Previous Entry Share Next Entry
ЛОХОТРОНЩИКИ
boris_yakemenko
Переживаемое нами время есть время подмен. Оппозиция ни к кому в оппозиции не находится, так как не имеет позиции. На эстраде не поют, а обозначают процесс. Никогда не державшие в руках кисть извращенцы от желания прославиться прибивают свои мыслительные органы к Красной площади, однако именуются «художниками», так же как и гадящие в галереях, а не как все нормальные люди, в туалетах. Пишущие на заборах именуются «писателями», а читающие на стенах – «читателями». Воющая убогая шпана, не умеющая играть – «знаменитой панк группой». Безграмотный продажный проходимец – «известным журналистом». Рекламный агент проституток – «главным редактором». И т.д.

Поэтому ничего удивительного не было в том, что появилось никем почти не замеченное письмо «русских литераторов» к «украинским коллегам» в защиту майданной демократии. В нем говорилось, что т.н. «литераторы» «чувствуют себя частью единой европейской цивилизации». Однако несколькими строками ниже они пишут об Украине, которую тянут назад «в общий хлев». Так европейская цивилизация или хлев? Подобное неразрешимое противоречие совершенно понятно – русские литераторы вовсе не литераторы (и не переводчики, и не издатели) а теплая компания бездарностей и графоманов без образования, которая никогда не хотела работать, но имела хороших покровителей. Поэтому было приказано именовать их в газетах и журналах так, как сказано выше, а также регулярно выдавать зарплаты, а нерегулярно – тоже зарплаты, но называемые в логике нынешних дней «премиями».

Доказать это легко. Вы встречали когда-нибудь человека, который искал бы в магазинах книги поэта и редактора Александрова, переводчика Амелина, поэтов Белова, Штыпеля и Кононова, критика Кукулина, драматурга Печейкина? И не встретите. Потому что таких поэтов, критиков и драматургов нет в природе. А если предположить, что все-таки кто-то ищет, а найдя, даже читает, то это вопрос уже не литературный, а медицинский и находится вне нашей компетенции.

Кстати, среди всей вышеуказанной массы был и «поэт» Рубиншейн, который лет восемьдесят назад изобрел метод сложения предложений, обычно оставляемый детьми в начальных классах – письмо на карточках. Он кое-как пишет на них буквы и слова, а потом складывает из этого т.н. «стихи», то есть бессмыслицы, написанные в столбик. Поскольку он занимается этим уже очень много десятков лет и надежды на то, что он, как теща Ипполита Матвеевича Воробьянинова, когда-нибудь повзрослеет и поумнеет, уже нет никакой, его принято в этой среде лохотронщиков именовать «мэтром», «гением» и «классиком». Призванные обслуживать его апологеты сделочно восторгаются, говоря, что детские карточки со слогами это «та самая форточка, через которую выглядывает реальная физиономия автора». На самом деле реальная физиономия автора (как и всех других графоманов его круга) выглядывает из ширинки, что подтверждено множеством примеров, но не будем переходить грань светского разговора.

Радует то, что Рубинштейн, как и многие другие его подельники, уже вошел в литературу. А точнее, в «Роман о Петре и Февронии» (Панаев, Скабичевский, Бучинская), прочитанный всеми этими графоманами, а также и «критиками», но о котором они молчат, ибо книга о них. Ее запретила цензура «Эха Москвы», о ней отказываются писать все, назначенные «критиками». Один из лучших кусков книги – о несчастной судьбе Рубинштейна, пришедшего навестить такого же как он «поэта» Пригова.

«В этот момент в коридоре грянул звонок и Петр с Михалычем одновременно вздрогнули, обернулись и через мгновение выразительно взглянули друг на друга.

- Ну вот, началось, - спокойно констатировал Михалыч, но тут же с сомнением покачал головой – да нет, когда они узнать-то успели. Пошли, откроем, не по простыне же, привязанной к батарее, уходить. Умели воровать, надо уметь и ответ держать. Ты отойди на всякий случай.

Петр осторожно отступил в комнату за портьеру. Михалыч щелкнул замком и отворил дверь.

На пороге стоял маленький, подержанный, коротко стриженный человечек в очках, траченном временем и молью пятнистом свитере и коротких джинсах, заканчивавшихся на некотором расстоянии от носков. Между носками и джинсами были видны бледные бальмонтовские мохнатые ноги. В руках человечек держал толстую папку, из которой листы лезли веером. Один шнурок развязался и волочился за нечищеным ботинком по полу длинным полураздавленным червем.

- Простите, а где Дмитрий Александрович – недоуменно спросил человечек, машинально сминая и заталкивая в папку непокорные листы.

- Позвольте представиться, Вольдемар Абдурахманович Довнар-Зампольский, - начал уверенно Михалыч, неотрывно глядя на очки пришельца, - великий поэт, писатель, художник и творец, член правления общества «Встретим зарю нового искусства». В чине страстотерпца за идею причислен катакомбной церковью к лику кандидатов в святые. Являюсь также воплощением Будды Авалокитешвары. Люблю печатать еду на принтере, свежих дикобразов, фейхоа, рыбу-пилу, а также смотреть как течет вода из крана.

- Очень приятно, - отозвался подержанный гость, с интересом взглянув на Михалыча и, похоже, не удивившись сказанному, - был бы рад познакомиться с вашими текстами. Рубиншток – снизу вверх он протянул обе ладони Михалычу, как будто хотел обнять за шею или просился к нему на руки, - пожимайте, какую хотите. Рубиншток, поэт. Так где Дмитрий Александрович?
Ах, это вы-ы-ы-иии Рубиншток? – Михалыч отступил назад и пристально вгляделся в обладателя папки, - так-так-так-так-та-а-ак! Как же, как же, - зловеще добавил он, но пришелец не уловил тревожного напряжения в голосе Михалыча и замаслился, признательно свесив облезлую голову и приложив свободную руку к груди.

- Cлушай, Рубиншторг, - неожиданно перейдя на «ты» озабоченно продолжил Михалыч, - ты что-то сильно усох за последнее время. Не замечал? А я вот такой, что все замечаю. У тебя, похоже, рачок. Ты сходи проверься.

- Ддда, спасибо, - ошарашенно произнес Рубиншток, - я… я схожу. Так как же все таки увидеть Дмитр…

- А Дмитрий Александрович не может подойти, - горько перебил Михалыч, прицельно оглядывая щуплую фигурку визитера, и несколько раз осторожно двинул сжатой в кулак правой рукой, словно примериваясь, - он в ванной.

- Ничего, я подожду, - Рубиншток сделал шаг к Михалычу, который, отвесив шутовской поклон, деликатно отступил в сторону и в следующее мгновение поэт, взревев, взмахнул папкой и, осыпая пол белыми листами, поехал лицом по ковру в прихожей, споткнувшись о заботливо подставленную ногу.

- Осторожнее, осторожнее, поэт Рубинштрах, - Михалыч с лицемерным преувеличенным беспокойством подхватил упавшего за шиворот и встряхнул тщедушное тело так, что из штанов поэта веером разлетелась мелочь и звонко и дробно запрыгала по полу, а руки и ноги гостя затрепыхались в воздухе, как у Петрушки. Едва башмаки Рубинштока коснулись пола, он ощутил короткий и сильный удар кулаком под вздох, отчего выпучил глаза, переломился пополам и широко разинул рот. Не дав ему опомниться, Михалыч ловко одной рукой выхватил у него похудевшую папку, а другой точным и сильным движением снизу вверх подбросил Рубинштока, и поэт, завертевшись, полетел обратно к лифту. Глухо врезавшись головой, он раскинул руки, словно собирался обнять весь мир и медленно поехал вниз, обдирая бесчувственное лицо о бугристую синюю поверхность стены.
Петр выскользнул из-за портьеры. Михалыч обернулся, кивнув головой в сторону лестницы и хрипло пробурчав: «Мы все здоровьем хлипки, все зелены лицом. Рисуй звездочку» прошел в ванную. Петр услышал, как там зашумела вода.

- Пошли, - Михалыч подхватил куртку и они, прикрыв дверь и переступив через тщедушное тело, валявшееся кулем посреди площадки, побежали вниз по грязной лестнице. Под ногами что-то хрустнуло, Михалыч поднял ногу и вгляделся.

Это были очки Рубинштока».


Как говорится, ни прибавить ни убавить.

  • 1
Оппозиция живет в своем каком-то непонятном мире, где все перевернуто с ног на голову.

Она живет не в своем мире, а в нашем и стремится перевернуть его с ног на голову.

Именно так. Спасибо вам за этот пост.

Да, пост отличный.

Попытки оппозиции перевернуть наш мир с ног на голову по меньшей мере смешны, потому что не получается у них ничего и вряд ли получится.

Не за что. Очень достала эта шпана

Я на них внимание не обращаю. Ну копошатся они там и что? От них ни толку нет видимого, ни вреда. Пустое место.

животные... что с них взять?

Ничего с них брать не стоит. Пусть горят в своем аду сами....

Вы о чем, простите?

Я о том, что они искусственно, в нормальном мире, создают для себя АД. Они сами делают свой мир странным и страшным. Им в нем комфортные просто. С такими людьми ничего поделать нельзя. В Психиатрии даже термин кажется был, чтоб обозначить как то это состояние.

По моему у любого из них психиатр найдет заболевание, а скорее всего и не одно.

Только у некоторых заболевания намного сильнее выражены, чем у остальных.

Да уж... И ведь еще язык поворачивается себя литераторами называть))) смешные...

Литераторы они только в своих снах.

Они в них и живут.

А после всего этого их точно можно считать неопасными для общества?

Их бы подлечить и только после этого они выйдут неопасными для общества.

А есть откуда скачать?

«Роман о Петре и Февронии»

В сети нет. Могу дать почту авторов, они вышлют

(Deleted comment)
Не получилось. Пишу здесь buchinskayav@mail.ru

благодарю, отпишу туда

Ха, тоже мне литераторы. Эти литераторы только у себя так называются.

Дааа литераторы... К стенке бы таких в свое время поставили и правильно сделали!

Сейчас только ленивый не называет себя литератором, какой-то наплыв бездарностей на нашу страну.

  • 1
?

Log in

No account? Create an account