March 22nd, 2013

ЗАГОВОРИЛСЯ

Гусев начал отрицать очевидное, то, что видят каждый день тысячи людей, то, что так же ясно, как то, что на дворе март и горы снега, день начинается с рассвета, а заканчивается закатом. То есть рекламу проституток и публичных домов в своей газете. «Интимных услуг у нас нету в газете, - говорит он. - а есть объявления, которые можно трактовать по-всякому… Например, массаж. А досуг? Вот, понимаете, если человек организует досуг для детей на Новый год, такие есть, много очень, кстати говоря, организаций, которые организуют праздники для детей, называют «Досуг для детей». Что это, педофил или что?» http://echo.msk.ru/programs/personalno/1033892-echo/
Обтява1
Это детство? Или юродство? Или полная безнадежность? Надо же, десятки досуговых центров, везде сотовый телефон. Наверное, оттуда тоже приезжают елку установить, игрушки развесить, покормить котенка, испечь торт, сделать скворечник, скрасить дождливый осенний вечер приятным разговором. А если серьезно – «досуг для детей» видели все и все понимают, что это значит. А «досуг по взрослому» из МК это что? Детей развлекают, забавляют, а кто приезжает развлекать и забавлять взрослых? Покажите хоть одну фирму, контору, которая после такого объявления присылает старух с баяном, частушками и веселыми стишками. Представляете, как их встретят? Хорошо, если унесут целые, не переломанные ноги в войлочных ботинках «прощай, молодость». А что такое «супердосуг»? А «мулаток» и «девушек в каждом районе» как трактовать? Видимо, только Гусев в меру его испорченности считает, что это просто люди, которые не любят одиночество.
Обтява2
Что касается «массажа», на минуту поверим. Хорошо, массаж, то есть забота о здоровье. Почему тогда рядом нет «стоматология круглосуточно», «урология», «офтальмология»? Наверное, потому, что когда за «наташами», «машами», «мулатками», «девушками по вызову» идет сплошной массаж, то это не совсем медицина. А в целом все очень напоминает короткий рассказ из журнала «Сатирикон» начала прошлого века. Сюжет примерно следующий. В газете полиция запретила объявления, рекламирующие интимные услуги, подчеркнув, что можно публиковать только объявления о продаже стройматериалов. На следующий день в газете были такие объявления: «роскошная блондинка с пышными формами продает кровельную жесть, кирпич, гвозди, рельсы и цемент в мешках». У Гусева «объяснения» полностью из этой серии.
Обтява3
А с другой стороны, ну нельзя же так. Ведь не стыдно пожилому человеку, с гордостью сообщающему о своей библиотеке с прижизненным Пушкиным нести вот такую околесицу только ради того, чтобы собирать деньги на библиотеку от объявлений и заказухи. Это уже какой-то беспредельный цинизм, безграничное бескультурье, сюжет из купринской «Ямы» где швейцар публичного дома Симеон, издевающийся над девушками, собирает своей работой деньги на вклад в монастырь перед уходом в монахи. Но Гусев так держится за эти объявления, что невольно можно подумать, что дело не только в объявлениях, а в чем-то большем. На днях было высказано предположение, что это больше чем объявления – это целый бизнес Гусева. Еще пару дней таких заявлений и можно будет поверить.

Кстати, заодно и о заказухе. Прекрасный ролик видели все. Гусев с чем-то уже готов согласиться: «А те факты, которые, предположим, были, ну, так скажем, фальшак, который сегодня пропагандируется в YouTube с людьми, может быть, кто-то из журналистов и брал. Потому что всего один материал из тех, которые там в этом YouTube приводят, за что они платят деньги, мы нашли в газете». То есть «кто-то кое-где у нас порой честно жить не хочет». Ну вот, один материал уже признан. Дальше начинаются старинные философские вопросы, с какого количества песчинок начинается куча. А именно - с какого количества статей начинается заказуха и коррупция в газете? Одна статья это не заказуха? А две? А три? Представляете чиновника, который говорит «ну, одна взятка это разве взятка?» Что про него напишут в МК рядом с рекламой публичных домов?

И в конце просто паранойя: Он, видимо, устал. «Я нетлен, - говорит Гусев (очевидно, как Ленин. Б.Я.) потому что я 30 лет главный редактор и как нетленку выпускал свою газету. Вы не сможете ее уничтожить во всех библиотеках, вы не сможете ее уничтожить во всех семьях, где она хранится. Вы просто не сможете уничтожить, потому что она и в интернете, и везде. Вы не сможете меня уничтожить, потому что я бессмертен». http://echo.msk.ru/programs/personalno/1033892-echo/ Обычно после такого текста происходит булгаковская сцена: «Ну, только попомните, господин Колобков, - голос старичка стал пророчески грозным и налился колоколами, - не пойдут они вам впрок, денежки эти сатанинские. Колом в горле они у вас станут, - и старичок разлился в буйных рыданиях».

Разливался ли Гусев в рыданиях на груди Венедиктова – неведомо, но то, что у человека проблемы уже не только производственные – очевидно. Пора уходить. В таком состоянии нельзя быть ни главой союза журналистов, ни главой комиссии Общественной Палаты, ни руководителем газеты. Человек становится неадекватным. А это опасно. Поправится, вернется и тогда, как говорит сам Гусев «будем думать, что делать».

НОВЫЙ КАРАМЗИН

фальшифка

Весной 1845 года Достоевский закончил свою первую повесть «Бедные люди». Он прочел ее Григоровичу, который был «восхищен донельзя» и показал рукопись Достоевского Некрасову. Вдвоем с Григоровичем они залпом прочитали повесть а буквально на следующий день со словами «Новый Гоголь явился!» Некрасов передал рукопись Белинскому, который, будучи от прочитанного к вечеру в «восторженном и лихорадочном состоянии» сказал «роман открывает такие тайны жизни и характеров на Руси, которые до него и не снились никому».

Спустя 168 лет после этого события возник детективщик Акунин. Рядом с ним, в отличие от Достоевского, никого не было (не сравнивать же пародиста Быкова или ресторанного вышибалу Прилепина с Некрасовым и Белинским) и поэтому он воскликнул в пространство сам о себе: «Новый Карамзин явился». И в самом деле объявил себя Новым Карамзиным (как Новый Иерусалим). И даже заявил, что написал уже первый том истории России, от которого, несомненно, вся Болотная, особенно продавшийся за 500 тысяч Быков, будут в «восторженном и лихорадочном состоянии». И откроют «такие тайны жизни и характеров на Руси, которые до него и не снились никому». Откроют обязательно, ибо это их обязанность – приходить в такое состояние от любого произведения Акунина. А он в ответ восторгается Быковым. Так у них заведено в тусовке.

Несколько цитат нового Карамзина с комментариями. «Я (пришло время в этом признаться) всегда мечтал стать новым Карамзиным». Таил в себе, но Болотная и прогулки по бульварам с белоленточными вызвали к жизни откровенное признание. Помнится, в свое время графоман Ерофеев (ныне здравствующий) легко равнял себя с Чеховым, а порнограф Сорокин – с Толстым. Традиция не прерывается.

«Я перестаю быть детективщиком». Как жить-то после этого? «Сироты мы теперь», как говорил герой «Небес обетованных». И теперь он приступает к многотомной истории России и первый том в промежутках между Болотной, Сахарова и пр. уже написан. Его, естественно, спрашивают, зачем он нужен такой после Соловьева и Ключевского? Он объясняет, что беда то вся в том, что «двести лет «истории России» пишут именно что ученые историки, а их кроме студентов и людей, углубленно интересующихся прошлым, мало кто читает». А теперь, когда историю напишет «дилетант-беллетрист, он в силу профессии заботится о том, чтобы книгу было нескучно читать – как это делал Николай Михайлович». Вот так, ни больше, ни меньше. Давайте изменим в этом тексте профессии: «двести лет людей лечат (преподают математику) именно врачи (математики) … а теперь будет лечить (учить) дилетант-беллетрист, и он в силу профессии заботится о том, чтобы лечение (учение) было весело». Правда, интересно? Особенно интересно лечиться. Или по таким вычислениям строить самолеты. Бог с ними, с фактами, подходами, методикой – главное, развлечь читателя, повеселить его, позабавить. Только вот зачем Карамзина к этому приплетать? У него задача была как раз не развлекать, а писать историю. Но записывать себе в союзники (соратники, собеседники, соперники) великих – это тоже классический ход современной окололитературной тусовки. Издается, например, том «Русская проза ХХ века». Начинается с Пастернака, Булгакова, Платонова, Солженицына а заканчивается вышибалой Прилепиным и пародистом Быковым. Вот и поставлены в один ряд как наследники и продолжатели. Весь наркоман Пелевин и порнограф Сорокин, например, построены на бесконечном паразитировании на классиках, их образах, сюжетах. Например, порнороман «Голубое сало» в чистом виде содран у немецкого прозаика Герберта Розендорфера. И т.д.

«Цельного представления о нашей истории я не имею», - простодушно признается болотный детективщик. Вспомним о том, что первый том уже написан. «Хочу понять, как образовалось наше государство, как оно развивалось и почему стало таким, каким сегодня является». Для этого не обязательно писать – можно почитать других, заслуживающих внимания. Например, «Всемирную и русскую историю, обработанную «Сатириконом». Очень поучительно для Акунина. И весело.

«Моя «История» будет предназначена не для историков – ничего нового они не почерпнут. Я пишу для тех, кто плохо знает биографию своей страны и хотел бы знать ее лучше». А большие истории всегда пишут не для историков, а для широкого круга читателей. Того же Карамзина читали практически все слои общества. Можно было бы это узнать и раньше.

Но дальше начинается самое интересное – методология. Оказывается, все просто. «Метод мой прост. Я читаю имеющиеся первоисточники, стараясь ничего не упустить, и смотрю, как содержащиеся там сведения интерпретированы различными авторами. Из всей этой массы фактов, имен, цифр, дат и суждений я пытаюсь выбрать все несомненное или, по меньшей мере, наиболее правдоподобное. Малозначительное и недостоверное отсекаю».
Вот так. Никакой текстологии, герменевтики и прочих скучных заумностей. Читаешь и смотришь интерпретации. А потом – самое интересное – выбираешь несомненное или правдоподобное? А где критерий правдоподобности и несомненности, малозначительности и, главное, недостоверности? Тенденциозность источника тоже источник, фальшивки какого-нибудь Сулакадзева с интересом изучаются палеографами и историками. Понятно где критерий – сам Новый Карамзин. Он и выберет читателю достоверное и несомненное. Как говорят на Болотной и в оппозиции в целом «людям надо дать правду, надо перестать врать». Акунин и даст. И перестанет. И будет у него очередная история о немытой России – стране рабов, господ, над которой гордо реет буревестник Навальный, черной молнии подобный, а глупые пингвины-чиновники и депутаты робко прячут тело жирное на Мальдивах. Кстати, можно напомнить, что нового в этом ничего нет. Такую историю уже писали при активной поддержке фонда Ходорковского, называлась она что-то типа «Развилки истории» и писали ее объективные люди типа Карацубы, которая недавно чтила память панк-шпаны в Храме Христа Спасителя. Так что нет ничего нового под солнцем.

Новый Карамзин-Акунин заранее объявляет свою «историю» «нейтральной и объективной». Нейтральной и объективной истории нет – нейтральны и объективны только хронологические таблицы и расписания и это можно было бы опять же узнать заранее. Акунин «хочет знать, как было на самом деле. Истина или версия, наиболее близкая к истине, – вот что мне нужно». Это даже невозможно комментировать, кроме того, что обычно именно такими словами предваряются масштабные фальсификации. Сопровождать обнаружение того, что было «на самом деле» будет «худвымысел» (хорошее слово) – исторический роман Акунина, медленно перерастающий в «мегаповесть» - трепещите. http://www.vz.ru/opinions/2013/3/20/625196.html

Вот такая, как видим, случилась тут у нас неприятность - «Новый Карамзин явился». И все-таки зачем, непонятно даже после многих объяснений. Уже поляны распределены и активно обрабатываются. «Исторические статьи», например, про казачество, тунгусский метеорит или православную культуру пишет пародист Быков. Фоменко и Носовский обрабатывают всемирную историю. Задорнов отвечает за язычество и проклятия в адрес христианства, сгубившего родную веру. Афанасьев и Карацуба с компанией – за новейшую историю позорной России. Агджи – за русских-тюрок. Радзинский – за отдельных исторических персонажей, Суворов-Резун – за Вторую Мировую войну, правозащитники в целом – за Сталина. Акунин в этой ситуации может сыграть только роль Шуры Балаганова, созывающего детей лейтенанта Шмидта на конференцию. То есть объединить уже сделанное коллегами в рамках своего могучего труда. И это действительно будет великолепный и очень смешной памятник некоторым маргинальным жизненным явлениям нашего времени.