Previous Entry Share Next Entry
О ПРОБЛЕМАХ ЗДРАВООХРАНЕНИЯ
boris_yakemenko
Президент В.В.Путин принял участие в заседании Форума «За качественную и доступную медицину!», организованного ОНФ. Выступая, Президент говорил о необходимости конкурентоспособности, о том, что сам он «старается не лечиться, а заниматься спортом», о том, что «уровень подготовки кадров, и финансирование, и техника не удовлетворяют требованиям сегодняшнего дня», о страховой и бюджетной медицине и многом другом.Здесь важно не только то, что он сказал (а он по определению не может, да и не должен говорить обо всем), а, прежде всего, важно то, что он обратил на это внимание.То есть дал понять, что проблема медицины сегодня – это прежде всего вопрос власти, а не политики.

Что мы сегодня наблюдаем в сфере взаимоотношений медицины и общества, врача и человека?Когда больные (особенно с разрушенной или искаженной психикой) стали «нормальной» частью общества, к ним изменилось отношение, общество было вынуждено их признать и определить для них место.Соответственно, их стало труднее лечить.А дальше шизофреники, параноики, маньяки, извращенцы, устраиваясь на новом месте поудобнее, смогли сделать очень важную для них вещь - капитализировать свою болезнь, то есть превратить ее в товар, и начать ею торговать.

В итоге медицина была вынуждена отреагировать на эту тенденцию и признать некоторые болезни нормой, а нормы, наоборот, патологиями. Например, гомосексуализм, который еще в середине 1970-х годов был бесспорной болезнью, стал не просто нормой, но нормой агрессивной и навязчивой и не потому что исчез, а потому что его просто перестали считать болезнью.

И наоборот, возникли новые болезни, как, например, «синдром гиперактивности», «дефицита внимания», «ожирение», «фригидность» и пр., которые раньше считались просто особенностями развития физиологии и психики. Совершенно очевидно, что две последние болезни возникли как ответы на захлестнувшую мир эпидемию здорового питания, а также исключительное внимание к половой сфере и всему, что с ней связано.Подтверждает это объявление болезнью ... веры в Бога Американской Психологической Ассоциацией, что опять же, связано именно с меняющимся отношением к религии прежде всего в США - сегодня в Америке отмечен самый низкий уровень доверия к христианским религиозным институтам. Иными словами, болезни сегодня возникают или исчезают как социальный феномен, они социально конструируются, то есть вносятся в общество извне, а не появляются изнутри, как проявление тех или иных патологий тела или психики отдельных людей.

Можно обратить внимание и на то, что тенденции последнего времени вводят в оборот множество явлений, которые принято определять приставкой «пост».«Постсекуляризм», «постмодернизм», «постструктурализм», «постнаука», «постбихевиорализм», «постгуманизм» и пр.Это означает, что возникает и «постмедицина», «медицина будущего» – врачи-микрофлористы, киберпротезирование, «наномедицина» с наноассемблерами, то есть технологиями «проглатывания врача», «психомедицина», «телемедицина» и пр. Последнее уже реальность – 14 лет назад хирург из Нью-Йорка по телевизору удалил желчный пузырь больному в Страсбурге. Да и предыдущие технологии тоже не химера.Все эти явления также ставят перед обществом множество вопросов, начиная от вопросов этики и заканчивая вопросами социальной и правовой адаптации тех, кого не просто вылечит, а кардинально изменит «постмедицина».

Здоровье и пути к нему сегодня становятся модой, а, следовательно, к ним немедленно начинают применяться те же экономические стратегии, которыми пользуется модный бутик – реклама, заказы, «клиент всегда прав».Закономерным образом экспоненциально растет коммерческая медицина.Не случайно сегодня возникает понятие «медицинский шопинг», когда человек обходит престижные лечебные учреждения, лечась во всех и сравнивая методы, или «медицинский туризм».Так, Испания уже заявила, что она «основную ставку в текущем году делает на медицинский туризм… обратилась ко всем медицинским организациям страны с просьбой, чтобы они оказали содействие туристической индустрии».Прошелся по бутикам, полежал на пляже, вкусно поел, развлекся, полечился.То есть все это явления уже одного порядка.Поэтому если сегодня уже есть нефтяные, газовые и водяные войны, то возникнут «войны органов» и «здоровых тел».Если учесть, что политика сегодня не направляет экономику, а зависит от нее, то, следовательно, следует ожидать и возникновения «биополитики», когда здоровье будет определять место человека в социальной иерархии не по существующему соотношению «способен физически/не способен», а соответствии с социальными и политическими стандартами.По той же схеме, по которой, как говорилось выше, возникают и исчезают болезни.

Возвращаясь к покупке здоровья, необходимо также сказать, что на медицину и отношение к ней серьезно влияет меняющееся качество жизни, социальная дифференциация и стратификация все чаще вызывают сегодня серьезные проблемы.Какие – хорошо видно на примере существующего с некоторых пор квалиметрического метода, подхода под названием «Quality Adjusted Life Year» (QALY).Он заключается в том, что если врач имеет двух пациентов с одинаковым заболеванием, но может прооперировать только одного, во внимание принимается количество продуктивных лет, на которые может рассчитывать пациент.То есть будет прооперирован тот, у кого их больше.В результате получается, что врач должен лечить более здорового и лишать помощи более больного.А если учесть, что возможны ситуации, когда хуже прогноз у банкира или директора компании, а лучше – у бродяги или просто самого обычного человека, то в большинстве случаев ситуация заходит или в тупик или же медицина начинает углублять социальную дифференциацию.

Еще одна проблема, стоящая на пути преобразований в медицине – особенности национального сознания, которые не принято учитывать, хотя это очень важно, особенно при заимствовании внешних методик.Эти особенности хорошо видны на примерах образовательных моделей разных стран.Немецкая модель построена на порядке и послушании учащихся, французская на личных способностях и достижениях, английская на принадлежности к определенному общественному слою и наследственности, японская – на дисциплине и верности корпорации.Американская модель – на соблюдении демократических прав.В основе российской модели всегда лежала вера в преподавателя, как истину в последней инстанции, доверие всему тому, что он делает.

Без учета этих особенностей невозможно выстроить эффективную систему ни образования, ни новой медицины.Так, например, многие радикалы заклеймили реформу здравоохранения Обамы как антинациональную всего лишь за то, что она обязывает всех американцев купить медицинскую страховку, ограничивая свободу демократического выбора и лишая человека частного права на болезнь.У нас такая ситуация невозможна по определению просто потому, что общество не убеждено, что демократические права должны распространяться на такие области. Особенности нашего национального сознания (применительно к рассматриваемому сюжету) также состоят и в том, что человек может не доверять государственной медицине или медицине в целом (как системе), но при этом он безраздельно поверит врачу, если последний сумел расположить к себе, и пациент будет слушаться его во всем долго, даже если результат сомнителен. Соответственно и место врача в системе нашей медицины является ведущим.Это видно, например, по активно используемой на Западе и гораздо меньше используемой у нас концепции «доказательной медицины» (evidence-based medicine), которая была сформулирована в 1990-е гг.В рамках этой концепции используется тот метод лечения, эффективность и безопасность которого доказаны в ходе клинических исследований.У нас же врачи лечат, прежде всего, на основе личного опыта, используя определенный набор проверенных методов.

Возвращаясь к доверию, следует отметить, что именно по этой причине, например, «жестокие профессионалы», не очень деликатные и суровые, часто проигрывают тем, кто гораздо менее профессионален, но приятен в общении.Еще одна чисто национальная проблема.Прошедшие нелегкие десятилетия утвердили в социуме массовую практику самолечения (это можно видеть по колоссальному размаху шарлатанства, а также по Малаховым и Малышевым).Профессор, социолог В.Вахштейн свидетельствует, что по опросам системы «Евробарометр в России», в случае болезни 47% будут обращаться к соседям и только 34% – к врачу.То есть они готовы умереть, но не ходить лечиться «официально», а, значит, не воспринимают здоровье, как ресурс.

Еще одна проблема окружающего общественного пространства – боязнь ответственности.Возросший за последние годы в разы бумагооборот (сужу по своему учреждению – каждый день сверху спускаются десятки (!) приказов, заставляющие руководство кафедр работать на грани своих физических возможностей) свидетельствует прежде всего о том, что никто не в состоянии принимать масштабные решения и полностью отвечать за них.Ответственность спускается сверху вниз до тех пор, пока окончательно не распыляется так, что найти ответственного становится невозможно.В медицине мы наблюдает те же самые процессы.От пациента требуется все больше анализов (и дело не только в том, что появились новые возможности), диагнозы все мутнее, когорта врачей, вовлекаемых в лечение одного человека, все многочисленнее. Один мой знакомый, придя в клинику с экземой на руке, был отправлен по врачам и дойдя до восьмого (!), который предложил немедленно сделать гастроскопию (!), плюнул и ушел, а через 10 дней был здоров по совету знакомого врача, который рекомендовал ежедневные уколы некоего лекарства и сам же их пациенту и сделал. Все это приводит к тому, что заболевание становится все менее видимым, уловимым, а потому все труднее излечимым.

Еще один фактор – активно идущая дискуссия о месте врача в медицине (так же как месте преподавателя в системе образования, художника в искусстве и т.д. – к вопросу об указанном выше «расчеловечивании»).Уже существует устойчивая точка зрения, что врач больше не нужен в его прежнем качестве, а должен занять место стороннего наблюдателя за компьютерами и роботами.Сторонники другого взгляда убеждены, что врач необходим, так как огромное значение имеет (особенно у нас) общение врача с больным, так как здоровье и самочувствие невозможно оторвать от психики, а последняя не укладывается в алгоритмы.По справедливому замечанию известного кардиолога А.Л.Сыркина «при одинаковом уровне физических параметров здоровье может быть разным».А если учесть хотя бы такие вещи, как то, что до трети пациентов не воспринимают помогающие остальным двум третям лекарства, то личный контакт и подход, очевидно, рано списывать со счетов.Особенно в условиях развития генной медицины.Но сегодня это уже необходимо доказывать.

Нельзя не сказать и о том, что медицина становится мощным политическим ресурсом, инструментом влияния на общество в условиях повсеместной нестабильности (США, например, не случайно постоянно позиционируют себя, как «врача планеты»).Медицинскими темами запугивают и отвлекают общественное мнение, направляя с их помощью общественную активность в необходимое русло, уводя от серьезных проблем.Чтобы убедиться в этом, стоит вспомнить загадочный «коронавирус ближневосточного респираторного синдрома (БВРС-КоВ/ MERS)» которому ужасались по всему миру, «забывая» сказать, что от беспощадной чумы XXI века за три года из шести с лишним миллиардов населения земли умерло … около 100 человек, а количество инфицированных в мире составило страшную цифру 1200 человек. Эбола, «глобальная угроза безопасности», по словам Обамы, стоящая в одном ряду с ИГИЛ, за 36 лет поразила 2200 человек, из которых далеко не все умерли, поэтому вакцину от Эболы решили не создавать, так как это нерентабельно. Свиной грипп, «пандемия» - меньше 300 тысяч инфицированных, 2627 смертей в более чем 140 регионах мира за несколько лет.Данные Гарвардской школы общественного здоровья (на основе статистики, собранной в США, и модельных расчётов) беспристрастно гласят, что смертность от свиного гриппа составляет 0,007 % от числа заболевших.То есть этот показатель ниже, чем у некоторых форм обычного сезонного гриппа. Тем временем на вакцинах от свиного гриппа меньше чем за год фармацевтические компании, по подсчетам аналитиков J.P.Morgan, заработали до 7 млрд евро. «Птичий грипп» - в течение восьми лет зарегистрировано 361 случай заболевания, из них 227 смертельных исходов, при этом не установлена передача вируса от человека к человеку.Однако уничтожены миллионы домашних птиц. Для сравнения: эпидемия «испанки» в 1918-1919 гг. поразила за 18 месяцев 550 млн человек, или 29,5 % населения планеты. Умерло приблизительно 50-100 млн человек или 2,7-5,3 % населения Земли.То есть это сознательно создаваемые волны паники, которые размеренно и по заказу гонят мировые СМИ, решая экономические и политические, но никак не здравоохранительные задачи.

А если вспомнить про существующие в мировом масштабе гигантские пласты посредников, которые сами не оказывают медицинских услуг и не дают никаких гарантий, про беспощадную коммерческую медицину, в системе которой чем больше у тебя денег, тем ты безнадежнее, про колоссальный рынок фальшивых лекарств, про заговоры фармакологических компаний, которые все чаще не стесняются в средствах, чтобы остановить разработки прорывных лекарств и методов … E cetera, E cetera.

Проблема, как видим, сложная чрезвычайно.Для ее решения необходимы усилия очень многих ведомств, людей и не только соответствующего профиля, но в целом гуманитариев и интеллектуалов.Путин задает вектор.Решать должны другие. Политики.

?

Log in

No account? Create an account