Previous Entry Share Next Entry
ВЕРЮ
boris_yakemenko
Все именно так:

А пока что добавление к биографии одного персонажа из фильма. Бондаренко. Один из самых колоритных оппозиционных маргиналов (с непременным прихлебателем Багдасаровым и в компании с Гельманом). Пользуясь случаем, нельзя не раскрыть подробнее некоторые черты личности и успеха «коллекционера». Без образования, удрал в Штаты при первой возможности, потом вернулся, создавал фирмы и фирмочки в Москве, участвовал в махинациях, зацвел, процвел. Гражданин США. Затем начал собирать иконы и создавать «образ коллекционера». Местами этот образ даже удалось создать. Но, в случае с Бондаренко, мы видим, что наличие некоторого количества икон в доме не делает человека образованнее, культурнее, нравственнее, выше. Наоборот, развивает совсем другие качества. Ведь эти иконы ему собрали и отреставрировали другие люди, специалисты, для него это не воплощенное время, духовный опыт и красота, а воплощенные деньги, спрятанные, как в банке, в образах. Впрочем, посмотрим внимательнее.
Читать интервью «коллекционера» сплошное удовольствие. Не скучно и не тяжело. Никакой специальной сложной, заумной, научной, искусствоведческой терминологии, которая обнаружила бы в нем исследователя, знатока предмета, вы там не встретите. Это типичная речь нового русского без образования и воспитания, поднявшегося … в общем, на чем-то поднявшегося и рассуждающего о сложнейшем предмете на уровне тех представлений, которые обычно получают в результате долгого и скучного сидения в различных президиумах торжественных мероприятий, или от случайных разговоров на встречах, где специалисты обсуждают вопросы культуры и искусства. Так же в свое время говорили бывшие работники райкомов, приставленные в годы перестройки обслуживать древнерусскую культуру. «Икона - наши корни... Икона это как гены прабабушек и бабушек. Она всегда присутствовала в нашей жизни, людей крестили, венчали, отпевали под образами. Это корни могучего тысячелетнего дерева». Свежо. Казалось бы, за 10 лет можно было проштудировать все – от Кондакова, Айналова, Муратова, С.Трубецкого и Грабаря до Алпатова, Успенского, монахини Иулиании (Соколовой), инока Григория (Круга), архимандрита Зинона и Горбуновой-Ломакс и блистать терминами, мнениями, цитатами, сравнивать, обобщать, не рождая банальности. Но нет. Ни одного имени, ни одного мнения, ни одной ссылки, ни одного термина. И ни одного живого слова.

Как создавалась "коллекция", тоже интересно. Один только эпизод: «Нашли "Николая Угодника" - черного, с обрубленными ногами, XVI века. Вологодская школа. Стоил недорого, 25 тысяч долларов… Доставили доску, дописали ноги. Вот так начиналась коллекция». Вот так. Доставили, дописали. А чего стесняться? И не беда, что никто не знает, как выглядели эти ноги. Как у Зощенко «- А чьих кистей эти работы? - К сожалению, у вдовы кистей нет. - Ничего, кисти мы сами приделаем». Может, и Венере Милосской руки приделать? Доставить, долепить? Мало ли что там утрачено в древности, отлетело, не сохранилось? «Коллекционер» восстановит. Будет лучше прежнего. Смысла иконы Бондаренко не понимает и по-детски радуется: «Посмотрите на стены моего кабинета (на стенах шпалерно висят иконы разного времени), сколько здесь энергии, благодати». http://www.rusiskusstvo.ru/news.html?id=398 Именно так по простоте душевной обычно рассуждают храмовые старушки. Одна икона – мало благодати, три – уже больше, а когда «иконы висят шпалерно», то уже благодати «сколько». То есть много. Ну и энергии, конечно. Иконы вообще весьма энергичны, даже если им уже 500 лет.

И, конечно, деньги. Деньги. Когда журналист доходит до главного вопроса – сколько все это стоит – Бондаренко оживает и расцветает. Наконец-то речь зашла о подлинной ценности коллекции, о том, что ему близко, понятно, ясно. «Когда вы вложили в коллекцию несколько миллионов долларов, а затем вы видите по ситуации на рынке, она стоит в разы больше, это радует». «Для создания коллекции потребуются очень большие средства, так как иконы из некоторых категорий по цене приблизились к стоимости картин. Вот у меня висит образ кисти Гурьянова, я его покупал в 1999 году за пять тысяч долларов, а сегодня произведения этого мастера покупаются на рынке за 100-120 тысяч долларов. Есть вещи, которые вы можете ценить, но они не очень ликвидны. С рыночной точки зрения, работы Гурьянова, Дикарева, Чирикова ликвидны в высшей степени… Их произведения почти всегда датированы и подписаны, они и до кризиса за 200-300 триста тысяч долларов продавались. А когда я начал собирать, то покупал по пять тысяч. Представьте разницу. Есть работы в коллекции, которые я приобретал за пятьдесят тысяч, а сейчас они стоят миллион». «Я могу быстро принять решение, если цена иконы двадцать-тридцать тысяч долларов. А если икона стоит сотни тысяч, то важно абсолютно все… Вот предлагали мне икону, сначала за миллион двести тысяч, потом за шестьсот тысяч долларов. Я пару недель с ней пожил, она у меня постояла. Чувствую что-то «не то»». И т.д. до бесконечности. http://www.rusiskusstvo.ru/news.html?id=398 То есть просто нашел бывший эмигрант удачное вложение средств. А выдающиеся, подлинные коллекционеры, как, например, Зильберштейн или Чуванов, за один вопрос о цене книги, иконы или картины выставляли из дома и переставали общаться. Но это так, к слову.

Теперь что касается исторических и искусствоведческих познаний Бондаренко – 11 класс средней школы рулит. Так, например, он не отличает каталог от монографии и, рассказывая о выставке в Третьяковке, говорит о каталоге так: «я на свои деньги издал эту монографию тиражом полторы тысячи экземпляров» (разумеется, сразу указав, во сколько каталог ему обошелся - $480 000 – пусть ценят). В XVII столетии он помнит только Симона Ушакова (обязательное имя из школьно-вузовской программы) и с легкостью ставит в один ряд Оружейную палату и завод в Софрино, Симона Ущакова с Куликом и Мамышевым-Монро. http://www.predstoyanie.ru/ru/critique/ng_bondarenko.htm То есть с теми, кто ему по настоящему близок и нравится, хотя сейчас и иконописные мастерские есть приличные и современных художников достаточно. Но если Ушаков из общеобразовательной программы, то эти – из популярных газет. Послушаем еще. «Посмотрите на Троице-Сергиеву лавру: напротив Троицкого собора стоит Трапезная в псевдорусском стиле, за ней - небесного цвета церковь времен Елизаветы Петровны...» http://www.predstoyanie.ru/ru/critique/ng_bondarenko.htm Теперь вспомним топографию лавры. Если напротив алтаря Троицкого собора, то верно, там Трапезная церковь, однако «за ней» монастырский двор и келейный корпус. Никакой «церкви времен Елизаветы» там нет. Если же под последней имеется в виду Смоленская церковь (название Бондаренко не вспомнил), то она за колокольней, которая совсем в другой стороне от Трапезного храма. Надо бы кое-кому почаще бывать в лавре. Или хотя бы купить и осилить путеводитель.

Конечно, у Бондаренко большие проблемы с христианством в целом и с Русской Православной церковью в частности. Здесь он так и не поднялся выше современного либерализма, весьма убого и беззастенчиво трактующего все, что не вмещается в либеральное сознание в терминах правозащиты. «Для меня загадка, почему поклонники Христа имеют больше прав, чем, допустим, поклонники фаллического культа. Разве Бог это уже не любовь, не всепрощение?» http://www.showbirja.ru/345871.htm И «всепрощение» и «загадки» опять же рождаются от малообразованности и бескультурья. И, похоже, это уже никакими коллекциями не исправить. И, возможно, даже книгами. А ведь без понимания Православия, сущности христианства, истории Церкви невозможно быть настоящим коллекционером икон. Представьте себе собрание человека, презирающего эпоху Возрождения, но собирающего искусство того времени. Неудивительно, что Бондаренко не может ничего рассказать об иконописи. Ибо находящееся рядом с ним «умозрение в красках», с которым можно вступать в духовное общение, на которые нужно даже не смотреть, а, по выражению Епифания Премудрого «взирать» духовными и телесными очами, упорно молчит. Ему не с кем говорить. Ибо оно для «коллекционера» всего лишь собрание раскрашенных, старых, очень задорого купленных досок, которые завтра можно продать еще дороже. Поэтому, возвращаясь к началу, необходимо сказать - не отрекался он от Рублева и Грека. И не мог. Ибо никогда не имел отношения к тому, что именуется очень значительным словом «икона».
Можно конечно, возразить, что интервью и вообще беседы с журналистами дают мало оснований для суждений об уровне компетенций человека. Это не так. Ведь компетенции скрыть невозможно в любом разговоре на интересующую тебя тему. Поэтому читать тексты интервью Лихачева, Панченко, Гумилева, Гаспарова, Зильберштейна, Антоновой и др. это огромное удовольствие. Ярко, глубоко, познавательно, доступно любому.

Так что персонаж колоритный. Радует, что наконец-то, о нем (а также об остальных персонажах фильма) говорят предельно открыто. С Парфеновым уже случилась истерика. Видимо, он просто пока не читал повесть «Тонька» - там он вообще следователь, допрашивающий русских в тюрьме после победы США над Россией). Пространство, которое они захватили в информационном и «культурном» поле, быстро освобождается и им это не нравится. Ничего, снесут.

  • 1
User e31 referenced to your post from ВЕРЮ saying: [...] Оригинал взят у в ВЕРЮ [...]

  • 1
?

Log in

No account? Create an account