впер¬вые тогда стал ощущать Благодать Божию. Храм был закопченный. Окна закрыты камнями. Рам не было, кирпичи какие-то... Свечи домашние... И служит отец Василий… И с того времени, с 1942 года, с Рождества Христова я как бы родился заново. И стал ходить еженедельно по субботам и вос¬кресеньям в церковь... Помню 1943 год вот по такому событию. Летом по домам у нас носили чудотворную Тихвинскую икону Божией Ма¬тери. Как принимал ее народ! Начиналось все в 12 часов дня и до пяти. Приходил отец Василий, служили краткий молебен, икону поднимали, мы под ней проходили. Это была радость для всей ули¬цы, на которой совершался молебен. Но были и дома, которые свя¬тыню не принимали».
Даже если церковь была уничтожена снарядами или бомбой, сожжена, для крестьян она все равно оставалась святым местом. Немец¬кий офицер Кюнер, случайно вошедший в выгоревшую церковь, увидел, что «на полу лежат обгорелые балки и обломки камней. От сотрясений или от пожара осы¬палась со стен штукатурка. На стенах появились крас¬ки, заштукатуренные фрески, изображающие святых, и орнаменты. И посреди развалин, на обугленных бал¬ках стоят две крестьянки и молятся».
Любопытны наблюдения за православной жизнью во время войны, сделанные с другой стороны, со стороны врага - немецких солдат и офицеров. Они обращали внимание на то, что в очень многих домах висят иконы: «Когда мы увидели первые избы с красным углом, мы начали сомневаться: не повесили ли они это ради нас. Эргард провел пальцем по рамке: «Пыль и паутина,— сказал он,— этого так быстро не устроишь»... Хозяй¬ка посмотрела на нас с удивлением... Она сняла одну икону со стены; осталось белое пятно. Она покачала го¬ловой». Они также обратили внимание на то, что русские люди в горе и страданиях обращаются к Богу и что в страшные минуты, когда горит их дом, они выносят из пламени иконы и детей. Солдат Кюнер видел, как потерявшие кров стояли перед горящими домами; дети с иконами в руках, которые они прижимали к себе и причитающие жен¬щины. А немецкий священник Гамм замечал, что, покидая насижен¬ные места, русские беженцы берут с собой в дорогу немногие пожитки и иконы: «Однажды я невольно вынул свой крест и благословил этих несчастных. Они смотрят на меня, кланяются и становятся на колени. Потом одна из них подходит, снимает узел с головы, развязывает его и зовет меня, чтобы я посмотрел. К своему удивлению, я вижу, что на самом верху его лежит маленькая икона. Женщина це¬лует ее и с благоговением кладет назад, с благодарностью в глазах прощается со мной, крестится и ра¬достно, со слезами на глазах, продолжает свой трудный путь».
Люди, как гражданские, так и военные, стремились сохранить хоть какие то символы принадлежности к своей вере, к православию. Один русский парень подошел во время перерыва к немецкому солдату, наблюдав¬шему за работой местного населения в поле. Солдат рассказывал: «Он полез мне за воротник и осторожно извлек оттуда серый шнурок, на котором солдаты носят свой опозна¬вательный знак. Затем он положил эту бляху на ладонь, повернул на другую сторону и покачал головой, явно с разочарованием. Я не понимал, в чем дело. Потом все выяснилось: он расстегнул свой пиджак и вынул шну¬рок, на котором висел маленький серебряный крестик... Другие, окружавшие нас, начали одобрительно кивать головой». Другой немецкий солдат пишет: «Мы видели, как перед страхом смерти русские солдаты крестились и целовали нательные кресты».
Глубокая и искренняя вера людей, переживших гибель родных и близких, мучения, обстрелы и голод, но, тем не менее, сохранивших к поверженному врагу чувство сострадания и прощения, поражала немецких солдат и офицеров: «Русские крестьяне миролюбивы и добродушны..., - вспоминал один из немецких солдат, - Когда мы во время переходов испытываем жажду, мы заходим в их избы, и они дают нам молоко, будто паломникам. Для них каждый человек нуждающийся. Как часто я видел русских крестьянок, голосивших над ранеными немецкими солдатами, как будто это были их собствен¬ные сыновья... В первые месяцы войны деревенские женщины... спе¬шили с едой для военнопленных. «О, бедные!» — при¬говаривали они. Они также приносили пищу для немец¬ких конвоиров, сидящих в центре небольших скверов на скамейках». Офицер А.Орме удивлялся: «Разве это не странно - большинство из них не испы¬тывает никакой ненависти даже к немцам: откуда у них берется эта непоколебимая вера в человеческое добро, это неисчерпаемое терпение, эта самоотверженность и кроткая покорность...».
О Боге вспоминали и на передовой, в окопах. Людям, живущим в мирное время, очень трудно понять тех, кто прошел войну. Ведь на войне все совсем по-другому. Отчетливо видны трусость, подлость, предательство. И наоборот – честность, смелость и самопожертвование. В минуты тяжелых испытаний, перед лицом смерти то, что казалось важным и неизменным, отступает на второй план, исчезает или подвергается серьезной переоценке. И наоборот, огромное значение приобретают те вещи, которые раньше казались незначительными или ненужными. Не случайно именно на войне очень многие люди начинают задумываться о Боге, вере, душе. И простая бумажная иконка, нательный крестик, несколько слов молитвы вдруг начинают значить очень много, дают уверенность в том, что жизнь вечную не способна победить смерть. «Атмосфера постоянной опасности и смерти на войне, так же как и непосредственного соприкосновения с природой, тем хороша, что устремляет душу к вопросам вечности, вдаль от мусора жизни, от сумерек будней», - писал в своем дневнике участник русско-японской войны дивизионный врач В.П.Кравков. Солдаты и офицеры, которые могли погибнуть в любую минуту, начинали иначе относиться к религии. Часто им помогали те, кто имел уже опыт веры и церковной жизни. Так, будущий Патриарх Московский и Всея Руси Пимен воевал в качестве заместителя командира роты. Многие носили крестики, вспоминали простые молитвы или молились своими словами. «Я помню, когда мы хоронили своих (а многих молодых ребят принимали в партию рано тогда), и вдруг крестик обнаруживается или ладанка, - вспоминал фронтовик, бывший ракетчик академик Г.Арба¬тов. - Верующий? Неверующий? Или мать дала там что-то такое? А потом я прочитал у генерала Эйзенхауэра, что в окопах атеистов не бывает.
- То есть на фронте в Бога верили?
- Да! Да! Ну как будто ты обращаешь свой крик - мысленно - о помощи, о спасении...»
Утром 22 июня 1941 года Ленинградский митрополит Алексий служил ли¬тургию в Князь-Владимирском со¬боре. Вернувшись после службы в свою квартиру, митрополит узнал о начале войны. Вскоре он получил Послание митрополита Сергия, патриаршего местоблюстителя, и сразу же довел его до всех верующих Ленинграда. А 26 июля митрополит сам написал обращение к верующим и духовенству, которое назвал «Церковь зовет к защите Родины».
С конца июня 1941 г. ленинградские православные храмы активно стали наполняться людьми. Подавляющее большинство верующих приходили по¬молиться за своих близких. Теперь, с учетом специфики военного времени, утренние богослужения начинались в 8 часов, а вечерние — в 16 часов, чтобы люди успели вернуться домой до начала комендантского часа. Ежедневно совершались молебны о победе русского оружия. Церковнослужители призывного возраста ушли в действующую армию, вступали в народное ополчение или были направлены на строительство оборонительных сооружений. С оставшимися изучались средства противопожарной и противо¬воздушной обороны. Отдельные церковнослужители возглавили соответствующие группы прихожан, созданные при каждом храме для противопожар¬ной и противовоздушной обороны.
8 сентября 1941 г. кольцо блокады вокруг Ленинграда сомкну¬лось, а к концу сентября наступление фашистских войск на под¬ступах к городу было остановлено. В городе почти полностью прекратилась подача электро¬энергии, остановился транспорт, многие здания не отапливались. В храмах температура опустилась до нуля, застывало масло в лампадах. «Иногда во время служб раздава¬лись сигналы воздушной тревоги, - вспоминал один из свидетелей событий, - Сначала молящиеся уходили в оборонные убежища, но потом уже настолько свыклись с шумной работой тяжелых зениток, с раскатистым гулом отдаленных фугасных разрывов, с дребезжанием стекол, что продолжали стоять, как ни в чем не бывало, только дежурные МПВО занимали свои места… Особенно тяжело стало с наступлением зим¬них холодов. Стали трамваи, прекратилась подача электрического света, керосина не было... Иногда в соборе мы заставали с утра весь¬ма неприятную картину. В соборе более 500 стекол, за ночь от упав¬шей вблизи бомбы воздушной волной выбито несколько стекол, по собору гуляет свежий ветер. Пока шла срочная зашивка фанерой окон, масло в лампадах замерзало, руки стыли».
Начался голод. С каждым днем умирало все больше людей. По свидетельству ленинградского протоиерея Николая Ломакина, «количество отпеваний усопших дошло до невероятной цифры — до нескольких тысяч в день. …Истощенный голодом и необхо¬димостью проходить большие расстояния от дома до храма и обратно, я заболел. За меня исполняли обязанности священника мои два помощника. 7 февраля, в день Ро¬дительской субботы, накануне Великого Поста, я впервые после бо¬лезни пришел в храм, и открывшаяся моим глазам картина ошело¬мила меня — храм был окружен грудами тел, частично даже засло¬нившими вход в храм. Эти груды достигали от 30 до 100 человек. Они были не только у входа, но и вокруг храма. Я был свидетелем, как люди, обессиленные голодом, желая доставить умерших к клад¬бищу для погребения, не могли этого сделать и сами, обессиленные, падали у праха погибших и тут же умирали. Эти картины мне при¬ходилось наблюдать очень часто...».
От голода и лишений гибли и священнослужители. Только и Князь-Владимирском соборе в 1942 г. умерло 8 служащих и членов клира, среди которых три священника. В Никольском соборе прямо во время бого¬служения умер регент А.А.Климанов (из 100 соборных певчих зиму 1941/42 гг. пережили только 20 человек), не перенес голодных лишений и келейник митрополита Алексия инок Евлогий. В целом в годы блокады каждый третий священнослужитель Ленинграда умер от голода и лишений.
Однако службы продолжались. Из-за холода певчие пели в пальто с поднятыми воротниками, закутанные в платки, в валенках, а мужчи¬ны в шапках. Так же стояли и молились прихожане. Не хватало свечей, вина, муки для просфор. Перед иконами зажигали только лампады, поскольку веретенное (из нефти) масло еще можно было найти, во время литургии, вопреки церковным канонам, использовались ржаные просфоры, а когда не было вина, брали свекольный сок. Однако посещаемость храмов не упала, а даже возросла. Люди исповедовались, причащались, крестились, подавали множество записок о здравии и упо¬коении, постоянно служились общие молебны и панихиды. В чин Божественной Литургии были введены специальные молитвы о «даровании победы на¬шему воинству» и «избавлении томящихся во вражеской неволе». Служился также и особый молебен «в нашествие супостатов, певаемый в Отечественную войну». Некоторые верующие группами и поодиночке обходили с иконами дома и кварталы города. Так, одна девушка, дочь священника, часто обходила с подругами целые кварталы Петроградской стороны с иконой Богородицы, обернутой в чистую тряпочку.
Первая Пасха в блокадном Ленинграде пришлась на 5 апреля 1942 г., символично совпав, таким образом, с 700-летием со дня разгрома немецких рыцарей в Ледовом побоище князем Александром Невским, небесным покро¬вителем города на Неве. К Пасхе фашисты специально приурочили особенно мощный налет на Ленин¬град, во время которого прицельно бомбили действующие храмы. Налет начался накануне, 4 апреля, в 5 часов вечера и продолжался всю ночь. Шедшие на богослужение уцелели толь¬ко благодаря тому, что оно было перенесено на 6 часов утра. Утром на пасхальное богослужение собралось гораздо меньше жителей города по сравнению с пре¬дыдущими годами: очень многие жители умерли или по слабости не могли добраться до храмов, значительная часть была эвакуирована. Однако все служащее духовенство осталось на своих местах. Митрополит Алексий совершил пас¬хальное богослужение в Николо-Богоявленском соборе. В храме было темно и холодно. Хотя к празднику удалось изготовить несколько десятков свечей, но их не хватало. Слабый свет лампад едва рассеивал мрак. В любую минуту мог сно¬ва начаться налет. За литургией было прочитано только что полученное Пасхальное послание митро¬полита Сергия.
Далеко не всем удалось на Пасху сделать хотя бы некое подобие кулича. Поэтому многие верующие освящали вместо куличей кусочки блокадного хлеба.
С первого и до последнего дня ленинградской блокады вместе с жителями города на Неве находился и Ленинградский митрополит Алексий. Во время бомбежек и обстрелов митрополит продолжал слу¬жить литургии, молебны, панихиды. Ежедневно с иконой «Знамение» крестным ходом он обходил Никольский собор, и не было случая, чтобы этот крестный ход не состоялся. Владыка проповедовал, беседовал с каждым, кто нуждался в словах ободрения, утешения и напутствия. Всю блокаду он жил в комнате на хорах Нико¬ло-Богоявленского собора, а иногда, оставляя у себя в комнате ночевать своих помощников, ложился спать в ванной, накрытой досками. Сестра митрополита, жившая с ним, спала в кухне. Однажды, во время сильного обстрела в 1943 году в собор попали три снаряда, осколки которых врезались в стену кабинета митрополита. Митрополит показал священнослужителям осколок снаряда и, улыба¬ясь, сказал: «Видите, и близ меня пролетела смерть. Только, пожа¬луйста, не надо этот факт распространять. Вообще, об обстрелах надо меньше говорить... Скоро все это кончится. Теперь недолго осталось». Это осколок хранится сейчас в Троице-Сергиевой Лавре. Во время другого обстрела Никольского собора митрополит Алексий, понимая, что у верующих могут не выдержать нер¬вы, и если они побегут из храма, то у дверей будет давка, вышел на хоры и, сказав слово, успокоил людей.
Несмотря на запрещение в 1930-е годы колокольного звона, в Серафимовской церкви Ленинграда уцелели колокола. В начале войны их спустили с колокольни, вырыли ямы и осторож¬но, с молитвой, схоронили. Когда утром 27 января 1944 года жители Ленинграда узнали о снятии блокады, у храма собрались сотни людей. Они раздолбили мерзлую землю, достали колокола, подняли их на колокольню и над Ленинградом послышался колокольный звон, не умолкавший больше суток. Во всех храмах Ленинграда были отслужены благодарственные молебны, перед нача¬лом которых настоятели читали слово Митрополита Алексия: «Слава в Вышних Богу, даровавшему нашим доблестным воинам новую бле¬стящую победу на нашем родном, близком нам Ленинградском фронте... Эта победа окрылит дух нашего воинства и, как целитель¬ный елей утешения, падет на сердце каждого ленинградца, для ко¬торого дорога каждая пядь его родной земли».
А через полгода торжественными богослужениями и колокольным звоном Церковь вместе с народом встретила день великой Победы над врагом. Митрополит Волоколамский и Юрьевский Питирим вспоминал: «Помнится, как в 1945 году, в первых числах мая - кажется, это был день святого велико¬мученика Георгия Победоносца - в середине литургии отец Александр вышел в открытые Цар¬ские врата и произнес взволнованно: «Доро¬гие мои, радость-то какая! Война кончилась!» И резко (может быть, от смущения) вернулся к престолу».
Церковь вместе со своим народом заплатила за великую Победу огромную цену. Мы никогда не узнаем, сколько людей было спасено от смерти, сколько умирающих от ран было утешено перед кончиной исповедью и причастием, сколько людей, вошедших в военные дни атеистами, вышли из них глубоко верующими или хотя бы задумавшимися. Но и сегодня, спустя почти 70 лет после окончания войны 9 мая в сотнях городов к могилам солдат, к вечным огням идут священнослужители, монахи, простые верующие. Приносят цветы, ставят свечи и служат панихиды. Чтобы знали и помнили.

КОЛЛЕГИЯ

Прошло заседание Общественной коллегии по жалобам на прессу по поводу лжи «Новой» в адрес покойного Патриарха.
Одна часть (большая) коллегии была вполне логична и вменяема и вызывала уважение. Другая (меньшая) была просто бесподобна. Блестящий либеральный иконостас, правда, сильно траченный временем, помилуй нас. Особенно хороши были Симонов, Есин, Карякин, Орешкин, которых при виде здравомыслящего православного человека, да еще и из движения «Наши» и из Общественной палаты (к ней у них тоже бессознательные претензии), корчило, как бересту на огне. Наблюдая за ними, я испытывал какой то энтомологический интерес – каждый представлял особый вид несогласной фауны. Особенно хороша была дама Шароградская из института региональной прессы (теперь понятно, почему у нас такая региональная пресса), именовавшаяся «экспертом». Первая же фраза «экспертизы», призванная якобы доказать, что Патриарх благословлял войну в Чечне, оказалась и последней, поскольку была выбрана неудачно и непрофессионально. А заключительная фраза, произнесенная с особым нажимом «никто не может заставить прессу извиняться» смутила даже почтенного председателя Коллегии М.Федотова и он вынужден был указать «эксперту» на неправильность подобного мнения.
В результате указанные выше личности упорно спорили со мной, а не со статьей и всячески старались продемонстрировать свое предвзятое отношение, которое, скорее всего, окажется и в решении. Бог подаст. Я соглашался на любое извинение, пусть не передо мной, так перед памятью патриарха. Лишь бы извинились. Ан нет.
Долго кругами ходили вокруг экспертизы из РГСУ – и то не так, и это не этак. Но вскоре угасли, ибо сказать было нечего.
Долдонили, что напечатание в «Новой» письма епископа Марка с требованием извинений это и есть извинение. Пришлось удивиться и спросить: «А если вас оскорбил человек и вы сказали: «Я требую извинений», а он послушно повторил эту фразу, является ли это извинением?» Было невнятное недовольное либеральное бормотание. Ну, в самом деле, разве может несогласный хоть перед кем-то извиниться. Атавизм.
Главный «Новый», перед которым недавно метал бисер Президент, как и положено по Евангелию, попрал его ногами своими. Зачем-то сказал, что он «православный». Оказывается, «Новую» возглавляет ревностный православный христианин. Не услышали бы Латынина, Солдатов и Каспаров, а то в одночасье трахнут дверью гостеприимной редакции. Я представил себе молящегося главного несогласного, смиренно стоящего на коленях со свечкой, накрытого епитрахилью у аналоя и мне стало очень весело. Я понял, что скоро в ходе этих обсуждений мы окажемся Бог знает где. И оказались. Началось выяснение, что значит слово «благословение» (кроме меня, не было ни одного человека, даже косвенно относящегося к Церкви), но, в силу недостатка аргументов у всех сторон сразу, спорящие угасли.
Главный Защитительный Текст Нежелающегоизвиняться должен был продемонстрировать яркость мысли, нетривиальность образов, острый, как дамасский клинок, сарказм: «полагаю, что в том месте, где пребывает Патриарх, представителей истца не будет» (Это он о ком? Меня никто не представлял. Кроме того, настоящий православный на такую фразу в принципе не способен, ибо это тяжкий грех. Можно вспомнить проблему, связанную с оценкой прав. Иоанном Кронштадтским Льва Толстого). Я пожалел, что на мне не было нашей хорошо известной майки «Все спасутся – один я останусь» - тогда главреду не пришлось бы так натужно острить. Рядом с остряком сидел даже юрист (странно, что не было людей из Госдепа), перед которым лежали горы доказательств, что Патриарх благословлял все на свете, что хотелось бы «Новой». Но они не пригодились.
Так и не удалось выяснить, существует лжец Головинский или нет (вспоминается, как Главный, подойдя к пикету и увидев на плакате призыв «Головинский, извинись», заинтересованно спросил «А кто это Головинский?». Народ захохотал, я показал Главному подпись под статьей в «Новой», после чего Главный торопливо проговорил: «Это внештатник. Внештатник…». И ушел, окончательно убедив нас в том, что Головинского нет в природе). Я все ждал, начнет ли жаловаться Главный на ослиные уши, присланные ему почитателями «Новой»… Отвлечемся. Некоторое время назад он зачем то через третьих лиц попросил ему позвонить и, когда я, думая, что он спросит о жалобе в коллегию – как раз она была отправлена – позвонил, он долго рассказывал, что ему прислали уши со справкой, что они отделены от мертвого осла и что он вегетарианец и что ему это надоело. Я дивился и спрашивал, зачем он мне это рассказывает? Он не отвечал и все скорбел душою и сокрушался сердцем. Может быть, он был в тот момент совсем одинок, и ему не с кем было поделиться своей печалью? Не знаю. Чужая душа потемки, а у персонажей из «Новой» вообще, наверное, тьма египетская… Но жалоб на уши, к, счастью, не случилось.
Честно говоря, его жаль. Главного. Он производит впечатление вполне разумного человека и мне всегда казалось, что он способен на нормальный, человеческий диалог. Поэтому я и пытался упорно наладить диалог (что и неустанно повторял на коллегии), не требуя никаких печатных опровержений. Но, видимо, поведешься с Каспаровыми, Латыниными и Никитинскими и станешь, мягко говоря, «иным незнаемым».
Так что было интересно. Понятно, что сейчас «своя своих познает» и либеральные скоморохи будут навязывать остальным членам коллегии свои комплексы и отмазывать. Ведь, как сказал «эксперт» «никто не может заставить прессу извиняться». Но ничего. Людей много и проводить акции у «Новой» станет традицией. Будем тренировать на ней активистов. Чтобы «Новая» и «ложь» шли через знак равенства. А с другой стороны, перестанут они врать и передергивать – что там останется то? Куда ни кинь – везде клин.
А всего то взять и извиниться. Но если хочешь насмешить Бога, не надо рассказывать ему своих планов. Достаточно сказать, что в «Новой» есть православные.

ПАТРИОТЫ

История с Кузнецовым, задержанным в Грузии, потихоньку начинает угасать. О произошедшем написали практически все и поэтому есть прекрасная возможность проанализировать написанное и задуматься над одной немаловажной деталью.
Напомним фабулу. Молодой человек Александр Кузнецов, всего то навсего организовывавший велопробег мира между двумя странами и имевший все необходимые документы, был схвачен врагами (надеюсь, никто не будет отрицать, что режим американской марионетки Саакашвили, обожаемой «Новой газетой», находится почти в состоянии войны с Россией). Его ограбили (украли телефон и деньги), надели на голову мешок, вывезли, били и под пытками заставили себя оговорить. Грузинским гестапо, которое до этого заявляло, что мирный велопробег не будет ни в коем случае допущен в Грузию, была выдумана версия о якобы готовившейся «провокации» (велопробег хотел расстрелять всех грузин, а тех, кто останется, занести в красную книгу). То есть налицо была грубо сляпанная грузинами провокация против России. Российский МИД поддержал Кузнецова и выступил с заявлением, что Грузия опасна для российских граждан (как фашистская Германия 40-х годов).
А теперь самое интересное. Почти все российские СМИ (включая самые уважаемые информационные агентства) взяли, не проверяя, информацию грузинских провокаторов (т.е. врагов) и в таком виде, проявив поразительное единодушие, преподнесли ее. То есть умножили грузинскую ложь в сотни раз, откровенно поддержав режим Саакашвили. Это как если бы в годы Великой Отечественной войны события на фронтах преподносились бы советскими газетами со слов «Фелькишер беобахтер» (эту ложь в квадрате и кубе уже сноровисто подхватили и западные СМИ). Иными словами, они просто предали своего российского парня, который возглавлял велопробег. Который решил хоть что-то сделать, чтобы доказать, что оставлять без внимания все, что там происходит, нельзя.
Почему так произошло? Очень захотелось дешевой сенсации? Или с себя пишут всех остальных? Или так поверили в собственное убеждение, что у нас всегда все плохо, что мы всегда проигрываем, что радостно поддакивают любому прикормленному проходимцу? Или движение «Наши», которое чего только не делало, чтобы Россия укреплялась, вызывает у них бессознательное отторжение опять же оттого, что они так долго лгали о нем, что поверили в собственную ложь? Нужное подчеркнуть или вписать свой вариант.
А потом, услышав, что Америка всей армией и флотом вступилась за своего гражданина в отдаленном уголке планеты, они будут вздыхать и кряхтеть: «Вот, пожалуйста, как надо поступать. Не то, что у нас. Никому дела нет».
МИДу есть. А вот СМИ действительно нет. Только зачем после этого они называются «российскими» - непонятно.

УЧЕБНИК. ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Завершена вторая часть учебника «Основы Православной культуры» (хотелось раньше, но, к сожалению, получилось только сейчас из-за большой загрузки) охватывающая культуру Православия XVIII-XXI веков. Из-за объема пришлось делить его на две части. Первая – XVIII-XIX вв. (жилище, православная повседневность, иконопись, религиозная жизнь русской усадьбы, православные традиции и обычаи и т.д.) и вторая – ХХ-XXI вв. (жилище, православная повседневная жизнь, православная культура в кино, рок и культура православия, религиозные мотивы в стихии революции, религиозная жизнь в годы войны, иконопись ХХ века и т.д.). Рецензировали и рецензируют работу многие – от духовенства до студентов-гуманитариев. Сейчас пошла верстка, которую делают в ярком современном стиле. Очевидно, через месяц все будет закончено совсем (верстка, методические материалы, рабочая тетрадь) и книга пойдет в широкий доступ на радость любителям эпистолярного академического жанра.

ВЫБРАННЫЕ МЕСТА ИЗ ПЕРЕПИСКИ…

До Санкт-Петербурга докатился московский вирус «созидания новой архитектурной среды». Замечательные здания из стекла и бетона неповторимого компьютерного стиля, которые, еще не построенные, уже объявляются шедеврами, стали с угрожающей скоростью появляться в центре северной столицы. Вместе с тем рушатся уникальные старые здания, которые, как на грех, великие архитекторы XVIII-XIX веков, совершенно не заботясь об интересах строительных компаний ХХI века, с особым цинизмом строили в самых выгодных местах исторического центра, создав, таким образом, массу обременительных хлопот инвесторам и их лоббистам.
Поэтому пришлось направить Президенту Российской Федерации Д.А.Медведеву письмо:

Президенту Российской Федерации
Медведеву Дмитрию Анатольевичу

Уважаемый Дмитрий Анатольевич!

Вы петербуржец. И Вы знаете, что «петербуржец» это особое состояние души, особое самоощущение человека, которого раньше в любом другом городе узнавали по интеллигентности, манере одеваться и четкому выговору отдельных букв.
Вся история России последних трех столетий неотделима от Петербурга. Пушкин, Гоголь, Достоевский, Ахматова, Лихачев – это разные лица одного и того же города, это разные состояния души петербуржца. Неудивительно, что у Гоголя, как Вы знаете, Петербург часто становится отдельным действующим лицом. Помните, как после кончины маленького чиновника «Петербург остался без Акакия Акакиевича»? Уходили поколения и благодарная память об ушедших, отпечатавшаяся на фасадах, сохранившаяся в квартирах, домах, знаменитых дворах делала глубже и значимее ощущения нового поколения, с гордостью говорившего «мы тоже из Петербурга». Образы ушедших отпечатывались на «небесной линии города», словно на полотне, делая город живым и вечным.
Однако если несколько столетий Петербург оставался без Акакия Акакиевича, без погибших в блокаду, без Лихачева, то сегодня, к сожалению, мы и все, кто придут за нами, могут остаться без Петербурга. За годы своей непростой истории Петербург выдержал многое. Наводнения, голод, революции, страшную военную блокаду, бомбежки и артобстрелы. Но сегодня, в мирное время, когда не бомбят и не стреляют, оказалось, что он может не выдержать наступления денег и личных интересов двух или может трех десятков людей.
Хорошо известно, что когда сталкиваются культура и большие деньги, то чаще всего побеждают именно деньги. Сегодня деньги в Петербурге побеждают культуру, уникальные дома, память людей, побеждают город. За несколько лет снесены и искалечены сотни зданий, а те новые, многоэтажные, что возведены из стекла и бетонных конструкций, поставили на грань гибели знаменитую «небесную линию» города, о которой так заботился Д.С.Лихачев. Гармония цельности – то, чем всегда был знаменит Петербург, то, что вдохновляло писателей посвящать Петербургу, как живому, произведения и что сегодня приводит на берега Невы миллионы людей со всего мира – это может погибнуть. Достаточно уничтожить на Невском проспекте, Галерной улице, Дворцовой набережной, еще во многих переулках, на площадях пять-десять зданий и этих площадей и переулков не будет. Вместе с ними уйдет и подлинный город. Он просто станет другим. А вместе с городом исчезнут и те, кто называет себя петербуржцами.
Мы с Вами знаем, что есть тысячи «основательных» причин уничтожить или изуродовать старинный дом. Не хочется возиться, дороже снести, чем сохранять. Быстро убить всегда проще и дешевле, чем долго, затратно и сложно оперировать, однако, к счастью, такая логика еще не прижилась среди нас, живых людей. А относительно живого города она, почему-то, действует. Есть, наверное, и еще одна причина. Те люди, которые сносят, уродуют и разрушают во имя собственной прибыли, обычно родились и выросли не в Петербурге. Они ему чужие и он им чужой. Поэтому им проще. Но что делать тем петербуржцам, что живут в нем, что рассеяны по России и миру, но все равно при любой возможности едут, летят, бегут назад «лечиться воздухом Петербурга», как говорил один мой знакомый, возвращаются во дворы и квартиры детства и юности.
А будет ли куда им возвращаться через пять-десять лет? Как уже говорилось, ценность Петербурга – в его гармонии, цельности, единстве. Достаточно уничтожить несколько десятков «незначимых», «обычных» домов, держащих эту связь и он распадется на отдельные «уникальные памятники архитектуры», навсегда перестав быть живым, дышащим городом. Он утратит историчность, неповторимость, свой особый, грустный уют. А прах целого поколения, не сумевшего отстоять и защитить город, «со строгостью судьи и гражданина потомок оскорбит презрительным стихом» и нам нечем будет оправдаться.
Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Такой комплексный, единый, цельный город, как Петербург можно спасти только масштабными, комплексными мерами. Если спасать каждый дом в отдельности, то можно не успеть. Поэтому осмелюсь предложить Вам, как петербуржцу, как Президенту России объявить город Санкт-Петербург комплексным национальным проектом. Не меньше. Это, безусловно, потребует сил и очень больших средств, о чем очень трудно говорить в те непростые времена, что мы сейчас переживаем. Эти времена пройдут. Но нельзя допустить, чтобы вместе с ними, с этими временами, потому что некогда, потому что нет денег и еще по десятку причин, прошел и Петербург. Сегодня еще есть время и возможности.
Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Я прошу прощения, что отнял у Вас время, но я убежден, что одно Ваше слово может полностью изменить ту опасную ситуацию, в которой оказался наш общий Петербург. Разумеется, я не одинок в стремлении спасти город. В Общественную Палату поступает множество писем, авторы которых предлагают конкретные меры по спасению города и отдельных памятников. Очень бы хотелось, чтобы судьба Санкт-Петербурга стала предметом обсуждения на самом высоком уровне – в Правительстве или на любом мероприятии с Вашим участием и участием всех тех, кто может изменить ситуацию.

С глубоким уважением.

Письмо отправилось в Министерство культуры РФ, откуда пришел ответ за подписью А.Е.Бусыгина. В нем значится, что «Минкультуры России поддерживает Ваше предложение… Минкультуры России готово рассмотреть вопрос об отнесении территорий исторического центра Санкт-Петербурга к одному из видов объектов культурного наследия – достопримечательному месту федерального значения в границах, откорректированных с учетом сложившейся градостроительной ситуации, при условии, что с этим вопросом обратится в Минкультуры России правительство Санкт-Петербурга».

Направил письмо В.И Матвиенко с просьбой обратиться. Надеюсь, что все получится.

ВРЕДНАЯ ЛИТЕРАТУРА

Член каспаровской самозваной национальной ассамблеи и главный друг Лимонова Быков, с неутомимостью детской юлы строгающий тексты (вспомним, как одну и ту же статью о Солженицыне, слегка переменив слова, он рассовывал во все газеты) обрушился на «гидропонную» литературу в лице Минаева и Глуховского. Неуклюжий термин был выдуман им, очевидно, для того, чтобы продемонстрировать глубину священного ужаса: существующих слов уже не хватает для описания той литературы, что ему не нравится. Слова заслуженного лимоновца неплохая и надежная реклама. Впору ставить на обложки «автор не нравится Быкову» и будут обязательно покупать и читать (один из моих приятелей, купив диск «Обитаемый остров» и увидев на обложке похвалу Быкова, сразу выбросил покупку в урну и не ошибся).
Но дело даже не в этом. Не станем обсуждать указанных выше авторов. Люди прочтут и разберутся без Быкова. Дело в другом. Коллега Каспарова выступает против – чего бы вы думали – «искусственно накачанной популярности текстов, написанных по коммерчески-идеологическому заказу». То есть сам обличитель и его немногочисленные друзья, очевидно, становятся известны именно потому, что их любят и ценят по определению и что, как утверждает Быков, фюрер нацболов действительно наследник и литературных традиций Солженицына и его популярности.
А теперь давайте вернемся в 1990-е и посмотрим, как все было тогда, когда царили сплошные быковы. Когда не было ни Минаева, ни Глуховского, ни всех тех, кто пишет «плохо» и «бесталанно». Не месяц и не два, как с Минаевым и Глуховским, а как минимум пять – шесть лет подряд друзей Быкова и друзей друзей – от Пелевина до Пригова - рекламировали, раскручивали и навязывали так, что это выглядело изнасилованием общества в извращенной форме. Из всех газет позицию «против» занимала только «Литературная», из всех телеведущих позицию «против» занимал только Пушков. В остальных газетах - от «Независимой» до «Культуры» - сотни интервью, тысячи комментариев, сравнения с Чеховым и Достоевским, «живые классики», «гении». По государственному радио два раза в день читали одного из «гениев» (32 серии), а потом еще и проводили среди слушателей викторину: «хорошо ли усвоен канонический текст?» (И.Смирнов). Всех убеждали, что Сорокинопелевины это есть до такой степени самое лучшее, что мы имеем, что даже косвенно усомниться в их величии и культурной значимости есть преступление перед культурой и страной, а пишут они так бездарно и матерно именно потому, что они талантливы и независимы. Всем еще пока сомневающимся «Независимая» заявляла открытым текстом, что «пресловутые базовые ценности являются последним прибежищем идиотов».
Премии (а по сути зарплаты) сыпались изобильным тропическим дождем, а когда премий не было, врали, что они есть. Быков, помнится, шагал тогда тоже не в последних рядах апологетов и даже клялся подать в прокуратуру на тех, кто смеет думать иначе (у него традиция такая – угрожать судами) и утверждал, что если тронуть известного потребителя остаточных продуктов, то нас выгонят из Европы и перестанут давать деньги. А что касается «независимости», то уже в то время И.Смирнов отмечал, что принцип «что будет выгодно, то и настрочит» был у «гениев» основополагающим. А как врали про то, что их изучают в Оксфорде (См. Н.Коляда. Как делается толстый журнал. НГ.2.02.2001) лишь бы убедить всех, что нужно, обязательно нужно, купить. Не прочесть, а именно купить. Как только истерика стала угасать, редакции начали тихо сбагривать нераспроданные остатки. А один из «гениев», действительно поверивший в собственную рекламную кампанию, как тот дед из басни, поручивший продать больную корову опытному торговцу и сам купивший ее, некоторое время назад обратился в РГБ с запросом о том, сколько там его книг. Оказалось много. Но вместе с этим выяснилось и то, что за все годы к ним не было ни одного читательского обращения!
А теперь им Глуховский с Минаевым не нравятся. Пишут плохо. И у них «искусственно надутая популярность». Кстати, о плохости. Именно благодаря Быковским соратникам, в 1990-е годы любые критерии талантливости и профессионализма были уничтожены полностью. Поэтому сегодня ни о стиле, ни о сюжетной линии, ни тем более о таланте судить кто-либо (особенно друзья Лимонова) просто не имеет права. И поэтому Быков, порассуждав для порядка о литературных недостатках произведений указанных авторов, проболтав это все кое-как, неизбежно вырулил на одну из столбовых дорог записного оппозиционера, любая из которых, как в советское время, ведет к Кремлю. Минаев и Глуховский оказались плохи именно тем, что якобы имеют отношение к власти. Вот и весь сказ. Ну, а также заодно и тем, что у Быкова пришел черед писать в «Новую», а новых стишков не было.
Но у любого не члена национальной ассамблеи при прочтении подобного текста возникает вопрос: «Ну, хорошо, эти плохи, бесталанны, бесцветны. Так покажите нам талантливых и ярких, чтобы мы поняли, что не все так печально, как в душе и офисе у либерала». Угадайте с одного раза, между какими точками, в какой координате у Быкова лежит все лучшее, что создано русской литературой за последнюю тысячу лет?
Правильно. Между Прилепиным и Пелевиным. И все.
Не вперед, а назад. Все к тем же.
Выдутый друзьями (уж как натужно выдували и выдувают – любо дорого посмотреть) самовлюбленный нацбол, организатор маршей несогласных ресторанный вышибала, до тошноты повторяющий всю стилистику и обороты Лимонова, имеющий на всех книгах обязательно портрет на обложке, чтобы и личность узнавали на улице. И стремительно исписывающийся, что признают даже очень комплиментарно к нему настроенные критики, «кумир» 90-х, восполняющий недостаток популярности простенькими методами – от черных очков до «таинственной кражи рукописи». Вот «альфа и омега, первый и последний» бастион нонконформиста, который считает, что эти персонажи хороши уж тем, что нравятся ему и друзьям. Сами выдули, сами поверили.
Тогда, может быть, все-таки лучше Минаев и Глуховский? Все-таки позиция, попытка определить критерии понятнее и честнее, чем бесконечный марш несогласных, шагающий из книги в книгу и орущий «мы против». И утверждение хоть какой то системы ценностей, расставляющей простые, но ориентиры, позитивнее, нежели матерные каламбуры и надоевший рефрен «в России все от плохого к худшему», ради предъявления которых все и пишется.
Поэтому пусть читают Минаева и Глуховского. Похоже, они хорошие ребята.

ОТВЕТ

В начале нынешнего года в дни Архиерейского и Поместного соборов состоялось молитвенное стояние у стен храма Христа Спасителя. Через некоторое время после окончания стояния я направил новоизбранному Святейшему Патриарху письмо с кратким описанием стояния и поздравлениями. Несколько дней тому назад от Святейшего Патриарха пришел ответ:

27.03.2009.

Канцелярия Московской Патриархии, по благословению Его Святейшества Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла настоящим сообщает резолюцию, положенную на Вашем письме о прошедшем молитвенном стоянии о даровании Первосвятителя в дни Архиерейского и Поместного соборов:

«23.03.2009. Сердечно благодарю Вас и всех, кто содействовал успешному проведению Поместного собора. Особо ценю вклад нашей православной молодежи и возлагаю на нее большие надежды».

Арсений.
Архиепископ Истринский,
викарий Святейшего Патриарха Московского и всея Руси.

Остается только порадоваться за всех участников стояния, чьи молитвенные труды были оценены и тем, что новоизбранный Патриарх вышел к участникам стояния и этой благодарностью.

ВЕСНА И ПОДПОЛЬЩИКИ

Титр. Максим! Максим! Проснись! Проснись! Ради Бога!
Я видел подпольщиков!...
Максим поворачивается, у него нехорошее злое лицо. Чуть
подняв голову, он что-то говорит и снова ложится, натягивая
ватник себе на затылок.
Т и т р: Да пошел ты в ж… со своими подпольщиками!
З а т е м н е н и е.
Т и т р: Конец фильма.

В.Шинкарев.

Наконец наступила весна. Время ловли … Всяк ловит весной свое. Один чертей, другой зеленых собак, иной отражение в зеркале, а тот ложку в ухе.
Оппозиция ловит таинственных «провокаторов» (будем их так называть). Кремлевских подпольщиков. У каждого свои весенние чертики.
Краткое содержание предыдущих серий. Несколько лет назад юная нацболка пошла гулять с собакой. Вернувшись, почувствовала запах газа. Закрыть бы ей конфорку, про которую она, уходя, забыла. Но так просто не бывает. Через час весь бункер знал, что, воспользовавшись ее отсутствием, в квартиру проникли «провокаторы» и открыли газ. Чтобы взорвать то ли собаку, то ли нацболку. Но «вот так она хранится, советская граница…» и все остались целы. Никто не знал тогда, что стоим мы у истоков нового креативного метода самораскрутки.
Потом кто-то ударил Каспарова шахматной доской. Выяснилось, что это были шахматные «провокаторы». Каспаров сделал примочку.
Затем Касьянов устраивал съезд в Подмосковье. Только оппозиция собралась покурить на улице, раздался треск и в небе «на воздусех» появились два гражданина на хлипкой конструкции эпохи раннего воздухоплавания. Бросили оппозиционерам пару пачек фальшивых долларов и умчались. Разобрались быстро. Оказалось, что это были летающие «провокаторы». Все смеялись.
Месяц-другой – и началась рекламная кампания одной полуоппозиционной газеты. Печаталась теперь она на туалетной бумаге. Успех превзошел все ожидания настолько, что вскоре выяснилось, что печатали ее «провокаторы». Возникли весенние предчувствия.
И вот включился Доброхотов. Информповодов давно не было и вдруг рядом с ним (о, радость!) возникли загадочные личности и посулили денег за ценные сведения о том, как один из друзей Доброхотова ел грибы. Все сразу позвонили Доброхотову и объяснили, что это были информационные «провокаторы». Он не сразу, но успокоился. Сильно потянуло весной.
Вскоре к пиар-успехам Доброхотова, Касьянова, Каспарова и всех-всех приревновал Яшин. У них были «провокаторы», а у него нет. И, как в известной формуле «если хочешь увидеть летающую тарелку, то обязательно увидишь» события не заставили себя долго ждать. Яшину любовно украсили машину, заботливо надели на голову ведро с помоями и христарадно пришли сдавать целую шпионскую сеть. Яшин радостно крутил в Интернете подробные ролики («все равно они покажут, так уж лучше я сам») и объяснял, что это было целое ополчение фекальных «провокаторов», помойных «провокаторов» и Самыхчтонинаестьпровокаторов. Все почернели от зависти. Весна наступала.
Потом по улице Полянке гулял Марш Несогласных. Мешали движению. Вдруг возникло несколько граждан и отлупили Марш. Охая и кряхтя, марширующие вынуждены были согласиться, что это были Воинственно Настроенные «провокаторы». Весна идет, весне дорогу.
А вот и Немцов начал избираться в мэры Сочи. О нем все порядком позабыли и нужно было сильное средство, чтобы оживить воспоминания. За средством дело не стало, тем более, что в советниках у Немцова любимец «провокаторов» Яшин. Только Немцов появился на улице, как ему плеснули в лицо «жидкостью темного цвета», которая, как тут же определил опытный Яшин, оказалась нашатырным спиртом. Который, как известно, прозрачный. Но черт с ним. Главное, что это были аптечные «провокаторы». Не успел Немцов умыться, как из Штатов на счет серфингиста прилетела посильная финансовая помощь на выборы. Их, разумеется, прислали американские «провокаторы». Зазвенела капель и грачи прилетели.
И вот, наконец, весна наступила окончательно. В главном оппозиционном рупоре радость. Их тоже посетил «провокатор». Все развивалось по закону дешевого детектива в духе Ната Пинкертона. Загадочный микроавтобус без всяких номеров (фото), доехавший в таком состоянии неизвестно как. «Провокатор» (мутное фото), за которого может сойти каждый второй и который, явившись в стан нонконформистов, сразу и не скрываясь предложил миллион (Паниковский наоборот). Невнятный разговор с многочисленными отточиями (расшифровка). Намеки. Хмурые, озабоченные лица, на которых нет-нет да и мелькнет улыбка. Вот и в нашем переулке праздник. Вот и у нас свой «провокатор».
«Может быть, у меня и паранойя, но это не значит, что они за мной не гонятся», - говаривал персонаж Дольфа Лунгрена. Конец фильма. Или еще нет?
Похоже нет. Впереди еще два месяца. Можно с уверенностью сказать, что будет. «Провокаторы», подпольщики, как пузыри на воде, будут вскакивать то тут, то там в зависимости от того, давно ли забыли о ком-либо из оппозиции в СМИ, а также от уровня личных амбиций и изобретательности самого провоцируемого. Подпольщики будут сдаваться и, наоборот, держаться до последнего, давать деньги и брать оные, громко кричать и молчать загадочно, лить нашатырь, сироп, воду, водку и еще страшно подумать что. Потом все успокоится на лето. А осенью – новый приступ.
«Неожиданно крышка подпола, до сих пор незаметная, откидывается, взметая пыль… Из подпола динамично выходят человек двадцать подпольщиков. У них сосредоточенные лица. Не обращая внимания на окаменевшего Федора, подпольщики быстро идут к двери. Они идут такой плотной, слитной массой, что кажется, будто от подпола к двери ползет большое животное, вроде тюленя. Некоторые подпольщики очень большого роста, а некоторые такие маленькие, что семенят под полою у остальных...»
Так и будет. Напомним, что некоторое время назад из Лондона прозвучал призыв известного оппозиционера Буковского. Призыв был обращен «к оппозиционерам и журналистам оппозиционных изданий: «Пройдите независимую психиатрическую экспертизу! Заручитесь справкой о том, что вы психически нормальны. Лучше сейчас. Потом будет поздно». Хороший вариант. Пора. Это для них. А для всех здравомыслящих людей образцом должна стать реакция шинкаревского Максима, приведенная выше. Грубовато, но ничего. По мощам и елей.

ЮБИЛЕЙ ГОГОЛЯ

1 апреля исполняется 200 лет Николаю Васильевичу Гоголю. Одному из самых трагических наших писателей. Откроется, наконец-то, музей с мраморными полами и евроокнами. Будут писать, говорить, рассуждать о Гоголе все, кто не имеет права даже упоминать его имени. Да и что можно нового сказать, когда его не понимали даже те, кто стоял у его смертного одра. Что уж говорить о нас. Пусть останется в нем эта грустная недосказанность и незавершенность, как оборванный на полуслове второй том.
1 апреля 1908 года вышел первый номер журнала «Сатирикон» - одного из лучших журналов старой России. В марте 1909 года вышел юбилейный номер, посвященный Н.В.Гоголю. Хотелось бы вспомнить стихотворение Саши Черного из этого номера, стихотворение, не утратившее своей остроты и актуальности.


Ах, милый Николай Васильич Гоголь,
Когда б сейчас из гроба встать ты мог, -
Любой прыщавый декадентский щеголь
Сказал бы: «Э, какой он, к черту, Бог?
Знал быт, владел пером, страдал – какая редкость!
А стиль, напевность, а прозрения печать,
А темно-звонких слов изысканная меткость?..
Нет, старичок… Ложитесь в гроб опять!»

Есть между ними, правда, и такие,
Что дерзко от тебя ведут свой тусклый род
И, лицемерно пред тобой согнувши выи,
Мечтают сладенько: «придет и мой черед!»
Но от таких «своих», дешевых и развязных,
Удрал бы ты, как Подколесин, чрез окно…
Царят! Бог их прости, больных, пустых и грязных,
А нам они наскучили давно.

Пусть их шумят… Но где твои герои?
Все живы ли, иль, небо прокоптив,
В углах медвежьих сгнили на покое
Под сенью благостной крестьянских тучных нив?
Живут… И как живут! Ты, встав сейчас из гроба,
Ни одного из них наверно б не узнал:
Павлуша Чичиков – сановная особа
И в интендантстве патриотом стал –

На мертвых душ портянки поставляет
(Живым они, пожалуй, ни к чему),
Манилов в третьей думе заседает
И в председатели был избран… по уму.
Петрушка сдуру сделался поэтом
И что-то мажет в «Золотом руне»,
Ноздрев пошел в охранное – и в этом
Нашел свое призвание вполне.

Поручик Пирогов с успехом служит в Ялте
И сам сапожников по праздникам сечет,
Чуб стал союзником и об еврейском гвалте
С большою эрудицией поет.
Жан Хлестаков работает в «России»,
Затем – в «Осведомительном бюро»,
Где чувствует себя совсем в родной стихии:
Разжился, раздобрел – вот борзое перо!...

Одни лишь черти, Вий, да ведьмы, и русалки,
Попавши в плен к писателям modernes,
Зачахли, выдохлись и стали страшно жалки,
Истасканные блудом мелких скверн…
Ах, милый Николай Васильич Гоголь!
Как хорошо, что ты не можешь встать…
Но мы живем. Боюсь, не слишком много-ль
Нам надо слышать, видеть и молчать.

И в праздник твой, твой праздник благородный,
С глубокой горечью хочу тебе сказать:
- Ты был для нас источник многоводный,
И мы к тебе пришли теперь опять, -
Но «смех сквозь слезы» радостью усталой
Не зазвенит твоим струнам в ответ…
Увы, увы… Слез более не стало
И смеха нет.

ПРЕТЕНДЕНТ

В городе Сочи не хрестоматийные темные ночи, а предвыборная кампания в разгаре. Полку кандидатов прибывает с каждым днем и самая колоритная фигура, конечно, Немцов, возжелавший следом за Белыхом и Гайдар стать частью «антинародной» власти и «слугой режима». Один из классиков как то сказал, что исторический путь, пройденный в прошлом, всегда сказывается на настоящем и будущем. Немцов в этом отношении очень интересная фигура. Есть такая картина Поленова «Все в прошлом». Старая княгиня на фоне дряхлеющего, наполовину заколоченного дома лежит в кресле, а рядом ее служанка – такая же старая и ветхая – что-то вяжет. Солнечный день. Покой. Благодать. Сегодня такую же картину можно было бы написать с Немцова. Кресло-шезлонг, евроремонт, покой, благодать. Немцов. Вдали заколоченный офис СПС, где он был главой. Развалившееся здание администрации Нижнего Новгорода, где он сидел губернатором. Покосившиеся вывески министерства топлива и энергетики, которым он руководил, Госдумы, где был депутатом. Оранжевый советник Ющенко. Глава какого там нефтяного банка …
Все в прошлом.
А как все начиналось. Защитил диссертацию, которую «писал в туалете». Потом рьяно пересаживал чиновников с иномарок на «Волги» и по тем временам все это казалось искренне – теперь то понятно, что просто порадел родному ГАЗу. Бился с Жириновским в прямом эфире, правда, не как Остап Бендер — на мясорубках - а на банальных стаканах с соком. Обзаводился детьми - четверо детей от трех женщин. Воспитывал скромность «Человек с моими антропологическими данными не может никому завидовать» и самокритичность «опостылели обожравшиеся лица опухших политиков». Решителен до отчаянности. Сначала поддержал банкира Фридмана в суде против Березовского и заявил, что Березовский обещал «замочить» не только Фридмана, но и его. А через некоторое время бросился прямо к тигру в пасть – поехал в Лондон и … обнимался там со счастливым Березовским. Вернулся невредим.
Второй раз судьба приготовила ему испытание в дни трагедии в Норд Осте. Немцов долго рисовался под камерами на фоне театрального центра и вдруг как на грех, его вместе с Хакамадой и Кобзоном террористы потребовали в центр для переговоров. У Немцова подкосились ноги. Что так далеко зайдет борьба за освобождение заложников, он даже не мог предполагать. Вместе с этим он знал, что террористы, люди без сердца и совести, у которых нет ничего святого, способны на все. Даже попортить Немцова. Но ведь вокруг сплошные камеры… Побрел, но дойти так и не смог. По словам Лужкова, «поступил как настоящий джентльмен — женщину вперед пропустил». Зато потом выставил себя, как главного освободителя.
Немцов – один из тех, кто считает, что жить надо ярко, широко, с огоньком. Известен, как руководитель фестивалей музыки и серфинга «Русская волна», где проходят замечательные конкурсы оргазма. «Дамы должны были по очереди изобразить оргазм. Кто-то пел арии, кто-то отказался выходить с этим номером, а кто-то имитировал вполне достоверно. Особенно всех напугала девушка, прыгнувшая со сцены прямо на Немцова и оседлавшая его стол».
И вот теперь, восстав из банков, конкурсов, серфинга, борцов с террористами Немцов решил стать мэром. Группа поддержки долго искала достоинства кандидата и обнаружила, что … он родился в Сочи и поэтому быть ему мэром. Мало ли кто там родился, но если ничего другого нет, сойдет и это. Немцов уже начал предвыборную борьбу с олимпиадой, а также приготовил пути отступления: «меня могут снять, не допустить, запретить». Эту либеральную мантру мы слышим уже не первый год: «Если мы (я, он, они, оне) не победим (-ю, - ит, -ят), то выборы сфальсифицированы». Ну и вообще нас ждет много приятных неожиданностей от героя вчерашних дней. Которые, кстати, уже начались – Немцову плеснули в лицо какой-то дрянью. С чем это связано – понятно. Там рядом теперь известный Задов, тоже где только не побывавший – и в молодежном «Яблоке» и в друзьях Лимонова и еще Бог знает где. А у него дня не проходит, чтобы ему не повезло с пиаром. То головой в снег тюкнут, то машину осквернят, то ведро фекалий на голову выльют. Так что теперь и у Немцова есть долька этого счастья.
Так что выборы будут веселыми. Кандидаты множатся. Только что к их сонму присоединился и известный «Новой газетой» Лебедев. Тоже в каких только партиях не побывал, чего только не повидал, за какие посты только не боролся. В частности, за пост мэра Москвы. Теперь вот пора в Сочи. Для полноты картины не хватает доктора рабочих наук Шандыбина и кого-нибудь из «Камеди-клаб».
Только вот жителей жалко.

НОВЫЕ ГОРИЗОНТЫ

В Туле прошел президиум Госсовета по взаимодействию с религиозными объединениями. Главной темой стала молодежь.
И дело, конечно, не в том, что это была «заявленная» тема, то есть год молодежи обязывает теперь время от времени об этом напоминать. В сегодняшней России миллионы молодых людей, исповедующих Православие или только ищущих свой путь к нему. При этом человек православный не только соблюдает ритуалы, ходит в церковь и причащается. Знание православных догматов неотделимо от знания, почитания и уважения культуры и истории России в целом. Православный человек (как и правоверный католик, мусульманин или иудей) это всегда человек гражданин и патриот своей страны, сострадающий ее печалям и радующийся ее торжествам. Сегодня искренне верующие, православные молодые люди есть во всех областях экономики, политики, культуры, искусства. Высокие духовные и нравственные принципы, заложенные в Православии, они кладут в основу своей повседневной жизни, отношения к делу, преодолевая, таким образом, соблазны эгоистического карьеризма, личной корысти, торопливого и безответственного отношения к делу и людям, участвующим в нем. Иными словами, православные верующие люди, особенно молодые – это важная и надежная опора государства как в обычной жизни, так и в период общественных и политических нестроений.
Однако сегодня в силу целого ряда причин православная молодежь зачастую оказывается выключена из процессов государственного и общественного строительства, из активной жизни общества. Существуют многочисленные заблуждения и стереотипы, подчас поддерживаемые сознательно, согласно которым у православного молодого человека не может быть активной гражданской позиции, политических предпочтений, личных взглядов на те или иные проблемы современной жизни России. Поэтому нередки случаи, когда молодой человек, принявший Православие, воспринимает его как некое надежное бетонное убежище, в котором он скрывается от греховного мира, бросив все, чем они жил раньше и всех, кто составлял его жизненный круг и занимает круговую оборону от «мирских соблазнов», борьба с которыми отныне становится главной задачей. Яркий, многоцветный и разнообразный мир Православия вскоре неизбежно превращается для него в небольшое гетто, где преобладают два цвета – белый, в который окрашен небольшой круг сторонников и черный, которым вымазаны все остальные. Такие люди оказываются потерянными для государства, общества, а порой и для Церкви. Именно такая среда нередко становится питательной средой для зарождения религиозного экстремизма, сектантства, раскольнических антигосударственных и антицерковных групп. Не говоря уже о том, что именно такие люди нередко создают в общественном сознании образ типичного православного молодого человека, оторванного от мира и чуждого всего того, что свойственно молодости – радости, веселья, любви, драйва, жизненной активности, стремления к успеху, разносторонности жизненных интересов и увлечений. Слово «православный» становится синонимом «ретрограда» и «неудачника».
Сегодня, когда деятельная, активная, мыслящая, успешная молодежь является важнейшим ресурсом государства в борьбе за превращение России в мирового лидера XXI века, залогом предсказуемого и яркого будущего нашей страны, необходимо менять отношение молодых людей к православию, взламывать стереотипы и преодолевать шаблоны. Необходимо, чтобы успешные, креативные православные молодые люди, имеющие активную гражданскую позицию, становились лидерами общественного мнения, сплачивали вокруг себя тех, кто неравнодушен к историческим судьбам нашего государства и нашей Церкви. Им в этом могут помочь существующие технологии, созданные за последние восемь лет в области работы с молодежью и позволяющие помогать пробиваться вперед и наверх тем, у кого есть воля к победе, сила воли, твердые убеждения, патриотические взгляды.
Президент в своем выступлении на Президиуме говорил о роли инноваций, о толерантности и многих других актуальных проблемах. Вовлечение в их решение православной молодежи становится актуальной задачей, для успешного решения которой необходим инструментарий. То есть динамичные, современные общественные движения, базирующиеся на православных принципах и использующего все – от музыки до интеллектуальных клубов для работы с молодежью. Это даст возможность не только стать лидерами тем, у кого есть для этого таланты и способности, но и даст православной молодежи шанс реализовать свои возможности в области государственного и общественного строительства, открыто выразить свои взгляды и убеждения. Таким образом, люди, стремящиеся стать православными, смогут это сделать, не боясь превратиться в общественном мнении в неудачников и «вчерашних» людей. А православные, чувствующие вкус к карьере, успеху, лидерству, смогут реализовать свой потенциал, не боясь обличений и косых взглядов.
Разумеется, невозможно ограничиваться только этим. Необходимо системно начать изучать традиционную духовно-нравственную культуру России, базирующуюся на православии. Опыт Орловской, Белгородской и Курской областей, где много лет преподается культура Православия, показывает, что в этих областях один из самых низких по России уровней преступности. Необходимо на государственном уровне поддержать молодежные подразделения и программы, направленные на православную работу с проблемными группами молодежи, а также тех, кто готов взять на себя эту работу или имеет уже опыт такой деятельности. Необходимо объединить усилия СМИ по освещению, пропаганде и популяризации в средствах массовой информации мероприятий, направленных на работу с православной молодежью в ярких, современных молодежных форматах, а также структур и организаций, давно и системно занимающихся подобной работой. Стоит задуматься и о подготовке специалистов в области молодежного миссионерства и об их дальнейшем трудоустройстве. Следует рассмотреть возможность увеличения количества православных воинских частей, используя уже имеющийся опыт, а также создания армейских храмов и часовен.
Разумеется, это далеко не все. Сегодня государство впервые вступает в еще один диалог с Церковью – диалог о настоящем и будущем нашей молодежи. Впервые государство и церковь объединяют усилия на этом поле. И залогом успешного решения этой общей задачи должна стать твердая воля руководителей Церкви и Государства. А также поддержка тех людей в Церкви и государственных структурах, которые смогут и обязаны заботиться о том, чтобы деятельная, успешная, патриотическая православная молодежь успешно занимала лидирующие позиции во многих отраслях и структурах и в конечном итоге сделала Россию глобальным лидером XXI века. Лидером не только в определении основных мировых финансовых и экономических стратегий и направлений, но также и лидером в области предъявления миру бесспорных духовных и нравственных принципов построения современной цивилизации.

ПАРАДОКСЫ ВОСПРИЯТИЯ

Некоторое время тому назад журнал «Форбс» сообщил, что количество миллиардеров в России сократилось с нескольких десятков до 10 человек. Это стало поводом для хихиканья, юродства и мстительных усмешек. И именно эта реакция, а не то, что произошло, повод серьезно задуматься о судьбах капитализма в России.
С одной стороны, в общественном сознании России нельзя быть богатым и праведным. Даже те, кто не читал Евангелие, помнят, кто именно имеет преимущество перед богатыми в способности прохождения сквозь малые объемы. И если за Западе примириться с этими парадоксами на заре зарождения капитализма помог Протестантизм, то в России все осталось по-прежнему. «Магазины должны быть полны, но богач-хозяин магазина должен висеть на березе» - этот постулат до революции гвоздем сидел во многих умах.
Понимая это, предприниматели дореволюционной поры делали все, чтобы легитимизировать свое место в обществе и общественном сознании. Меценатство было неразрывно связано с капиталом. Создавая художественные галереи, усадьбы-очаги культуры, театры, железные дороги, открывая школы и больницы, вручая собственные собрания государству, капиталисты той поры возвращали обществу долги, которых было тем больше, чем внушительнее был счет в банке. Однако времени оказалось слишком мало и окончательно преодолеть отчужденность просто не успели.
Значительная часть предпринимателей нынешней поры расточительностью не страдала и обязанной себя стране и живущим в ней не считала. Робкие попытки «возврата долгов» типа покупок яиц Фаберже и коллекций Ростроповича заслоняли яхты и печаль одного из олигархов, не успевающего в связи с кризисом достроить очередное дворцовое жилище подальше от родных осин. Странное беспамятство привело к тому, что известные всем своей страстью к желтым новостям и кровавым побоищам некоторые телеканалы показывали из года в год яхты и лыжи, особняки и драндулеты, диадемы и фермуары, обеденные столы и спальни современных Рябушинских, Морозовых и Мамонтовых…
… Однако никто и ни разу не увидел их ни по одному из телеканалов за рабочим столом в окружении горы бумаг в двенадцать часов ночи. В цеху. В собственной шахте. На рабочем совещании. Уставшим, вымотанным, опустошенным после очередного тяжелого дня, когда ни фуагра ни «Вдова Клико» не лезут в горло, а хочется одного – спать. Об этом они не подумали, а телеканалам и подавно не было дела. Тем более тема «олигарх на работе» это классический телевизионный «неформат». И десять лет показывали героя из советских сказок о буржуях, мистера Твистера-миллионера, владельца заводов, газет, пароходов, которому все само лезет в растопыренные руки и нет ему никакого дела до всех остальных.
И вот результат. Связки между их благополучием и благополучием всех остальных, всей страны пока так и не получилось. Лозунг «Магазины должны быть полны, но богач-хозяин магазина должен висеть на березе» в общественном сознании живее всех живых. Они пожинают плоды, которые выращивались почти десять лет. А телеканалы, закапывавшие их все годы, сейчас станцуют на могилах и поскачут дальше, даже не понимая, что наделали.
Сейчас много говорится об очищающих ветрах мирового кризиса. Хотелось бы, чтобы в новой, посткризисной эпохе, было сделано все, чтобы восстановить доверие между богатыми и … другими. Чтобы друг в друге были заинтересованы все. Нищим, бедным и средним нужны богатые, которые дают работу и возможности, будучи при этом заинтересованы в том, чтобы нищие, бедные и средние становились богаче. Ведь кто-то должен покупать производимые ими машины, вещи, продукты. Хозяин магазина, завода, шахты должен в общественном сознании сойти с березы и с яхты и занять свое место в кабинете, как неотъемлемая часть отлаженной системы. Это должно понять государство, олигархи и все остальные.

КАНДИДАТ

Фюрер Лимонов решил баллотироваться на пост Президента России. Заявил во всеуслышание.
С оговоркой «в этом нет ничего смешного».
И он прав. Над такими людьми, как Лимонов, в нашем народе смеяться не принято. Принято при их виде горько улыбаться, вздыхать и, покачав головой, обходить стороной. А по возможности подавать копеечку и писать в церкви записки с просьбой к Богу пожалеть «скорбного главою» и явить ему свою милость. Тем более, что когда о президенстве заявляет человек, который призывал уничтожать стариков-ветеранов войны, открыто признавался в ненависти к России и создал в стране, победившей нацизм, фашистскую «партию».
Раздав дружеские оплеухи соратникам – Явлинскому, Каспарову, Касьянову (у них, оппозиционеров, так принято) фюрер подвальных нацболов занялся в своем «заявлении» обычным самолюбованием, призвав общество «пристальнее присмотреться к его фигуре». Вот это уже лишнее. К его фигуре, а также некоторым ее особенностям уже присмотрелись все, кому не лень. И когда он снимался голым в сомнительных журнальчиках. И когда он мерялся своей яровитостью с некоренными жителями Америки в подземном переходе. Ну, а Солженицын вообще бледная тень фюрера нацболов. И вообще ему «все удавалось, за что ни брался». И это правда. Удавалось колпачить людей, сажать их ради собственного пиара в тюрьмы, а потом публично предавать. Удавалось, борясь «с буржуями», не вылезать из буржуйских гламурных изданий. Удавалось, по его собственному признанию, побыть сутенером, торговцем наркотиками, поесть из помоек. В итоге главная удача фюрера реализовалась в том, что он надоел всем, включая сочувствующих журналистов и грантодателей до такой степени, что его перестали совершенно замечать. Вот и нынешнее заявление о президенстве имеет четко читаемый подзаголовок «ну, напишите хоть кто-нибудь обо мне». Написали чуть-чуть. Угаснет эта тема – он будет баллотироваться в Патриархи, в далай-ламы, в племенных вождей каких-нибудь аборигенов, объявит о том, что он очередной воплощение Будды Майтрейи или, на худой конец, выходец с Альфа центавры. Все годится, лишь бы хоть кто-нибудь заметил.
Но есть в этом «заявлении» и интересная деталь, выдающая истинные намерения Лимонова. Фюрер взывает к Кремлю, умоляет, чтобы его «сигнал» заметили. Какая странность. Если он собрался баллотироваться, то пусть баллотируется. Собрал миллион подписей, сдал, подождал результатов проверки, официально зарегистрировался, подождал результатов голосования, запил с горя (как уже было). Все ведь известно до тонкостей. При чем здесь Кремль?
А вот при чем. Фюреру Лимонову очень хочется, чтобы Кремль помог ему стать президентом (это после всего того, что фюрер говорил и делал). То есть, бесконечно обвиняя Кремль в «подтасовках» и «фальсификациях», главному несогласному очень хочется быть подтасованным и сфальсифицированным, минуя официальную демократическую процедуру. В свое время Белых, громко осуждая назначения губернаторов, встал на скользкую дорогу и назначился. За ним поскользнулась и Гайдар. Вот и фюрер, похоже, почувствовал, что пора выставлять себя на продажу (не привыкать). Торг уместен. Кремль не купит, так может хоть Белых соблазнится.

ИХ KAMPF

«Новая газета» продолжает стоять на страже своего лганья и клеветы.
Как уже говорилось, в обитель нонконформизма епископом Егорьевским Марком было направлено письмо с просьбой об извинении за клевету в адрес покойного патриарха Алексия. Дальше начинается интересное. Письмо (не целиком) появилось в «Новой газете» под рубрикой «право на ответ»
И что? Извинений по-прежнему нет.
Однако случившееся заставило задуматься. Чье право на ответ? Письмо с просьбой об извинении за клеветническую статью они восприняли как ответ на ложь в «Новой газете»? Как некий акт прощения «Новой» со стороны епископа? Или они считают, что честь опубликоваться в «Новой» (Муратов думал, что мне тоже этого очень хочется. Смешные они, «проросийские» несогласные) так высока, что этого вполне достаточно, чтобы не извиняться?
Это не так.
Придется опять выходить на акцию. Разрешение будет сегодня. Пусть не думают, что это им так и пройдет.

СВОИ И ЧУЖИЕ

Проблема непростых взаимоотношений России с Западом в последние годы стала общим местом, истолковываемым нередко с успокоительных позиций. Дескать, мы стремительно сближаемся, есть, конечно, болезни роста, идет притирка двух шестеренок, слегка срывается с резьбы винт, но это временно. Мир стремительно меняется, он постиндустриальный, постхристианский, постмодернистский, пост уже неважно какой, но он никогда уже не будет прежним. СССР давно рухнул, мы выбрались из-под обломков свободными и голыми, без денег и документов, нашли в себе силы начать все сначала и наконец то приблизились к идеалу, нарисованному Петром и измечтанному Чаадаевым. Еще немного - и Россия станет частью Европы, и вот мы такие же, мы вместе, нам в Париж по делу срочно и, слегка устав и отяжелев после трудовой недели, мы спешим на дачу, в нарочитую неустроенность, отдохнуть от окружающей нас великолепной реальности. Еще чуть-чуть – и мы там уже свои…
Так ли это? Непраздный вопрос. Если приглядеться внимательнее, ничего в мире не изменилось. Мир не изменился. Мы не изменились. СССР не рухнул. Он продолжается. Если обратиться к истории, то переломы эпох – татарщина, падение Византии, Смута, гибель Российской империи – всегда становились поводом к внимательному и вдумчивому осмыслению случившейся трагедии. В «Словах о погибели Русской земли», в песнях, вопрошающих о том, куда едет собака Крымский хан, в плачах царевен, в житиях преподобных отпечатывалась уходящая эпоха, с нею расставались словом, мыслью, сквозь слезы смотрели в будущее и, уходя, плотно притворяли двери. Все окончено, и точка поставлена, и урок извлечен, можно начать снова, с красной строки и чистого листа.
Гибель СССР не породила литературы. Ни песен. Ни плачей. Ни притч. Ни житий. Не была осмыслена и оплакана. То есть мы еще не попрощались, а живем в затянувшемся прощании, жмем руки, пьем «посошки» и никак не шагнем через порог.
На Западе тоже мало что изменилось. Изменилось качество техники и умножилось разнообразие ее видов, но все остальное осталось прежним. И, прежде всего, отношение. Друг к другу и тем, кто извне. И у них и у нас.
Но, как говорил Райкин «кое-что есть». Мы, пытаясь стать Западом в нашем понимании, попытались освободиться от того, что есть Запад в понимании их. Сближение на определенном этапе породило эффект магнитов с одинаковым полем – и мы начали отталкиваться. Последние годы, если идти по вехам Мюнхена, Южной Осетии, далее везде – это попытка «отжечь». Сказать «хватит». Такая позиция их категорически не устроила. Ведь мы там приемлемы до тех пор, пока безучастны здесь к себе. Может показаться, что после жарких самоотреченных девяностых похолодало, даже подморозило.
Да нет. И в этом все осталось по-прежнему. Просто мы начинаем осознавать, что мы там не свои. И будем ли своими – неизвестно. Ведь Запад никогда не понимал нас. А кого не понимают, того боятся. «Другие народы нас не знают и не понимают.., - писал Иван Ильин, - они боятся России, не сочувствуют ей и готовы ра¬доваться всякому ее ослаблению». А почему? «Западная Европа не знает нас, во-первых, потому, что ей чужд русский язык... Западная Европа не знает нас, во-вторых, потому, что ей чужда русская православ¬ная религиозность... Европа не знает нас, в-третьих, потому, что ей чуждо славяно-русское созерцание мира, природы и человека… Наша душа открыта для западной культуры: мы ее ви¬дим, изучаем, знаем, и если есть чему, то учимся у нее; мы овладе¬ваем их языками и ценим искусство их лучших художников; у нас есть дар вчувствования и перевоплощения. У европейцев этого дара нет. Они понимают только то, что на них похоже, но и то искажая на свой лад. Для них русское инородно, беспокойно, чуждо, странно и непривлекательно... Они горделиво смотрят на нас сверху вниз и считают нашу культуру или ничтож¬ною, или каким-то большим загадочным недоразумением...»
Не понимая, пытались нас объяснить, истолковать, приспособить к собственному пониманию методом упрощения и примитивизации. Как тогда, так и сейчас. «Сейчас, - писал посланник США в России Ч.Камберленг., - почти что опасно говорить что либо положительное о русских, так распространено в Европе и Америке мнение о том, что они представляют собой нацию невежественных и диких варваров, невосприимчивых к цивилизации и пригодных только к цепям, в которых, говорят, их по-прежнему содержат». А это сегодня: «Россия интригует нас, потому что ее история богата, ее культура необычайно глубока, а по территории она является самой большой страной мира. Она интригует нас из-за холодной войны. И независимо от того, будет ли там создана демократия нашего типа, у нас всегда будет проблема с Россией из-за кардинальных, отличий в системном восприятии» (П.Десаи).
Много ли изменилось? Нет. Мы были и остаемся чужими. Чужаками. Своим принято многое прощать, чужим не простят и мелочи по принципу «у них всегда так». И пусть эта проблема лежит в эмоционально-исторической плоскости, от этого ничего не меняется. Мало того, последние годы показали, что если именно в этой плоскости нет понимания, экономические технологии и промышленные тождества не способны при всем желании объединить души.
1990-е годы показали, что отношение к России никуда не ушло из известной, раз и навсегда заданной координаты, точно обрисованной норвежским историком И.Нойманном, который писал о том, что Европа на протяжении пяти последних столетий смотрела на Россию и оценивала ее сквозь призму ученичества. «Начиная с эпохи Просвещения она воспринималась как ученик – то хороший, то наученный дурному, то двоечник, который должен учиться, но не хочет, то лентяй…» Они десять лет ждали, когда нерадивое чадо станет прилежнее и начнет приносить хорошие отметки. Не дождались.
Значит, сейчас вместо приветственных объятий будут собираться, чтобы нас наказать. Ведь не случайно в ЕС принимают всех кого не лень, пододвигая границы. И принимают не оттого, что чехи или поляки в одночасье действительно стали европейцами. Когда едешь на поезде в Европу, в Тересполе польские пограничники проверяют документы и ставят въездные печати. А на следующее утро в Германии, во Франкфурте на Одере, где раньше была граница, все равно приходят немцы и аккуратно перепроверяют все, что проверили в Польше. Европа знает им цену, но строит вместе с ними великую западную стену. Чтобы четко обозначить черту между «мы» и «они».
Подводится и идеологический фундамент. Вспомним показательный тезис Буша о нашем генетическом коде: «Русские неспособны к демократии генетически». Иными словами «и не надейтесь». Так устанавливается система координат. Расстилается карта, по которой можно будет воевать (холодная будет эта война или горячая – уже неважно). Не заметить этого нельзя, нужно только обратить внимание, как тщательно (прежде всего, в информационном плане) было подготовлено нападение Грузии на Осетию. Вплоть до начала ответных мер России трансляции с поля брани не велось! Для чего – понятно. Поэтому еще глупее увещевать их на манер известного еврея из анекдота, который, попав на войну и оказавшись в первый день в окопе под обстрелом, вскочил и закричал: «Что вы делаете??? Вы с ума сошли??? Здесь же люди сидят!!!».
Мы – русские, грузины - для них не совсем люди. Мы аборигены. Туземцы. У которых все девяностые за бусы, зеркальца и кумач выманивали золото и жемчуг. Поэтому несколько человек из Госдепа начали войну и ценой жизни почти трех тысяч человек добавили 6% старине Маккейну. И все. А если несколько процентов будет нужно не отдельному Маккейну, а целому Западу?
То есть мы имеем дело с острейшей политической реальностью. Реальностью, основанной на том, что мы – чужие. Нас не понимают. И не стараются понять. Значит, нужно сделать нас понятными. Приспособить к своему понятийному шаблону. Со всеми вытекающими отсюда последствиями - политиче¬скими, экономическими и культурными.
Надо ли соглашаться с такой ролью? Наверное, нет. Нужно постараться, не теша себя иллюзиями, сблизиться настолько, насколько позволяют экономические возможности и самоуважение. Тем более, что Российская власть видит эту проблему и пытается ее решить в одностороннем порядке. Можно вспомнить, что Д.А.Медведев, сразу после своего избрания Президентом, дал 25 марта 2008 г. свое первое интервью не «Российской газете» и не «Известиям», а британской газете Financial Тimes. Как отмечала одна из российских газет, это было сделано из «соображе¬ний имиджевой целесообразности». Делается и многое другое, но, похоже, там эти усилия совсем не замечаются и отказываться от своих взглядов никто не намерен.
Так что, по-другому, может быть, и не будет. Или будет, но не скоро. Современные исследователи российских политических образов, сложившихся в западном сознании, делают четкий вывод, что «ожидать в обозримом будущем радикальных и устойчивых изменений американских (читай «западных» Б.Я.) имиджей России в лучшую сторону не приходится. Не приходится потому, что факторы, кото¬рые способствовали формированию нынешних образов, сохранят, по всей вероятности, свою силу и в ближайшие годы, если не десятиле¬тия». Иными словами, «жаль только жить в эту пору прекрасную уж не придется ни мне, ни тебе».
В обществе это уже понимают. И вполне закономерно иллюзорное ощущение того, что Запад готов снять с себя для России последнюю рубаху, сменяется более трезвым «они против нас». И причина этого вовсе не пропагандистские усилия Кремля, как гласит один из древних либеральных мифов. А та наглядная несправедливость, что творилась на глазах всего мира, в частности, в Сербии и Южной Осетии. События в Сербии стали наглядным примером медленной смерти государства. Сербы сдали Косово. Сдали своих лидеров. Начали со всем соглашаться и осторожно говорить, что Косово, ориентация на Европу - это то, что нужно… Конец истории государства. Ну, а что происходило в Осетии видели все, и как это подавалось на Западе – тоже видели. Для этого не надо даже смотреть западные каналы – достаточно было купить «Новую газету» и прочесть панегирики победоносной грузинской армии, сотворенные лауреатами премий Госдепартамента США.
То есть все видно как на ладони. И поэтому сегодняшнее время стоит воспринимать, как время удачное. Точно в плане потенциальных возможностей. Выбор невелик. Или мы превратимся в сербов, или останемся русскими. Россиянами. Или еще конкретнее: или медленная смерть в плену иллюзий – или драка с шансом. Ментально россияне всегда готовы были скорее драться, чем принимать медленную смерть. И игнорировать это не стоит.

Как и ожидалось, Русская Православная Церковь тоже не стала относиться равнодушно к лжи «Новой газеты» в адрес почившего Патрирха Алексия.
Епископ Егорьевский Марк: "Новая газета" должна извиниться за публикацию статьи с клеветой в адрес почившего Патриарха Алексия II
Редакция "Новой газеты" должна принести извинения за публикацию статьи, содержавшей ложную информацию о Патриархе Московском и всея Руси Алексие II, с таким письмом обратился епископ Егорьевский Марк, и.о. главы Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата к главному редактору издания Дмитрию Муратову, сообщает Интерфакс-Религия. Речь идет о материале Алексея Головинского "Пастырь, умноживший паству", опубликованном 8 декабря, через несколько дней после кончины Патриарха. В нем "содержалась не соответствующая действительности информация о жизни и деятельности почившего". "Особенно больно было читать строки о том, что Святейший Патриарх якобы благословлял войну в Чечне", – пишет епископ Марк, текст письма которого передан во вторник в "Интерфакс-Религия".
"Омрачение светлой памяти Святейшего Патриарха, через несколько дней после его кончины, только приумножило горечь от утраты в сердцах верных чад Русской Церкви и, конечно, не было положительно воспринято православной общественностью", – говорится в письме епископа.
23 февраля 2009 года Патриарху Алексию исполнилось бы 80 лет, а 25 февраля Церковь празднует день его небесного покровителя – святителя Алексия. По мнению владыки Марка, "в связи со столь знаменательными событиями редакция "Новой газеты" могла бы официально признать неправдоподобной информацию о Патриархе Алексие II, содержащуюся в статье господина Головинского, и принести свои извинения за ее публикацию", что "восстановило бы справедливость и стало бы хорошей данью памяти Его Святейшества, который приложил много усилий для возрождения высоких идеалов мира, согласия, добра и взаимопомощи в российском обществе и во всем мире".
Надеясь на понимание главного редактора "Новой", епископ отмечает также, что "Русская Православная Церковь высоко ценит свободу слова", о чем написано в том числе в Основах ее учения о достоинстве, свободе и правах человека. В то же время Церковь полагает, что "слово должно созидать и поддерживать добро" и что "особенно опасно оскорблять религиозные и национальные чувства, искажать информацию о жизни тех или иных религиозных общин, народов, социальных групп, личностей". "В связи с этим не может не вызвать уважение труд журналистов, призванных своевременно доносить до широких слоев общества достоверную информацию о происходящем в мире", – пишет далее епископ Марк.
Признавая, что время от времени в отношениях между Русской Церковью и рядом светских СМИ возникают непонимание и даже напряженность из-за "ошибок, искажений и неправды в освещении церковной жизни", епископ в то же время отмечает, что "Церковь всегда открыта для сотрудничества и диалога со средствами массовой информации", а Отдел внешних церковных связей Московского Патриархата готов оказывать "Новой газете" экспертную помощь при подготовке материалов о церковной жизни.
Русская линия

Посмотрим, что они будут лгать Церкви. Опять про «неточное прочтение» или выдумают что-нибудь пооригинальнее. Или, как они делают, когда сказать нечего, трусливо замолчат.

АКЦИЯ У НОВОЙ

Как мы и ожидали, «Новая» не извинилась.
Подонок Головинский, оболгавший покойного Патриарха, так и не вышел. Струсил. «Новая» поместила крохотную заметочку («мы будем об этом писать», - сказал вечно несогласный Муратов) в которой, что важно, не стала говорить, почему именно мы стояли у бастиона нонконформизма. Тоже струсила. Из заметки также выяснилось, что считать до пятнадцати они не умеют.
Иными словами, если главред «Новой» говорит «мы будем об этом писать», то в переводе на обычный язык это означает «мы будем об этом врать». Будем иметь в виду.
Напрасно надеются, что так это все им и сойдет. Сейчас направлены письма в самые разные инстанции – от Госдумы до Министерства по печати. Вопрос будет рассмотрен в Общественной палате. Скоро подключится Церковь, представители которой также направят письма. Подаем заявку на очередную акцию. И дней через десять выйдем вновь. Только будем вести себя уже погромче. А то пожалели в первый раз. Подумали, что они нормальные люди.
А они вечные несогласные, питающиеся премиями Госдепа. Особый биологический вид. Значит, нужны другие методы.