Previous Entry Share Next Entry
ЗАРПЛАТА ДЛЯ ВЫШИБАЛ
boris_yakemenko
«Премию» (зарплату для своих) «Большая книга» получил, вы не поверите… ресторанный вышибала Прилепин, назначенный теми, кто организует премии из Белого дома, «писателем». Это уже даже не смешно, а скучно и противно, ибо было предсказуемо. Да, этот тот самый вышибала, который говорит «Россия должна напряжиться». Не знаю, как Россия, а он напряжился и получил за тысячу страниц о том, в чем он не понимает вообще ничего. Но это не имеет никакого значения.

В СМИ был отмечен тот балаган, в который друзья напряжившегося вышибалы превратили выдачу зарплаты своим приятелям. «Премия начала торжественную церемонию в Доме Пашкова с фарса. Вначале прогремела песня «Ленин такой молодой…». За ней последовали произносимые ледяным голосом речи о едином литературном фронте, народности и негодяях, истосковавшихся по дурно пахнущим сырам. Писать и тем более мыслить штампами больше не нужно — таков был посыл, как потом объяснила ведущая церемонии и бывший диктор советского телевидения Анна Шатилова. Реконструкция советского литературного собрания под аккомпанемент присвоенной Первым каналом сюиты «Время, вперед!», правда, вызвала скорее неуверенное переглядывание в зале, чем смех». http://www.gazeta.ru/culture/2014/11/26/a_6315765.shtml Нет, все было нормально, никакого недоумения. Именно так все и должно было быть. Просто междусобойчик развлекается. Если это помнить, то все воспринимается совершенно естественно.

О том, что это междусобойчик, свидетельствует хотя бы следующее. «В этом году мнение жюри разошлось с читательским, соприкоснувшись только раз: «Обитель», по мнению читателей, стала второй, - пишет «Газета ру». Первой же они назначили белорусскую писательницу Светлану Алексеевич и ее роман «Время секонд-хэнд» — пятую и последнюю книгой из ее документального цикла «Красный человек. Голоса утопии», который суммирует советский опыт XX века — свидетельства отживающих свое «красных людей». http://www.gazeta.ru/culture/2014/11/26/a_6315765.shtml Разумеется. Но мнение читателей здесь вообще ничего не значит. Не для читателей все это делается и не они решают, кому выдавать очередную зарплату. Решает узкий круг приятелей вышибалы и ему подобных из властных кабинетов. Тот самый междусобойчик.

Зарплата «Большая книга» еще раз доказывает, что текст – дрянь и графомания, а премия – не премия. Достаточно в целом знать «историю русской окололитературы» за последние несколько лет. Она примерно следующая (повторим то, о чем уже приходилось говорить).

Когда рухнул Советский Союз, власть оказалась в руках Ельцина и завлабов, которые никогда ничем не руководили и тем более не знали, что делать с разрушающейся страной. Для того, чтобы создать базис своей власти, олигархами, финансистами и хозяевами недр были назначены Ходорковский, Березовский, Гусинский и компания. Им по бросовым ценам отдали то, что принадлежало всем, и приказали стеречь и приумножать. Их жизнь стала налаживаться.

Проблема была в народе. Поскольку происходящее выглядело торжеством справедливости и свободы только в глазах Чубайса, Ельцина, Гайдара и их назначенцев, а в глазах остальных это было насилие и издевательство над тяжело больной страной, нужно было убедить всех, что грабеж и разруха являются необходимым условием скорого наступления всеобщего блага. Тогда на базисе начали возводить «надстройку». То есть назначенцы назначили своих назначенцев – друзей и приятелей «владельцами» и «редакторами СМИ», а тех, кто даже к этой работе был непригоден, «писателями», «художниками», «деятелями культуры». Им была поставлена задача, как тогда говорили «разрушать империю в сознании», то есть поганить все, что было хорошего раньше без различия пола, возраста и заслуг и возвеличивать противоположное. Так героиня Зоя Космодемьянская стала «шизофреничкой», академик Д.СЛихачев – «трусом», ветераны войны – «козлами» и «ублюдками», а чеченские бандиты – «повстанцами».

Для успешного решения задачи по удержанию захваченных географических территорий и территорий культуры, была создана стратегия, целью которой было посеять хаос в сознании. В рамках этой стратегии были перемешаны и подмены понятия, все сдвинуто со своих привычных мест. Враги и предатели начали именоваться «инакомыслящими», бандиты и террористы «героями сопротивления», «сепаратистами», порнография «жесткой прозой», извращения «альтернативным взглядом», заказное вранье в газетах «субъективной точкой зрения», мат на стенах «современным искусством», фашисты и прочий болотный сброд «радикалами», «оппозиционерами». Эта технология применялась прежде всего по отношению к тем, кого сегодня они открыто именуют «быдлом» и «чернью», поскольку этих людей нельзя сделать своими союзниками – их можно только искоренить. Для отдельных, незначительных категорий людей с запросами, интеллигенции, которых можно было обратить в свою веру, писали тексты, в которых к месту и не к месту употреблялись слова «хронотоп», «архетип», «рефлексия», «деривативы», «дискурс». В результате миллионы людей в самые сжатые сроки были сбиты с толку и поставлены перед необходимостью свести концы с концами, то есть паралича, поскольку концы с концами не сходились по определению. Таким образом, одна из целей была достигнута - людей лишили возможности сопротивляться.

После этого наступил второй этап – необходимо было посеять в людях уверенность в том, что то, что происходит и есть долгожданная свобода, которая возникла именно благодаря либералам. Именно благодаря им и только им люди получили возможность делать, слушать, смотреть и читать то, что раньше было нельзя. Здесь нужно учитывать одно немаловажное обстоятельство. Речь, безусловно, шла не о выпуске ранее не издававшихся книг Флоренского или Пастернака. Прослойка людей, ждавших этих книг, была столь незначительной, что не могла повлиять ни на что в принципе. Речь шла (применительно в данном случае только к литературе) о мате, непотребщине и графоманстве любого вида и типа. Мат был объявлен важнейшим оружием в борьбе за свободу. «...Это — форма нашего бунта. Это вечный русский бунт, социально-эстетический протест...», - восторгался журнал «Литературная Россия» в 1991 году.

Беря мат, а также порнографию, графоманство и пр. в качестве оружия, нужно было найти и противника, которого надо этим оружием поразить. Этим противником были объявлены запреты, мораль, стыд, атрибутированные как «ханжество» и «комплексы» и объясняемые как тяжелое наследие тоталитаризма, то есть Советского Союза. Поэтому тот же журнал «Литературная Россия» с пафосом солдата, водружающего над Рейхстагом советский флаг, описывал появление Баркова в общественном пространстве: «В том, что Барков и барковиана считались неудобными для печати и не были допущены к публикации цензурой... есть свой смысл. Это объясняется не косным нашим ханжеством и дикостью, по крайней мере не только ими. Так уж сложилась культура — под знаком оппозиции «доступное — запретное»... В последние годы стало посвободнее с допуском мата в нашу печать, а впрочем, и сейчас это проходит не без трудностей. <...> Когда же будет и будет ли наконец издан у нас Барков?.. Это дело будущего, до этого еще нужно дотянуться». То есть издание матерных заборных стишков преподносилось обществу национальной мечтой, до которой нужно еще «дотянуться». Если раньше тянулись в космос и к мировому влиянию, то теперь надо было тянуться к матерщине на стенах и в книгах. Быков об этот тогда громко мечтал и писал постоянно.

Для того, чтобы все это звучало убедительнее, интервенционный захват страны, ее культурного и ментального пространства приказано было именовать «борьбой», чтобы создать у всех иллюзию серьезного противника, в неравной борьбе с которым отважной горстке героев-либералов удалось защитить свободу для широких масс. Этим решалось сразу несколько задач. Во-первых, либералы, как победители, получали утвердившееся в средневековье преимущественное право «трех дней на разграбление побежденного города», а остальным доставались объедки. Во-вторых, у всех остальных формировался комплекс вины лузеров, опоздавших к празднику жизни. В-третьих, данным фактом лузерам вменялось в обязанность отныне помалкивать в тряпочку, а кроме того, непременно отработать сторицей полученную от победителей свободу. В данном конкретном литературном случае это означало, что литературные назначенцы поставлены населению «на кормление». То есть все обязаны исправно покупать их опусы, читая, непременно восхищаться и распространять восторги, а если что не нравится – молчать и не мешать. Так приятели, соратники, друзья власть и деньги предержащих стали «писателями» и «поэтами» - Быков, Пригов, Сорокин, Ерофеев, Гришковец, Пелевин, Лимонов и пр. Когда последний одряхлел и стал выживать из ума, то, чтобы сомкнуть ряды, на его место сразу вдвинули вынутого из того же душного нацбольского подвала ресторанного вышибалу, бездарного и просто глупого как пробка Прилепина, что было очень удобно и начали активно раздувать новое кадило.

Машина заработала. Поскольку дружеский круг «писателей», «композиторы» и пр. обслуживали идеологически и в рамках «культурки», сложившуюся систему, их издавали большими тиражами, вкладывали огромные деньги в рекламу и восторженные рецензии. Так к назначенным «деятелям культуры» добавились назначенные «деятели СМИ» и «политические деятели» (Венедиктов, Навальный, Собчак etc.), которые отныне слушали, читали и обсуждали только друг друга. Всем остальным целый сонм специально нанятых критиков из «журналистов» круглосуточно вдалбливал, что эти фамилии и клички и есть самое лучшее, что у нас имеется в литературе, что это «новые классики» Толстые и Чеховы, что не они извращенцы – жизнь извращенная.

Наконец, для дополнительного утверждения всего, что сказано выше, были созданы тринадцатые зарплаты (для остальных опять же именуемые «премиями»), которыми дополнительно утверждалось величие назначенцев. Никакого отношения эти премии ни к литературе, ни к реальным заслугам назначенцев не имели и не имеют, просто друзья побогаче с помощью денег весьма сомнительного происхождения теперь помогали друзьям победнее. Например, назначенная в «писательницы» Денежкина (кто ее помнит, интересно), которая писала, что «листья развевались на ветру», «сосиска выпадывала из батона», «я испугалась и все внизу напряглось», сразу же, после первого и последнего опуса получила премию «национальный бестселлер». А Быков, например, от приятелей получил вообще все премии, которые было можно, а за ним и приятель приятеля Прилепин. А «премию Мамлеева» (он писать не умел и поэтому его в этой тусовке назначили «философом») вручал сам Мамлеев. Хорошо, что не самому себе.

Однако и этого оказалось мало. Тогда для назначенных «писателями» и «поэтами» («художниками» и т.д.) был создан статус категорически «неприкасаемых», чтобы они ни делали. Быков открыто говорил, что «художник для того и существует, чтоб мы любовались его заблуждениями и не повторяли их. Это жертвенная, в общем, должность». То есть они разрешили себе все, но запретили всем остальным делать то же самое, чтобы не утратить приоритет на особенную маргинальность и утвердить свое исключительное положение среди нас. То есть они матерятся – это литература, художественный образ и т.д. Все остальные матерятся – шпана и быдло. Они дерьмо едят, голыми лают на улицах, прибивают свои мыслительные органы к брусчатке Красной площади – «перформанс», «художники», «акционизм» и т.д. Мало того, матерщина, графоманство и бездарность художника есть «жертвенность», то есть он фигура страдательная, жертвует собой за всех, а нам остается лишь чтить и преклоняться. Как у Чехова: «Одним словом, мы должны понять, что такой великий человек, как Лаевский, и в падении своем велик; что его распутство, необразованность и нечистоплотность составляют явление естественно-историческое, освященное необходимостью, что причины тут мировые, стихийные и что перед Лаевским надо лампаду повесить, так как он - роковая жертва времени, веяний, наследственности и прочее».

Отныне любая попытка не согласиться с написанным назначенцами, осудить стиль, манеру изложения, сюжеты, язык и пр., а тем более заявить об этом публично немедленно истолковывалась, как посягательство на лучших людей, на свободу общества в целом, как стремление понизить уровень цивилизованности социума, попрать права гражданского общества. Не случайно Быков писал в «Собеседнике» о своем приятеле порнографе Сорокине: «если с ним что-то случится, то Россия вылетит из списка европейских стран и нам ни цента никто не подаст». Быковым был оболган академик Лихачев за то, что выступил против мата в литературе. То есть эти люди провозглашались островками цивилизованности в море косности и отсталости, залогом нашего благополучия. В «Известиях» (Хам в партере.13.11.2006) Гришковец на все корки отделывал человека, который вышел с его спектакля, извинившись и спокойно сказав: «Я ожидал большего». За это его сразу начали уничтожать. «Противно встречаться с такими людьми», - кричал ему вслед Гришковец многотысячным тиражом - «они мне отвратительны», «он поверхностный, неглубокий, эгоистичный, пошлый бездельник», «хам». Сомневаться запрещено, запрещено их не любить. Приставленная «критиком» к назначенцам Юзефович, активно всовывающая нам сегодня вышибалу, заклеймила неплохой роман Андрея Дмитриева «Крестьянин и тинейджер» (который получил «Русский букер») опять же всего лишь потому, что премию получили не ее любимые Сорокин, Пелевин и вышибала. «В самом деле, что за бред — почему премия за лучший русский роман вручается не исходя из объективных достоинств текста, а по каким-то совершенно иным соображениям?» http://www.itogi.ru/arts-kolonka/2012/50/185074.html - писала она, не замечая, что в минувшие годы премии ее любимым порнографам и наркоманам вручались именно по этой схеме. Но все устраивало, потому что были «правильные фамилии».

Реакция на немногих несогласных была одна – травля и закрикивание. Любой культурный и образованный человек, которому они не нравились, объявлялся «патриотом» (это слово употреблялось исключительно в негативном контексте), «зашоренным», «коснеющим», «мракобесом», «ханжой». Эти клейма являлись диагнозом, избавляющим интервентов от необходимости вступать в дискуссии. Так, после того, как «Идущие вместе» не согласились с агрессивным навязыванием обществу наркомана Пелевина и порнографа Сорокина, была развернута травля, поддержанная абсолютно всеми СМИ (кроме Литературной газеты). Е.Фанайлова на радио «Свобода» прямо заявила «их ханжеское мракобесие не подлежит обсуждению». Попытки предложить вместо порнографа Сорокина классика Чехова были оценены в «Советской России» как «хамство», а во вражеской «Новой газете» ни много, ни мало как «насилие над культурой!» В качестве ответного аргумента на любое заявление с любой доказательной базой применялся единственный ответ: «Это чушь» (вздор, бред, клевета, провокация). Все. Когда же их противники вышли на литературное поле и начали показывать всем, кто они на самом деле, было приказано молчать. Например, всем литературным критикам сегодня запрещено говорить о новой книге «Роман о Петре и Февронии», оболганной на «Эхе Москвы», о повести «Тонька», о десятках других книг. То есть методы борьбы с «несогласными» были целиком взяты из советского агитпропа и творчески развиты.

Вот так в целом выглядела (и продолжает выглядеть) круговая порука лохотронщиков. Понятно, что к литературе это не имеет и не имело никакого отношения. Это чисто политический проект, которым руководят фигуры из власти, необходимый для того, чтобы легитимизировать и удержать те «завоевания», которые осуществили либералы. Поэтому вполне закономерно, что в той или иной степени все указанные выше фамилии участвовали в недавних оппозиционных акциях на стороне противников власти и России в целом. А если и не участвовали, то обязательно отметились политическими статейками и памфлетами.

А теперь в свете всего сказанного выше вернемся к напряжившемуся вышибале и посмотрим, как работает зарплатный лохотрон «Большая книга» (видели на примере Быкова). Сначала номинируют, но не дают, а начинают томить, тем самым привязывая к себе намертво. Так, вышибалу уже номинировали в 2008 году, приглядывались. Потом в 2010 году – опять приглядывались. Все таки фашист Лимонов в кумирах, нацбольский подвал, марши несогласных, газета «Фелькишер беобахтер» в послужном списке, да и сам не очень крепок умом… Проверяли, не сойдет ли кандидат с осей, правильно ли сделан выбор назначенца, верен ли хозяевам, не кусает ли кормящую руку и не кормится ли сразу с нескольких. Прошел год, другой, кандидат был верен, не обижался (ему посильно помогали мелкими подачками), тексты пеклись. Все сходилось, значит, кандидатуру можно утверждать и выдавать зарплату. У вышибалы Прилепина испытательный срок оказался большим, аж шесть лет, но он честно вытерпел и теперь вот вознагражден. А до этого «премию» получил приятель вышибалы Водолазкин – его Прилепин долго продвигал, приучал к нему начальство и финансистов, доказывал, что друг друга хороший человек и всегда может оказаться полезным. Прошло всего три года, после чего Водолазкин был вознагражден. Так что все по плану.

Не забыли в этот раз и забытого порнографа Сорокина – тоже приятеля вышибалы и назначенца из того самого узкого круга. Ему дали пособие в виде второго места (полтора миллиона тоже неплохо). Любителя питаться отходами жизнедеятельности вообще никто не читает очень давно (в издательства постоянно возвращают из магазинов нераспроданные тиражи), но это, как видим, ровным счетом ничего не значит. Все равно будут выделены деньги на рекламу, на рассказы о том, что это русская литература, хотя ни к литературе, ни к читателям, ни к жизни все это никогда не имело никакого отношения. Совершенно понятно, как будет все идти дальше. Давно что-то не было приятеля вышибалы Быкова - значит, скоро получит премию. А потом опять вышибала. А потом Сорокин. А потом Водолазкин. Дальше продолжаете сами.

Лохотрон. Междусобойчик развлекается.

  • 1
Я вот утром за "Чайку Джонатан Ливингстон" взялся. Сорокина как-то не готов пока))

)) с моими бесконечными переменами я решил таки временно переключиться с "дневника писателя" на что-то легенькое

На легонькую дрянь?))

она кажется маленькая, вечером уже перейду с нее на что-то другое)

"Ты лучше голодай, чем что попало есть" (с) Гиясаддун Абуль Фатх Ибн Ибрахим Омар Хайям Нишапури

буду стараться

Ваня, это правда дрянь)

А почему о Веллере ни слова. Этот бывший эмигрантик, в упрощённом виде (для быдла жеж) перепевающий известных философов, не вылезающий из ток-шоу, уже который год публикуется в серии "Классика философии". Вот так ни много ни мало. Классик!!! Наряду с Монтенем и Кантом, Ницще и Розановым. Вот где лютый пушной зверёк притаился...

учитывая что Веллера сравнивал с Лесковым господин Минкин на какой-то лекции, ничего, так сказать, удивительного.

Когда-то Минкин, как театральный рецензент, был весьма неплох. Но это было очень давно.

Во-первых, на всю шваль не хватит времени. Во-вторых, из этого шизофреника не делают величайшего современного философа.

Сейчас не делают, просто не пошло, а несколько лет назад ещё как делали. Про "шизофреника" согласна, точнее не скажешь!)
P.S. Про Веллера - это просто личное, я с ним воюю с 2007 года в виртуальном пространстве,но последние годы перестала-стал неадекватен. Так что диагноз ваш верный абсолютно.

Edited at 2014-11-28 11:22 pm (UTC)

> «неприкасаемых», чтобы они ни делали.
что бы..

Спасибо, интересно. Пошла искать про Петра и Февронию.

Спасибо. Должна быть в доме книги на Новом Арбате. Не пожалеете.

  • 1
?

Log in

No account? Create an account