Борис Якеменко (boris_yakemenko) wrote,
Борис Якеменко
boris_yakemenko

СТАРОЕ ПОД СОЛНЦЕМ

                                                                                                                               Что было - то и будет,

и что делалось - то и будет делаться,

и нет ничего нового под Солнцем!

Экклезиаст

Почти два года назад я написал статью «Что происходит и кто виноват. Послесловие к миссионерскому съезду», в которой анализировал ситуацию, сложившуюся с молодежной и миссионерской работой в Церкви. Статья оказалась незамеченной (невзирая на усилия некоторых православных блоггеров) и мне тогда подумалось, что это связано с тем, что, может быть, еще не пришло время понимания актуальности некоторых высказанных положений. И приидет час, в оньже данное понимание возникнет. Или же события будут развиваться так, что высказанные тревоги станут неактуальными. И тот и другой вариант вполне годился.

Однако время предложило третий вариант, о котором думать не хотелось. Он заключался в том, что и понимания не возникло, и ситуация стала хуже. За прошедшее время кардинально изменилась социополитическая ситуация, большое количество людей с самыми разными целями выходило и выходит на улицы. Были события на Манежной площади, были столкновения с полицией в ходе оппозиционных акций, был конфликт и пострадавшие в его ходе с обеих сторон. Возросла активность некоторой части молодежи, качественные изменения претерпели социальные сети, из простого средства коммуникации превратившиеся в механизм управления людьми, создающий свой контент, имеющий свою идеологию. И, как это ни парадоксально, одновременно вместе с этим на глазах линяло и съеживалось то, что можно было назвать «миссионерством». Прекратил свое существование Православный Селигер – самая крупная площадка по подготовке миссионеров и отработке миссионерских практик, не видно и не слышно ничего о работе с неформалами, гастарбайтерами (отдельные попытки были, но дитя умерло, едва родившись на свет), тем более с политиками, тем более на улицах и площадях в дни политической страды. Исчезли или качественно изменились даже те немногие, кто, казалось бы, занял прочное место в авангарде миссионерской работы. Отец Андрей Кураев решил стать оппозиционером, что немедленно сказалось на качестве текстов и аудитории, а также на количестве последней. Мало (или почти совсем ничего не) слышно об отце Сергии (Рыбко), об иеромонахе Макарии (Маркише), об отце Артемии Скрипкине, о некоторых других. Церковные молодежные организации так и остались периферийным, заштатным явлением молодежной среды. Прибегну к самоцитированию: «Среднее количество людей, входящих в эти организации – 20-30 человек. Как правило, это замечательный коллектив единомышленников, которые собираются для чаепитий и умных бесед и существуют в таком режиме годами. О них никто не знает, они никого не знают, ничего не делают и пополняется эта горстка, главным образом, за счет друзей и знакомых. Как только круг друзей и знакомых исчерпывается, останавливается и рост организации. В чем проблема? Конечно, прежде всего, в том, что ничего не происходит и нет перспективы роста. Что могут предложить молодому человеку такие организации? Беседы, чай, крестный ход, паломничество, социальную работу? Но большинству молодых людей, даже православных, это интересно один-два раза (кроме того, паломничество можно совершить и без организации), а затем все возвращается на круги своя. Но дело не только в этом. Главная проблема существующих церковных молодежных организаций в том, что они работают исключительно со своими, «с теми кто в Церковь пришел», хотя апостол Павел вполне определенно говорил, что «старался благовествовать не там, где уже было известно имя Христово, дабы не созидать на чужом основании» (Рим.15:20). То есть то, что происходит у них, называется не миссия, а катехизация. Но терминологическая разница кажется им несущественной. Поэтому речь идет либо о воцерковлении уже воцерковленных в виде бесед, дискуссий, посещения духовных концертов и т.д. (очень легко, удобно и результативно), либо о воцерковлении только пришедших, но внутренне давно готовых к воцерковлению. В любом случае усилий для работы с ними не требуется, все идет само, а кроме того и уровень запросов у пришедших невысок».

Покойный Святейший Патриарх Алексий говорил: «Мы не должны ждать, когда люди невоцерковленные придут в храм, надо выходить к ним самим» (См. Обращение Святейшего Патриарха Алексия II к клиру, приходским советам храмов г. Москвы 23.12.2003. М., 2004. Сс.26-27) То же самое говорил нынешний Патриарх Кирилл: «В эпоху нравственного релятивизма, когда пропаганда насилия и разврата похищает души молодых людей, мы не можем спокойно ждать, когда молодежь обратится ко Христу: мы должны идти навстречу молодым людям… помогая им обрести веру в Бога и смысл жизни, а вместе с этим и осознание того, что есть подлинное человеческое счастье». (См. Святейший Патриарх Кирилл. Сила нации – в силе духа» Минск., 2009. С.207). С первого заявления прошло 10 (!) («десять» прописью) лет. Воз и ныне там. Никто не идет на улицы, площади, в неформальные группировки, в политические молодежные организации, к представителям субкультур. И это при том, что все слышнее голос антицерковного «лобби», давно уже не стесняющегося в средствах и выражениях. Однако ничто не предвещает перемен. Идет информационная атака на Церковь, постоянно выдумывается что-нибудь новое – а новый глава пресс-службы Московской Патриархии диакон А.Волков спокойно говорит: «Мы не обязуемся максимально быстро реагировать на любой раздуваемый врагами церкви скандал, как это выгодно светским журналистам, и оперативно излагать возможные и невозможные факты…». При чем тут светские журналисты…? В соцсетях, ЖЖ, твиттере создаются целые антиправославные контенты, множатся демотиваторы, формируются антиправославные группы, с охотой подхватывающие любую ложь и заказуху – а новый глава пресс-службы Московской Патриархии говорит, что соцсети «не основная сфера нашей работы». http://www.taday.ru/text/1636177.html Что тогда основная?

Есть безусловный закон - миссионерские усилия должны быть прямо пропорциональны внешнему давлению секулярного мира, особенно в наше время. Противодействие должно быть никак не слабее действия, иначе люди нестойкие, не определившиеся, ищущие, то есть те, которых большинство, неизбежно окажутся на стороне тех, кто сильнее. Сегодня, в условиях постоянно множащихся внешних вызовов, миссионерство, то есть спасение людей, приведение их к вратам Церкви, должно стать главной, основной, непререкаемой стратегической задачей Церкви, Α и Ω, задачей, на решение которой должны быть брошены все силы и средства. Филофеевскую максиму про два павших Рима, третий стоящий и четвертый, которому не бывать, никто не отменял, ибо катастрофа православной цивилизации или даже ее качественное ослабление неизбежно обернется окончательной утратой  моральных, нравственных принципов, ценностных ориентиров для начала в общеевропейском масштабе. Ведь как говорил персонаж известной повести «Тонька» «Россия в своем тоталитарном консерватизме, закрытая ото всех, сохранила не только плохое, но и хорошее. Живую душу и живое чувство. На Западе души давно нет, а у нас ее пока сколько угодно. Мы так и не отдалились от своих истоков, наш дух так и остался сцеплен с почвой, кровью и плотью, мы сохранили отношение к мысли, как к нереализованному действию. Мы умеем мыслить, не страшась выводов. Поэтому у нас нет мечтаний, а есть невыполненные проекты. И есть история. Европа выпала из истории уже очень давно. Ее Клио схвачена, скручена и посажена под толстое стекло музейной витрины, где вертится, злая и ошарашенная, на прочной стальной булавке на потеху нетребовательному обывателю. Для нас же история это сама жизнь, мы живем в истории и история живет в нас, мы спорим об исторических судьбах России так, словно о собственном, личном жизненном пути… И именно потому что мы такие, именно потому, что мы сохранились лучше них, именно потому что мы не любим швейцарское банковское спокойствие и немецкий сосисочный порядок, мы их победим. Мы сражались, гибли в Гулагах, любили, писали, творили, орали, ссорились, мечтали. Все на разрыв, все сразу и до конца, от земли до неба, от края и до края. Мы хотели все или ничего и если не могли взять все, то нам не нужно было ничего. И из жерла этого кипящего кровью, смертью, слезами, тоской, скукой, исступленным восторгом, вулкана вечной жизнью вышли в мир все. От Гоголя до Врубеля. А что породило швейцарское спокойствие и гордость, что одни и те же деньги ходят уже двести лет, а войны не было триста? Часы с кукушкой. Вот и все». Следом за Церковью, Православием в целом, неизбежно настанет и крах государства. Ведь тот самый Рим не вмешается в рамки сугубо духовных задач – это была политическая доктрина русского средневековья, и сегодня не утратившая своей актуальности. В качестве доказательства можно вспомнить, что все либералы и «примкнувшие к ним» сегодня – от Навального до Прохорова, те, кто постоянно испытывает на прочность Россию и не прочь устроить на углях ее дымящихся развалин шашлычок со всеми подробностями в своем вкусе, мягко говоря, «критически» относятся к Церкви и Православию. А грубо говоря – с отвращением.

Поэтому миссионерство сегодня не исчерпывается одной только задачей привести человека в храм. Не менее важная задача (для начала) – дать альтернативу, выход в ситуации, когда выхода вроде бы нет, а «есть только вход и то не тот». Предложить иную систему ценностей, сравнить временное и вечное и доказать преимущества второго над первым. Ответить  и ответить доходчиво, понятно, доступно, с точки зрения православного Священного Писания и Предания на тысячи вопросов, от отношения к осквернению храмов и кощунствам до государственного устройства и искусственного оплодотворения. Христос говорил: «где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них» (Мф. 18.20). Сегодня должно быть так, чтобы там, где хоть несколько человек собралось по любому общественно-значимому поводу, среди них немедленно появлялся миссионер, «человек Церкви» в самом широком смысле этого слова, тот самый чеховский «человек с молоточком», «человек напоминающий», «Homo moneous». И этот человек должен сделать все возможное, чтобы эти люди рано или поздно начали собираться «во имя Его», того, кто есть «Путь и Истина и Жизнь» (Ин.14.6) или хотя бы прислушивались к голосу совести в том, что они делают.        

Но пока ничего не делается. А это означает, что каждый день наша Церковь теряет активных людей, которые могли бы вставать на ее защиту. Причем теряет их даже тогда, когда они приходят сами. Все помнят масштабное молитвенное стояние «в защиту веры», собравшее у храма Христа Спасителя несколько тысяч человек. Все эти люди пришли и приехали из разных городов сами (заставить Церковь не может, у нее нет для этого механизмов), это были те, кто наиболее болезненно воспринял либеральную антицерковную кампанию, оскорбления Патриарха, поругание святынь. Именно с этими людьми надо было работать и работать активно. Этих людей надо было мобилизовать на дальнейшие действия, на тексты, на выступления, на организацию подобного рода стояний в своих городах, епархиях. Вот здесь нужно было «миссионерство для своих», работа с каждым. Этого сделано не было, люди разошлись и разъехались, уникальный миссионерский шанс был потерян.   

 Любопытно, что потребность видеть в гуще событий священников, людей Церкви существует, жива надежда, что, может быть, хотя бы им удастся если не решить, то ослабить, угасить современные конфликты. Это было отчетливо видно на «Православном Селигере», это видно и сегодня. Когда были беспорядки на Манежной, многие (в том числе и Ваш покорный слуга) открыто задавались вопросом, почему ни одного священника не было между враждующими сторонами? Эти вопросы, как оказалось, остаются и сегодня и волнуют по-прежнему не только меня.  «...Всегда удивлялся, почему не видно было ни одного священника ни на Триумфальной, ни на Чистых прудах, ни на Болотной. А так хочется увидеть старенького седенького батюшку в потертой епитрахили, прижимающего к груди потрепанное Евангелие. Вот он робко пробирается между озлобленным ОМОНом и разгоряченными «несогласными» и шепчет: «Дети, остановитесь! Бог любит вас всех!» Быть может, автозаки остались бы в тот день пустыми» (Двинский И. Трамвай нежелания. // Итоги. 25 июня. 2012).

Запрос на миссионерство и на миссионеров есть. «Нивы побелели и поспели к жатве» (Ин.4.35). И если жатвы не будет, урожай сгниет. Или, что вернее, станет добычей паразитов, птиц и грызунов. И когда хозяин нивы обращается так со своим урожаем, есть только два объяснения. Либо у него в запасе есть еще одна более тучная нива, либо он лодырь и недотепа. Но пока еще не все потеряно. Нивы побелели. Пора. А хозяин ждет.

Сколько он еще будет ждать?    

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 9 comments