December 26th, 2013

ФЕНОМЕН

Феномен «состояние оппозиции после выхода Ходорковского» еще долго будет привлекать внимание исследователей. Как Остап Бендер, таких ударов они не испытывали давно. Все эти годы у них было выражение лиц, как у человека, который долго собирается чихнуть – и вот так и не чихнул. Гадливость в душе такая, словно в нее кто-то сходил, как в туалет, и неумолимо поднимающаяся волна возмущения к тому, кто спугнул чих.

Михаил Борисыч спугнул.

Поставьте себя на их место. Ведь на Ходорковском все и держалось. Он был их всем – нечаянной радостью, горой нерукосечной, купиной неопалимой, неувядаемым цветом, звездой утренней. Он и был настоящей оппозицией – все остальное Навальный. На нем десять лет все стояло – тиран Путин, Россия – страна несвободы, политзаключенные, ужасы режима, нерукопожатность. Ходорковского приватизировали Альбац, Венедиктов, Навальный так же, как некогда Ходорковский приватизировал недра. Картина с точки зрения личностной мощи, конечно, пожиже, но он был один, а этих все таки много. И все они служили при Ходорковском восклицательными знаками. Антироссийская «Новая», «Коммерсант», «Нью Таймс», «Эхо» на реках Вавилонских тамо седохом и плакахом, внегда помянути им Ходоровского. Рисковали собой, ждали черную «Марусю» под окно каждую ночь. И надеялись. Вот выйдет, вспомнит, упадет в слезах на жесткую, занозистую грудь Альбац, обнимет, оценит в валюте. Чистоганом. Чемоданом Корейко.

Правда, со временем, жаждать возвращения Ходорковского оппозиция перестала. Выяснилось, что он в тюрьме для них гораздо удобнее. Чем короче становился его срок, тем тише и суше были всхлипывания. Очевидно, некоторым стала упорно являться нехорошая, каменная, остроугольная мысль: «а вот как он выйдет, что мы с ним делать то будем?» Одно дело, когда знамя дивизии тихо стоит в ленинской комнате под колпаком – приятно гордиться, благоговеть и почетно караулить. И совсем другое, когда его дают тебе в руки и говорят – «Тебе выпала великая честь. Впереди всех ты поведешь за собой на врага бойцов, осеняя их этим овеянным славой в боях знаменем. А мы за тебя отомстим». Вот тут у многих являются серьезные сомнения – удастся ли благоговеть с пулей, засевшей между глаз, так же глубоко, как раньше? Однако эти скверные мысли истреблялись святой уверенностью, что исстрадавшийся Ходорковский выйдет, горя местью и желая сокрушить своих врагов и обидчиков. Возглавит. Взбодрит. Поведет за собой, а они смело постоят за его широкой спиной за его же обиду на его деньги.

Эта позиция тоже имела свои узкие места. Все вакансии у вечных несогласных заняты, у каждого своя роль. Это зрители, это режиссер, это осветители, это сценограф, это монтировщик, это клака, это смотрители и гардеробщики. Кому потесниться? Явно не гардеробщикам. Но они старались над этим не думать. Как в свое время они пытались убедить нас всех в том, что не надо думать, как устроить страну – придет рынок и все само собой устроится, так и сейчас в координате этих старых заблуждений они надеялись, что вот вернется Ходорковский и все само собой устроится, станет лучше. Оппозиция хоть и невелика, но есть место, где разойтись.

Ходорковский вышел. И предложил волшебный, третий вариант. Прямо на амвоне сложил с себя сан оппозиционера. Был точкой пересечения чужих отношений, а стал собой. Его приватизировали, а он сам себя национализировал. Просил не путать с Навальным (как у него язык повернулся). Сказал, что денег оппозиции не даст (как его громом не убило). Сказал, что Сочи это хорошо, а Путин еще лучше (как у него глотку не заложило).

Общество охранки свободы ужаснулось – пригрели змею запазушную - и, как сказал бы Зощенко, «зашаталось на ногах». Их можно понять. Представьте себя на их месте. Годами плакались в бронежилетки в автозаках, молились, жертвоприносили, возжигали и воскуряли, а он вышел и накося. Пожалуйте бриться. Долги отдавать не собирается, возглавлять не собирается, ничего не собирается делать для них вообще!!! Караул!!! Это что же? Это как же? Как такое возможно??? Помчались к нему Альбац, Собчак (женская политика у нас такой же истерический, слезливый, пошлый и слюнявый ужас, как и женская романтическая проза), долго раскручивали хоть на какое-то заявление, хоть на какой-то пафос. Все втуне. Уне тебе бяше, Иудо, уне тебе бяше, предателю. Обвалился опорный столб, увлекая за собой потолок, погребая под собой мирно пировавших, «все рухнуло мгновенно, пугая в небе дичь», Путин больше не тиран, в России свобода, нет политзаключенных, нет стержня оппозиции, нет денег. Как у Воланда, чего ни хватишься, ничего нет. То есть кормушка теперь пуста. Это что же? Это как же? А как же я, твой старый друг Карлсон?? Ведь я же лучше собаки?

Навальный, обычно речистый и громокипящий, слабо, зловеще смолк и лишь обморочно молвил в ЖЖ. «Хорошая конференция Ходорковского. Вот ссылка. Посмотрите» и сполз со стула, молясь только об одном – чтобы Ходорковский не стал оппозиционером. Вышел из тюрьмы на нашу голову, уехал, так, слава Богу, пусть там и сидит, на куличках. Ибо на фоне Ходорковского высосанный «Дождем» из синдеевского крашеного пальца Навальный это такой ужас, какой даже Босх не в силах изобразить, Бодлеру не описать. В своей время Штейнера обвиняли в том, что перед битвой на Марне он встретился с Мольтке-младшим «и нечаянно возбудил в нем стратегическую бездарность». Точно так же одним своим выходом из тюрьмы, даже ничего не говоря, Ходорковский возбудил всестороннее ничтожество в Навальном. Прошло уже сколько дней, а до сих пор у Навального вид, как у таракана, попавшего в щи - меланхолический, покоряющийся неизбежности, но гордый.

Ходорковский, бывший для них храмовой иконой в оппозиционном иконостасе, стал теперь огромной фреской Страшного Суда, которая всегда на противоположной стене, над выходом. Где бы они теперь ни жил и что бы ни делал, он для них станет пожизненным тяжелым кошмаром. Будут сидеть и, обмирая, ждать – что он еще там выдумает? Что ляпнет? А вдруг нас осудит? А вдруг – страшно подумать – объединится с Путиным и станет ему помогать? Что делать, куда бежать, где искать по свету оскорбленному оппозиционному чувству пыльный уголок? Спросить больше не у кого, не у Акунина же? А рубить свою же икону это как то не тово… не Тер Оганяны все-таки. Хотя как знать.

Вообще после того, что произошло, им всем – от Навального до Альбац - лучше быстро выдумать себе страну или город, в которых поселиться и жить. Эта традиция известна в русской культуре. Была своя страна Швамбрания у Кассиля, был у Мартова город Приличенск, а у символиста Каменского страна Росамунтия. Там они поселяли все свои мечты и химеры, там сражались, боролись, побеждали, выигрывали. И сейчас надо сделать так же. Страна «Унеси ты мое горе», столица Навальнинск, провинция Альбация, мальгинский хутор, кашинский погост. И все. Там все будет так, как они хотят и никто – ни Путин, ни Ходорковский, у них не отнимет этой блаженной реальности. Ибо здесь, в нашей жизни, почвы у них под ногами больше нет.