Previous Entry Share Next Entry
КРИЗИС СИСТЕМЫ
boris_yakemenko
Кризис

31 января на расширенном заседании правительства В.Путин заявил, что возвращение российской экономики к предкризисной модели роста невозможно, подчеркнув, что это касается не только России, но и мира в целом. Президент констатировал замедление притока инвестиций в страну и снижение темпов роста промышленного производства (в последние месяцы темпы роста упали ниже двух процентов в годовом исчислении). По словам Путина, если Россия хочет быть конкурентоспособной и успешно решать социальные задачи, ее экономика «должна развиваться более быстрыми темпами, чем мировая». http://lenta.ru/news/2013/01/31/putin/ Президент отметил, что виноваты в случившемся США и ЕС, которые на протяжении многих лет постоянно увеличивали потребление, разгоняя экономику, но «сейчас этот механизм дает сбой». Теперь их развитые экономики, обремененные серьезной долговой нагрузкой, «по сути, прибегают к эмиссии, печатают деньги», что, по словам президента, «неизвестно, какими последствиями может это обернуться в будущем». http://news.mail.ru/politics/11812522/?frommail=1

Уже приходилось говорить о том, что мы живем на цивилизационном переломе, на изломе эпох, наблюдая глобальную катастрофу привычных экономических и политических систем. Если говорить более широко – подошел к концу железный век, для которого было характерно непременное материальное воплощение идеи или мечты, а также определенный тип производства. Каким бы ни представлялся дворец или собор в сознании или на бумаге, его не было, он не мог формировать мир, среду человека, пока не был построен. Иной мир, небо (или как скажут сегодня «виртуальный») принадлежали Богу, земля – человеку и в основе соединения, сосуществования двух миров лежал договор между Богом и человеком с правами и обязанностями сторон. Сегодня мир реальности и мир виртуальности принадлежит только человеку, Бога пытаются превратить в их обслугу, и мир реальности вовсе не обязательно должен облекать в плоть виртуальные образы. Они вполне самостоятельно могут существовать раздельно. Раньше любому мечтателю нужно было все равно иметь хоть маленькое дело или быть у кого-то на содержании, чтобы существовать, сегодняшний мечтатель (а чаще прожектер), живя почти круглосуточно в сети, в этом не нуждается.

Вместе с этим окончилась, как уже говорилось, технологическая эпоха, в основе которой лежал базовый энергоноситель с прилагаемой к нему политической системой. Все чаще раздающиеся призывы искать новые источники энергии означают согласие с непременной сменой привычных политических и идеологических моделей. Вернее, основной либеральной западной модели, в основе которой лежит очень простая схема – поднять уровень потребностей и удовлетворить. Поднять-удовлетворить-поднять-удовлетворить. Сначала движение вперед (создание новой модели, как например, Iphone), потом замедление движения - расширение (создание модификаций, улучшение возможностей) и вновь движение. Главная задача власти в этой модели – создавать механизмы оживления потребления. Чтобы покупали не только Iphone, но и все модификации и программы к нему. Благодаря этой системе создается иллюзия стабильности. Во-первых, общество наблюдает процесс развития и совершенствования, а значит и движения вперед. Во-вторых, процесс удовлетворения спроса является механизмом покупки властью лояльности у населения. В-третьих, возникает жесткая связка между количеством денег (материальными благами) и количеством счастья, то есть каждая новая модель «Мерседеса» должна сделать человека более счастливым по определению. Вроде бы все очень логично.

Однако больше 15 лет назад были замечены первые признаки надвигающегося нынешнего кризиса. Тогда западные социологи и экономисты пришли к выводу, что когда валовой внутренний продукт достигает примерно 10000 долларов на душу населения, дальнейший экономический рост уже не приводит к росту среднего уровня удовлетворенности жизнью. Мало того, в последние годы намечается явная тенденция к падению удовлетворения от жизни. В стройно отлаженной схеме возникла непредвиденная деталь – рост количества материальных благ оказался прямо пропорционален количеству времени и сил, затрачиваемых на их получение, постоянная боязнь отстать от моды и от времени порождала все большее количество стрессов. Все закономерно шло к тому (и сегодня уже достаточно примеров этому) что смертельно усталый человек, приходя после двадцатичасового рабочего дня в великолепный особняк и падающий на роскошную кровать, уже не замечает ни роскоши, ни уюта, ни возможностей и мечтает не о новой машине, а об отдыхе. А если учесть, что наращивание потребностей и их удовлетворение неизбежно наращивало безработицу, ликвидировало гарантии занятости, углубляло социальное неравенство и уродовало окружающую среду, то в конечном итоге недовольных жизнью в обществе стало меньше, чем довольных, что неизбежно поставило вопрос об эффективности прежней системы.

Таким образом, необходимо констатировать крах либеральной модели накачивания возможностей роста потребления. Потребление оживить не больше не удается. Вместе с этим стало очевидным, что и современная демократия есть доведенная до совершенства система манипулирования и на оттачивание этого совершенства работает сегодня все – от новых моделей телефонов до «мнения Интернета». В основе либеральной политической западной системы лежало убеждение (закрепленное в «Декларации независимости», документах Великой Французской революции и пр.), что есть неотчуждаемые права и их нужно только соблюдать. Кроме того, нужно в равной степени наделить прочими правами всех, и возникнет общественный консенсус. Однако благодаря потрясениям последних десятилетий, а также во многом благодаря США и их безудержному стремлению к созданию однополярного мира, эта модель также показала свою несостоятельность, ибо права сегодня не соблюдаются и попираются вполне открыто, то есть больше не обеспечивают место человека в обществе.

Последние десятилетия эту отжившую модель пытались спасать путем постоянного расширения круга новых благопотребителей. Первый раз от кризиса перепроизводства благ США и их сателлиты были спасены распадом колониальной системы в 1960-е годы, когда в погоню за счастьем стиральных машин и магнитофонов кинулись десятки стран Африки и Латинской Америки. Второй раз – в 1990-е с распадом социалистического лагеря (как видим, срок созревания кризиса 25-30 лет), когда на шмотки и барахло подсадили Россию вместе со странами СНГ, а также Румынию, Болгарию, Польшу и прочих. Сегодня пришла третья волна, которую пытались направить на Ближний Восток, создав новое сообщество осчастливленных, но сделать это не удалось, круг исчерпан и возможности уже не те. Система производства благ сегодня работает вхолостую, затапливая себя (как «вечный хлеб» в старом рассказе А.Беляева) и отчетливым показателем этого являются огромные долги, поскольку возможности, которые больше нельзя наращивать в реальности, продолжают наращиваться в виртуальном пространстве. Печатаются ничем не обеспеченные деньги (хотя мировой финансовый кризис случился именно от необеспеченности денег), создающие иллюзию богатства, долги оплачиваются долгами или ничем не обеспеченными обязательствами, держащимися только на доверии. Не случайно главным субьектом современной мировой финансовой системы стал финансовый спекулянт.

Одновременно огромные сегменты государственной машины (здравоохранение, социальные программы, сельское хозяйство, образование и т.д.) стали тяжелым бременем, дотационной гирей на ногах, мешающей двигаться. Значительная часть этих сегментов требует сегодня если не ликвидации, то решительной ломки и перестройки, что серьезно скажется на общем уровне благосостояния общества. Но из этой западни непрерывного роста благосостояния уже невозможно вырваться, ибо взамен нечего предложить (религия на Западе почти полностью ушла из общественного сознания и повседневности, став элементом культуры, то есть картиной на стене). Нет понимания будущего, нет, как сказал бы Станиславский, сверхзадачи, ради которой можно многим пожертвовать, нет готовности расстаться с уже нажитым, ибо тогда придется расстаться со смыслом жизни – комфортом и уютом. Наконец, нет лидера, который мог бы взять на себя такую ответственность. Можно вспомнить слова Черчилля в 1940 году: «Я не могу предложить ничего, кроме крови, тяжелого труда, слез и пота», которые были восприняты совершенно нормально. Было понятно, кто это говорит, почему, для чего нужно с этим соглашаться. Но сегодня нельзя представить Обаму, который говорит эти слова, а затем начинает ликвидировать здравоохранение и образование. Ему этого не простят никогда и с этими предложениями не согласятся ни при каких обстоятельствах. А значит, главной проблемой системы стала сама система и выйти из нее можно только выбравшись из под развалин.

Поэтому сегодня у нашего государства должна быть понятная всем (прежде всего обществу) стратегия выхода из кризиса. Уже сегодня надо думать о посткризисном мире и своем месте в нем, а не о том, как встретить кризис во всеоружии. Развивать и разрабатывать принципиально новые места для сегодняшнего человека в обществе будущего. Путин прав, говоря, что нам нужно обгонять, освобождаясь от формулы «догоняющее развитие», от представления о том, что завтрашняя Россия это Америка сегодня. А это значит, экономика должна развиваться независимо от внешней конъюнктуры, искать ключевые места в экономике будущего (например, Россия, возможно, могла бы легко стать лидером по производству натуральных пищевых продуктов, особенно учитывая страсть западного общества к экологически чистой пище). Нужен активный экспорт смыслов, идей, слов, культурных символов, русского языка. Нужно осваивать и расширять рынки, отказаться от компрадорской формулы экономической политики, выражающейся в том, что «от нас ничего не зависит и для того, чтобы пережить кризис, надо копить, копить, копить, чтобы помочь спасти мировую финансовую систему». Должна быть понятная схема – за что платятся деньги и почему именно такие деньги, чем определяется рыночная стоимость труда, товаров, услуг. Хорошо, что эти вопросы ставятся. Но главное, чтобы не сработала формула «если вопрос поставлен хорошо, он будет стоять долго». Нужны решения. Времени нет.

  • 1
Зачем надо было радостно вступать в ВТО?
То, что мы после модернизации сможем произвести, они
смогут поставить по демпингу, слегка разгрузив склады,
и чуть чуть дозагрузив производственные мощности.

А разве хоть где-то здесь говорится о вто?

О развитие экономики говорилось. А это взаимосвязано, я думаю.

Не говорилось о развитии экономики. Не взаимосвязано. Учитесь читать тексты.

  • 1
?

Log in

No account? Create an account