Previous Entry Share Next Entry
РАНИМОСТЬ ВЫШИБАЛЫ
boris_yakemenko
Ресторанный вышибала Прилепин, назначенный кураторами из АП и друзьями-либералами «писателем», в последнее время очень часто обижается и оправдывается. Он вообще очень ранимый. Сначала обижался и оправдывался за свое фото с Быковым и его членом, теперь вот обиделся на критиков в «Русской планете». В безграмотном, как обычно, тексте (вышибала говорит «Россия должна напряжиться», хотя есть слово «напрячься», а вышибалиного неологизма нет, он говорит «голос достается из глубин», хотя голоса доносятся, а достается вышибале за глупость и т.д.) столько раз сказано про его, Прилепина, уникальность, что создается совершенно обратное впечатление. Что больше сказать это некому, кроме него самого. Это вполне в тенденциях последнего времени (Табаков вот награждает сам себя https://vk.com/borisyakemenko?w=wall-112516393_165), так что удивляться тут нечему. «Я удачливее всех», - кричит вышибала, хотя если это правда, то зачем так кричать – все и так было бы видно. Пастернак вообще считал, что быть знаменитым некрасиво, но куда ему до Прилепина. Как говорил один деревенский писатель «Надо рость».

«Я хороший русский писатель, очень хороший русский писатель и даже лучший русский писатель», - это мантра, это он сам себя убеждает. "И тут же в один вечер, кажется, все написал, всех изумил. У меня легкость необыкновенная в мыслях. Все это, что было под именем барона Брамбеуса, "Фрегат Надежды" и "Московский телеграф"... все это я написал". Помню, у меня был один бесталанный студент, который в тысячный раз пришел на пересдачу, долго готовился, сидел и строчил что-то на двух листах бумаги, потом пошел отвечать, провалился и, забыв свои листочки, пошел, как у Некрасова, «солнцем палимый, повторяя «суди его Бог». Я взял листочки, чтобы посмотреть, как он все-таки готовился и увидел, что с одной и другой стороны листков несколько сотен раз было написано: «Я сдам. Я сдам. Я сдам. Я сдам». Вышибала такой же писатель. И арбуз на столе в семьсот рублей. И "суп в кастрюльке прямо на пароходе приехал из Парижа; откроют крышку - пар, которому подобного нельзя отыскать в природе".

А если бы Прилепин хоть раз прочел классику (прочел, а не прошел в школе), он бы навсегда перестал подходить к компьютеру и вернулся бы к дверям ресторана или в вонючий лимоновский подвал – на свое место, откуда его безжалостно, на потеху, вынули либералы. Поэтому в качестве доказательства своей уникальности он приводит … похвалу проститутки Собчак, хотя это, скорее, диагноз. Когда Аверченко похвалил Ленин, первый вынужден был оправдываться и доказывать свою порядочность. А для вышибалы Собчак и правда недостижимая величина и он завидует ей черной завистью. Поэтому и слово ее так важно – значит, пускают в ее круг, значит, я такой же.

В тексте, как обычно, много вранья. Ибо скажешь правду и тот небольшой женский безмужний круг (на 5 мужчин примерно 40 женщин в комментах), который любит Прилепина за бритую башку и маскулинность, как воображаемого, но недостижимого любовника, а не за тексты, может огорчиться и тогда не останется никого. «Я не получаю ни от кого денег», - врет. Получает. Получает постоянно. И даже известно от кого и где. «Я публикую свои статьи, написанные в 1996, 1999, 2001 и 2010 годах: там ровно то же самое, что я говорю сегодня». Врет. Пусть попробует опубликовать статьи из "Лимонки" против Путина, хотя бы ту, что ниже – мгновенно кончится и так сильно подрезанный в этом году бюджет. Кстати, примечательно, что весь архив фашистской "Лимонки" исчез из Интернета (но это не спасло) - видимо, чтобы не бросать тень на фюрера Лимонова и вышибалу, продавших соратников и перебежавших по другую сторону баррикад.

В тексте много смешного. «Я был в Берлине, Лондоне…», - дальше вышибала восторженно перечисляет города, где он был и это такое умилительное доказательство, что вышибала хоть и уехал из провинции и лимоновского подвала, но провинция и подвал из него не уедут никогда. Дело в том, что лет 20-30 назад (и особенно в СССР) считалось, что тот, кто был за границей, является уже совершенно другим человеком. Люди делились на тех, кто был там, и кто нет. Эта грань давно стерта, жители не только столиц, но и крупных и малых городов, люди самого разного достатка и общественного положения, бывали за границей неоднократно и этот критерий сам собой исчез из общественного пространства. Но для вышибалы он удивительным образом сохраняется, потому что от своих родимых пятен не избавишься. Потому что он всегда будет помнить, что он туповатый нацбол, которого заметили взрослые дяди и дали пожить «как они». Поэтому скоро он начнет хвалиться тем, что у него «иномарка», иностранные джинсы и жвачка «Дональд» со вкладышем. Поэтому и «цепура голдовая» на шее, а воротник расстегнут так, чтобы было видно.

Поэтому стоило одному только человеку написать «Я сегодня впервые о Вас услышала в ТВ программе "Наедине со всеми". Думаю, что же он написал? Ничего из Ваших произведений не читала. Уверена, что подавляющее большинство о Вас даже не слышали. А Ваши произведения продаются в книжных магазинах? Хотелось бы прочитать"» и вышибала тут же начал отвечать, возражать, тревожиться. Сравнивать себя с Ахматовой – жаль, что она не может, как бывало, предложить ему коньячку и попросить больше не писать. Ему очень хочется, как еврею Янкелю из «Тараса Бульбы» «изобразить в лице своем красоту», ум, вдохновение, но он тускл и глуп от природы (как и все выходцы фюрера Лимонова), он изображает, но не получается и поэтому его лицо всегда с другим выражением, как у человека, который собрался чихнуть, но никак не чихнет. Собрался стать великим – но никак не станет. Обидно.

Поэтому во всем тексте (как и в других) видна погоня за линией горизонта. «Вы были за границей – и я был. Вы ели в дорогих ресторанах – и я ел. И вас в газетах печатали и меня вот тоже». И… И… И… "Я шутить не люблю. Я им всем задал острастку. Меня сам государственный совет боится. Да что в самом деле? Я такой! я не посмотрю ни на кого... я говорю всем: "Я сам себя знаю, сам." Я везде, везде. Во дворец всякий день езжу. Меня завтра же произведут сейчас в фельдмаршалы..." Осталось только, по булгаковски « «разлиться в буйных рыданиях». «Я прочел больше книг, чем любой из вас», - кричит, наконец, вышибала, простодушно, глуповато уверенный, что тот, кто прочел 20 книг, умнее того, кто прочел 17. А в Средневековье столетиями читали всего одну книгу и ничего – откуда-то брались Августины, Дионисии, Фомы и Ансельмы. «Вы меня не поймаете на ошибке», - надрывается вышибала (См. выше про «напряжиться»), забывая о том, что он сам – одна большая ошибка друзей и кураторов из властных кабинетов и с каждым днем это все очевиднее. Ибо с таким сделочным «патриотом», как Прилепин, и врагов не надо.

А в заключение – прекрасный пассаж из жестко запрещенного прилепинскими друзьями «Романа о Петре и Февронии» (В.Бучинская, М.Панаев, В.Скабичевский. М., 2012) где о Прилепине говорится совершенно прямо и он это знает, так как читал.

«Кстати, - Иванов коротко хохотнул, всхлипнул и поднял со стола листок бумаги, - вот еще один твердокаменный. Похоже, с надеждами. Толк будет. Но тоже все пытаюсь убедить, что надо менять угол зрения. Упирается пока. Вот, вчера прислал.

Он передал Сорокину через стол неровный, с оборванным краем тетрадный листок. Крупными детскими буквами на нем значилось:

«Саша! Опят ты чюш несеш. Я про ботинки, вайну и вотку писал и в кайф, мне чуваки сказали, что клас, а ты мне придлагаеш чюш. Я песатель, а не рап твой. Так что если не нравица, я другим рукапис панису. Я ни жадный, как ты. За тыщу, назло».

- Прилепин, - не дожидаясь вопроса, ответил на молчаливое недоумение Сорокина издатель. – Молодой да ранний. Гениально бездарен, но мы его убедили, что он писатель и вот парень трудится, поэтит на тетрадь.

- Убедили? - удивился Сорокин.

- Ну да, как-то делать было нечего, а он как раз притащился со своим опусом, - смущенно сказал Иванов. - Ну, и прикололись. Читай, говорим, свой шедевр. Он и начал. Мы, конечно, сделали серьезные морды, сидим, хотя вижу, что все уже красные и у некоторых аж слезы текут – только бы не заржать. Тут он кончил и мы: «да ты, парень, писатель. Бенедиктов, Белинский, Добролюбов. Потрясно. Двигай дальше, неси все, что есть. О тебе через месяц Британская энциклопедия напишет». Он и побежал. Только за ним дверь закрылась, от хохота чуть потолок не рухнул. Думали, что все-таки он понял. Ан нет. Через неделю приволок целую кипу рассказов. Карандашом, на каком-то рванье, чуть ли не на старых трусах написано. Ну, я нашел дурака с деньгами, насвистел, что на подходе интеллектуальная проза и вот хочу издать ради смеха. Тем более, что в этой девственности есть особая прелесть. Правда, хе-хе, корректор просто воет и просит за лист пакет бесплатного молока. Помнишь, как раньше в школах, треугольные такие. Придется давать. Не слишком большая плата за новое имя в текстовой реальности». (Иванов – директор издательства Ад Маргинем, Сорокин – соратник Прилепина, порнограф).

Именно так.

  • 1
Добрый день!

Комментаторы нечасто заглядывают в Ваш журнал, так что заранее прошу прощения за вторжение. Ни в коей мере не касаясь фигуры г-на Прилепина, позволю себе заметить, что ёрничание соавтора движения "Наши" о "кураторах из АП" придает посту некоторую пикантность и объясняет, как мне кажется, мотивы автора.

Готов признать свою неправоту под градом контрдоводов.

Много чести приводить контрдоводы. Нечего сказать? Я так и понял. А комментаторов я вывел, как клопов, сознательно. Выведу и ещё одного.

Что ж, монолог - достойный жанр

Умные люди с дураками не общаются - они их учат. Дураки читают и слушают умных молча.

Истинно православные смирение и кротость вижу я в Ваших, Борис, словах

Edited at 2016-04-06 01:59 pm (UTC)

До свидания. К вышибале, к вышибале, вашему кумиру. Читайте его - там все написано. Он сегодня автографы раздаёт в "Москве". Ещё успеете. Заодно расскажете, как тут его и вас обидели

Ещё один ушёл ... Тихо стало.

  • 1
?

Log in

No account? Create an account