ЛЕТОПИСЬ 1917 ГОДА (продолжение)
boris_yakemenko






Продолжаем еженедельный обзор журнала "Искры" за 1917 год. Номер 15 от 23 апреля 1917 года. На обложке - героиня революции Мария Спиридонова за решеткой на каторге. Первая полоса разворота продолжает тему каторги, на другой полосе фотоотчет о московском праздновании Первого мая. Ещё полтора разворота - военная тема. Войска присягают новой власти и "зверства германцев" - попытка мобилизовать распадающуюся армию. На следующей полосе - новый городской голова Москвы и несколько жанровых сцен из провинции. Последняя полоса - пророческая картина "Апофеоз Свободы", отсылающая нас к первообразу Верещагина. Автор "Апофеоза Свободы" даже не подозревал, насколько точно он изобразил то, что случится уже через несколько лет.

ВЛАСТЬ ДОЧЕК
boris_yakemenko
Интереснейшая история. Британская The Independent со ссылкой на источники в дипломатических кругах Великобритании сообщила сегодня, что за американскими бомбардировками Сирии, произошедшими в пятницу, стоит Иванка Трамп. https://www.gazeta.ru/lifestyle/style/2017/04/a_10620293.shtml.

Интереснейшая и показательная. В том смысле, что теперь уничтожать людей может кто угодно, оказавшийся в том пространстве, которое по старинке именуется «власть». Дочки, сваты, зятья, кумовья президентов, уборщицы и визажистки жен президентов, секретарши и охранники премьеров и т.д. Если раньше на первых лиц влияло окружение, которое в чем-то разбиралось и за что-то хотя бы отвечало, то теперь в этот процесс включен самый ближний, домашний круг. Круг, который утром за кофе решает, кто нравится, а кто нет и в зависимости от вкуса круассана и температуры кофе гибнут люди на Ближнем Востоке и где угодно.

С чем это связано. С тем, что слово «война» благодаря США утратило свое изначальное понимание. Все европейские войны первых двух третей ХХ века являлись масштабными, массовыми и именно они создали то представление о войне, которое существует в европейском сознании. Сегодня таких войн нет по определению. «Традиционная» война имела мифологический статус Немезиды, то есть истины в последней инстанции, суда истории, после приговора которого победителей не судили, а побежденные не сопротивлялись. Сегодня невозможно определить ни победителя, ни побежденного, причем формальный победитель своей победой нередко лишь утверждает неправоту и несправедливость.

Войны теперь не объявляют, в них сползают постепенно, они не имеют традиционного конца с капитуляциями и договорами, соответственно их перестали называть войнами. События в Югославии, Ираке, Афганистане, Ливии именовались как угодно. «Конфликтами», «подавлением», «наведением порядка», «восстановлением демократии», но не «войной». Здесь важно понимать, что только война (в традиционных категориях) разрешает уничтожать людей. А если все, что происходит, не война, то тогда люди могут гибнуть от кого угодно и по любым причинам. Что, собственно, и происходит.

Главное завоевание первых пятнадцати лет нового столетия и тысячелетия – теперь людей можно убивать, причем тысячами, кому угодно. У кого есть деньги. У кого есть сила. Или их родным, близким, друзьям. Было бы желание. Границы сняты, критерии отменены. Все хихикают, сделочно ужасаются, не понимая, что это теперь касается всех, что придти могут ко всем, любого могут объявить террористом, сепаратистом, несогласным и уничтожить. Просто потому, что чьей-то дочке цвет ваших обоев не понравился.

О СУТИ ВЛАСТИ ТРАМПА
boris_yakemenko
Всем быстро перекрасившимся вчерашним "трампоманам" посвящается.

События вокруг Сирии и Кореи дают хороший повод задуматься в целом над тем, как формируется и что представляет собой "власть" в понимании сегодняшнего американского (и не только) истеблишмента и, прежде всего, Трампа. Последний буквально на наших глазах превратился из последней надежды наших СМИ, депутатов и присяжных аналитиков в первого врага. Душный контактёр Холмогоров, в промежутках между жалобами на здоровье, пылая сделочным гневом, задорно пишет о "самоубийстве трампизма" и "разводит руками", которыми он ещё недавно сноровисто печатал слова "учиться у Трампа". И ничего, ни руки не отсохли и ни лицо, ни даже ботинки не лопнули. Такие это аналитики, гвозди бы делать. Один мой коллега, ведущий аналитической программы на известном канале, напомнил недавно руководству программы о том, что осенью, в отличие от всех, не восторгался Трампом, а предупреждал об опасности, чем привёл это руководство в большое раздражение - им теперь очень неловко вспоминать об осеннем трампобесии. Впрочем, мы здесь не о полтинничных дамах с московской Грачевки говорим.

Итак, что такое для них, для США, власть. Там весьма своеобразное понимание власти. Напомним, что нынешнее представление о природе и закономерностях власти было разработано в XVIII веке, то есть в эпоху становления принципиально новых систем государственного устройства, реализованных во Франции и США и закрепленных почти одновременно в американской «Декларации независимости» (1776) и французской «Декларации прав человека и гражданина» (1779). Именно тогда одной из фундаментальных основ государства был провозглашен «общественный договор» (Т.Гоббс, Д.Локк, Ж.Ж.Руссо), в рамках которого граждане добровольно ограничивают свою свободу для пользы власти (государя), который охраняет мир и благоденствие и служит гражданам.

Во Франции почти в то же время родилось важнейшее понятие, отделяющее оккупантов от правительства – легитимность. То есть признание народом права той или иной власти им управлять. М.Вебер считал, что легитимность власти возникает тогда, когда власть покоится на традиции, харизме и рационально-правовой основе. Чем меньше легитимность власти, тем значительнее роль насилия в системе управления и наоборот.
Теперь посмотрим, что происходит в реальности сегодня. Последние годы власть в США (и не только) оказывается в руках людей, вообще не представляющих, что это такое, никогда ничего тематического не читавших, а в последнем случае откровенно невежественных - не случайно Трамп потребовал от своей пресс-службы давать ему как можно меньше текста и как можно больше картинок - не привык читать. Их представления о власти покоились и покоятся не на чтении Локка и Руссо, не на изучении правовых основ, а на чтении выжимок пресс-служб, на сплетнях, кино и интригах. В результате у них сложилось убеждение, что власть это деньги, воровство, интриги, склоки, возня и приятели, которым раздают куски пирога и удобные места у корыта. А слушают власть все потому, что боятся, поскольку она может несогласных "замочить", а согласным подставить то самое корыто с пойлом.

Таким образом, оказывается, что власть устроена очень просто. Чем больше денег и мочения, чем шире корыто - тем больше власти, тем она сильнее. Они идут во власть для того, чтобы, как предшественники, тоже мочить, но поскольку они люди другие и мочить будут иначе, то значит и власть, как они считают, будет иной. Кроме того, они считают, что если новая власть перестроит или упорядочит принцип допуска к корыту, то этого уже совершенно достаточно, чтобы власть из плохой стала хорошей. Они уверены, что если тебя финансовые круги назначили «президентом», то ты тем самым уже власть, а чтобы тебя слушались, ты должен заставить всех себя бояться. То есть издавать побольше грозных указов, сверкать очами, метать молнии, простирать десницу и кулаком грохотать по трибунам и столам (примерно как в эпической речи начальника цеха полимерных покрытий Череповецкого металлургического комбината). Говоря короче, «кто палку взял - тот и капрал». В этой схеме хороший народ это тот, который слушается и подчиняется, вовремя платит налоги, интересуется футболом и индейкой, смотрит сериалы и читает только то, что оторвет. Плохой народ, соответственно, тот, который умствует, сам решает, за что платить, а за что нет, замечает несправедливость и не ведется на разводки власти.

Отсюда революционное стремление постоянно искоренять несогласных, в частности, Асада или Каддафи. В этом стремлении хорошо видна досада на то, что без них они все стоили бы еще дешевле того ломаного гроша, который им цена сегодня. Хотя бы потому, что Асад и Каддафи могли обойтись без Трампа и Обамы, а вот Обама и Трамп без них никак, ибо они всегда против кого-то, всегда мобилизуют людей только с помощью насилия. Власть это быть против кого-то, кого-то убивать – вот схема.

Воспринимая лишь внешнюю, газетную атрибутику власти, они не понимают главного – того, что их обязанность служить людям и поэтому действуют наоборот, заставляя всё и всех служить им и обслуживать их. Весь мир, например. А поскольку у них нет поддержки, то добиться этого можно только путем насилия. Мамай в свое время пошел на Русь во многом потому, что его власть была нелегитимной – он не был прямым потомком Чингисхана и с помощью карательной экспедиции на Русь он желал утвердить свою легитимность, доказать свое право быть ханом. Кончилось это Куликовской победой Дмитрия Донского. У Трампа та же история. Победа над Асадом нужна только для легитимности, для того, чтобы вертлявому пошляку доказать всем, что он тоже себе ничего, ого-го, это вам не Обама.

Посредственность на троне закономерно оборачивается в целом властью посредственностей, у которых нет и не может быть той самой харизмы. В каждом из них, по выражению С.Булгакова, «проглядывает вульгарный черт с копытом и насморком, даже если на нем феерический плащ сверхчеловека». Поэтому они все легко взаимозаменяемы. И в самом деле, если завтра Трампа поменять на Клинтон, а Тиллерсона на Нуланд, то никто даже не заметит, ибо они одинаковы в своем убожестве. Но плохо не то, что они бездарны и серы, а плохо то, что сегодня они хотят навязать свою бездарность и серость путем насилия.

Отсюда вытекает их главное стремление все перемешать, всех уравнять и создать тип среднего человека, который будет похож на посредственного американца. Поэтому они устраивают войны и перевороты – управляемый хаос есть идеальное отражение их представлений о желаемом обществе будущего, в котором есть общественность, но нет общества. В этой схеме давно уже нет народа, а, значит, нет и легитимности. И парадокс в том, что он возникает в их конструкциях только тогда, когда сопротивляется. Только тогда они начинают его замечать что у себя на улицах, что в Сирии и Ливии. Причем как только на сцену событий выходит реальный народ и реальный правитель, никакой Трамп не может с ними сделать вообще ничего. Старик Каддафи воевал против 28 (!) государств девять месяцев и воевал бы еще, если бы кое-кто у нас его не предал. Асад (при том, что он сильно отстает от отца) держался и держится не только благодаря России, а и потому, что просто не хочет подчиняться. И поэтому все усилия трампов, направленные на укрепление США, не укрепляют его, а усиливают подполье, терроризм и катастрофы.

Итак, нет харизмы, нет легитимности, нет истории и уж тем более нет рационально-правовой основы. То есть, нет власти. Поэтому мы видим, что современная власть в США, на словах стремящаяся в лучшее будущее, на деле постоянно отбрасывается в самое вульгарное, дикое и худшее средневековье, где главное оружие – бомбы, шантаж, провокации, насилие. «Преступники истории не имеют», - сказал как то Николай Первый и этот тезис сегодня ежедневно доказывает Трамп.

ИСТОРИЯ ОДНОГО ЗАБЛУЖДЕНИЯ
boris_yakemenko
Сегодня Пасха. А что за Пасха без пасхальных яиц? Считается, что шоколадные яйца с сюрпризом придумал в 1972 году швейцарский дизайнер Генри Рот, а потом итальянская компания Fеrrеrо запустила их в производство под названием «Киндер сюрприз". Эта версия известна по всему миру.

На самом деле московская кондитерская фабрика Иоганна Динга выпускала их еще в 1910-х годах. Назывались они "Пасхальные шоколадные яйца с сюрпризом. Новый сорт". Каждое яйцо имело номер, всего было более 30 размеров яиц. Самые большие были огромные, более 30 сантиметров в высоту. Внутри были сюрпризы - фарфоровые фигурки, развивающие игры и картинки. Некоторые сюрпризы складывались в серии и, собрав серию, можно было вернуть ее в магазин и бесплатно получить яйцо. Существовал и каталог яиц, по которому легко было выбрать то, что нравится. До сих пор ни фирма Ferrero, ни любая другая фирма не приблизились к тому, что делала Российская дореволюционная кондитерская фабрика.





1917 ГОД НА СТРАНИЦАХ ЖУРНАЛА "ИСКРЫ" (продолжение)
boris_yakemenko







Продолжаем еженедельный обзор журнала "Искры" за 1917 год. 14-й номер от 16 апреля (неделя пропущена). На обложке "отец русской социал-демократии" Г.Плеханов (только недавно была бабушка русской революции Брешко-Брешковская). На второй странице приезд Плеханова и гибель Карповича, видного борца с царизмом. Третья полоса - падение тяжких оков, освобождение сибирских заключённых. Разворот - похороны жертв революции, то есть революции чуть больше месяца, а уже принесены первые жертвы (сколько их ещё будет). Следующий разворот - проводы войск на фронт, свобода, добравшаяся до Персии и некрологи. Последняя полоса - присяга войск в Москве.

ХРИСТОС ВОСКРЕСЕ
boris_yakemenko


Наступил праздник Светлого Христова Воскресения!

Пасха!

«Если Христос не воскрес, тщетна и вера наша», - говорит апостол Павел. Воскресение Христово – залог нашего воскресения, свидетельство самим Господом нашего бессмертия, того, что всеобщая смерть попрана Его крестной смертью и утверждена жизнь вечная для всех нас.

Пасха – самый главный праздник Православия. Самый великий и радостный. День радостного богослужения, всеобщего ликования, поздравлений. Мы живем в трудное, суматошное время и оттого нередко думаем, что ворота храма для нас закрыты, что если мы не постились как нужно, не молились сколько необходимо, суетились и тревожились о неважном, то двери храма для нас в этот день закрыты.

Это не так. В этот день в храмах ждут всех. Святитель Иоанн Златоуст призывает: «Кто работал с первого часа — получи ныне заслуженную плату! Кто пришел после третьего часа — с благодарностью празднуй! Кто достиг только после шестого часа — нисколько не сомневайся, ибо и ничего не теряешь! Кто замедлил и до девятого часа — приступи без всякого сомнения и боязни! Кто же подоспел прийти лишь к одиннадцатому часу — и тот не страшися своего промедления! Ибо щедр Домовладыка: принимает последнего, как и первого; ублажает пришедшего в одиннадцатый час так же, как и трудившегося с первого часа; и последнего одаряет, и первому воздает достойное; и тому дает, и этому дарует; и деяние принимает, и намерение приветствует; и труд ценит, и расположение хвалит. Итак, все — все войдите в радость Господа своего! И первые, и последние, примите награду; богатые и бедные, друг с другом ликуйте; воздержные и беспечные, равно почтите этот день; постившиеся и непостившиеся, возвеселитесь ныне!... Все насладитесь пиром веры, все воспримите богатство благости! Никто не рыдай о своем убожестве, ибо для всех настало Царство! Никто не плачь о своих грехах, потому что из гроба воссияло прощение! Никто не бойся смерти, ибо освободила нас Спасова смерть!... Смерть! где твое жало?! Ад! где твоя победа?! Воскрес Христос, и ты низвержен! Воскрес Христос, и пали демоны! Воскрес Христос, и радуются ангелы! Воскрес Христос, и торжествует жизнь! Воскрес Христос, и никто не мертв во гробе! Ибо Христос, восстав из гроба, — первенец из умерших».

В позапрошлом веке в России праздновали Пасху очень широко. Вечером, накануне праздника накрывался праздничный стол, центром которого была пасха с буквами Х.В., рядом - куличи и множество красных яиц. В парадных комнатах ставились живые цветы. В этот же день было принято присылать родственникам и знакомым корзины с цветами с привязанными к ним визитными карточками, а также поздравительные открытки. К одиннадцати часам вечера все одевались в праздничную одежду и собирались в церковь. Большинство людей стремилось попасть на богослужение в храм Христа Спасителя, Успенский собор Московского Кремля, где совершало службу высшее духовенство. По большим праздникам эти храмы всегда были переполнены.
В первый день Пасхи, так же как и в первый день Рождества делались визиты. Визитеры приносили поздравительные открытки, яйца, оставляли визитные карточки и цветы. Посетителей угощали и обязательно расспрашивали: “Где вы встречали праздник? У себя в приходе? Верно, тесно было и душно? А вот в Кремле удивительно было красиво. Иллюминация удачная, толпа огромная, много иностранцев”. На второй день Пасхи обычно дворянские дома навещали поздравители менее знатные - священники из-под Москвы, бедные родственники, богаделки. Для них накрывался чайный стол с закусками и ставился кулич и пасха, специально для них заготовленные.

После 1917 года все сильно изменилось. За публичную демонстрацию своей веры можно было серьезно пострадать. Однако Пасху праздновали все равно. В одном из писем 1930-х годов так описывается праздник Пасхи: «В субботу ходили к заутрени с Ильюшей. Ах, если бы вы с Колей служили бы в этот день, какая бы была торжественная служба Великой субботы и Благовещения… Разговлялись мы, родной Петечка, вот как. Служба отошла, было еще темно, стали ожидать батюшку, чтобы он освятил нам куличи. Пришел батюшка, пропел «Христос воскресе» и похристосовался с нами, освятил куличи. Один я испекла ржаной, а другой - пшеничный. Мама дала муки, привезла из Воронежа. Кислый был ужасно, хотя поесть поели. По одному яичку съели, разговелись. Пасху не из чего было сделать, нигде не раздостала творогу, и вот придумала сварить молочный кисель. Хотелось ради деток устроить праздник».

Именно в советское время, после войны, возник обычай, не поддерживаемый Церковью, но широко соблюдающийся в наши дни. Когда закончилась война, для большинства советских людей особенно дороги стали могилы – ведь почти в каждой семье были погибшие или пропавшие без вести. Люди пошли на кладбища не на Радоницу, как было принято раньше, а в первый день Пасхи, поскольку Радоница была рабочим днем, а Пасха всегда в выходной. Эта «традиция» сразу же стала активно поддерживаться и внедряться властями, чтобы отвлечь людей от праздничного богослужения. Кроме того, в советское время священникам разрешали совершать богослужения вне храма только на кладбищах. Но до сих пор люди ходят на Пасху на кладбища, невзирая на то, что это противоречит церковным правилам, поскольку в день Пасхи не совершается поминовение усопших – все живы во Христе Воскресшем.

ХРИСТОС ВОСКРЕСЕ!

СТУДЕНТ
boris_yakemenko
В продолжение темы Великой Пятницы немного Чехова...

Погода вначале была хорошая, тихая. Кричали дрозды, и по соседству в болотах что-то живое жалобно гудело, точно дуло в пустую бутылку. Протянул один вальдшнеп, и выстрел по нем прозвучал в весеннем воздухе раскатисто и весело. Но когда стемнело в лесу, некстати подул с востока холодный пронизывающий ветер, всё смолкло. По лужам протянулись ледяные иглы, и стало в лесу неуютно, глухо и нелюдимо. Запахло зимой.

Иван Великопольский, студент духовной академии, сын дьячка, возвращаясь с тяги домой, шел всё время заливным лугом по тропинке. У него закоченели пальцы, и разгорелось от ветра лицо. Ему казалось, что этот внезапно наступивший холод нарушил во всем порядок и согласие, что самой природе жутко, и оттого вечерние потемки сгустились быстрей, чем надо. Кругом было пустынно и как-то особенно мрачно. Только на вдовьих огородах около реки светился огонь; далеко же кругом и там, где была деревня, версты за четыре, всё сплошь утопало в холодной вечерней мгле. Студент вспомнил, что, когда он уходил из дому, его мать, сидя в сенях на полу, босая, чистила самовар, а отец лежал на печи и кашлял; по случаю страстной пятницы дома ничего не варили, и мучительно хотелось есть. И теперь, пожимаясь от холода, студент думал о том, что точно такой же ветер дул и при Рюрике, и при Иоанне Грозном, и при Петре, и что при них была точно такая же лютая бедность, голод, такие же дырявые соломенные крыши, невежество, тоска, такая же пустыня кругом, мрак, чувство гнета, — все эти ужасы были, есть и будут, и оттого, что пройдет еще тысяча лет, жизнь не станет лучше. И ему не хотелось домой.

Огороды назывались вдовьими потому, что их содержали две вдовы, мать и дочь. Костер горел жарко, с треском, освещая далеко кругом вспаханную землю. Вдова Василиса, высокая, пухлая старуха в мужском полушубке, стояла возле и в раздумье глядела на огонь; ее дочь Лукерья, маленькая, рябая, с глуповатым лицом, сидела на земле и мыла котел и ложки. Очевидно, только что отужинали. Слышались мужские голоса; это здешние работники на реке поили лошадей.

— Вот вам и зима пришла назад, — сказал студент, подходя к костру. — Здравствуйте!
Василиса вздрогнула, но тотчас же узнала его и улыбнулась приветливо.
— Не узнала, бог с тобой, — сказала она. — Богатым быть.
Поговорили. Василиса, женщина бывалая, служившая когда-то у господ в мамках, а потом няньках, выражалась деликатно, и с лица ее всё время не сходила мягкая, степенная улыбка; дочь же ее Лукерья, деревенская баба, забитая мужем, только щурилась на студента и молчала, и выражение у нее было странное, как у глухонемой.
— Точно так же в холодную ночь грелся у костра апостол Петр, — сказал студент, протягивая к огню руки. — Значит, и тогда было холодно. Ах, какая то была страшная ночь, бабушка! До чрезвычайности унылая, длинная ночь!
Он посмотрел кругом на потемки, судорожно встряхнул головой и спросил:
— Небось, была на двенадцати евангелиях?
— Была, — ответила Василиса.
— Если помнишь, во время тайной вечери Петр сказал Иисусу: «С тобою я готов и в темницу, и на смерть». А господь ему на это: «Говорю тебе, Петр, не пропоет сегодня петел, то есть петух, как ты трижды отречешься, что не знаешь меня». После вечери Иисус смертельно тосковал в саду и молился, а бедный Петр истомился душой, ослабел, веки у него отяжелели, и он никак не мог побороть сна. Спал. Потом, ты слышала, Иуда в ту же ночь поцеловал Иисуса и предал его мучителям. Его связанного вели к первосвященнику и били, а Петр, изнеможенный, замученный тоской и тревогой, понимаешь ли, не выспавшийся, предчувствуя, что вот-вот на земле произойдет что-то ужасное, шел вслед... Он страстно, без памяти любил Иисуса, и теперь видел издали, как его били...

Лукерья оставила ложки и устремила неподвижный взгляд на студента.
— Пришли к первосвященнику, — продолжал он, — Иисуса стали допрашивать, а работники тем временем развели среди двора огонь, потому что было холодно, и грелись. С ними около костра стоял Петр и тоже грелся, как вот я теперь. Одна женщина, увидев его, сказала: «И этот был с Иисусом», то есть, что и его, мол, нужно вести к допросу. И все работники, что находились около огня, должно быть, подозрительно и сурово поглядели на него, потому что он смутился и сказал: «Я не знаю его». Немного погодя опять кто-то узнал в нем одного из учеников Иисуса и сказал: «И ты из них». Но он опять отрекся. И в третий раз кто-то обратился к нему: «Да не тебя ли сегодня я видел с ним в саду?» Он третий раз отрекся. И после этого раза тотчас же запел петух, и Петр, взглянув издали на Иисуса, вспомнил слова, которые он сказал ему на вечери... Вспомнил, очнулся, пошел со двора и горько-горько заплакал. В евангелии сказано: «И исшед вон, плакася горько». Воображаю: тихий-тихий, темный-темный сад, и в тишине едва слышатся глухие рыдания...
Студент вздохнул и задумался. Продолжая улыбаться, Василиса вдруг всхлипнула, слезы, крупные, изобильные, потекли у нее по щекам, и она заслонила рукавом лицо от огня, как бы стыдясь своих слез, а Лукерья, глядя неподвижно на студента, покраснела, и выражение у нее стало тяжелым, напряженным, как у человека, который сдерживает сильную боль.

Работники возвращались с реки, и один из них верхом на лошади был уже близко, и свет от костра дрожал на нем. Студент пожелал вдовам спокойной ночи и пошел дальше. И опять наступили потемки, и стали зябнуть руки. Дул жестокий ветер, в самом деле возвращалась зима, и не было похоже, что послезавтра Пасха.
Теперь студент думал о Василисе: если она заплакала, то, значит, всё, происходившее в ту страшную ночь с Петром, имеет к ней какое-то отношение...

Он оглянулся. Одинокий огонь спокойно мигал в темноте, и возле него уже не было видно людей. Студент опять подумал, что если Василиса заплакала, а ее дочь смутилась, то, очевидно, то, о чем он только что рассказывал, что происходило девятнадцать веков назад, имеет отношение к настоящему — к обеим женщинам и, вероятно, к этой пустынной деревне, к нему самому, ко всем людям. Если старуха заплакала, то не потому, что он умеет трогательно рассказывать, а потому, что Петр ей близок, и потому, что она всем своим существом заинтересована в том, что происходило в душе Петра.
И радость вдруг заволновалась в его душе, и он даже остановился на минуту, чтобы перевести дух. Прошлое, думал он, связано с настоящим непрерывною цепью событий, вытекавших одно из другого. И ему казалось, что он только что видел оба конца этой цепи: дотронулся до одного конца, как дрогнул другой.

А когда он переправлялся на пароме через реку и потом, поднимаясь на гору, глядел на свою родную деревню и на запад, где узкою полосой светилась холодная багровая заря, то думал о том, что правда и красота, направлявшие человеческую жизнь там, в саду и во дворе первосвященника, продолжались непрерывно до сего дня и, по-видимому, всегда составляли главное в человеческой жизни и вообще на земле; и чувство молодости, здоровья, силы, — ему было только 22 года, — и невыразимо сладкое ожидание счастья, неведомого, таинственного счастья овладевали им мало-помалу, и жизнь казалась ему восхитительной, чудесной и полной высокого смысла.

ВЕЛИКАЯ ПЯТНИЦА
boris_yakemenko
Сегодня ВЕЛИКАЯ ПЯТНИЦА (СТРАСТНАЯ ПЯТНИЦА).

«Страшное и необычайное таинство ныне подлинно зрится: удерживается Неосязаемый; связывается Освободивший Адама от проклятья; Испытующий сердца и утробы беззаконно допрашивается, заключается в темницу Затворивший бездну; Пилату предстоит Тот, Кому с трепетом предстоят небесные силы; получает пощечины рукою создания Создатель; на Древо осуждается Судящий живых и мертвых; во гроб заключается Разоритель ада».

В этот день вспоминается величайшая трагедия в истории человечества. Господь Иисус Христос, осужденный, оклеветанный, истерзанный распят на Кресте, подвергнут казни, которая применялась только к рабам. Вспомним Евангелие от Матфея (гл. 26-27) Когда же настало утро, все первосвященники и старейшины народа имели совещание об Иисусе, чтобы предать Его смерти; и, связав Его, отвели и предали Его Понтию Пилату правителю. Тогда Иуда, предавший Его, увидев, что Он осужден, и раскаявшись, возвратил тридцать сребренников первосвященникам и старейшинам, говоря: согрешил я, предав кровь невинную. Они же сказали ему: что нам до того? смотри сам. И, бросив сребренники в храме, он вышел, пошел и удавился…
58463854_Hristos_pered_Pilatom_Mihay_Munkachi_1881_god
… Иисус же стал пред правителем, и спросил его правитель: ты Царь Иудейский? Иисус сказал ему: ты говоришь. И, когда обвиняли Его первосвященники и старейшины, Он ничего не отвечал. Тогда говорит Ему Пилат: не слышишь, сколько свидетельствуют против Тебя? И не отвечал ему ни на одно слово, так что правитель весьма дивился. На праздник же Пасхи правитель имел обычай отпускать народу одного узника, которого хотели. Был тогда у них известный узник, называемый Варавва. Итак, когда собрались они, сказал им Пилат: кого хотите, чтоб я отпустил вам, Варавву или Иисуса, называемого Христом? Ибо знал, что предали Его из зависти. Между тем, как сидел он на судейском месте, жена его послала ему сказать: не делай ничего Праведнику Тому, потому что я ныне во сне много пострадала за Него. Но первосвященники и старейшины возбудили народ просить Варавву, а Иисуса погубить. Тогда правитель спросил их: кого из двух хотите, чтоб я отпустил вам? Они сказали: Варавву. Пилат говорит им: что же я сделаю Иисусу, называемому Христом? Говорят ему все: да будет распят. Правитель сказал: какое же зло делал Он? Но они еще сильнее кричали: да будет распят! Пилат, видя, что ничего не помогает, но смятение увеличивается, взял воды, и умыл руки пред народом, и сказал: невиновен я в крови Праведника Сего; смотрите вы. И, отвечая, весь народ сказал: кровь Его на нас и детях наших. Тогда отпустил им Варавву, а Иисуса, бив, предал на распятие.

Тогда воины правителя, взяв Иисуса … раздев Его, надели на Него багряницу; и, сплетши венец из терна, возложили Ему на голову, и дали Ему в правую руку трость; и, становясь пред Ним на колена насмехались над Ним, говоря: радуйся, Царь Иудейский! И плевали на Него, и, взявши трость, били Его по голове.
И, когда насмеялись над Ним, сняли с Него багряницу, и одели Его в одежды Его и повели Его на распятие. Выходя, они встретили одного Киринеянина по имени Симона; сего заставили нести крест Его. И, пришедши на место, называемое Голгофа, что значит "лобное место", дали Ему пить уксуса, смешанного с желчью; и, отведав, не хотел пить. Распявшие же Его делили одежды Его, бросая жребий; и, сидя, стерегли Его там. И поставили над головою Его надпись, означающую вину Его: "Сей есть Иисус, Царь Иудейский". Тогда распяты с Ним два разбойника: один по правую сторону, а другой по левую. Проходящие же злословили Его, кивая головами своими и говоря: Разрушающий храм и в три дня Созидающий! спаси Себя Самого; если Ты Сын Божий, сойди с креста. Подобно и первосвященники с книжниками и старейшинами и (фарисеями), насмехаясь, говорили: других спасал, а Себя Самого не можешь спасти! если Он Царь Израилев, пусть теперь сойдет с креста, и уверуем в Него; уповал на Бога: пусть теперь избавит Его; если Он угоден Ему. Ибо Он сказал: Я Божий Сын. Также и разбойники, распятые с ним, поносили Его. От шестого же часа тьма была по всей земле до девятого. А около девятого часа возопил Иисус громким голосом: Или, Или! лама савахфани? то есть: Боже Мой, Боже Мой! для чего ты Меня оставил? Некоторые из стоявших там, слыша это, говорили: Илию зовет Он. И тотчас подбежал один из них, взял губку, наполнил уксусом и, наложив на трость, давал Ему пить. А другие говорили: постой, посмотрим, придет ли Илия спасти Его. Иисус же, опять возопив громким голосом, испустил дух.

Krestopoklonnaja_nedelja_ikony_Raspjatija_20
Когда же настал вечер, пришел богатый человек из Аримафеи, именем Иосиф, который тоже учился у Иисуса; он, пришедши к Пилату, попросил тела Иисусова. Тогда Пилат приказал отдать тело. И, взяв тело, Иосиф обвил его чистою плащаницей и положил его в новом своем гробе.

Плащаница, о которой идет речь, сохранилась и хранится в городе Турине (Туринская плащаница). На ней чудесным образом сохраняется изображение распятого Христа.
ppsantosudario260313
Туринская Плащаница

Плащаница неоднократно исследовалась, о ней написаны десятки книг. При изучении удалось обнаружить неизвестные ранее подробности распятия Христа, а также подтвердить известные ранее детали. Так рана на груди от копья образовалась уже после смерти, так как крови вытекло мало. Со стороны спины поперек основания грудной клетки обнаружили широкую полосу крови - след той же раны. После снятия тела с креста, когда его несли уже в горизонтальном положении, кровь продолжала течь. На руках и ступнях были также найдены следы крови, причем было установлено, что обе ноги пробиты были одним гвоздем. На теле были найдены многочисленные рубцы, оставшиеся от бичевания, а на голове – раны от тернового венца.
saint-suaire-turin
Лик Спасителя с Туринской Плащаницы

Этот день навсегда поставил перед человечеством и каждым человеком множество вопросов. О несении скорбей, об отношении к страданиям и смерти. И главный вопрос – где был бы каждый из нас в те страшные дни? Кричали «распни»? Спали? Отреклись? Бросились с мечом на защиту? Плакали у подножия Креста?

Митрополит Антоний Сурожский говорил: «Свободно, но с каким ужасом Спаситель отдал Свою жизнь. Первый раз Он молился: Отче, если Меня может это миновать - да минет. И боролся. И второй раз Он молился: Отче! Если не может миновать Меня эта чаша - пусть будет. И только в третий раз, после новой борьбы, Он мог сказать: Да будет воля Твоя. Мы должны в это вдуматься: нам всегда - или часто - кажется, что легко было Ему отдать Свою жизнь, будучи Богом, Который стал человеком. Но умирает-то Спаситель наш Христос как человек: не Божеством Своим бессмертным, а человеческим Своим, живым, подлинно человеческим телом!».

ТИМАКОВСКАЯ ПАСХА
boris_yakemenko
Все готовятся к Пасхе по разному. Люди идут в храмы, слушают 12 Евангелий, молятся на Царских часах, прикладываются к плащанице, прибирают дома. Страстная Седмица - время максимального напряжения духовных сил.

Для тимаковского Навального это время тоже стало максимальным напряжением. Единственной извилины. Он где-то слышал, что скоро Пасха (в Твиттере прочитал), напрягся и родил вот такой твит.

Распишись, Тимакова, в получении. Тут главное стараться не думать, на чьи именно он собирается своё творчество наклеивать. Не перепутал бы значения - с него, сказочного дурака, станется. В целом Тимаковой надо срочно что-то делать. Совершенно очевидно, что как только она хоть ненадолго перестаёт за ним следить и его поддерживать, он несет такое, что Медведев на его фоне просто виды Палестины в волшебном фонаре. Так всегда и бывает, когда секретарши начинают думать, что они тоже могут порулить. Могу представить, что она ему уже сказала. Впрочем, для всех остальных этот твит не только повод для веселья, но и доказательство, что с такими борцами против Путина скоро придётся выводить с плакатами домашних котов, ибо даже школота разбежится.

И не жаль им там с Дворковичем "нетприличныхсловпоэтомуповоду" денег...

СТРАСТИ ХРИСТОВЫ
boris_yakemenko
"Пришли в селение, называемое Гефсимания, и Он сказал ученикам Своим: посидите здесь, пока Я помолюсь". (Мк., 14). Гефсимания - масличные рощи, которыми было покрыто западное подножие Елеонской горы. По преданию, молился он в гроте Агоня, который сохранился до нашего времени.

Штатным первосвященником в том году был Кайафа. Непосредственному суду Великого синедриона подвергались только его члены и высшие священники. Всех остальных судил малый местный синедрион. В нем снимался предварительно допрос и решался вопрос об инстанции и о том, не надо ли дело передать в Великий синедрион. Вот именно поэтому Христос и очутился в местном синедрионе, у первосвященника (это оспаривается) Анны. Суд в Иудее не знал государственного преследования - уголовный процесс мог быть поднят только по жалобе свидетелей. Они и были обвинителями, но свидетелей во время этого первого допроса у Анны не нашлось (не успели, вероятно, подготовить). Поэтому все началось прямо с допроса обвиняемого. На вопрос об учениках и учении Христос ответил:
Крест.jpg
Частица Креста Господня

- Что спрашиваешь Меня? спроси слышавших Меня; вот, они знают, что Я говорил (Иоанн 18, 19-21). Этими словами Христос указывал на незаконность вопроса. Он действительно велся в той форме, которой не знало древнееврейское судопроизводство. Тогда один из слуг Анны со словами "Так ты отвечаешь первосвященнику" ударил его. Еврейский закон не только запрещал бить подсудимого, но предоставлял ему полную свободу слова и действия (см. Деяния, XXIII-3) - об этом и напомнил Христос, ответив: "Если Я сказал худо, покажи, что худо; а если хорошо - что ты бьешь Меня?" Таким образом, Христос отказался отвечать на этом суде, считая его юридически незаконным, а Анна должен был прекратить допрос и послать узника к Каиафе. Именно в его покоях, несмотря на поздний час, собрались "первосвященники, старейшины и книжники", и дело должно было приобрести формально законченный вид.

Великий Синедрион был устроен таким образом, чтобы свести к минимуму возможность судебной ошибки. Состоял он из 71 человека (чтобы голоса никогда не разделялись поровну). Членами синедриона выбирались левиты (священники) и миряне, дочери которых могли быть замужем за священниками, то есть могущие доказать свое происхождение. Прежде чем стать членом Великого синедриона, надо было пройти несколько низших инстанций: быть раньше судьей по вопросам тяжбы, грабежа, оскорблений, воровства, обмана (суд трех). Каждый город в 120 человек имел свой синедрион из 23 человек. Только прослужив в провинциальном синедрионе и в одном из двух иерусалимских, можно было считаться кандидатом в высший. Кроме того, «ни один не принимается в синедрион, если он не обладает прекрасным телесным развитием, мудростью, красотой, знанием магии и 70 наречий, - если не может слушать дело без переводчика и если он не в прекрасном возрасте». Запрещалось назначать в Синедрион очень старых, кастратов и бездетных, как слишком жестоких. Юрисдикцией Великого Синедриона было идолослужение, лжепророки, богохульники, соблазнители и государственные преступники. Самое раннее время открытий заседаний - 8 часов утра. Заседатьмогли до вечера (вечерней жертвы). Ни до рассвета, ни после заката дело не могло быть начато. В праздники и субботу не заседали. По особо важным делам синедрион не мог заседать ни накануне субботы, ни накануне праздников.
Терновый венец Христа.

Все предписания клонились в пользу обвиняемого (презумпция невиновности). Дело начиналось разбором оправдывающих обстоятельств, свидетелями могли быть только лица высокой нравственности и незаинтересованные. Враги не допускались вообще, причем врагом считался всякий, с кем подсудимый, поссорившись, не разговаривал три дня. Рабы, женщины, игроки в кости, голубятники, ростовщики, торговцы, виновные в обмере и обвесе, воры, родственники между собой или судьями не допускались на суд. Свидетель, давший показания в пользу обвиняемого, не мог уже свидетельствовать против. Свидетели должны точно указать не только место, время и обстоятельства содеянного, но даже мельчайшие обстоятельства. Судья при полной доказанности вины должен был спросить свидетеля, старался ли он отговорить преступника и знал ли преступник, что именно ему угрожает. Если свидетель отвечал отрицательно, приговор смягчался. Кандидаты в Синедрион могли принимать участие в дебатах только тогда, если их мнения были в пользу подсудимого. Время дебатов было неограничено. Подача голосов шла, начиная с младших, чтобы старшие своим мнением не влияли на неопытных. Для оправдания хватало простого большинства, для обвинения нужно было большинство в два голоса - если его не получалось, то число судей увеличивалось на два и шло новое голосование, и так далее до результатов. Приговор оправдательный объявлялся и исполнялся немедленно, осуждение объявлялось только на следующий день. Тогда снова открывалось формальное совещание, и каждый мог свободно отказаться от обвинения, если за ночь он передумал. Во время шествия на казнь «один из служителей правосудия стоит у двери судилища, держа платок, другой же верхом сопровождает шествие до того пункта, с которого он еще ясно может видеть первого. Если бы являлся кто-нибудь, желающий доказать, что осужденный невиновен, то первый машет платком, а верховой с поспешностью возвращает осужденного», и дело разбирается снова. Мало того, сам осужденный имел право сказать: «У меня еще имеется довод в мое оправдание", тогда его возвращали. Так он мог быть возвращен до пяти раз. Впереди шествия шел глашатай и кричал: «Такого-то ведут на казнь за то-то и за то-то. Всякий, кто знает что-либо оправдывающее его, пусть придет и скажет».
Табличка.JPG
Табличка "Иисус Назорей, царь Иудейский"

Когда судили Христа, была глубокая ночь. Если судить по пенью петуха, то суд продолжался более часа и происходил с третьего по четвертый час ночи. Обвиняемый стоял. Евангелист Лука рассказывает, что когда Петр сидел во дворе первосвященника и ждал приговора, Иисус взглянул на него. Раскопки показали, что в западной части резиденции Каиафы был помост, с которого проглядывалось все, что происходит внизу, во дворе, - оттуда и смотрел Христос. В этом же здании археологи обнаружили тюремные камеры и приспособления для бичевания (низкие каменные столбы, к которым привязывали осужденных).
Столб бичевания.jpg
Фрагмент столба бичевания

Начался суд. «Многие лжесвидетельствовали на него, но свидетельства их были недостаточны» (Мк, 1, 56). «По свидетельству двух или трех свидетелей должен умереть виновный, но не должно казнить по свидетельству одного» (Второзаконие, 17, 6). Одиночный свидетель должен был сам подвергаться телесному наказанию, как нарушающий закон Моисея. Свидетельствовать можно было только то, что видел и слышал сам. Если свидетели заявляли о том, что они сами были свидетелями преступления, то с этого начинался процесс.
Хитон.jpg
Хитон Господень

Допрашивали свидетелей поодиночке и только о главных обстоятельствах, о времени, о месте, о способе свершения преступления; что касается обстоятельств побочных: обстановки, качества предметов, окружающих преступление, - то они составляли так называемый "разопрос", которым процесс оканчивался. Только при полном согласии всех этих пунктов показаний свидетелей получало силу доказательство. В случае с Христом дело обстояло так, что хотя свидетельств было много, но они не составляли согласованной группы. Один свидетель не подтверждал другого. Но вот выступили два согласованных: "Мы слышали, как он говорил: я разрушу храм сей рукотворный и через три дня воздвигну другой, нерукотворный". Если дело шло о богохульстве, публика удалялась. Даже свидетели не все должны полностью повторять текст богохульства, достаточно сказать: "И я слышал то, что и они". Здесь-то и произошло разногласие: дело в том, что Христос о храме говорил дважды и один раз сказал: "Могу разрушить храм Божий и в три дня его создать" - неполное совпадение этих формул (сначала приводились, очевидно, более мягкие) и сделали оба свидетельства недействительными (а изменять показания на суде было нельзя) - итак, процесс как будто был проигран. Но Каиафа обращается к Христу с заклятием, строго запрещенным для обращения к подсудимому. По древнейшему праву заклятье (клятву именем Господа) могли давать только свидетели (клятва для обвиняемых была возможна лишь по денежным делам). В особенности это было запрещено в делах, по которым мог быть вынесен смертный приговор (это значило бы прямо толкать подсудимого на клятвопреступление). Кроме того, сказанное подсудимым не имело юридического значения, ибо, во-первых, это значило осудить человека по единственному свидетельству; во-вторых, "наш закон никого не осуждает на смерть на основании его собственного признания" (Маймонид). Каиафа переступил закон. Он сказал: "Заклинаю Тебя Богом живым, скажи нам, Ты ли Христос, сын Божий" (Мф 26, 63)? "Ты сказал", - отвечает Христос. Каиафа услышал это, хватает край тоги у подбородка и рвет до пояса. Вероятно, то же (богохульство!) сделали и все судьи (закон запрещал чинить такие тоги). Один первосвященник не имеет права рвать свои одежды. (Иуд. война, кн. 14, 4).
Лифостротон.jpg
Лифостротон

Заключение: он повинен смерти (Isn Maveten). Для окончательного вынесения приговора требуются еще сутки, но через полсуток наступает Пасха, поэтому второе (окончательное) заседание устраивается через несколько часов после первого. "И поднялось все множество их, и повели его к Пилату". Это было опять-таки явным нарушением закона. По правилам утверждение приговора откладывается на следующий день. Судьи в этот день мало едят, не пьют вина, обсуждают всю ночь, а утром встают рано и идут в суд... Кто привел довод обвинительный, тот может привести довод оправдательный, но тот, кто сначала оправдывал, не имеет права отказываться от своей защиты и обвинять (Санхедер, V, 5; Талмуд, 4, стр. 277). Итак, вот основные нарушения, допущенные синедрионом.

1. Суд происходил глубокой ночью, что запрещено законом.
2. Процессу у Анны недостает существенной основы свидетельских показаний. Жалобу принес Иуда, а его не было при инкриминируемых Христу словах.
3. Показания свидетелей не перекрывали друг друга - были разноречивы.
4. Председатель суда не мог обращаться к подсудимому с заклятием. Он должен был его отпустить, как только выяснилась недостаточность свидетельских показаний.
5. Еврейское право не знало осуждений по признанию подсудимого.
6. Второе собрание синедриона заседало только через несколько часов после первого.

После этого Христа послали к Пилату.

Прокуратор Понтий Пилат был пятым наместником Иудеи и сменил Валерия Грата. «Взяточничество, насилие, грабеж, частые казни без суда, бесконечные и ужасные жестокости», - так писал о его правлении Филон Александрийский. При нем было отмечено несколько восстаний в Иерусалиме. Вскоре после распятия и Воскресения Христа был сослан в Галлию, где покончил с собой, а тело его было брошено в Тибр. По другой версии, был казнен при императоре Нероне. По третьей – утонул в озере в Альпах.

Был седьмой час, когда Христа доставили к Пилату. Пилат вышел к толпе и спросил: "В чем вы обвиняете человека сего?" В Палестине судопроизводство шло по-гречески. По-гречески и происходил разговор Христа с Пилатом - было выдвинуто три обвинения: 1) Развращение народа; 2) "запрещает давать подать Кесарю", 3) Иисус называет себя царем. Пункт 2 подходил под понятие - Majestatis или Crimen alsae aut minutae Majestatis - оскорбление величества (государственная измена) - кара за это преступление была лишение огня и воды и повешение на "несчастном дереве".
Лестница Пилата.jpg
Лестница, по которой Господь поднимался к Пилату. Сегодня находится в Риме. По традиции, верующие поднимаются по ней только на коленях.

После заслушивания этих пунктов Пилат вызвал Иисуса. Допросы обыкновенно вели квесторы, но у Пилата их не было, и допрос вел он сам. Допрос начинается с разговора с подсудимым (Иоанн 18, 33-38; Матф. 27,11; Марк 152; Лука 23, 2). После него Пилат объявил: "Я не вижу вины на этом человеке". Обвинители бурно протестуют, слышится обвинение в "возмущении народа". Кто-то кричит, что Христос галилеянин. Пилат посылает Христа к правителю Галилеи Ироду, который прибыл в Иерусалим на праздник и жил в доме отца. «Ирод, увидев Христа, обрадовался, но Христос молчал. Насмеявшись над ним, Ирод одел его в светлую одежду и отослал обратно к Пилату». Христа выводят на высокий помост Лифостротон. Пилат выходит к толпе, стоящей внизу. Он говорит о том, что арестованный невиновен, и ссылается на Ирода, но идет на уступки: во-первых, приказывает "наказать его бичами", во-вторых, "есть же у вас обычай, чтобы я один отпускал вам на пасху, хотите ли, отпущу вам царя Иудейского?" (такой обычай не находит подтверждения в иудейских источниках, но был у римлян и греков - у римлян в дни lestisternia - в день рождения императора и в другие царские дни: у греков на праздники фесмосфорий (день Цереры как законодательницы). Пилат знал, что Христа предали из зависти, но народ стал требовать Варавву. Апокриф говорит о предостережении, посланном Пилату его женой- Клавдией Прокулой. Пилат «умыл руки», потом «взял Христа, приказал бить его». Бичевали вязовыми прутьями, но бичевали и плетьми, к концам которых привязывали костяные иглы или куски свинца. Осужденного раздевали догола и, согнув, привязывали к низкому столбу. "Присутствовавшие при таком бичевании, - говорит Евсевий, - приходили в ужас, видя, как растерзывали тело до самых нервов, так что члены лежали совсем разбитые и видны даже внутренности". Как свидетельствует Ульпиан, забивали и до смерти. Так как Христа били не ликторы, а солдаты, то были применены бичи. Смотрел весь полк. Суть обвинения (присвоение титула величества) была известна, и вот солдаты устроили представление. "На плечи набросили кусок шерстяной материи, окрашенной коккусом (багряную ризу - хламиду)" Фаррар думает: "какой-нибудь заброшенный военный плащ" (с пурпурными нашивками - из гардероба претории). Вместо короны возложили венец из терния, в руки дали скипетр (трость) - стебель палестинского тростника вроде нашего, но толще и тверже, - солдаты припадали к земле и приветствовали Христа криками, а после били по лицу.
Венец.jpg
Терновый венец Христа

Подобного рода развлечение было устроено, по словам Филона Александрийского, в Александрии: «здесь народ заставил илиота Карибаса в короне из папируса с тростником в руках и ковром на плечах на возвышении в Гимиазуме разыгрывать Ирода Антипу, только что назначенного Калигулой в Александрию и находящегося в дороге». То есть, судя по всему, то, что сделали с Христом, не было импровизацией. Уже в наше время археологами был найден в резиденции Пилата помост из плит, на котором стоял Христос. На одной из плит была высечена корона и буква «В» (очевидно, «Базилевс» - царь).
Копье.jpg
Копье Лонгина сотника.

"Тогда вышел Иисус Христос в терновом венце с багрянцем и сказал Пилат: "Се человек". "Распять его, распять! - кричал народ. - Мы имеем закон, и по закону нашему он должен умереть, потому что назвал себя сыном Божьим". И еще кричали: "Если ты отпустишь его - ты не друг Кесарю". Это было уже концом. Кесарь был princepes Senatus президентом. Pontifex maxsimus постоянным консулом, императором или военным диктатором, ему присягала армия. Пилат был Amicus Cesares - это почетный титул, который соединяется с высшими должностями - легат, префект, проконсул. Обвинение "не друг Кесарю" было страшным. Пилат окончательно осудил Христа. Очевидно, была сказана формула - Ibisad (in) crucum - иди на крест, и этим все завершилось, но среди христианских апокрифов сохранилось несколько письменных "приговоров", претендующих на подлинность.
Гвоздь.jpg
Один из гвоздей, которым был распят Христос

Перед распятием руки осужденного притягивались вдоль перекладины и осужденный, таким образом, представлял собой крест и так шел до места казни. Крест был вряд ли высок - высокий крест изготовлялся для важных преступников (Светоний, Гальба 9). Впереди шел герольд и оповещал о том, кто и за что казнен будет. ("Если кто знает что-нибудь полезное для него - пусть скажет".) Такова раньше была обязанность герольда. Теперь он, понятно, этого не говорил, об этом говорили надписи на дощечках. Голгофа находилась за чертой города - само слово это означало место для лба, или лобное место, - это или указание на форму горы (череп), или на то, что здесь лежали черепа казненных. Легенду о том, что здесь могила Адама и череп его, знали уже Ориген, Тертулиан, Иероним, Амвросий, Афанасий Великий. Тут Христу поднесли сосуд с кислым вином, смешанным со смирной и, может быть, другими горячительными. Это вело к ослаблению чувствительности (мирра вытекала из надрезанного ствола и сгущалась в белую смолу). Это был чисто иудейский обычай. Всем, кого синедрион приговаривал к смерти, давали пить вино, чтобы притупить их чувства.

Христос отказался от напитка. Крест сначала укрепляли, а потом поднимали осужденного. Осужденных раздевают, веревками поднимают к перекладине, руки сначала привязываются, потом прибиваются. Ставят дощечку, которую несли перед этим. Бросают жребий об одежде. Хитон Христа - наиболее ценная часть одежды, разыгрывается. Доктор Рихтер пишет о страданиях распятого. Среди них главные: неестественное положение тела - нельзя сделать ни одного движения, чтоб не причинить всему телу - побитому и истерзанному плетями – невыносимую боль. Гвозди вбиваются в соединение нервов и сухожилий. Они повреждены и сильно сжаты. Распятые части воспаляются, происходит застойное явление, боль увеличивается каждое мгновенье. Кровь не находит себе на раненых и растянутых конечностях достаточно места. Она приливает к голове, напрягает пульс и вызывает страшные головные боли. Как результат задержки кровообращения происходит переполнение левой сердечной полости. Она не может принимать всей крови, выталкиваемой из правой полости, кровь не попадает в легкие. Все это сжимает сердце и легкие, производит страшное, тревожное состояние в организме. Кровотечения вследствие сгущения не бывает, и оно скоро прекращается. Смерть приближается медленно. Путем оцепенения нервов, жил и мускулов - от конечностей к центру. Распятые живут до трех дней. Если распятых миловали, то и тогда после снятия с креста шансы прожить у них были незначительные.

Христос умер через три часа. Около 3 часов (15) страдания его достигают высшей степени. "Боже мой, Боже мой, для чего ты оставил меня?" - вылетает из его груди, и еще: "Жажду". Тогда кто-то из воинов обмакнул губку в глиняный сосуд, где, очевидно, была так называемая поска, смесь воды, уксуса, яиц, ее пили римские солдаты и, может быть, ее принесли сюда специально для распятых. Христу протягивают губку на конце стебля иссопа - так называется один из видов тростника (иссоп растет в окрестностях Иерусалима и редко достигает длины более метра. Отсюда видно, как мала величина креста). Просто напоить казнимого из кувшина было невозможно. Он не мог бы откинуть голову, чтобы напиться.

Закатывалось солнце. Синедрион просит снять распятых. Для этого надо было их умертвить. Но убивать распятых - не римская практика. Наоборот, распятие назначалось как смерть долгая и мучительная, иногда под крестом раскладывали огонь, в других случаях подпускали к телу голодных зверей или разбивали его дубинками или молотками. Часто птицы выклевывали глаза еще у живых смертников. Их тело точили мухи и оводы. Здесь же кто-то предложил перебитие коленок. Это средство верное. Воины сделали это с разбойниками. Подойдя к Христу, один из воинов проткнул его грудь . Потекли кровь и вода, это, вероятнее всего, лимфа; накоплению ее способствовали жара и смерть от разрыва сердца. Так умер Христос.

"На том месте, где он распят, был сад и в саду гроб новый, в котором еще никто не был положен. Там положили Иисуса ради пятницы иудейской, потому что гроб был близко (Ин., 19, 41-2). «Когда же настал вечер, пришел богатый человек из Аримафеи, именем Иосиф, который тоже учился у Иисуса; он, пришедши к Пилату, попросил тела Иисусова. Тогда Пилат приказал отдать тело. И, взяв тело, Иосиф обвил его чистою плащаницей и положил его в новом своем гробе" (Мф. гл. 27, 57-60).

Мало кто знает, что этот текст (здесь он приведен в сокращенном виде) под названием «Суд Синедриона» или «Суд над Христом» принадлежит писателю Ю.Домбровскому. Вдова Ю.Домбровского говорила, что писатель «очень дорожил этим текстом. О Христе он высказывал свои мысли в третьей части романа, а материалы, как бы помогающие глубже раскрыть эту тему - "Плащаница Христа" и "Пилат", - лежали после смерти писателя в папке "Приложения", подготовленные к печати». Вашему покорному слуге приходилось видеть машинописный вариант «Суда над Христом», предваряемый дарственной надписью Ю.Домбровского: «Вот, Гриша, итог моих пятнадцатилетних трудов - тут все до строчки взято из изученных мною трудов – а их было полторы тысячи».

?

Log in