?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Share Next Entry
КРЕЩЕНИЕ РУСИ
boris_yakemenko

Сегодня – день Крещений Руси, день духовного рождения Руси-России, рождения в жизнь вечную. Прошло больше тысячи лет, а это событие до сих пор привлекает внимание ученых. Ибо как свет, который Господь зажигает в душе человека в момент Крещения, освещает всю его жизнь, так свет, зажженный тысячу лет назад апостолом Андреем Первозванным, князем Владимиром, княгиней Ольгой, сотнями безвестных подвижников продолжает светить нам до сих пор. И поэтому интересно обратить внимание на детали.

Первый вопрос – почему славянское язычество уходит с исторической сцены? Начать нужно с того, что язычество это не только внешние формы - поклонение идолам, жертвоприношения и политеизм – в которые не вмещалось сознание жителя Киевской Руси того времени. Гораздо важнее понимать, что принципиальной чертой язычества было безличностное понимание Бога, характерное в целом не только для славянского язычества, но и для античного греческого. Именно это понимание Бога во многом формировало языческое мировоззрение целиком и определяло отношение человека к окружающему миру и к самому себе. А.Ф.Лосев отмечал: «Античность лишена чисто духовных обобщений. Исходная античная интуиция бездушна, внеличностна и в предметном смысле только природна. В античном мире с его ориентацией на космос, как и вообще в природе, все повторимо. Душа, личность, даже каждый демон и бог не возможны для античности в условиях чувственно-материальной действительности, но даже необходимы. Однако для античности они вовсе не являются результатом духовной деятельности, а оказываются принципами все той же чувственно-материальной действительности, поскольку даже боги являются здесь не более чем обожествлением сил все той же чувственно-материальной природы».

Внеличностность богов славянского пантеона четко видна в том, что почти не существует ни конкретных внешних описаний божеств, ни их внутренних качеств. Языческий Перун был идолом, имевшим весьма условные даже внешние признаки. Из отсутствия личностного восприятия Бога естественным образом вытекал и «посюсторонний» характер язычества, его исключительная обращенность к этому миру, а также невнимание к человеку, как к личности. Поэтому в язычестве очень плохо разработано учение о загробном мире и посмертной участи человека. Можно обратить внимание и на то, что в художественном творчестве славян было доведено до совершенства искусство орнамента (геометрического, ленточного и растительного), в который великолепно вкраплялись образы птиц и зверей, но почти никогда человека. Так, на знаменитой металлической обкладке двух больших турьих рогов IX в. из Черной могилы (Чернигов) есть человеческие фигур­ки, но они очень схематизированы и полностью лишены личностных качеств. И это очень редкий пример создания  образа человека в славянском языческом искусстве.

Естественным следствием подобного внеличностного отношения к Богу было его восприятие не как любящего и сострадательного существа (как в христианстве), с которым отношения развиваются по принципу любви, а как некоей силы, с которой невозможны личностные взаимоотношения, любые чувства (отец-сын), а только «договорные» отношения по принципу взаимных обязательств (хозяин – раб). Не случайно митрополит Илларион в знаменитом «Слове о законе и благодати», подчеркивает, что дохристианский «закон» означает жест­кую авторитарность и конечном счете рабство, а «благодать» есть синоним свободы и иных взаимоотношений («родися сын, а не раб»). В этих условиях отношения с Богом в язычестве нередко строились на обмане и «принуждении», «взаимной выгоде» и движущей силой этих взаимоотношений становился магизм – вера в возможность человека овладения сверхъестественными и естественными (природными) силами с помощью заклинаний, ритуалов и т.д.

Еще одной важнейшей особенностью языческого сознания, принципиально отличающей это сознание от христианского, стало циклическое понимание времени и истории. Сама идея времени представлялась язычнику в виде движения «назад», а не априори «вперед», как нам представляется сегодня. В некоторых примитивных языческих системах вообще отсутствовало понимание как прошлого, так и будущего и реально существовало только настоящее. Именно поэтому проповедь христианства среди некоторых племен Новой Гвинеи в XIX столетии почти не имела успеха по одно причине: дикари-язычники никак не могли понять, зачем миссионер рассказывает им о человеке, которого он сам никогда не видел и не знал лично. Закономерным итогом этого понимания становилась неизбежная эволюция любой языческой системы (и любого человека, находящегося в системе этих представлений) к скептицизму, упадку духа и распаду вследствие невозможности двигаться вперед, отсутствия идеи духовного и исторического прогресса, что полностью исключалось самой идеей вечного круговращения. Можно вслед за Е.Трубецким и С.Франком обратить внимание на то, что уже в античности существует множество образов бесконечного круговращения - достаточно вспомнить царя Иксиона, вечно вращающегося в огненном колесе, бездонную бочку Данаид, муки Тантала, Сизифов труд. С этой позиции мировой исторический процесс, вечно возвращающийся к золотому веку – рано или поздно приводил к осознанию ужаса бесконечного круговращения, безысходности вечного повторения одного и того же, исключающей возможность создать что-либо новое в мире.

Будучи религией природы, в которой все повторяется – весна сменяется летом, лето – осенью, осень – зимой, зима – вновь весной, язычество переносило этот природный механизм жизни на человека, который, будучи мыслящим существом, наблюдающим это бесконечное вращение, неизбежно становился скептиком. Поэтому скептицизм четко виден в египетской религии последнего периода, скептицизм - последняя стадия греческой и римской философии (и религии). Не случайно Пилат, живущий на закате Римской империи, и, кстати, покончивший с собой, скептически спрашивает Христа: «Что есть Истина?» - типичный вопрос римлянина времен упадка - и даже не ждет ответа, поскольку понимает, что истину найти невозможно. «Утомленная зрелищем бессмысленного прозябания мира, писал Е.Трубецкой, душа хочет радоваться о человеке. Однако оказывается, что и человек повторяет в своей жизни низшее из всего низкого, что есть на свете, бессмысленное вращение мертвого вещества, прозябание растения и все отталкивающее, что есть в мире животном. Он точно так же суетится, добывает пищу и поедает ее, нередко являя собою воплощенное отрицание всего святого и в заключение умирает». И поэтому только с разрывом этого круга связывались надежды на дальнейшее развитие человека и общества.

Рассмотрев указанные выше закономерности, можно прийти к выводу, что внеличностный, неконкретный характер божества и вместе с тем отсутствие интереса к человеку как к личности в славянском язычестве исключали возможность появления литературы, смысловым центром которой  всегда является конкретный образ (человека или Бога), а также иконописи. Натуралистический характер язычества, когда капище лишь обозначалось условными стенами или рвами, исключал возможность возникновения архитектуры, а циклическая идея истории и времени – возможность включения в мировую историю. Поэтому необходимым условием перехода на более высокую ступень общественного и личного сознания, и вместе с тем истории и культуры, должно было стать (и стало) принятие христианства, поскольку к X в. славян­ское язычество оказалось в смысле исторической и культурной перспективы, по выражению С.М.Соловьева, «несостоятельным».

Поэтому Крещение Руси стало переходом не просто от одной «отжившей» религиозной системы к другой, «более прогрессивной» и «освятившей новый экономичский порядок» (данная точка зрения, имевшая широкое хождение в советское время, встречается до сих пор). В этом объяснении Крещения Руси проявляется стремление перенести современную рассудочную, хорошо разработанную и опробованную методику управления массами на князя Владимира и его окружение, что едва ли возможно. Оставаясь на этой точке зрения, следует признать, что для Владимира и его окружения христианство имело не нравственное значение, а являлось всего лишь более совершенной системой управления обществом, т.е. в духовном смысле оно равнялось язычеству. На самом деле, как точно отмечает Г.К.Вагнер, значение христианизации Руси «состояло прежде всего в признании его идейного, нравственного преимущества перед язычеством, что происходило посте­пенно и только к концу X в. вылилось в государственный акт». При этом нельзя утверждать, что славяне стали переходить в христиан­ство, сознавая свою духовную «отсталость» - за несколько столетий (христианство проникло на Балканы в VI в.) славяне смогли почувствовать и осознать безусловное нравственное преимуще­ство христианства в построении системы личных и общественных взаимоотноше­ний. Если еще в IX в. умершего хоронили вместе с умерщвленной женой и убийство Владимиром Ярополка никак не оценивалось в летописях, то уже в начале XI в. убийство Святополком своих братьев Бориса и Глеба вызвало национальное проклятие и открыло пантеон русских святых. То есть это был переход к «культуре совести», переход на новую, более высокую ступень сознания и развития души. Напомним, что в отличие от идола Перуна («что») Иисус Христос есть личность («кто»), и в этом есть важнейшее, смыслообразующее различие. Иисус Христос стал не только личностным Богом (и тем самым предельно приближенным к земному человеку пониманием Божества), но и носителем всех высших духовных качеств, возвышающих в идеале человека до Бога. Переход от внеисторизма к историзму, выразившийся в переходе от языческой циклической модели времени и истории к линейной христианской модели (от Адама до Страшного Суда) имел огромное значение не только для всего общества в целом, но и для каждого человека в отдельности. Ведь именно только в рамках линейного понимании времени и истории возможно понятие общественного прогресса и личного нравственного прогресса.

Личностное восприятие Бога в христианстве отныне естественным образом приводило человека к осознанию исключительности и неповторимости своей собственной личности хотя бы на основании того, что Бог создал человека по образу и подобию своему. Кроме того, образ личного, благого по природе Бога, наделенного исключительными нравственными качествами, давал человеку важнейший критерий, по которому следовало строить свою собственную жизнь. Отвергая «природный» закон силы, как главного критерия собственной правоты, христианство противопоставляло ему постулат «не в силе Бог, а в правде», «Бог есть любовь и пребывающий в любви – пребывает в Боге». Признание христианского постулата и готовность следовать ему означали фундаментальный переворот в сознании и переход на совершенно иную ступень бытия.

Кроме того, необходимо указать и на тот очевидный и бесспорный факт приобщения после Крещения Руси восточнославянского мира к лучшим достижениям мировой культуры – литературе, пению, архитектуре, живописи. На Русь «обрушился» огромный поток накопленных почти за тысячу лет духовных богатств, и, что особенно важно, не «раздавивших» собственную самобытную культуру, но творчески усвоенных и ярко обогащенных языческими представлениями о природной красоте и гармонии, что придало многим явлениям древнерусской культуры (и русскому православию в целом) уникальность и неповторимость.

Что касается исторических деталей Крещений Руси, то они известны достаточно хорошо. Как была выбрана вера? Мы никогда не узнаем, как долго Владимир размышлял, прежде чем принять решение. Очевидно, оно далось ему, убежденному язычнику, приносившему человеческие жертвы идолам, обладателю огромного гарема, очень нелегко. В Киеве того времени уже стояли церкви, жило множество христиан, и князь Владимир, несомненно, знал многих из них. Желая, наконец, определиться в выборе веры, в 986 году Владимир, по преданию, устроил в Киеве «испытание вер», то есть пригласил к себе миссионеров из разных стран, представивших ему свои исповедания. Испытав каждого (а среди них были иудей, католик, мусульманин и грек), Владимир отверг всех, кроме последнего — представителя греческой Православной церкви, которого он внимательно выслушал, но окончательного решения так и не принял.

В следующем, 987 году князь отправил своих послов за границу, чтобы они, побывав в различных странах, познакомились с жизнью и богослужением представителей разных вероисповеданий. Вернувшиеся через некоторое время послы, описывая свои впечатления, особо восхищались красотой греческого богослужения. «Когда мы находились в храме, — говорили они, — не знали мы, где находимся — на небе или на земле». И наконец, очевидно, последним толчком к крещению самого Владимира явилась тяжелая болезнь — слепота, случившаяся с князем после осады города Корсунь. Его невеста Анна, византийская царевна, не желавшая идти замуж за язычника, стала уговаривать его креститься, уверяя, что в купели он получит исцеление. И князь Владимир крестился в городе Корсунь, где до настоящего времени сохранились развалины храма и остатки купели, в которой совершилось это крещение. Выходя из купели, он прозрел и, вернувшись в Киев, решил крестить жителей города. Это событие, состоявшееся в 988 году, и вошло в русскую историю под названием «Крещение Руси».

День крещения достаточно полно отражен в летописях. Киевляне начали собираться к Днепру еще на заре. Накануне княжеские глашатаи объехали город, объявляя, что на утро назначено крещение, и передавая слова князя: «Если не придет кто завтра на реку — будь то богатый, или бедный, или нищий, или раб, — да будет мне враг». Огромное число людей, собравшихся на берегу, вошли в воду и были крещены греческими епископами в присутствии князя Владимира, который стоял здесь же, на берегу. В прошлом веке в Киеве на горке, под которой произошло крещение (ее потом назовут Владимирской), был поставлен памятник князю Владимиру.

Идол Перуна был свергнут со своего холма. Вывернутый из земли, он катился по склону к реке, а толпа народа бежала за ним с палками и била его. Когда наконец он упал в воду Днепра и поплыл, князь приказал отталкивать его от берега до тех пор, пока тот не пройдет днепровские пороги. Близ них идол прибился к берегу.

Нельзя также забывать и о том, что Крещение Руси — не единовременный акт, а долгий процесс, растянувшийся на столетия и начавшийся задолго до 988 года. «Повесть временных лет» доносит до нас предание о посещении апостолом Андреем Первозванным еще в I веке н. э. территории будущего Киевского государства — Скифии. «Когда Андрей учил в Синопе и прибыл в Корсунь, — говорит летописец, — узнал он, что недалеко от Корсуни устье Днепра, и приплыл в устье днепровское, и оттуда отправился вверх по Днепру. И случилось так, что он пришел и стал под горами на берегу. И наутро встал и сказал бывшим с ним ученикам: „Видите ли горы эти? На этих горах воссияет благодать Божья, будет город великий (Киев), и воздвигнет Бог многие церкви“. И взошел на горы эти, и благословил их, и поставил крест, и помолился Богу, и сошел с горы той, где после возник Киев, и отправился по Днепру вверх». Большинство исследователей считает это предание вымыслом. Действительно, нигде более мы не можем найти свидетельств посещения Русской земли апостолом Андреем. Однако если это даже и так, то археология дает нам множество свидетельств, что уже в первые века нашей эры населявшие среднее течение Днепра народы имели прочные торговые связи с Римом, Азией, где как раз распространялось христианство. Не исключено, что христиане того времени могли оказываться в этих местах и свидетельствовать о своей вере.

Более чем за столетие до Крещения на Руси уже хорошо знали о христианах. Еще в 866–867 годах при князьях Аскольде и Дире (есть предположение, что Аскольд был христианином) произошло крещение народа Русь, а в Киев прибыл из Византии епископ. Об этом сообщает в «Окружном послании» Константинопольский патриарх Фотий. Упоминает «русскую епархию» среди епархий Константинопольского патриархата и Константин Багрянородный. Уже при Игоре в Киеве была «соборная церковь св. Илии» (соборная значит главная, то есть были и другие), а сама княгиня, как говорилось, в 50‑х годах Х века приняла христианство в Константинополе. Христианином был и князь Ярополк.

Таким образом, можно убедиться в том, что процесс Крещения Руси шел задолго до Владимира и продолжался после крещения киевлян. Христианство не могло распространиться по огромным просторам Руси за недели и месяцы — на это ушли сотни лет. С Х вплоть до XVIII и XIX веков продолжается крещение многочисленных народов, проживающих на территории России, — вятичей, пермяков, мордвы, татар, чуди и многих других. Поэтому, безусловно, крещение киевлян князем Владимиром не является в буквальном смысле слова Крещением Руси, но от этого событие 988 года не становится для нас менее значимым: ведь именно тогда князь Владимир сделал христианство религией Русского государства, духовной основой его жизни. Не случайно Русская церковь причислила князя к лику святых.

Безусловно, не всегда и не везде процесс крещения проходил гладко. В летописях звучат отголоски сопротивления, которое вспыхивало то в одном, то в другом конце Древней Руси. Язычники-славяне, возглавляемые жрецами-волхвами, подчас в открытую выступали против принятия христианства. Не было единодушия и среди тех, кто крестился в Киеве в 988 году. Когда свергали идол Перуна со своего холма, многие плакали, а затем бежали за плывущим по Днепру идолом по берегу и кричали: «Выдыбай [выплывай], Перуне, выдыбай!» В течение долгого времени было принято считать (да и сейчас можно встретить такую точку зрения), что христианство вводилось силой, и в качестве доказательства обычно приводилась известная летописная фраза: «Путята крестил мечом, а Добрыня — огнем». При этом приводившие эту фразу не обращали внимания на то, что Иоакимовская летопись, содержащая ее, — произведение… XVII века! В данном случае лучшим доказательством правильности выбора веры князем Владимиром является ее необыкновенно глубокая укорененность в народном сознании.

На тему Крещения Руси существует обширная литература. Укажем лишь несколько позиций. Прежде всего это Васильев М.А. Язычество восточных славян накануне Крещения Руси. М., 1999., а также Иоанн (Экономцев) игум. Православие, Византия, Россия. М., 1992., Милютенко Н.И. Святой равноапостольный князь Владимир и крещение Руси. СПб., 2008., Новиков М.П. Христианизация Киевской Руси: методологический аспект. М., 1991., Петрухин В.Я. Крещение Руси: от язычества к христианству. М., 2006., Принятие христианства народами Центральной и Юго-Восточной Европы и крещение Руси. М., 1988., Рапов О.М. Русская церковь в IX - первой трети XII в. Принятие христианства. М., 1998., Тысячелетие Крещения Руси. Сборник статей (материалы конференции). В 2 чч. М., 1988-89., Филист Г.М. Введение христианства на Руси. Минск., 1988., Фроянов И.Я. Начало христианства на Руси. Ижевск., 2003. И др.


  • 1
когда было крещение Руси? в своем журнале за 28 июля я написал на эту тему

  • 1