?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Share Next Entry
АКТУАЛЬНЫЙ ВОПРОС
boris_yakemenko
P1010011
9-10 декабря в Институте Археологии РАН прошла масштабная конференция «Противодействие незаконной деятельности в области археологии». Рассматривались вопросы изучения, сохранения, использования, популяризации и государственной охраны объектов археологического наследия в связи с принятым Федеральным законом от 23.07.2013 года №245-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части пресечения незаконной деятельности в области археологии». Обсуждались проблемы взаимодействия археологического сообщества, органов охраны памятников, общественных организаций, правоохранительных органов и СМИ в области обеспечения государственной охраны и сохранения объектов археологического наследия.

Напомним, что это уже не первое мероприятие, посвященное «черному копательству», которое является попыткой «грабительской приватизации» истории. Это попытка тех, кто опоздал к празднику жизни десять лет назад, урвать из того, что осталось, хоть немного для себя. В 1990-х были приватизированы недра, средства производства, власть, СМИ, сферы культуры. В общественном пользовании осталось очень немного территорий и среди них – история в целом и археология в частности. И сегодня агрессивное меньшинство, пользуясь абсолютно теми же технологиями, которыми пользовались в 1990-е предшественники, пытается овладеть тем, что принадлежит всем. Простой пример. Кому выгодны археологические исследования? Обществу. Всем. Новые научные открытия (вспомним, например, хотя бы знаменитые новгородские церы, открытые несколько лет назад), становятся сначала достоянием небольшой группы ученых, но постепенно, по мере изучения, они входят в ВУЗовские лекции, а затем и дополняют и расширяют собой исторические сюжеты школьных учебников. Это тоже процесс не быстрый, но исторические факты требуют тщательной проверки с тем, чтобы они вели к истине, а не от нее. Кому выгодно грабительское рытье? Небольшой группе людей. Производителям и продавцам металлодетекторов, продавцам находок и покупателям-коллекционерам. О последствиях этой приватизации можно с уверенностью говорить, глядя на примеры других приватизаций.

Программа конференции была построена таким образом, чтобы почти каждый доклад был развернутым аргументом на защитительные тезисы грабителей. «Мы собираем мелочь на распаханном поле, то есть на уничтоженном памятнике и тем самым не вредим науке». Ответом был доклад С.Д.Захарова (ИА РАН, г. Москва) «Информативность распаханного слоя: некоторые стереотипы и реальность. «На многих поля сражений нет вообще культурного слоя. Мы подбираем пуговицы, пули и картечины, которые никому и ни для чего не нужны». О.В. Двуреченский (ГИМ, г. Москва) в докладе «Ратные поля как исторический источник» убедительно доказал, что скопления пуль и картечи позволяет реконструировать неизвестные страницы сражений, что отсутствие культурного слоя на полях сражений нормальное явление, что одна пуговица, найденная на поле битвы может стать недостающим звеном, восстанавливающим цепь событий. «В процессе строек законно сносятся археологические памятники». Г.А. Степанова (АУК УР «Центр по охране и использованию объектов культурного наследия», г.Ижевск). говорила о том, как нужно решать проблемы охраны объектов археологии в зонах влияния потенциально опасных производственных объектов. А.М.Воронцов (ГМЗ «Куликово поле», г.Тула) делился успешным опытом борьбы с незаконными раскопками на территории музея-заповедника «Куликово поле». И т.д. В целом круг обсуждаемых вопросов был очень широк – от раскопок на Куликовом поле до археологического исследования военных памятников Калининграда. Участники конференции увидели, во что превращаются «раскопанные» грабителями памятники – А.В.Феткулин, А.С.Лазарев, Я.С.Чернис (туристический клуб «Там в России», Москва, Кострома) показали, как уничтожается грабителями культура Костромской области. Уже не лопатами, а бульдозерами сносятся памятники, повреждаются храмы, выворачиваются наизнанку склепы на старинных кладбищах.
Докладчики (как и участники) были едины в том, что нет такого периода в истории, который не был бы предметом внимания археологии, а поэтому любое незаконное вторжение на памятник искажает его репрезентативность и деформирует взгляды на данный период. Тем более, что в археологии нет мелочей и странно сравнивать «что важнее» - несколько пуговиц с Бородинского поля или остатки скифской колесницы. Они одинаково важны. Несколько лет назад в Коломенском во время раскопок был найден крохотный фрагмент китайского средневекового фарфора, что позволило иначе взглянуть на контакты обитателей царской резиденции и максимально удаленных регионов.

Среди участников конференции были и представители «металлодетекторного поиска» (этот эвфемизм выдумали себе грабители), а также представители «коллекционеров артефактов». Ни на один поставленный вопрос эти люди ответить, разумеется, не смогли. Попытка развести «черных копателей» и «любителей приборного поиска» выглядела беспомощно – само сообщество «копателей» (знаю не понаслышке) никакой разницы между этими сообществами не видит. Не говоря уже о том, что когда любителям собирать на пашне пули и пуговки попадается «вдруг» древнее погребение, сопутствующий инвентарь из него точно так же собирается и уносится – чего добру пропадать. Аргументы «коллекционеров» были прямолинейны – если я деньги заплатил, почему я должен отдавать? Попытка апеллировать к дореволюционным собирателям была беспомощна. Современные «коллекционеры» олигархи и чиновники, вешающие древние мечи на стенки, никак не напоминают Щукина, Третьякова, Голенищева, Черткова и других хотя бы потому, что последние не мыслили своих собраний без государства, рассматривали свои коллекции, как продолжение и умножение российского национального достояния, создавали на их основе общедоступные музеи еще при жизни. Современные же «собрания» в большинстве случаев есть украшения стен, средство для того, чтобы потешить честолюбие перед друзьями и повыгоднее «вложить бабло». Достаточно посмотреть на т.н. «коллекцию» икон Бондаренко.

Однако на конференции была сделана попытка нащупать некоторые компромисс между профессиональным сообществом археологов и теми «поисковиками», которые готовы к цивилизованному сотрудничеству. О.В.Двуреченский поделился своим опытом сотрудничества «поисковиков» и его экспедиции на Куликовом поле, в ходе которой поисковики со своими приборами оказали экспедиции серьезную помощь. Очевидно, сообщество копателей неоднородно и многих его участников можно привлечь на сторону науки. (Подробнее о том, что делать «любителю металлопоиска» если он хочет помочь науке, рассказано у http://starcheolog.livejournal.com/26360.html#). Что уже и происходит, как рассказывали многие начальники экспедиций – человек нанимается в экспедицию поживиться, а в процессе работы, понимая ее сложность и важность, становится серьезным и добросовестным исследователем. Для тех же, кто недоговороспособен, уже есть закон (по которому недавно создан прецедент в Костромской области)

Тем не менее многие проблемы продолжают оставаться актуальными. Первая и главная из них – археологическое сообщество и археологические мародеры говорят на разных языках. Археологическое сообщество, объясняя и растолковывая суть возникшей проблемы, традиционно и вполне закономерно пользуется научным языком, то есть языком своего сообщества, понятного далеко не всем. «Культурный слой», «памятник археологии», «артефакт», «стратиграфия», «селище». В свою очередь, условное «сообщество» мародеров пользуется терминами, хорошо понятными значительному количеству сторонних участников дискуссии и просто случайных людей, которых интересуют скандалы. «Кладоискатели», «любители-археологи», «историки любители» и т.д. Эта подмена совершается мародерами сознательно, в полном соответствии со стратегией сегодняшнего т.н. «постмодернистского дискурса», который утверждает, что изменение понятий (в семиотических категориях - «обозначающего») ведет к изменению того, что они обозначают («обозначаемого»). Можно вспомнить, что именно так, с помощью подобной подмены многие отрицательные явления и фигуры отечественной истории и культуры стали положительными. Для этого достаточно было назвать предателей военных лет «инакомыслящими», «борцами с тоталитаризмом», нелепую мазню «актуальным искусством», а порнографию «жесткой прозой». Таким образом, в глазах общества грабители становятся людьми, которые в худшем случае просто невинно развлекаются на досуге, а в лучшем – романтиками, в штормовках и палатках раскрывающих тайны истории родного края.

Из этого логически вытекает следующая проблема. В теории она хорошо обозначена А.Зализняком «Мне хотелось бы высказаться в защиту двух простейших идей, которые прежде считались очевидными и даже просто банальными, а теперь звучат очень немодно: 1) истина существует, и целью науки является ее поиск, 2) в любом обсуждаемом вопросе профессионал (если он действительно профессионал, а не просто носитель казенных титулов) в нормальном случае более прав, чем дилетант. Им противостоят положения, ныне гораздо более модные: 1) истины не существует, существует лишь множество мнений (или, говоря языком постмодернизма, множество текстов), 2) по любому вопросу ничье мнение не весит больше, чем мнение кого-то иного. Девочка-пятиклассница имеет мнение, что Дарвин неправ, и хороший тон состоит в том, чтобы подавать этот факт как серьезный вызов биологической науке». Эти тезисы вполне применимы к данной ситуации. Для значительного количества людей, находящихся в Интернете (откуда все темы и дискуссии вокруг них перекочевывают в пространство самых различных СМИ) защита профессионалами-археологами археологического наследия от дилетантов-мародеров выглядит просто как спор равных «хозяйствующих субьектов». Сути конфликта не понимает никто. А поскольку, как уже говорилось, мародеры используют более понятную терминологию и более агрессивные формы дискуссий, то, что принято сегодня называть «общественным мнением» нередко склоняется в их пользу.

Третья проблема состоит в том, что археологическое сообщество справедливо относится к грабителям не как к своим противникам, а как к людям, отнимающих у большинства право на объективный взгляд на историю, искажающих историю и делающих ее из средства совершенствования личности в средство для наживы. А вот сами грабители относятся к профессионалам-археологам, как к своим личным и, вдобавок, политическим врагам. Поэтому археолог, защищая археологию, апеллирует к совести и закону, грабитель – к своему грабительскому сообществу и его методам и «мнению народа». Иными словами, археолог говорит: «давайте примем закон». Грабитель говорит «давайте подбросим им чего-нибудь в раскоп и устроим скандал». Если взять основные тезисы грабителей (вспомним, например, известное письмо депутатам Госдумы, где говорится, что грабители «спасают предметы старины», «отдают их в школьные музеем и сами организуют музеи», «из детей, увлеченных кладоискательством, растут будущие археологи», «люди, лишенные возможности благородного мародерства, начнут опускаться и пить», «люди не смогут после принятия закона вскопать огород» и т.д.), то в подоплеке мы найдем абсолютно политическое обвинение археологов, как пособников тоталитарного, бездушного, несвободного государства, которое ради неприкосновенности сомнительных интересов горстки ученых лишает десятки тысяч людей музеев, артефактов, невинного и благородного хобби и даже своего будущего. Замените здесь слово «ученых» на «олигархов» и «чиновников» и вы получите текст, с которым можно выходить на любую Болотную.

Еще одним следствием этого политического подхода становится убеждение в том, что наукой (в данном случае археологией) могут, как политикой, заниматься все желающие. И не просто могут, а имеют право. Поэтому на полном серьезе выдвигаются требования обсуждать законодательные инициативы научного сообщества с копателями и вообще «широким кругом желающих». Дальше эти требования, без сомнения, распространятся на выбор места для раскопок, их процесс, результаты и т.д. Быстро создается «параллельная» историческая наука, основанная на артефактах, добытых в результате грабежа памятников и в которой «учеными» становятся все, кто хочет. Фундаментальным основанием этой паранауки является тезис «все, что мы вам здесь скажем, является новым, уникальным открытием, не принимающимся официальной наукой, коснеющей в своих замшелых догмах», после чего неприхотливому, привыкшему к сенсациям читателю можно всунуть что угодно. В изобилии выходят «научные» журналы, каталоги, сборники, проходят даже выставки, к сожалению, организуемые и поддерживаемые государственными структурами. В результате возникает две серьезных проблемы - многие люди сбиваются с толку (в кладоискательских журналах приходилось встречать статьи весьма уважаемых и признанных ученых), а также в «научный оборот» вводится огромное количество подделок, которые публикующие их дилетанты не могут отличить от подлинников, ибо публикуемые артефакты не найдены в земле, а чаще всего приобретены на рынках кладоискателей. Дилетантский подход, истолкования подделок, примитивные параллели, «смелые», никем не контролируемые выводы, имеют своим закономерным следствием очередную фальсификацию истории, которая, прежде всего, опасна тем, что может попасться на глаза вполне искренним, но еще не очень искушенным студентам-историкам или краеведам.

Поэтому необходимо, прежде всего, говорить на понятном всем языке, не опускаясь, разумеется, до языка и терминологии грабителей. Очевидно, необходим электронный популярный ресурс по археологии (типа «студент-историк»), а также доступная, написанная хорошим понятным языком книжка о труде археолога, которую можно поручить создать студентам. Эти ресурсы использовать для активного разъяснения позиций профессионалов. Есть смысл наладить сотрудничество с РИО. Что касается политического дискурса, то, безусловно, вовлекать ученых в политические или квазиполитические игры нет необходимости. Для этого нужно создать соответствующий консультативный орган по надзору за соблюдением законодательства при Госдуме, где и вести политические разговоры. Однако существует насущная необходимость издать и распространить брошюру, разъясняющую суть нового закона, чтобы не было никаких спекуляций на эту тему.

В целом же конференция стала серьезным шагом вперед по пути решения многих проблем.

Я тоже "за". Нужно ужесточать наказание за "черное" копательство и ставить археологию в более профессиональные рамки.

Нужно все привести в порядок. Раз и навсегда.

порядок не всегда приходит сразу. Надо попотеть, прежде чем его достигнуть.

Черные копатели еще правда остались?!

Остались. и от них надо избавляться так, чтобы и следа не осталось.

Эти черные копатели достали просто. У них нет никакого чувства . Они все делают ради наживы.

Этих людей следует наказывать по закону.

В этом вопросе нужно все оговорить и принять одно решение, чтобы оно подходило для всех, кроме действительно тех, кто оскверняет и рушит историю.

Осквернителей нужно строго наказывать.

Во время археологических раскопок, каждая найденная пуговица - это нечто очень важное и исключительно ценное.

Раскопки это важно для истории, нельзя чтобы ими занимались черные копатели.

глупый высер спятившего аматоровца...

Специально оставляю сей копролит, чтобы все видели, как "спорят" мародеры и уровень их образованности и интеллекта)))))

Да уж.... Тема конечно сложная и в ней стоит разобраться хорошенько, но в целом я согласен. Копательство стоит ограничить!

В последние годы среди кладоискателей самые популярные тезисы просты:
1. Нас миллион, ну или два (лучше, конечно, пять), поэтому вы должны с нами считаться.
2. Наше сообщество неоднородно, среди нас большинство приличных и законопослушных людей.

Первое, это откровенное враньё - их на самом деле никогда и никто не считал, а на копательские пикеты по всей стране летом вышло полтора инвалида.

Второе, это иллюзия. То ли они в это сами верят, то ли просто навязывают эту мысль окружающим. Но сколько бы сами копатели не внушали, что они все разные, они остаются едины во многом.

Ни одна из кладоискательских организаций ни единого раза не предприняла мер против незаконной торговли находками. Ни разу они не выступили с осуждением тех немногих грабителей, вина которых уже была доказана в суде. Практически все копательские структуры проповедуют законодательный опыт стран, в которых государство согласилось платить мародёрам за находки. Ни одна из копательских организаций, даже обсуждая взаимодействие с археологами, не оставляла надежд на законодательное лоббирование грабительских интересов. Ни одна из копательских организаций не выработала ни одного документа, ставящего поведение копателя в жёсткие рамки по отношению к археологическому материалу.

В чём тогда неоднородность копательского сообщества? Получается, что в словах.

полностью согласен.

Хорошая статья, сделал репост, спасибо!

Не за что. Материала гораздо больше, но формат не позволяет. Скоро выйдет сборник материалов конференции, это будет очень интересно.

Спасибо за резюме события.

Надо закрыть рынок, оборот. Лучше громко, вместе с чернокопателями, которых закрыть известно где. Это переведёт торговлю награбленным из как бы полулегальной в полностью нелегальную, что уже важно. Рынок, т.е. возможность продать - это только одна из причин и стимулов грабить. Но самая мощная, тракторная, как в Костромской.
Определить аудиторию, формирующую спрос на МД. Ввести продажу по рецептам, т.е. лицензирование, продавать как спецсредство (типа оружия).
нет инстурмента - нет раскопок. Со всеим прочими инстурментами (радарами) сделать то же. "Конструкторы" (самостоятельную сборку МД) тослеживать по комплектующим. Помочщь пограничникам и таможенникам в ведении базы запрещённых компонентов к провозу через таможню.
Награду за информацию о преступниках - любых людях с МД? Работа с администрациями на местах, полицией о мониторинге памятников.
Создать базу людей и ТС в их собственности, ослеживать передвиджение. В т.ч. мобильных телефонов (ща разойдусь!..).
Занесение в реестр новых памятников, мониторинг через представителей на местах, например, ту же милицию, специалистов по культуре. Можно доплачивать за новую функцию.
Засев территорий по целевым металлам.

Что там с методичкой МВД?

В Костромской эти №№№ тракторами распахали деревни и сёла, кладбища, снесли минимум один памятник архитектуры. Местные там сами копают, для них это бизнес, я слышал рассказы от них самих.

Часть проблем решается. С металлодетекторами сейчас по новому закону будет туго. На конференции высказывалась любопытная мысль о том, что при современных спутниках можно следить за любым памятником при наличии программы, отслеживать все передвижения и т.д. Думаю, не все сразу. Вообще, в резолютивной части было очень много здравых и интересных предложений, которые сейчас, я надеюсь, окажутся в сборнике материалов. Про методичку МВД ничего не знаю, а брошюру, разъясняющую суть нового закона, что именно разрешено и запрещено, готовим и через Палату широко издадим, Бог даст. Самая сложная ситуация с торговлей. Слишком много вопросов. Изымать на каком основании? На том, что это археологический предмет? Для начала нужно доказать, что это подлинник (вам любой сразу скажет, что торгует копиями) и нужен будет грамотный эксперт, вернее, целый полк экспертов от неолита до XIX в. Даже если подлинник, по закону изъять нельзя - это собственность и для ее изъятия нужен статус подозреваемого и постановление. Дальше очень небольшой срок для доказательств, если не доказал - верни обратно. Кроме того, даже если возвращать, то нужно определить точный статус этих вещей и их место в системе артефактов, провести огромную работу по примерному восстановлению истории их происхождения, ибо скифский предмет, найденный (условно) в Подмосковье это сенсация, а в Причерноморье - обычное дело. И т.д.

О чёрных копателях

Простите пожалуйста, но у меня возникло 3 вопроса.

1. Когда профессиональные археологи придут с экспедицией на пустующие пока, но уже проданные в частные руки поля Подмосковья и России?
2. Когда будут наказаны строительные компании срезавшие полутораметровый культурный слой под строительство коттеджных и иных посёлков по всей России?
3. Действительно ли с копателями одиночками проще бороться, чем с финансово и юридически обеспеченными фирмами?

Спасибо.

Re: О чёрных копателях

1.когда возникнет необходимость, тогда и придут
2. Когда будет доказано, что там был памятник и прокуратура за интересуется вопросом.
3. Нет.

Борис, дайте пожалуйста ссылку на материалы конференции. В частности, "Г.А. Степанова (АУК УР «Центр по охране и использованию объектов культурного наследия», г.Ижевск). говорила о том, как нужно решать проблемы охраны объектов археологии в зонах влияния потенциально опасных производственных объектов"

Материалы будут скоро изданы в виде сборника.

как я понимаю есть ещё две категории черных археологов, как с ними?
1. собирателе металла. Да бывает у деревней ищут всякие старые трактора и бороны - что-бы сдать на металл. Не редкая, ситуация.
2. те кто копают места боёв ВОВ.

И ,случайно найденный ,дхирем они не сунут в карман?

Edited at 2013-12-23 01:09 pm (UTC)

Для этого достаточно было назвать предателей военных лет «инакомыслящими», «борцами с тоталитаризмом», нелепую мазню «актуальным искусством», а порнографию «жесткой прозой»- Какие знакомые выражения... где-то подобное уже было :

«Сумбу́р вме́сто му́зыки!» — редакционная статья в газете «Правда» от 28 января 1936 года об опере Д. Д. Шостаковича «Леди Макбет Мценского уезда». В статье опера Шостаковича подвергалась резкой критике за «антинародный», «формалистический» характер.

Статья была опубликована без подписи, что породило различные версии об её авторстве: назывались имена и самого И. В. Сталина, и П. М. Керженцева, и сотрудника «Правды» Бориса Резникова. Однако, как установлено ныне по архивным данным, автором был Давид Заславский.

Событийным фоном статьи была ситуация вокруг другой оперы — «Тихий Дон», написанной И. И. Дзержинским по одноимённому роману Михаила Шолохова. Шостакович в своей статье, опубликованной 4 января в газете «Вечерняя Москва», охарактеризовал оперу Дзержинского как слабую, а 19 января Сталин лично посетил представление оперы Дзержинского и одобрил её.

Статья «Сумбур вместо музыки» открыла наиболее мощную волну пропагандистской кампании против ставящего перед собой сложные художественные задачи искусства, затронувшую также театр (прежде всего, Всеволода Мейерхольда) и другие виды искусства. В то же время преследование лично Шостаковича продолжилось 6 апреля новой статьёй «Правды» «Балетная фальшь», с обвинениями противоположного характера (если «Леди Макбет Мценского уезда» обвинялась в сложности, то балет «Светлый ручей» — в легковесности).

Вскоре после описанных событий в журнале «Шахматы в СССР» была опубликована статья М. М. Ботвинника и Л. Ф. Спокойного «Сумбур в шахматной композиции», название явная аллюзия на оригинал. В статье содержалась критика задачной композиции. Правда, в 1987 году Ботвинник признал, что не может принять негативного отношения к задачной композиции, тогда как критика, содержащаяся в статье, в целом ему по-прежнему представляется обоснованной, несмотря на «политический подтекст» названия и идеологических выпадов, написанных его соавтором.