October 14th, 2013

УРОКИ БИРЮЛЕВА

279148_600
События в Бирюлево стали очередным поводом к разговорам о «национальном вопросе». Судя по погромам, не так страшен национальный вопрос, как ответ на него. Убивают одни, а ларьки громят у других. Однако совершенно очевидно, что так будет продолжаться долго, пока внятный ответ на вопрос не будет найден, пока не будут выработаны эффективные меры искоренения такого рода проблем на самых ранних этапах.

Не будем разбирать подробности произошедшего – для истерик, паники и немедленных выводов о виновности Путина и Собянина есть Адагамовы, Мальгины и прочие хомяки. Поговорим о более серьезных вещах. Почему так происходит и что делать? Начнем с того, что «национальный вопрос» ставится все острее во многих европейских странах и подтверждением этому являются события в Лондоне и Париже. Россия начала решать этот вопрос именно тогда, когда на Западе выяснили, что прежние ответы на этот вопрос устраивать перестали. Политика мультикультурализма потерпела крах, толерантность, которой называли молчаливый договор: «не мешайте нам жить, а мы не будем мешать вам», больше не работает, договор все чаще нарушается в одностороннем порядке. В 1997 году один из властителей дум западного общества Умберто Эко сказал: "В следующем тысячелетии Европа превратится в многорасовый или, если предпочитаете, в многоцветный континент. Нравится вам это или нет, но так будет. И если не нравится, все равно будет так». И к этой мысли Европа с трудом старается привыкнуть. Пора и нам.

Пусть так, но значит надо что-то делать с национальными кварталами в западных мегаполисах, живущими по племенных и родовым обычаям, с четвертью населения США, не говорящего на английском, со все возрастающим потоком аргументов в духе: «дайте нам права и пособия и убирайтесь вон». Любая попытка навести среди обитателей кварталов порядок, заставить работать, прекратить комбинировать и торговать рваньем и дурью, немедленно квалифицируется как национализм, шовинизм, ксенофобия и расовая сегрегация – сами их этому научили, так что жаловаться некому. Ю.Сенкевич еще в 1960-е годы вспоминал, как африканец, взятый Хейердалом в экспедицию на судно «Ра», легко мог воспринять невинное предложение почистить картошку к обеду как дискриминацию его, как чернокожего и отказаться. Сегодня от той картошки сделан огромный шаг вперед. И поэтому национальные кварталы упорно стремятся развить у коренного населения чувство вины – никто, де, не просил вас разводить колониальную систему, а теперь не обижайтесь - раньше вы использовали нас и наши ресурсы, а теперь пришло время поменяться ролями, так бывает и еще как бывает.

Как следствие, растет сопротивление местного населения. Как у них, так теперь и у нас. Вполне естественное опасение утраты или эрозии национальной идентичности, возникающее у коренного населения, немедленно используют националисты самого маргинального шпанистого толка (у нас это тип Навального, Поткина или фашиста Лимонова), демонстрируя, по словам Умберто Эко, именно ту «самую опасную из нетерпимостей, которая рождается в отсутствие какой бы то ни было доктрины, как результат элементарных импульсов». На этой волне они начинают активно «собирать в житницы», предлагая крайне простые, но совершенно неисполнимые варианты решения проблем. Ввести для мигрантов особые законы, всех запретить, лишить прав и состояния, превратить в рабов, стерилизовать, загнать туда, куда ворон костей не заносил и Макар телят не гонял, истереть в порошок и скрутить в бараний рог. В реальности же царит худой мир, который все-таки лучше доброй ссоры, но время от времени что-то искрит и тогда возникает Кондопога, Сагра, Бирюлевская овощная база.

Все эти бухенвальдообразные проекты неисполнимы по определению, что только усугубляет ситуацию. Поскольку уводит решение вопроса от сути дела и предлагает симптоматическое лечение, которое в онкологии, например, назначают тогда, когда надежды нет. На самом деле сегодня никто не знает, что со всем этим и со всеми этими делать. В.Путин точно отмечал, что «за «провалом мультикультурного проекта» стоит кризис самой модели «национального государства» – государства, исторически строившегося исключительно на основе этнической идентичности. И это – серьезный вызов, с которым придется столкнуться и Европе, и многим другим регионам мира». И уже сталкиваемся.

Значит нужно срочно искать работающие, а не традиционные, методы решения этого актуальнейшего вопроса. Тем более, что у России есть огромный опыт мирного и конструктивного сосуществования культур и религий и нет до сих пор национальных кварталов. И нынешние конфликты связаны не с ментальными противоречиями, а имеют в основе политические причины – распад СССР, ослабление государственности, естественный рост национализма в республиках, оправдывающего тяжким наследием колониального режима все неудачи и провалы неопытных туземных правительств. Нельзя не учитывать и колоссальный разрыв в экономических возможностях. Пока местные руководители из бывших советских партаппаратчиков трубят о свободе и гордятся независимостью, народ бросился сам восстанавливать СССР и укреплять союзные связи, разбросав многочисленную родню по городам и весям большого брата и благодаря Аллаха за то, что в свое время русский выучил только за то, что им разговаривал Ленин. Ибо свободой и независимостью стадо не накормишь и в землю их не посеешь, а если даже и посеешь, то взойдут одни лозунги. То есть, нет глубокого внутреннего конфликта, а то, что выплескивается на Манежку, чаще всего является следствием действий шпаны, которая везде и всегда есть и которая чаще всего приезжает в Москву отнюдь не на заработки, а для прожигания родительских или криминальных денег.

Что же делать? Прежде всего, иметь в виду, что с нелегальными мигрантами еще нигде справиться не удалось. А если хотим хоть что-то с этим сделать, то для начала надо искоренить или минимизировать коррупцию в органах, ибо пока она есть, нелегальная миграция будет процветать. То есть начинать надо, опять же, с себя, а не с торговца на рынке. Вместе с этим необходимо, безусловно, как говорил Путин, «усилить внятные полицейские функции и полномочия миграционных служб». Разработать принципиально новое законодательство, которое не обязательно должно быть репрессивным. Никакими репрессиями невозможно заставить мигранта надолго уехать – лучше плохо и с битым лицом жить здесь, чем хорошо умереть с просветленным ликом от голода и поборов на родине. Бороться надо с преступностью, а не с мигрантами.

Необходимы понятные и хорошо работающие механизмы адаптации мигрантов в обществе. То есть человек, желающий жить и работать в России, должен доказать, что это желание искренне, что он готов приложить серьезные усилия для того, чтобы не доставить проблем коренным жителям и не создать их себе. Для этого мигранты обязаны серьезно учиться русскому языку, российской культуре, православию, истории. Вместе с этим строжайшим образом спрашивать с тех, кто делать этого не хочет. Возможно, преступления мигрантов против коренного населения должны оцениваться иначе, недели обычные преступления (хотя это не бесспорно, о чем будет сказано ниже). Кстати, поскольку большинство мигрантов мусульмане, в связи с этим полезно напомнить послание муфтия Нажмуддина Гоцинского к муллам и прихожанам Северо-Кавказского муфтията (1917 г.) В нем муфтий говорит, что «за преступление, совершенное мусульманами против мусульман, я, через моих уполномоченных на то лиц, буду отсекать руки, а за преступление, совершенное против имущества и личности христиан, те же лица будут исполнять смертную казнь над преступниками. Я считаю необходимым столь строгие меры в особенности в настоящее время, так как мы все должны поддерживать добрососедские отношения между нашими народами и с русскими, дабы от преступников не пострадали невинные лица». Так что подобная практика найдет отражение и подтверждение в исламской традиции.

Но нужно помнить, что учиться придется и москвичам, ибо мигранты – это всерьез и надолго. Здесь полезно вспомнить высказывание А.Белого: «на азиатское извержение чад Европа должна ответить извержением мысли». Создавать смыслы и заставлять других следовать им – лучший путь расставить в новом обществе все по своим местам, укрепить свое самосознание и достоинство, в том числе и национальное. И тогда перестает работать аргумент: «сколько можно от них терпеть всякое?» Задумаемся – от кого может культурный, независимый внутренне человек, создающий смыслы для себя и других, терпеть? От мигранта дворника и гастарбайтера-штукатура? История показывает, что право заставить кого-то терпеть себя (или что-то от себя) нужно всерьез заслужить. Нынешняя ситуация это явно не тот случай.

Однако времени осталось не так много. Сегодняшняя ситуация, когда сотни тысяч мигрантов тихо живут в бараках и подвалах и так же тихо, незаметно, убирают улицы, ремонтируют дороги, строят дома, водят машины, устраивает многих. Однако через несколько лет, когда эти люди приживутся, обзаведутся семьями (а кто-то решит остаться), они неизбежно потребуют хотя бы минимальных прав, хотя бы какого-то места в обществе. А еще через несколько лет их дети, родившиеся здесь и ни разу не бывавшие на исторической родине, станут взрослыми. Тогда, если не заниматься решением вопросов, указанных выше, всем нам придется иметь дело с очень большим количеством людей, совершенно не укорененных в местной традиции, не понимающих значения местных ценностей, не уважающих и не признающих обычаи. Против них уже будет бессилен аргумент «чемодан-вокзал-Баку (Ташкент, Ашхабад и пр.)» ибо им отступать и бежать будет некуда, останется только драться. И здесь не поможет даже государство.

Можно вспомнить неудачный опыт правительства Э.Баладюра во Франции, которое попыталось в 1993 году ввести сложную систему регистрации граждан иностранного происхождения с последующим отделением их типа гражданства от гражданства коренных французов. Вскоре выяснилось, что это невозможно. Один из очевидцев, Г.С.Кнабе, вспоминал, как видел тогда по французскому телевидению выступление 16-летней девушки, дед и бабка которой переселились из Алжира во Францию в 1950-е годы. Она в принципе не могла понять, почему к ней прилагаются какие-то критерии, отличные от тех, что действительны для подростков, среди которых она выросла, и образ жизни которых она ведет (именно об этом говорилось выше). У нас такие девушки подрастут через 8-10 лет, после чего Бирюлево покажется просто ерундой. Опять давить, но сильнее? Это можно, но как точно сказал Унамуно, обращаясь к Франко: «Победить – не значит убедить». Убеждать все равно придется. Учить все равно придется. Воспитывать все равно придется. И лучше это начать делать сейчас. Времени мало.

ПОКРОВ


Сегодня один из великих и один из главных национальных православных праздников - Покров Пресвятой Владычицы нашей Богородицы. По преданию, в 910 г. в Константинопольском Влахернском храме Андрей Юродивый увидел Богоматерь, распростершую свое покрывало над верующими. По преданию, Андрей был славянин, в молодых годах попавший в плен и проданный в Константинополе в рабство местному жителю Феогносту.
488cf95b2ff9
Однако в Византии этот праздник так и не возник. Он сложился на Руси и стал национальным праздником, символом заступничества Матери Божией за Русь, знамением утешения Богоматери, Ее предстательства за всех нас. В русском Прологе XII в. записано об этом празднике: «Се убо, егда слышах - помышлях; како страшное и милосердное видение и паче надеяния и заступления нашего, бысть без празднества... восхотех, да не без праздника останет Святый Покров Твой, Преблагая». Князь Андрей Боголюбский, установивший праздник, в 1165 г. построил первый храм Покрова на реке Нерль, храм, ставший символом России.
92615151_00
Чуть позже в Новгороде возник Покровский Зверин монастырь. Спустя почти пять столетий царь Иван Грозный в память о взятии Казани поставил на краю Красной площади в Москве Покровский собор на Рву (храм Василия Блаженного) – один из самых загадочных и сложных храмов русской истории.
2836_800px___1
Сегодня каждый человек может своими глазами увидеть тот самый Покров Богоматери, который, по преданию, Она носила в ночь Рождества Спасителя. Покров хранится в средневековом французском городе Шартре, где Богоматерь почиталась уже с IV в. Источник IV в. свидетельствует, что впервые святыню увидели в доме одной благочестивой женщины два брата - Галвий и Кандид. Женщина рассказала, что по их семейному преданию ее далекая родственница присутствовала при погребении Божией Матери и Богородица отдала ей свой Покров. Братья хитростью завладели святыней и привезли ее в Константинополь, откуда она в 469 г. попала в храм во Влахерне.

От святыни творились многочисленные чудеса. Одно из наиболее известных это заступничество Богоматери за Константинополь, когда его в IX в. осадили князья Аскольд и Дир. Не видя возможности спасти город своими силами, патриарх Константинополя приказал вынести из Влахернского храма Покров (Ризу) Богоматери и омочить в воде залива. Поднявшаяся буря разметала суда русов. После принятия христианства Русью в 988 г. Влахернская церковь с хранившимся в ней Покровом Богоматери стала особо почитаемым местом для русских паломников.
Сама Влахернская церковь, вторая по значению после Св. Софии, была местом хранения практически всех христианских святынь того времени, в том числе и ризы Богородицы. По мнению Д.С.Лихачева, именно из Влахернского монастыря исходит не только культ Покрова, но и культ Успения Богоматери.

В IX веке Византийская императрица Ирина подарила святыню императору Карлу Великому. Внук последнего, Карл II в 876 г. вложил Покров в собор г. Шартра. Несколько раз святыня спасала город в самых безнадежных ситуациях. Именно в честь Покрова в Шартре был построен уникальный собор, поражающий каждого, кто сегодня приезжает в этот город. Освятил собор король Людовик IX в 1260 году. Собор стал первым в истории Франции храмом, посвященным Пресвятой Богородице.
1333544479_f3c8dcbea984a54
Во время Французской революции Покров разделили на несколько частей и спрятали, спасая от революционеров, а в 1819 г. самый крупный фрагмент Покрова (около двух м. длиной и 46 см. шириной) вернули в храм. Спустя восемь лет была впервые проведена экспертиза Покрова, которая показала, что он создан впервые века нашей эры.
216-580x386
На Руси праздник Покрова служил рубежом между осенью и зимой, на Покров нередко выпадал первый снег. В это день завершались полевые работы, крестьяне начинали конопатить избы, топить печи, игрались свадьбы. В этот день русские люди чувствовали особую близость Матери Божией, шли в храмы благодарить ее за помощь и заступничество. Как говорила Феврония из современного «Романа о Петре и Февронии»: . «Так бы и обняла Матерь Божию, что она с Господом такой чудесный мир устроила. Все бы ей отдала. А ведь ей не нужно ничего. Вот ведь чудо. Такой мир устроила, звезды, небо, землю удивила красотами, озерами дивными, реками, дубравами, холмами, полями чистыми. Живи и только не забывай с ней говорить, а людям все мало. Бьются, злобятся, серебро копят, о богатстве ревнуют, в своей земле сидя, о чужой вздыхают и плачутся, словно гости случайные или птицы перелетные».

В этот день у Матери Божией просили защиты и помощи: «Помяни нас во Твоих молитвах, Госпоже Дево Богородице, да не погибнем за умножение грехов наших, покрый нас от всякаго зла и лютых напастей; на Тя бо уповаем и, Твоего Покрова праздник чествующе, Тя величаем».
Пресвятая Богородице, спаси нас.
С праздником.