July 17th, 2013

ЧТО ДЕЛАТЬ?

(несколько уже однажды изложенных соображений, высказываемых вновь по по недавнему поводу)

В своей интронизационной речи Святейший Патриарх Кирилл назвал молодежь «предметом особой заботы», в чем можно было увидеть признание одной из самых актуальных проблем современной внутрицерковной жизни. А именно – отсутствие работы с молодежью. Парадоксально, но факт: при наличии молодежного отдела и десятков (а в масштабах даже одной епархии и сотен) православных молодежных организаций, миссионерского отдела, миссионерской семинарии (а ведь миссия сегодня прежде всего обращена к молодежи), миссионерской и просто молодежной работы нет, как нет и молодежи. В то же самое время в принципе она есть, но ее настолько мало и уровень индиферрентности настолько высок, что ее можно считать «якобы не бывшей».

Достаточно убедительным свидетельством кризиса являются современные работы по миссионерству. Их не так много и первенство здесь принадлежит отцу Андрею Кураеву. Отец Андрей в больших подробностях объясняет, что должно делаться и как, истолковывает ошибки и предостерегает от «головокружения от успехов» (См. «Перестройка в Церковь»). Последнего можно не бояться – голова не закружится еще очень долго. Но дело не в этом. Примеров эффективной и, что особенно важно, массовой миссионерской работы в трудах отца Андрея не найти. Но это не его проблема. Их просто нет. Существует также могучий том «Очерки истории миссионерства Русской Православной церкви» авторства А.Б.Ефимова. Из 669 страниц работы, современному (т.е. одному из самых острых в истории русского Православия и самому важному для ныне живущих) периоду отведено 25 страниц. При этом в качестве примеров эффективной современной миссионерской работы приведено:

Создание ПСТБУ
Рождественские чтения.
Образовательные конференции.
Основы Православной культуры.
Съезды миссионеров.
Братства, сестричества.
Пресса, фильмы.
Поддержка научных работ.
Крестные ходы.

Все это совершенно серьезно пишется деканом миссионерского факультета ПСТБУ и, скорее всего, он выражает мнение довольно большой и влиятельной группы людей в Церкви, искренне считающей, что этих форм миссионерства в наш век пара и электричества вполне достаточно. И он не то, что не одинок, но, напротив, огромное количество людей в Церкви с ним вполне согласно. Открыв какой-то большой миссионерский сайт, я выписал, не глядя, миссионерские новости:

Молодежь Сарова поздравляет ветеранов
Слет братства православных следопытов
Обращение к Богу спасает от наркотиков
Найден православный пещерный храм
Православные в Катманду организовали свой приход
Православные верующие поклонятся святыням
Открыта часовня в честь иконы «Живоносный источник»
Поклонный крест на самом севере России

Все. Вот такое миссионерство, в корне преображающее и меняющее далекого от Церкви человека. Как тут не вспомнить одно духовное лицо, которое очень жестко отнеслось к нашим миссионерским инициативам, а когда я спросил, что же на его взгляд, нужно делать, оно убежденно сказало «Ничего! Ничего не нужно делать!». Об этом же неоднократно не только говорили – вопияли, как библейские камни, некоторые священнослужители и свора их поддержки в минувшие дни. Это, по крайней мере, искренне. Другие, более гибкие, вместо слова «ничего» просто подставляют эвфемизмы «нужно собрать образовательную конференцию» или «открыть часовню».

В Церкви сотни молодежных организаций. Однако среднее количество людей, входящих в эти организации – 20-30 человек. Как правило, это замечательный коллектив единомышленников, которые собираются для чаепитий и умных бесед и существуют в таком режиме годами. О них никто не знает, они никого не знают, ничего не делают и пополняется эта горстка, главным образом, за счет друзей и знакомых. Как только круг друзей и знакомых исчерпывается, останавливается и рост организации.

В чем проблема? Конечно, прежде всего, в том, что ничего не происходит и нет перспективы роста. Что могут предложить молодому человеку такие организации? Беседы, чай, крестный ход, паломничество, социальную работу? Но большинству молодых людей, даже православных, это интересно один-два раза (кроме того, паломничество можно совершить и без организации), а затем все возвращается на круги своя. Но дело не только в этом. Главная проблема существующих церковных молодежных организаций в том, что они работают исключительно со своими, «с теми кто в Церковь пришел», хотя апостол Павел вполне определенно говорил, что «старался благовествовать не там, где уже было известно имя Христово, дабы не созидать на чужом основании» (Рим.15:20). То есть то, что происходит у них, называется не миссия, а катехизация. Но терминологическая разница кажется им несущественной. Поэтому речь идет либо о воцерковлении уже воцерковленных в виде бесед, дискуссий, посещения духовных концертов и т.д. (очень легко, удобно и результативно), либо о воцерковлении только пришедших, но внутренне давно готовых к воцерковлению. В любом случае усилий для работы с ними не требуется, все идет само, а кроме того и уровень запросов у пришедших невысок. Беседа, должность алтарника, крестный ход, клирос… им больше и не нужно.

Какова основная задача этих молодежных организаций? Привести людей в храм. Правильная, понятная задача, ибо Литургия есть центр православной жизни, средоточие таинственного церковного бытия. С храма все принято начинать. Очень часто готовность быть на богослужении это единственный критерий, по которому оценивают только что пришедшего в храм человека. И поэтому ничего не выходит уже на самом начальном этапе, который большинство не проходит. Ну, тяжело только что пришедшему человеку сразу выстоять на богослужении несколько часов. А на него начинают коситься и, в конце концов, освобождаются.

Правильно ли это? Мы вернемся к этому вопросу в конце, а теперь стоит опять обратиться к главной проблеме. К тому, что современным молодежным церковным организациям идущие мимо Церкви не интересны вообще. Аксиоматично, что тысячи молодых людей никогда сами не войдут за церковную ограду, если их не привести. А почти никто к ним не идет. То есть не выполняется одна из главных «миссионерских» заповедей Спасителя «Пойди по дорогам и изгородям и убеди придти, чтобы наполнился дом мой» (Лк. 14:23). «Прошли годы», как писалось в заставках старых советских фильмов (в одном случае семь, в другом два), а воз и ныне там. Никто не идет на улицы, площади, в неформальные группировки, в политические молодежные организации, к представителям субкультур, которых в одной Москве сотни тысяч. Поэтому почти полностью отсутствуют технологии работы с невоцерковленными, светскими, современными «продвинутыми» молодыми людьми и девушками.

Но дело даже не в технологиях. Просто нет желания возиться с ними, дискутировать, оспаривать, долго сражаться за одну душу. Нет желания идти на улицу и там спорить, доказывать, убеждать. Вспомним слова Иоанна Златоуста: «Если 12 человек заквасили всю вселенную, подумай, сколь велика наша никчемность, если мы, пребывая в таком количестве, не в состоянии исправить оставшихся – а ведь в нас было должно хватить закваски на тысячи миров» (Гомилия на Евангелие от Матфея. 46) Ну и что? Ведь в то же самое время стакан чаю с печеньем всегда найдется в приходском доме? Зачем, когда «Господь сам приведет», то есть пойдет вместо нас на площади, в подворотни и подъезды, а мы будем снисходительно оценивать результаты Его трудов (кстати и оценивают, как видели по акции, весьма придирчиво).

В итоге улицы безраздельно захвачены опытными сектантами, а православная, даже очень воцерковленная, молодежь не в состоянии элементарно объяснить, в чем преимущество Православия перед другими религиями. Прежде всего потому, что у полностью отсутствует опыт дискуссий. Помню, как во время наших миссионерских акций на Пушкинской площади подошла девушка-гот и сказала, что хочет умереть и не понимает, почему самоубийство запрещено. Ссылки на запреты Бога на нее не действовали – она в него агрессивно не верила. Переубедить ее (и то относительно) смогла лишь пара наших опытных активистов, у которых была соответствующая практика, воспитанная годами. Новоначальные, которые там тоже были, пребывали в растерянности.

Здесь нужно обратить внимание на еще одно очень важное обстоятельство. Есть иллюзия, что церковная или тянущаяся к Церкви молодежь какая-то другая. Что к ней нужны другие подходы, другие средства работы с ней, что у нее иные запросы и иные требования к жизни. Это не так. Круг интересов церковной молодежи действительно в каких то позициях может отличаться от интересов «светской», так же как может отличаться и форма одежды, но в основном все одинаковы, в чем убеждает многолетний опыт работы. Особенно, что касается проблемных моментов. Так же пассивны в социальном и многих других планах, так же иждивенчески настроены, так же неорганизованы и необязательны. Из церковной жизни они очень точно выбирают то, что создает им уютный и беспроблемный мирок и с удовольствием пребывают в нем (как и «светские» студенты из всего разнообразия наук и форм познания мира, предлагаемых в ВУЗе, часто выбирают кофейню или ближайшую пивную). Кстати, отнюдь не всегда центром этого мирка является богослужение. И если из этого мирка нужно выйти хотя бы ненадолго даже для встречи с Патриархом, они вовсе не готовы этого делать. Совсем пассивные даже не ищут для себя никаких оправданий. А кипучие приходские лентяи с удовольствием обосновывают свою пассивность ссылками на апостольские и соборные правила, святых отцов, а если этого недостаточно, то на духоносных современных старцев и просто батюшек, которые под страхом вметания в пещь неугасимую запрещают выходить из своей кельи под елью. При этом свое личное спокойствие или свой комплекс представлений о Православии и Церкви оказываются настолько самоценными, что посягнувшее на них священноначалие легко может в глазах такого «отшельника» оказаться безблагодатным и неавторитетным, в отличие от «старца», оправдывающего лень и безделье. Проще усомниться в православности Святейшего, чем выполнить то, в чем нуждается сегодня Церковь.

Нередко приходилось слышать еще одно оправдание своей пассивности: «идущим мимо Церкви, идущим по улице все это не нужно. Зачем метать бисер?» Нужно. Они не свиньи. Очень нужно. У людей десятки «неразрешимых» вопросов о Церкви, жизни и смерти, о себе, о нас с вами, на которые они ищут ответ и на которые можно им ответить. У них масса заблуждений и суеверий, которые легко преодолимы, если их преодолевать. У них сохраняется очень серьезное доверие к Церкви, к слову пастыря, вообще воцерковленного человека. Поэтому оправдывать свою пассивность таким образом нельзя.

Подобного рода отговорки, а также пассивность многочисленных молодежных организаций означают, что новая и активная молодежь, по большому счету, просто не нужна. Почему не нужна? Причина довольно понятна. Активность молодежи при всех огромных преимуществах имеет и серьезные оборотные стороны. За этой активностью нужно следить, нужно ее направлять, и, самое главное, нужно иметь смелость взять на себя все проблемы, связанные с этой активностью, когда где-то сделали что-то не то или не так, погорячились, прошли по краю, вышли за неизвестно кем определенные границы. Нужно не бояться ответственности, пустозвонов из блогов и прессы, нужно оплачивать собственными рейтингами риски тех, кто хочет хоть что-то делать, не боится осваивать новые форматы, нужно тратить время, силы, деньги на то, чтобы люди имели возможность реализовать себя. А для чего, когда и так все идет как надо? Проще и понятнее ведь восстанавливать храмы и приходские дома, нежели людей, удобнее и спокойнее быть прорабом, нежели учителем и воспитателем, который обязан жить по словам апостола Павла, что благовествовать есть необходимая обязанность «и горе мне, если не благовествую!» (1 Кор. 9, 16). Невольно задумаешься над тем, что справедлив вопрос, который задал один священник, глядя на своего коллегу, обносившего и без того роскошный, но безлюдный храм не менее роскошной оградой: «А когда Господь его на Страшный Суд призовет, он эту оградку Ему понесет показывать?»

Еще одна важная и существенная причина отсутствия активности это боязнь менять привычные формы работы и служения, дабы не прослыть новыми живоцерковниками, раскольниками и модернистами. Именно поэтому была и есть такая атака на прошедший только что фестиваль, православное аниме, на миссионерские литургии на Селигере, на «пригвозди свой грех», на раздачу нательных крестиков, на православные рок-клубы и многое другое, не только наше, воспринятое как покушение на сами устои веры и Церкви. Хотя, как пишет Св. Григорий Двоеслов в 41 послании к Леандру «В единой вере ничего не вредит св. Церкви разнообразность обыкновений» и «безумно было бы христианам, согласным в главных пунктах верования, разделяться между собой из-за обычаев» (Св. Поликарп Смирнский). Но ведь речь в данном случае вообще не идет о литургических реформах. Речь идет о формах миссионерской работы, плоды которой доступны самым сложным категориям молодежи. Иными словами, о необходимости «для слабых стать слабым, чтобы приобрести слабых. Для всех стать всем, чтобы спасти во что бы то ни стало некоторых». (1 Кор. 20-22).

Однако это не убеждает. И многие из тех, от которых в приходах и епархиях напрямую зависит быть молодежной работе или нет, пойдут новые люди в храмы или нет, предпочитают согласиться с тем, что выставка православного аниме есть чуть ли не «книжная справа» Никона, грозящая соборными постановлениями, лесными гарями, Соловецким осадным сидением, нетовщиной и дыромоляйством. Проще тиснуть статью, чем вдуматься, проще запретить и разогнать (как было в Вязниках с православным рок-клубом – единственным молодежным клубом в небольшом провинциальном городке), чем постараться понять этих людей и удержать их в Церкви. Хотя «Миссионерская концепция» Русской Православной Церкви – основополагающий документ – говорит прямо и недвусмысленно: «Миссия Церкви направлена на освящение не только человека, но и тварного мира, всех сфер жизни: «Сама тварь освобождена будет от рабства тлению в свободу славы детей Божиих. Ибо знаем, что вся тварь совокупно стенает и мучится доныне; и не только она, но и мы сами, имея начаток Духа, и мы в себе стенаем, ожидая усыновления, искупления тела нашего» (Рим. 8, 21-23)»». Все сферы – это именно все сферы без исключений. Но, как говорил один ныне отставленный политик: «Там теория, а тут у нас практика», которую мы все прекрасно видим.

А теперь вопрос о том, почему в современных православных организациях ничего не происходит? Почему у них ничего не получается? Можно предложить, как гипотезу, один из ответов. Человек приходит куда либо для того, чтобы получить (в материальном или духовном смысле) что-то новое. То, чего у него не было. «Что Вы скажете молодому человеку, чтобы он пришел в храм? Для чего он должен туда придти?», - спросил я как то одного священника. «Чтобы спасти свою душу и получить духовные дары от Господа», - был ответ. А теперь давайте честно признаем: для большинства современных молодых людей пустой звук все разговоры о «спасении души». Молодежи не интересно спасать свою душу. Не интересно и все. Спасать кого либо или что либо вообще сейчас не модно. Им не нужны духовные дары от Господа, потому что рядом очень много осязаемых материальных даров от магазина и от Интернета. Вокруг динамика, драйв, фильмы, тусовки, книги, журналы, тысячи разнообразных форм жизни, которые легко заглушают слабый голос, призывающий в храм.

Но это мало кого волнует. Возвратимся к тому, о чем говорилось выше. Пришел в Церковь – стой на службе. Сразу. Непременно на всей. Не хочешь стоять, скучно, тяжело, непонятно, хочешь выйти, присесть, отдохнуть – «отойди от меня, сатана» (хотя еще святитель Филарет сказал известную фразу: «лучше сидя думать о Боге, нежели стоя о ногах». Да и этимология слова «седален» тоже вполне определенна). Слышал открыто такие речи от настоятелей: «Не хочет быть на службе – пошел вон». Врачи знают, что дистрофиков нужно кормить по ложечке, стараясь не переусердствовать, постепенно восстанавливая силы и волю к жизни. Адаптация революционными методами не делается. А «нищих духом», которые отроду не переступали порога храма, почему то можно и нужно заставлять сразу часами стоять на службах, совершать сорокаминутные молитвенные правила, читать в качестве «моей первой православной книги» непременно «Лествицу» Иоанна Лествичника или «Аскетические опыты» святителя Игнатия Брянчанинова, написанные отнюдь не для новоначальных.

Также отчетливо видно, что люди, активно работающие с молодежью в Церкви, вызывают настороженность и тревогу. Многие это чувствуют. Именно поэтому число таких ревнителей почти не растет. Зачем навлекать на себя подозрения в обновленчестве и давать пищу антицерковным маргиналам. Так отчего ряды этих миссионеров будут умножаться? Кто пойдет за ними, понимая, что наживет кучу проблем, но никто не возьмет на себя риск поддержать и открыто объединить усилия, потому что один-два заказных интернет-маргинала могут выразить свое недовольство. В результате, кстати, эти интернет-маргиналы, на которых можно было бы вообще не обращать внимания, успешно навязывают свою повестку дня и по сути иногда добиваются своих целей.

Теперь опять к теме молодежной работы. Можно ли научиться эффективно работать? Можно. Но беда в том, что не хотят учиться работать иначе, хотя примеров и форм эффективной работы с молодежью накоплено за последние годы (прежде всего у светских молодежных организаций) сотни. Не только накоплено, но переработано и усвоено, созданы курсы для обучения, программы, методички, однако они ни разу не были востребованы церковными организациями ни в каком виде. Простой пример. Пару лет назад по моему предложению профессиональными методистами из «Росмолодежи» и «Высшей школы управления» был создан «Учебно-методический комплекс по курсу «Технология создания социальных проектов для молодежных лидеров православных приходов». Start up проекта. Рабочая тетрадь». Была презентация рабочей тетради на Селигере, мы ее раздавали и просили обращаться, если нужны специалисты в епархиях. Реакции не последовало. Не нужно. И это не единственный пример. Есть технологии создания организаций, достижения целей, современного обучения православных лидеров, современные учебники ОПК, курсы по переподготовке преподавателей, есть интерактивные курсы обучения и т.д. Но «мишенькин совет лишь попусту пропал». Вместо этого бесконечно тиражируются провалы и неудачи, лишь бы не «связываться». Вспоминается, как на одном совещании рассматривался вопрос о том, почему на большое церковное мероприятие не пришла молодежь (то есть пришло обычных условных 100 человек от 90 организаций) и как сделать так, чтобы на следующее мероприятие она пришла. Встал представитель одной из таких организаций и сказал: «Я понимаю, в чем дело. В прошлом году мы напечатали и раздали 100 тысяч листовок, но этого оказалось недостаточно». «Так что вы собираетесь делать в этом году, чтобы изменить ситуацию?» - с надеждой обратил к нему взор руководитель совещания. «Мы напечатаем 400 тысяч листовок», - убежденно, на полном серьезе ответил креативщик. Как тут не вспомнить анекдотического колхозного председателя, у которого ежегодно возрастающие посевы конопли все равно сжирала «проклятая тля» и он решил посеять конопли в 10 раз больше «и нехай подавиться цей довгоносик».

Все это было бы смешно…

Все плохо? «Увы нам, уже погибаем»? Конечно, нет. Безвыходным положением мы называем то, выход из которого нам не нравится. Нравится он или не нравится, но выход есть. И даже не один.
Вернемся к тому, о чем уже говорилось. Итак, что делать. К главному – богослужению - человека вести постепенно, давая привыкнуть к храму, предоставляя возможность применить при храме, в прихрамовом пространстве свои самые разнообразные таланты, реализовать свои желания и потенциал. Но для этого должны быть условия и возможности, различные формы прихрамовой работы, которых сейчас нет. Или они опять сугубо церковные. Фильмы – только духовного содержания и о Церкви и праведниках. Песнопения – только из богослужебных сборников. Лекции – только о Церкви и духовной жизни. Встречи – только со священниками. В итоге переход от светской культуры к духовной, от одних форм жизни к другим отсутствует. Результат очевиден. Помню, как на акциях «Помни день субботний» мы собирали на улицах молодежь и вели в храм ненадолго, на 30-40 минут, выводили отдохнуть, потом заводили снова, потихоньку объясняя, что происходит. С настоятелем предварительно договаривались, что стоять будем в притворе, чтобы никому не мешать ни объяснениями, ни входами-выходами. Потом беседовали, брали телефоны, звонили, вновь приглашали. Так же на Селигере вечернее общее молитвенное правило совершалось сначала в сильно сокращенном виде (оставлялись лишь самые понятные молитвы) и лишь постепенно к нему добавлялись другие, более сложные, молитвы, чтобы люди привыкали постепенно. Ведь это понятно. Но, к сожалению, не всем. Можно это делать? Можно. Можно сделать так, чтобы богослужение стало понятным, чтобы на него хотели придти? Можно. Помимо миссионерских литургий с объяснениями, которые уже известны, можно служить молебны для учащихся перед началом учебного года и по его окончании и анонсировать их в ближайших школах и ВУЗах? Можно. Можно служить особые молебны для тяжко болящих, для пострадавших, для любых других, кто хочет обратиться с просьбой ко Господу и направлять эту энергию отчаяния в литургическое русло? Можно.

Можно ли сделать приход центром интересной, эффективной работы? Можно. Приходы должны выйти за пределы сугубо церковной работы, люди, работающие на приходах, должны сделать так, чтобы за решением любого вопроса человек мог идти на приход, в храм. Вышло новое постановление правительства о пенсиях, о льготах, о каких-то социальных новациях. Можно собрать окрестных пенсионеров именно при храме и разъяснить им, что происходит и как к этому относиться не только с точки зрения гражданской, но и с точки зрения Евангелия? Можно. И так можно разъяснять любые вопросы. Вышел новый фильм. Можно бесплатно показать его при храме, а потом обсудить? Можно. Можно открыть детский магазин? Можно. Можно открыть любую студию – от рок-клуба до современного театра? Можно. Можно завести порядок, чтобы молодые люди дежурили в храме и разъясняли молодым, что происходит и как себя вести, чтобы оттолкнуть пресловутую «костлявую руку», которая выпихивает их из храма из-за цвета юбки или высоты каблуков? Можно. Можно сделать так, чтобы за любым вопросом, с любой проблемой человек бежал в храм? Можно. Но для этого нужно привлечь и удержать людей, платить им, поддерживать их, осваивать новые технологии.

Можно обучать? Есть ли технологии? Можно и обучать и технологии есть. Их можно предлагать к использованию. Но для этого опять же нужно платить методистам, технологам и педагогам, нужно позаботиться о помещениях и времени для них, нужно согласиться с тем беспокойством и неудобствами, которые они могут создать. Можно проводить яркие, интересные, молодежные уличные акции? Можно. Есть технологии, методика, возможности. Все есть. Нужно только желание, поддержка, соработничество и все получится. Если есть проблемы, их нужно решать. И решать быстро. Со времени интронизации Святейшего патриарха Кирилла, когда впервые была поднята тема молодежи, прошло почти два года, но ничего принципиально не изменилось в работе с молодежью. Многие из тех, кто очень на эти перемены надеялся, начинают уставать и разочаровываться. Этого нельзя допустить, потому что «кто сгорел, того не подожжешь». Декларациями уже ничего нельзя решить (а декларация последнего миссионерского съезда опять была ни о чем), нужно работать. Нужно идти к людям, нужно непрестанно говорить, как призывал апостол Павел в послании к Тимофею, нужно помнить слова «О, вы, напоминающие о Господе! Не умолкайте!» (Ис. 62:6).

СЕЧИНОХУЛЬСТВО

Кто-то, похоже, заказал мочить Сечина.

Ход был выбран не слишком удачный – из чулана было вытащен старый, траченный мышами и временем флаг с надписью «панк-группа Pussy Riot», выбит во дворе, сбрызнут водичкой – и опять он, голубчик, у них в работе. Запах плесени немного чувствуется, но ничего, можно привыкнуть.

В Сети появился клип. Не умеющие играть, петь и танцевать существа в цветных колпаках (трусят, чтобы не узнали и не посадили), как водится, играют, поют и танцуют. Правда, на не очень приспособленном для танцев объекте - нефтяной вышке. Заодно выражают тихую надежду все оппозиции, что будет «Навальный посажен». http://www.kommersant.ru/doc/2235578 Возможно, авторам клипа известно нечто, что неведомо пока нам. Крики, звуки и ритмизованная эпилепсия именуется по старинке и по «гельманке» «панк-роком» и временами даже «современным искусством». Выглядело это все такой отчаянной, несусветной дрянью, что не выдерживали даже поклонники т.н. «панк-группы» и выражались определенно и бранно. Интересно, а чего они ждали?
Здесь уместно еще раз уточнить, что за явление такое перед нами. Давайте договоримся о терминах. «Панк-группа это «Sex Pistols», «Ramones», «Velvet Underground» etc. То есть ударные, бас, гитара, вокал. Это первое.

Второе. «Группа» это то, что играет и поет. То есть нужно уметь играть (хотя бы более или менее, желательно несколько выше уровня пахнущего кошачьим соком подъезда), а также петь. Необходимы также тексты, способные хоть как-то зацепить аудиторию. Здесь нет ни того, ни другого ни третьего. Первое. Никакой «панк-группы» нет – есть непонятное количество «борцов с системой», объединенных похабным названием. Второе – играть и петь они не умеют в принципе. Издевательство над бессловесным инструментом и крики это не игра и не пение, это звуки. Стоит напомнить, что их главный хит политического сезона «песня» «С…нь Господня» представляет собой нечто вроде «припева», который содран у Рахманинова, а сопровождается «припев» несколькими выкриками и беспорядочными ударами разными частями тела по расстроенной бас-гитаре «Урал». То есть даже «это» не смогли придумать сами, а украли у классика, хотя если уж все так плохо, можно было бы потратиться на компьютерную программу, которая сама пишет музычку. Про тексты можно не говорить. Вот и весь контент.

Необходимо сказать, что такого рода вещи когда-то действительно были популярны. А точнее – лет сорок назад, когда панк-рок на Западе только начал подниматься, а в России основная масса панк-бунтарей еще не родилась на свет. Тогда на Западе это было модно, круто, эпатажно и панк-эстетикой (если можно так сказать), в той или иной форме увлекались многие, включая «Битлз» и «Роллинг Стоунз» (именно последним приписывают знаменитую панк-формулу «Sex, Drugs & Rock n Roll»). Причем арбитрами качества в мире рок-музыки на Западе были профессионалы, часто с хорошим музыкальным образованием, которые оттачивали мастерство игры и вокала в бесконечных концертах. Поэтому и панк-рок был вынужден в любом случае стремиться к определенному техническому уровню (качеству) игры и пения.

У нас же какой был рок, такой был и панк. Квартирный, подпольный, подстольный, непрофессиональный. Планку задать было некому, ибо играть никто не умел, петь тоже. Не случайно та же «Машина времени» до сих пор не научилась ни играть, ни петь, хотя времени было достаточно. Целеполагание тоже было различно. Те боролись с базовыми человеческими пороками – страстью к наживе, жестокостью, цинизмом, утратой искренних чувств, окостенением сердца. Эти боролись с Политбюро (чиновниками, системой), комсомолом, Брежневым, а сегодня с чиновниками, «Единой Россией», системой и Путиным. Не случайно в отечественном «прикиде» панка непременно были и октябрятские звездочки и комсомольские значки и какая-нибудь случайная кокарда с милицейской фуражки. То есть в одном случае проблемы глобальные, понятные всем, в другом – местечковые, понятные только тем, кто здесь родился и вырос. Поэтому здесь все слушают или хотя бы слышали «Queen», «Deep Purple», «Nirvana» и еще три сотни названий, но попробуйте найти на Западе человека, который слушал бы «Машину Времени» или «ДДТ» или слышал бы о них? То то вот оно и есть». http://boris-yakemenko.livejournal.com/274583.html

Но это мы воспарили и заклубились. Теперь давайте пониже и пожиже.

Сразу началась драчка за выяснение, кто это все-таки был, ибо напялить дурацкий колпак и глухо кричать их под него дурным голосом не сможет только паралитик. Самуцевич, которой повезло больше с адвокатом, чем остальным, и она не села, усомнилась в Twitter в подлинности нового клипа. https://twitter.com/Samutsevich Мы еще к этому вернемся. А пока сообщим, что, кроме того, прогремело еще одно художественное событие - на фестивале Артдок фест в декабре пройдет показ фильма о Pussy Riot. Снял его оскароносный всемирно известный режиссер Поздоровкин (не слышали? Для вас же лучше), и «буквально несколько раз показал фильм узкой группе хипстеров, поэтому теперь хоть куда-то надо запихнуть свое творение». http://beskoneshnyi.livejournal.com/276922.html Старая, ржавая карусель заскрипела и, роняя детали, закружилась по новой. Кучер плох – и лошади не везут.
Почему это происходит? Кому это нужно? Судя по персонажам «произведения искусства», это политический заказ. Про Сечина поем, Навального сажаем, дальше до кучи валим все подряд. Бренд изрядно износился, но еще может кое-что принести, тем более, что превратиться в «панк группу», как говорилось, легче легкого – натянул на голову цветной носок и заорал. А если в орании проскальзывают слова «Путин», «свобода» «тюрьма», «мы здесь власть» - все, дело в шляпе.

Кто заказал и кто на этом зарабатывает – перечтем пусть и не «Женитьбу Фигаро», но последнюю тревожную сагу Самуцевич о «Фейгине, Полозове и Волковой и об их роли в жизни Самуцевич». Вспомним заодно, что она «усомнилась в подлинности клипа». «Адвокаты Фейгин, Полозов и Волкова в перерыве между судебными заседаниями в Мосгорсуде занимались регистрацией товарных марок «PUSSY RIOT», поэтому, им было далеко до интересов их подзащитных. Дальше пошли регистрации заявок в Германии, в Европейском Союзе, но уже через оффшорные компании, такие как компания New Centennium Holdings. Фейгин, Полозов и Волкова боятся потерять украденное, поэтому и развернули против меня кампанию лжи и клеветы и оскорблений». http://echo.msk.ru/blog/katia_samutsevich/1113572-echo/ Напомним, что дело уже было на мази - самая крупная в мире американская промоутерская компания Live Nation сделала «панк группе» предложение о мировом турне за 600 миллионов евро. «Pussy Riot действительно ждут во всем мире, поскольку в последние годы еще не было столь резонансного события в мировом шоу-бизнесе, - комментирует вице-президент William Morris Agency Соломон Паркер. - Американские рекорд-лейблы готовы сражаться за сотрудничество с группой». http://lifenews.ru/news/103209 «Панк группа» была успешно посажена, чтобы не мешала, но дело не выгорело, адвокаты все слили, а потом их чуть не выгнали из адвокатской конторы. Похоже, начали кончаться деньги. И вот они потихоньку завели шарманку опять…

Но даже если это не они, это не слишком меняет дело. Однако проблема в другом. Плясать в храме (священном пространстве) и орать похабщину не позволено никому. Именно поэтому возник скандал, дело и баланда. Плясать на вышке опасно, но можно всякому, нефтяных чувств руководства компании не оскорбляет, Сечин не канонизирован и сечинохульство хоть и неприятно, но не преступно. То есть скандала нет и проблемы нет. А заодно игры нет, текста нет, пляски нет. Есть цветные носки, которые надеты на прямо противоположную обычному их местоположению часть тела и страстное желание заработать.
Но мы то все видим.