February 27th, 2013

К ВОПРОСУ ОБ "ИСЧЕЗНУВШИХ" СВЯТЫХ

Календарь
«Несколько месяцев назад в интернете заметили, что в списке имен новомучеников в Православном церковном календарь на 2013 год, опубликованный Издательским советом Московской Патриархии, отсутствует ряд имен, указанных в прежнем календаре. Игумен Дамаскин (Орловский), секретарь Синодальной комиссии по канонизации, святых пояснил, что ошибки при подготовке календаря допущено не было. Произошла ли деканонизация? Протоиерей Владислав Цыпин, профессор, доктор церковной истории, член Синодальной комиссии по канонизации святых Русской Православной Церкви, говорит, что деканонизации не было. «Невключение имен некоторых святых в календарь совершенно определенно не является деканонизацией. Речь идет о том, что стали доступны некоторые документы, которые ставят определенные вопросы. Нужно провести исследование этих сведений, соответствуют ли они действительности? Пока проверка не проведена, имена решили не включать в календарь… Процедура канонизации прописана и решении о канонизации может принять только Собор. Процедура деканонизации не только не прописана, но в церковных канонах нет даже такого слова. Кроме Анны Кашинской, которую исключили из святцев, а потом снова прославили, таких примеров нет. Подобные случаи бывали в Синодальный период, но и там речь шла не о деканонизации, то есть не о решении, является тот или иной человек святым или нет, а о том, чтобы прекратить почитание некоторых местночтимых святых. Синод принимал решение прекратить почитание святого, предать земле мощи, дальше их вынимали из раки и погребали в земле». http://www.pravmir.ru/protoierej-vladislav-cypin-v-kanonax-net-dazhe-slova-dekanonizaciya/

Интересная и беспрецедентная для последнего столетия история с исчезновением из церковного календаря ряда святых, вызвала многочисленные толкования и версии. Однако на наш взгляд данная история заслуживает внимания, как подтверждение нарастающих глобальных общеевропейских процессов, все отчетливее видимых в социорелигиозном и социокультурном пространстве современной России.

Уже приходилось писать (См. http://boris-yakemenko.livejournal.com/264380.html, http://boris-yakemenko.livejournal.com/264508.html, http://boris-yakemenko.livejournal.com/264023.html, http://boris-yakemenko.livejournal.com/263722.html, http://boris-yakemenko.livejournal.com/263603.html), что сегодня Русская Церковь (как и вся российская цивилизация) принимает вызов Протестантизма. Дело не только в цивилизационных соблазнах рыночной «протестантизации» религиозного пространства, «протестантизации», которая является синонимом американизации и неизбежно сопровождает этот процесс. Дело в совпадении очень многих политических, религиозных и культурных факторов и обстоятельств рубежа XV-XVI вв. в Европе и России рубежа XX-XXI вв.

Вкратце эти совпадения выглядят следующим образом. И тогда и сейчас формируется новый тип религиозности, совпадающий с возникновением или окончательным утверждением трех «поворотных кругов» не только западноевропейской, но и мировой цивилизации - индивидуализма, капитализма и книгопечатания. Если первые две позиции остаются для России сегодня неизменны, то книгопечатание сменилось Интернетом. Как 500 лет назад на Западе, так сегодня в России мирская деятельность становится одним из важнейших аспектов учения об искуплении, возникают новые формы собственности, товарно-денежных отношений, у людей появляются новые возможности для самореализации, то есть жизнь меняется в основе. Начинается активная, доходящая до дискредитации, критика Церкви и людей, к ней принадлежащих. То есть Россия сегодня переживает свое вхождение в «новое время», все мы являемся свидетелями рождения «нового человека» и нельзя сказать, что это рождение проходит спокойно.

Полезно также вспомнить, что Россия уже переживала подобный период в начале XVIII столетия, когда вступила в период «опротестантизированных» Петровских реформ. Так же активно, как и сейчас, Петром внедрялись новые экономические отношения, создавался «новый человек» с новой культурой и новым языком, как устным, так и письменным. Последнее выразилось в наполнении речевого пространства заимствованиями из иностранных языков (а затем и в почти полном переходе на них в дворянской среде), а также во введении гражданского шрифта и книг гражданской печати. Вполне закономерно в рамках новой культурной и экономической политики велась борьба с Церковью с целью превратить ее в часть государственной машины, в «рынок религиозных услуг». Вспоминая некоторые подробности петровской «реформации» сакрального пространства Церкви того времени, мы сталкиваемся с примечательными аналогиями процессам, идущим в Церкви наших дней. И одна из очевидных аналогий, относящихся к нашей теме, это отношение к святым и реформы в этих «агиологических» пространствах.

Напомним, что прямым предшественником Петра в «реформах святцев» (назовем их так) был патриарх Иоаким, при котором произошел первый случай деканонизации в русской истории. Из церковного календаря в 1677 г. была исключена Анна Кашинская (через 27 лет после канонизации). Гроб Анны был запечатан, молебны запрещены, храмы, посвященные ей, становились храмами Всех Святых. Причиной было двуперстное перстосложение Анны, которое стало аргументом в устах старообрядцев в пользу истинности старой веры. Помимо Анны Кашинской Иоаким исключил преп. Ефросина Псковского (канонизация 1549 г.) из Устава 1682 г. и понизил «статус» его почитания с общецерковного до местного. Причина была схожей – в «Житии» Ефросина содержались сведения о защите им сугубой аллилуйи, отстаиваемой старообрядцами. Был деканонизирован и преп. Максим Грек, местно прославленный по указу патриарха Иова в 1591 г., причина этой деканонизации неизвестна, но не исключено, что мотивы ее были также окрашены в политические цвета.

При Петре Первом эта практика была утверждена и границы ее расширены. Было запрещено церковное празднование (что было равносильно деканонизации) местночтимым святым преп. Корнилию Переяславскому, блаж. Симону Юрьевецкому и др. Было серьезно ограничено почитание святому Алексию, Человеку Божию. За молитвенное обращение к нему в 1712 г. местоблюстителю патриаршего престола Стефану Яворскому было запрещено проповедовать в течение трех лет, а автора акафиста св. Алексию Кузьму Любимова казнили.

Этот «реформационный» процесс продолжается и после Петра. В 1745 г. было запрещено почитание благоверных князя Владимира и княгини Агриппины Ржевских, на следующий год – князя мученика Феодора Стародубского и мученика Василия Мангазейского. Общее отношение к святым и их почитанию привело к тому, что в 1767 г. обер-прокурор Синода И.П.Мелиссино в своих предложениях в «Наказ» императрицы Екатерины предлагал «очистить церковь от притворных чудес и суеверий касательно мощей и икон… отменить множества в поздние времена сочиненных стихир, канонов, тропарей и пр., отменить многие излишние праздничные дни; вместо вечерен и всенощных назначить краткие моления». То есть почти прекратить почитание святых. Исследователь А.Е.Наумов считал, что «нельзя не заметить в этом влияния протестантизма». Следует добавить, что делалось это все также и с целью сделать процесс канонизации процессом рационализированным, имеющим понятные причины, четкую аргументацию, служащим единству Церкви. В противовес существовавшему до этого иррациональному, уходящему корнями в глубины народного сознания, процессу народного почитания святого, процессу, который «легализовывался» Церковью специальным архиерейским указом.

Сегодняшний процесс условной «деканонизации» (исключения из святцев) нескольких десятков святых может показаться волюнтаристским или узконаправленным только в том случае, если не знать, как подобные процессы триста лет назад. На самом деле он является, с одной стороны, еще одним доказательством того, что изменение общественного сознания, в том числе и сознания церковного, действительно происходит, что «вызов протестантизма» становится все более очевидным, что вовсе не означает того, что в высших церковных кругах засели тайные сторонники Лютера, сознательно ведущие Церковь к расколу. Менее всего хотелось бы, чтобы сказанное было понято именно так. Но вне зависимости от того, по каким причинам произошло исключение святых из календаря, это не может не девальвировать ценность святости в широкой церковной и околоцерковной среде. Не может не ослабить те очень тонкие и крайне подверженные влияниям нити, связывающие человека и того или иного святого, формирующие их духовные отношения и тем самым усилить процесс «протестантизации».

С другой стороны, совершенно очевиден тот факт, что масштабные канонизации предыдущих двух десятилетий находились под сильным влиянием политических процессов, происходивших в те годы в нашей стране. Это открыто признавала «Комиссия Священного Синода Русской Православной Церкви по канонизации святых» под руководством митрополита Ювеналия: «Подготовка к прославлению новомучеников ведется уже в течение нескольких лет. Главную трудность к подходу в этом "опросе представляет то обстоятельство, что вопрос о канонизация, сам по себе чисто церковный, внутрицерковный, оказался по вполне понятным причинам включенным в контекст политической и идеологической борьбы, связанной с оценкой значения и последствий пережитой нашей страной революционной эпохи». (См: К канонизации новомучеников Российских. Комиссия Священного Синода Русской Православной Церкви по канонизации святых. М., 1991. С.33) Можно помнить, какое столкновение мнений даже внутри Церкви породила канонизация Николая Второго. Кроме того, по словам исследователя И.Семененко-Басина, «подготовка канонизации породила сложнейшую, едва ли до сих пор разрешенную проблему достоверности документов… Материалы, доступные сегодня исследователям, не всегда поддаются однозначной интерпретации». (Семененко-Басин И.С. Святость в русской православной культуре ХХ века. История персонификации. М., 2010. С. 193) К этим двум проблемам добавилась третья – искреннее и истовое желание многих городов и сел обрести «своего святого» новомученика и исповедника. Все это в совокупности приводило к канонизациям, а теперь, с течением времени, обнаруживаются, как в XVII столетии, сомнительные и вполне политические двуперстия и сугубые аллилуйи на современный лад, приводящие к календарной «справе». И вновь Церковь, как три столетия назад, делает, повторимся, процесс канонизации процессом рационализированным, имеющим понятные причины, четкую аргументацию и служащим объединению, а не разделению.

В заключение следует повторить, что наблюдаемые нами процессы, скорее всего, имеют гораздо более глубокие корни, нежели простое наведение порядка и являются отражением самых разных тенденций, как внутреннего, так и внешнего плана. Поэтому к ним следует отнестись с большим вниманием и глубоко проанализировать последствия, как сиюминутные, так и отложенные, которые могут возникнуть в «церковном народе» и повлиять на внутренне здоровье Церкви и общества.