Previous Entry Share Next Entry
ПЕРЕНОСЧИК В НАРОДЕ
boris_yakemenko
Окончательно сошедший с осей от того, что не дали митрополитство, не выбрали в Общественную палату (ах, как он просил об этом в свое время), что выгнали, что теперь стало мало денег (а это очень важно) и славы (не менее важно), безумный Кураев, оставив временно в покое отца Всеволода Чаплина, продолжил разбираться с Патриархом и отцом Дмитрием Смирновым. Первый, оказывается «дал заповедь "давить, пугать и оскорбляться"» (когда? где?), второй позволил себе выступить аж против радиостанции «Серебряный дождь» (ничего святого нет у человека, способен обидеть даже «Серебряный дождь»).

В чем дело? Любимая кураевская радостанция что-то там отмечала. Как водится, звуки (это то, что у них по старинке называется «музыкой») разносились на километры вокруг. Шло богослужение (вернее, пыталось идти при таком сопровождении). Отец Дмитрий Смирнов собрал людей, отправился на источник звуков и прекратил их. Кураев и его гопническая френдлента считают, что так, якобы, делать нельзя и, начиная с палеолита, все обычно терпеливо ждали, пока весельчаки устанут и никогда не вмешивались, а отец Дмитрий поступил иначе и тем самым оскорбил Христа и опроверг Нагорную проповедь.

Теперь давайте вспомним о следующем. С давних пор хорошо известно – когда где-то в публичном месте кто-то орет матом, включает музыку на предельных мощностях и т.д. то это нацелено прежде всего на окружающих, а не на зачинщика. Музыку должны слышать ВСЕ, ВСЕ должны знать, что он веселится, ВСЕ должны слышать мат и оскорбления, ВСЕМ должно стать противно (или завидно – это зависит от уровня бескультурья инициатора). Подобного рода акции это приглашение к конфликту, человек искренне хочет получить по фасаду, он страстно желает, чтобы его оскорбили и унизили, так как жизненный статус этого человека (людей) – лузер, неудачник, на которого ничто не обращает внимания, который никому не нужен, которому просто тяжело среди порядка и нормальных людей. В 1917 году такие же нарочно гадили на ковры, в мраморные ванны и раковины зимнего дворца, так как, по словам одного замятинского героя, их «чистота дюже заедала», сегодня они включают музычку на предельную громкость, орут матом в общественных местах, подрезают спокойно едущих людей на дорогах. Им хочется тех знаков внимания, которые им понятны, то есть хочется в пятачок. И от этого неприхотливого желания не спасают ни счета в банках, ни особняк на Рублевке, ни титулы на визитке. Если внимательно посмотреть вокруг, то мы их увидим множество. Есть целые организации, состоящие из таких людей – антироссийские «Эхо Москвы», «Новая газета», правозащитники, оппозиция, Кашины-Яшины (набили Кашину морду – и процвел и до сих пор проживает этот капитал), все деятели «современного искусства».

Хорошо известно из опыта, что терпение и молчание здесь не помогают. Отодвинетесь – придвинутся, заткнете уши – сделают громче, не пойдете на выставку «современного искусства» - измалюют матом все окружающее пространство, переключите на другой канал – они окажутся и там. Не оскорбитесь сами – они оскорбят ваших родителей, детей, стариков, все, что дорого и свято и будут так делать до тех пор, пока вы не успокоите негодяев обычным, понятным даже поклонникам заниженных «Приор», способом. Поэтому то, что произошло с любимой кураевской радиостанцией, было вполне закономерно. И не имеет никакого значения, были направлены колонки в сторону храма или нет. Их задача была – спровоцировать. Нахамить. Им ответили так, как они заслуживают. Так в чем проблема?

Дело в том, что 20 лет Церковь загоняли в гетто «вечных потерпевших», где она должна была сидеть тихо, не высовываться, жалко и виновато улыбаться на все оскорбления и заниматься бомжами и старухами. Директор центра Сахарова Самодуров после провокации с «выставкой» «Осторожно, религия» откровенно заявил «вы должны мириться с тем, что вас это оскорбляет». Эта максима стала неофициальным лозунгом всех церквеборцев – от Самодурова и Гельмана до Серебрянникова и Кулябина. Мало того, они заранее определили, что может делать Церковь, а что нет. Если коротко, то ничего. Только терпеть. Вот и Господь, де, только терпел и все, хотя это, мягко говоря, не совсем так. Можно напомнить изгнание торгующих из Храма (Иоан.2:15), слова о том, что делают с деревом худым, не приносящим добрые плоды. (Мф.7,19), не очень деликатную, безо всяких призывов к прощению оценку Спасителем фарисеев (Матф.23:13). Стоит вспомнить и эпизод после ареста Иисуса Христа. «Когда Он сказал это, один из служителей, стоявший близко, ударил Иисуса по щеке, сказав: так отвечаешь Ты первосвященнику? Иисус отвечал ему: если Я сказал худо, покажи, что худо; а если хорошо, что ты бьешь Меня?» (Ин.18.22-23). Как видим, Он не подставлял вторую щеку и не терпел, а возразил ударившему. А сегодня отдельные люди в Церкви (и епископы и духовенство и миряне) не соглашаются с этим статусом о показывают всем, что у них есть голос, совесть, чувство собственного достоинства. Почему же им нельзя говорить, возражать, защищаться и защищать?

Возникновение в этой истории Кураева, который теперь работает усилителем церковных сплетен, забыв о заповеди «Не ходи переносчиком в народе твоем» (Лев.19.16), вполне закономерно. Кураев тоже очень хочет, чтобы его проклинали, ругали, несли по кочкам. Именно поэтому идут нападки на Патриарха, который, действительно, терпит Кураева и все его площадное хамство и только благодаря этому терпению Кураев и существует. Поэтому идут нападки на Путина. Поэтому Кураев защищает любую шпану – от Толокна до Кулябина – лишь бы заметили, написали похуже, ввязались (вот и я бросаю ему эту неприхотливую кость со своего стола), а он бы обиделся.

Откуда эти нападки на Патриарха? Выдуманные за него «заповеди?» Дело не в конкретном данном случае. Проблема шире. Сегодня главная претензия таких «левых», как Кураев, к Церкви – что она проморгала свою перестройку, а к Патриарху – что не стал церковным Горбачевым. Последняя грубо-компилятивная книга Кураева так и называлась – «Перестройка в Церковь». То есть, так надеялись в этом качестве на него (не случайно Кураев открыто сравнивал последние годы Патриарха Алексия с годами брежневского застоя http://www.blagogon.ru/articles/2/), а он обманул ожидания. Ни сокрушительных, в духе завлабов, реформ, чтобы церкви вверх тормашками, а капуста вверх корнями, ни масштабных чисток с выведением на святую воду, ни открытых консисторских судов над «голубым лобби», ни модернизма с блинами и пощипываниями. Янычар явно сбоит. Обидно. «Пятилетие нахождения у кормила Церкви патриарха Кирилла, вопреки официальным славословиям, показывает очень тревожные вещи… сталинизация Церкви…», - волновался уже давно Кураев, который был несколько лет назад одним из самых ярких апологетов Кирилла и даже получил в награду от будущего сталинизатора протодиаконство. Интересно здесь и то, что чисто по-советски полутонов в этой схеме нет. Патриарх Кирилл, не оправдавший ожиданий тех, кто видел его Горбачевым, провозглашается не продолжателем застоя, а сразу создателем «сталинизации», то есть бросается на самое дно со всей силой, которую дает истовая, горькая обида.

Кстати, интересная подробность. Судя по френдленте Кураева, к которой он шагнул из Церкви, перестройку эту в Церкви ждали и ждут не с надеждами, как в середине 1980-х, а просто, как новое развлечение, с тем же интересом, с каким в советское время смотрели в замочные скважины коммуналок и подслушивали у дверей. Ну-ка, ну-ка, кто кого сейчас сожрет, вон тот этого или этот того. Попкорн и смузи готовы, времени полно, можно начинать, а мы, похрустывая и прихлебывая, будем покрикивать: «а вон тот еще про свой «мерседес» не рассказал», «а вот этот еще не покаялся в своей ориентации», «эх вы, а еще христиане», «вот вам и Церковь, да-с».

Поскольку мы уж заговорили об этом… В Церкви вообще нельзя быть ни правым, ни левым. Нельзя, как Пуришкевич, закричать «правее меня только стенка», нельзя, как обновленец Введенский, болеть детской болезнью церковной левизны. Нет Церкви красной и белой, нет левой и правой, умеренной и радикальной. Есть Церковь воинствующая и есть Торжествующая. Поэтому в Церкви можно быть только либо с Христом и Его Церковью, то есть с теми, кто составляет ее Тело, с теми, для кого в интерьерах русских храмов оставлено нерасписанное фресками пространство в самом низу церковных стен. Либо с френдами и ботами под собачьими кличками, восторженно клубящимися вокруг очередного текста, хотя даже если кто-то носит священный сан, это еще не значит, что всякий текст, им написанный, есть Евангелие.

Несколько слов о тех самых френдах и ботах, среди которых у Кураева почти не осталось нормальных людей и на которых он променял Церковь и Патриарха. Кураевскую френдленту, безусловно, необходимо рассматривать, как продолжение дневника, ибо в ней говорится то, что сам протодьякон пока еще сказать стесняется. Говорит Кураев о Дмитрии Смирнове «работа в патриархии ставит по ту сторону добра и зла», «не осуждайте», а лента все понимает и заканчивает без экивоков: «извернулся», «мычит что-то невразумительное», «так обычно бандиты разговаривают, вот точно в том же ключе», «якобы христианин», «пора на покой уже со своими неумными выводами» и т.д. Хорошо известно, как Кураев банит у себя очень многих из тех, кто недоволен им. Но все вышеуказанные комментарии об отце Дмитрии Смирнове на месте. Потому что они доделывают необходимую работу. Оценивают, как нужно Кураеву, и Чаплина и Смирнова и Шевкунова и Патриарха. Обзывают, как должно. Именно поэтому им никто и не мешает. Зачем? Пусть все видят, кто такие эти зашоренные конформисты, душащие свободу и демократию в Церкви.

Таким образом, критерием истины, мерилом соборности становится не духовенство, не Церковь, а френдлента. «Народ», который весьма абстрактен, ибо вместо имен клички, на аватарах чужие морды, и вся эта масса, вдобавок, разбавлена десятками ботов. Но именно к этому странному «народу» сегодня обращены все разоблачения, которые порой настолько пакостны в подробностях и откровенны, что нельзя отделаться от ощущения, что нездоровая страсть к публичному обсуждению физиологических деталей и есть главная цель этих публикаций. Именно о френдленте Кураев говорит «люди ждут очищения» (Интервью ВМ), от их имени несет он знамя освобождения от «голубого лобби» и многого другого.

Френдленту надо подкармливать и множить, ибо это та единственная паства, что осталась у Кураева. Поэтому, чтобы развлечение френдленты не кончалось как можно дольше, а вождь не умер от бескормицы, последнему нужно любой ценой пресечь попытки решить поставленные им же вопросы и обозначенные им же проблемы. Эта задача была решена с помощью ряда постов: «Почему я не пойду в светский суд», «почему не пойду в церковный суд», «почему не пойду к патриарху» и т.д. Все, эта музыка будет вечной. Дальше вождь должен с максимальным градусом отчаяния пообщаться со всеми СМИ – от подонков с «Дождя» до бесплатной газеты «Метро», где сказать одно и то же, но разными словами. Поскольку фактов мало, а публику в метро нужно заинтриговать и отвлечь от сканворда, необходима интрига в духе «20 чемоданов компромата», намеки и недомолвки - «фамилии знаю, но не скажу», «цифры известны, но не вам», «открыто еще далеко не все». Все это нужно разбавить скандалами типа описанного выше. Таким образом, создается иллюзия широкой известности и читаемости вождя во всех кругах, его глубокой осведомленности в проблеме, а также закрепляет авторские права вождя на открытый им Клондайк - сферу разоблачений и скандалов.

И, наконец, вождь должен быть обязательно гоним. От «голубого лобби» или кондуктора в трамвае – не важно. Главное, что гоним. Этот этап тоже пройден. Злые Чаплины, Смирновы и Козловы кружат, угрожают и клевещут, МДА исключает, черное воинство надвигается, вот-вот перестанут пускать в общественный транспорт, снимут сан, запретят, анафематствуют, посадят, сгноят. Когда эта логика нарушается, положено не верить и искать происки. Например, то, что Кураеву спокойно дали выступить в Свято-Тихоновском, было описано со скепсисом и разочарованием. Дескать, не притворяйтесь, знаем мы вас, род лукавый и прелюбодейный. То есть вокруг вождя и его хлипкого войска быстро воздвигается оборонительный вал с частоколом и бойницами, сквозь которые ведется беглый огонь по всем, кто приближается. Врагу не сдается наш гордый «Варяг», пощады никто не желает. Демократия требует жертв, а кто не верит, пусть посмотрит на Майдан.

И еще одна любопытная деталь. Казалось бы, стремление таких людей к очищению Церкви …. перестройка… модернизм… - все это вроде бы указывает на Кураева и его сторонников, как на самых передовых людей. Однако если пересчитать современную карту Церкви в светском социокультурном и политическом масштабе, то неожиданно окажется, что те, кого принято считать коснеющими и застаивающимися, равнодушными и безразличными, охранителями и антимодернистами как радикальными, так и умеренными, оказываются в мейнстриме современной церковной жизни. А реформатор Кураев, что ни день, то публикующий новые «шмалькальденские артикулы», оказывается типично советским кухонным вождем небольшой, крепко сбитой группки любителей церковного самиздата со всеми признаками советского диссидентского андеграунда, неспособного ни к каким переменам. Среди этих признаков - вера в свою абсолютную Infallibilitas и избранность, отсутствие угрызений (совести или печени – не важно), страх перед огромной темной враждебной массой, плещущейся за окнами и обязательные гонения, смакование которых в нынешнее буколическое время полной свободы отсылают нас к причинам неуловимости известного Джо из ковбойского анекдота. «Никаких мук совести, сомнений, бессонных ночей – этого и близко нет, - говорит Кураев. - … Мой близкий круг поддерживает меня… многие священники хотели фотографироваться со мной. Я их спрашиваю: «Отцы, у вас последствий не будет?» Они: «Ничего, мы не боимся»… тренд по моему выдавливанию из активной церковной жизни продолжится и впредь… Замолчу я – на молчание будут обречены все остальные священники». То есть Кураев соль земли и аще замолчит его плоть человеча, всем остальным нечем будет посолить ту кашу, которую он заварил. Все таки советские гены трудно изгнать из себя, безбилетная партийность постоянно вытесняет церковность...

Может, больше не надо его терпеть.

  • 1
Как всегда - блестяще!

Как бы хорошо было о нем ничего уже не писать - так он надоел.

Не он один, увы.

  • 1
?

Log in

No account? Create an account