ПОДОНОРАБИНЕК И Ко

«Правозащитник» Подрабинек грязно оскорбил ветеранов. Повторять ту мерзость, которую он написал, не стоит – она уже достаточно хорошо известна. Судя по реакции в Интернете, нашлось множество людей, которые готовы сделать так, чтобы вся жизнь Подрабинека превратилась в кошмар. И это хорошо. Чтобы он не мог пройти по улице, не будучи оплеванным. Это для начала. А так вариантов развития событий несколько.
- Ветераны подают в суд и у Подрабинека появляется масса возможностей отстоять свое право оставаться мерзавцем и полицаем и дальше.
- Если любой честный человек, проходя мимо Подрабинека, скажет ему все, что думает, то Подрабинек сначала перестанет выходить из дома, а потом отвалит туда, где ему хорошо.
- Заставить Подрабинека пройти психиатрическую экспертизу и ходить по улицам со справкой о том, что он умалишенный. В некоторых случаях может помочь.
Как бы там ни было, но жизнь Подрабинека отныне должна разделиться на две части – до этой статьи и после. Чтобы подонок горько сожалел о том, что произошло, а эта статья стояла перед ним тяжелым кошмаром. Тогда другим подрабинекам типа Новодворской или Савенки будет неповадно.
А теперь еще об одной стороне этого дела. Казалось бы, с автором статьи и с самой статьей для любого порядочного человека все предельно ясно. Без оттенков и полутонов. Однако комментарии некоторых деятелей по данной теме заставляют думать, что у них все иначе. Вот, например, Сванидзе, чьи фильмы об истории России ХХ века вполне могли бы стать предметом разбирательства в комиссии по фальсификации истории, в которую он же и входит. «Что касается Подрабинека - я его уважаю, - начинает без обиняков Сванидзе, - но в данном случае он очень сильно перегнул палку». Всего то. Ну, грязно оскорбил человек участников войны, поставил им в пример предателей, полицаев, власовцев. «Перегнул». Точно так же у них в газетах заказная ложь именуется «субъективной точкой зрения», а порнография «жесткой прозой». И «с пафосом его статьи я согласен частично», - продолжает он. Тоже неплохо. А снятие оскорбительной вывески именуется Сванидзе «изменением лица столицы». А дальше прекрасная фраза «почему не опросить других ветеранов, да и не только ветеранов?» Другие «ветераны» - это те самые предатели, которых в пример ставит Подрабинек. Но затем, понимая, что может отправиться вслед за Подрабинеком добывать справки, Сванидзе раскланивается в сторону участников войны: «Это люди заслуженные, с биографией, далеко не все они были лагерными псами, вертухаями, кого-то расстреливали. Поэтому нельзя обвинять этих людей во всех смертных грехах из-за того, что их взгляды не соответствуют нашим взглядам. Они прошли тяжелейший путь, заслуженную жизнь и свои награды во время Великой Отечественной заслужили (в основной своей массе) собственной кровью». Полюбуйтесь, как все осторожно и тонко. И Подрабинека не обидел и ветеранов похвалил. Кто бы ни пришел к власти в стране или на телевидении – все чисто, хорошо, ловко, в меру двусмысленно, в столе всегда папочка с нужными бумажками «смотрите, а я был готов», и все это позволяет при любом хозяине быть в первых рядах, стяжать должности, звания, ну и деньжонки, конечно. Куда же без этого. Из этой же серии и правозащитник Арутюнов: «у меня сложное мнение… резко написал… хотя с идеей - согласился бы». И Гербер уважила «автора статьи, честного и порядочного человека». Такие люди - гвозди бы делать …
И еще одна примечательная деталь. Подрабинек из «Солидарности» и, конечно же, из «Новой газеты». Хорошие у организатора конкурсов оргазмов Немцова коллеги. Надежные. С ними он хочет к власти придти и удивляется, что его не подпускают. Ну, а что касается «Новой газеты», то это именно их человек. Как сказал Муратов: «Принесет текст – всегда напечатаем». Конечно. Компании из американских граждан, лауреатов премий Госдепа, грантоедов, нацболов, членов каспаровских самозваных ассамблей и прочих фельтенгауэров он придает недостающую завершенность. И вспоминается одна давняя история, когда несколько ветеранов предлагали свои мемуары о войне в известные столичные газеты. Побывали они и в «Новой», но ко двору не пришлись. «У нас свой взгляд на войну», - без обиняков ответили им. Я тогда думал: «интересно, какой?» И вот теперь все встало на свои места.