Борис Якеменко (boris_yakemenko) wrote,
Борис Якеменко
boris_yakemenko

Categories:

АКТУАЛЬНЫЙ ВОПРОС

P1010011
9-10 декабря в Институте Археологии РАН прошла масштабная конференция «Противодействие незаконной деятельности в области археологии». Рассматривались вопросы изучения, сохранения, использования, популяризации и государственной охраны объектов археологического наследия в связи с принятым Федеральным законом от 23.07.2013 года №245-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части пресечения незаконной деятельности в области археологии». Обсуждались проблемы взаимодействия археологического сообщества, органов охраны памятников, общественных организаций, правоохранительных органов и СМИ в области обеспечения государственной охраны и сохранения объектов археологического наследия.

Напомним, что это уже не первое мероприятие, посвященное «черному копательству», которое является попыткой «грабительской приватизации» истории. Это попытка тех, кто опоздал к празднику жизни десять лет назад, урвать из того, что осталось, хоть немного для себя. В 1990-х были приватизированы недра, средства производства, власть, СМИ, сферы культуры. В общественном пользовании осталось очень немного территорий и среди них – история в целом и археология в частности. И сегодня агрессивное меньшинство, пользуясь абсолютно теми же технологиями, которыми пользовались в 1990-е предшественники, пытается овладеть тем, что принадлежит всем. Простой пример. Кому выгодны археологические исследования? Обществу. Всем. Новые научные открытия (вспомним, например, хотя бы знаменитые новгородские церы, открытые несколько лет назад), становятся сначала достоянием небольшой группы ученых, но постепенно, по мере изучения, они входят в ВУЗовские лекции, а затем и дополняют и расширяют собой исторические сюжеты школьных учебников. Это тоже процесс не быстрый, но исторические факты требуют тщательной проверки с тем, чтобы они вели к истине, а не от нее. Кому выгодно грабительское рытье? Небольшой группе людей. Производителям и продавцам металлодетекторов, продавцам находок и покупателям-коллекционерам. О последствиях этой приватизации можно с уверенностью говорить, глядя на примеры других приватизаций.

Программа конференции была построена таким образом, чтобы почти каждый доклад был развернутым аргументом на защитительные тезисы грабителей. «Мы собираем мелочь на распаханном поле, то есть на уничтоженном памятнике и тем самым не вредим науке». Ответом был доклад С.Д.Захарова (ИА РАН, г. Москва) «Информативность распаханного слоя: некоторые стереотипы и реальность. «На многих поля сражений нет вообще культурного слоя. Мы подбираем пуговицы, пули и картечины, которые никому и ни для чего не нужны». О.В. Двуреченский (ГИМ, г. Москва) в докладе «Ратные поля как исторический источник» убедительно доказал, что скопления пуль и картечи позволяет реконструировать неизвестные страницы сражений, что отсутствие культурного слоя на полях сражений нормальное явление, что одна пуговица, найденная на поле битвы может стать недостающим звеном, восстанавливающим цепь событий. «В процессе строек законно сносятся археологические памятники». Г.А. Степанова (АУК УР «Центр по охране и использованию объектов культурного наследия», г.Ижевск). говорила о том, как нужно решать проблемы охраны объектов археологии в зонах влияния потенциально опасных производственных объектов. А.М.Воронцов (ГМЗ «Куликово поле», г.Тула) делился успешным опытом борьбы с незаконными раскопками на территории музея-заповедника «Куликово поле». И т.д. В целом круг обсуждаемых вопросов был очень широк – от раскопок на Куликовом поле до археологического исследования военных памятников Калининграда. Участники конференции увидели, во что превращаются «раскопанные» грабителями памятники – А.В.Феткулин, А.С.Лазарев, Я.С.Чернис (туристический клуб «Там в России», Москва, Кострома) показали, как уничтожается грабителями культура Костромской области. Уже не лопатами, а бульдозерами сносятся памятники, повреждаются храмы, выворачиваются наизнанку склепы на старинных кладбищах.
Докладчики (как и участники) были едины в том, что нет такого периода в истории, который не был бы предметом внимания археологии, а поэтому любое незаконное вторжение на памятник искажает его репрезентативность и деформирует взгляды на данный период. Тем более, что в археологии нет мелочей и странно сравнивать «что важнее» - несколько пуговиц с Бородинского поля или остатки скифской колесницы. Они одинаково важны. Несколько лет назад в Коломенском во время раскопок был найден крохотный фрагмент китайского средневекового фарфора, что позволило иначе взглянуть на контакты обитателей царской резиденции и максимально удаленных регионов.

Среди участников конференции были и представители «металлодетекторного поиска» (этот эвфемизм выдумали себе грабители), а также представители «коллекционеров артефактов». Ни на один поставленный вопрос эти люди ответить, разумеется, не смогли. Попытка развести «черных копателей» и «любителей приборного поиска» выглядела беспомощно – само сообщество «копателей» (знаю не понаслышке) никакой разницы между этими сообществами не видит. Не говоря уже о том, что когда любителям собирать на пашне пули и пуговки попадается «вдруг» древнее погребение, сопутствующий инвентарь из него точно так же собирается и уносится – чего добру пропадать. Аргументы «коллекционеров» были прямолинейны – если я деньги заплатил, почему я должен отдавать? Попытка апеллировать к дореволюционным собирателям была беспомощна. Современные «коллекционеры» олигархи и чиновники, вешающие древние мечи на стенки, никак не напоминают Щукина, Третьякова, Голенищева, Черткова и других хотя бы потому, что последние не мыслили своих собраний без государства, рассматривали свои коллекции, как продолжение и умножение российского национального достояния, создавали на их основе общедоступные музеи еще при жизни. Современные же «собрания» в большинстве случаев есть украшения стен, средство для того, чтобы потешить честолюбие перед друзьями и повыгоднее «вложить бабло». Достаточно посмотреть на т.н. «коллекцию» икон Бондаренко.

Однако на конференции была сделана попытка нащупать некоторые компромисс между профессиональным сообществом археологов и теми «поисковиками», которые готовы к цивилизованному сотрудничеству. О.В.Двуреченский поделился своим опытом сотрудничества «поисковиков» и его экспедиции на Куликовом поле, в ходе которой поисковики со своими приборами оказали экспедиции серьезную помощь. Очевидно, сообщество копателей неоднородно и многих его участников можно привлечь на сторону науки. (Подробнее о том, что делать «любителю металлопоиска» если он хочет помочь науке, рассказано у http://starcheolog.livejournal.com/26360.html#). Что уже и происходит, как рассказывали многие начальники экспедиций – человек нанимается в экспедицию поживиться, а в процессе работы, понимая ее сложность и важность, становится серьезным и добросовестным исследователем. Для тех же, кто недоговороспособен, уже есть закон (по которому недавно создан прецедент в Костромской области)

Тем не менее многие проблемы продолжают оставаться актуальными. Первая и главная из них – археологическое сообщество и археологические мародеры говорят на разных языках. Археологическое сообщество, объясняя и растолковывая суть возникшей проблемы, традиционно и вполне закономерно пользуется научным языком, то есть языком своего сообщества, понятного далеко не всем. «Культурный слой», «памятник археологии», «артефакт», «стратиграфия», «селище». В свою очередь, условное «сообщество» мародеров пользуется терминами, хорошо понятными значительному количеству сторонних участников дискуссии и просто случайных людей, которых интересуют скандалы. «Кладоискатели», «любители-археологи», «историки любители» и т.д. Эта подмена совершается мародерами сознательно, в полном соответствии со стратегией сегодняшнего т.н. «постмодернистского дискурса», который утверждает, что изменение понятий (в семиотических категориях - «обозначающего») ведет к изменению того, что они обозначают («обозначаемого»). Можно вспомнить, что именно так, с помощью подобной подмены многие отрицательные явления и фигуры отечественной истории и культуры стали положительными. Для этого достаточно было назвать предателей военных лет «инакомыслящими», «борцами с тоталитаризмом», нелепую мазню «актуальным искусством», а порнографию «жесткой прозой». Таким образом, в глазах общества грабители становятся людьми, которые в худшем случае просто невинно развлекаются на досуге, а в лучшем – романтиками, в штормовках и палатках раскрывающих тайны истории родного края.

Из этого логически вытекает следующая проблема. В теории она хорошо обозначена А.Зализняком «Мне хотелось бы высказаться в защиту двух простейших идей, которые прежде считались очевидными и даже просто банальными, а теперь звучат очень немодно: 1) истина существует, и целью науки является ее поиск, 2) в любом обсуждаемом вопросе профессионал (если он действительно профессионал, а не просто носитель казенных титулов) в нормальном случае более прав, чем дилетант. Им противостоят положения, ныне гораздо более модные: 1) истины не существует, существует лишь множество мнений (или, говоря языком постмодернизма, множество текстов), 2) по любому вопросу ничье мнение не весит больше, чем мнение кого-то иного. Девочка-пятиклассница имеет мнение, что Дарвин неправ, и хороший тон состоит в том, чтобы подавать этот факт как серьезный вызов биологической науке». Эти тезисы вполне применимы к данной ситуации. Для значительного количества людей, находящихся в Интернете (откуда все темы и дискуссии вокруг них перекочевывают в пространство самых различных СМИ) защита профессионалами-археологами археологического наследия от дилетантов-мародеров выглядит просто как спор равных «хозяйствующих субьектов». Сути конфликта не понимает никто. А поскольку, как уже говорилось, мародеры используют более понятную терминологию и более агрессивные формы дискуссий, то, что принято сегодня называть «общественным мнением» нередко склоняется в их пользу.

Третья проблема состоит в том, что археологическое сообщество справедливо относится к грабителям не как к своим противникам, а как к людям, отнимающих у большинства право на объективный взгляд на историю, искажающих историю и делающих ее из средства совершенствования личности в средство для наживы. А вот сами грабители относятся к профессионалам-археологам, как к своим личным и, вдобавок, политическим врагам. Поэтому археолог, защищая археологию, апеллирует к совести и закону, грабитель – к своему грабительскому сообществу и его методам и «мнению народа». Иными словами, археолог говорит: «давайте примем закон». Грабитель говорит «давайте подбросим им чего-нибудь в раскоп и устроим скандал». Если взять основные тезисы грабителей (вспомним, например, известное письмо депутатам Госдумы, где говорится, что грабители «спасают предметы старины», «отдают их в школьные музеем и сами организуют музеи», «из детей, увлеченных кладоискательством, растут будущие археологи», «люди, лишенные возможности благородного мародерства, начнут опускаться и пить», «люди не смогут после принятия закона вскопать огород» и т.д.), то в подоплеке мы найдем абсолютно политическое обвинение археологов, как пособников тоталитарного, бездушного, несвободного государства, которое ради неприкосновенности сомнительных интересов горстки ученых лишает десятки тысяч людей музеев, артефактов, невинного и благородного хобби и даже своего будущего. Замените здесь слово «ученых» на «олигархов» и «чиновников» и вы получите текст, с которым можно выходить на любую Болотную.

Еще одним следствием этого политического подхода становится убеждение в том, что наукой (в данном случае археологией) могут, как политикой, заниматься все желающие. И не просто могут, а имеют право. Поэтому на полном серьезе выдвигаются требования обсуждать законодательные инициативы научного сообщества с копателями и вообще «широким кругом желающих». Дальше эти требования, без сомнения, распространятся на выбор места для раскопок, их процесс, результаты и т.д. Быстро создается «параллельная» историческая наука, основанная на артефактах, добытых в результате грабежа памятников и в которой «учеными» становятся все, кто хочет. Фундаментальным основанием этой паранауки является тезис «все, что мы вам здесь скажем, является новым, уникальным открытием, не принимающимся официальной наукой, коснеющей в своих замшелых догмах», после чего неприхотливому, привыкшему к сенсациям читателю можно всунуть что угодно. В изобилии выходят «научные» журналы, каталоги, сборники, проходят даже выставки, к сожалению, организуемые и поддерживаемые государственными структурами. В результате возникает две серьезных проблемы - многие люди сбиваются с толку (в кладоискательских журналах приходилось встречать статьи весьма уважаемых и признанных ученых), а также в «научный оборот» вводится огромное количество подделок, которые публикующие их дилетанты не могут отличить от подлинников, ибо публикуемые артефакты не найдены в земле, а чаще всего приобретены на рынках кладоискателей. Дилетантский подход, истолкования подделок, примитивные параллели, «смелые», никем не контролируемые выводы, имеют своим закономерным следствием очередную фальсификацию истории, которая, прежде всего, опасна тем, что может попасться на глаза вполне искренним, но еще не очень искушенным студентам-историкам или краеведам.

Поэтому необходимо, прежде всего, говорить на понятном всем языке, не опускаясь, разумеется, до языка и терминологии грабителей. Очевидно, необходим электронный популярный ресурс по археологии (типа «студент-историк»), а также доступная, написанная хорошим понятным языком книжка о труде археолога, которую можно поручить создать студентам. Эти ресурсы использовать для активного разъяснения позиций профессионалов. Есть смысл наладить сотрудничество с РИО. Что касается политического дискурса, то, безусловно, вовлекать ученых в политические или квазиполитические игры нет необходимости. Для этого нужно создать соответствующий консультативный орган по надзору за соблюдением законодательства при Госдуме, где и вести политические разговоры. Однако существует насущная необходимость издать и распространить брошюру, разъясняющую суть нового закона, чтобы не было никаких спекуляций на эту тему.

В целом же конференция стала серьезным шагом вперед по пути решения многих проблем.
Subscribe

  • КОНЕЦ ЦИКа

    Памфилова объявила шпану Шнурова «президентом «Нашествия»» (по мощам и елей). Памфилова – глава ЦИК. Центральной Избирательной Комиссии.…

  • УТРАТА

    Мы лишились Долбо…ба, как Носик сам себя называл. В лентах – истерика. «На реках Вавилонских тамо седохом и плакахом, внегда помянути нам Носика».…

  • МАЛЬЧИК - МОЛНИЯ

    И пишет боярин всю ночь напролет перо его местию дышит... Мединский оперативно ответил на претензии к своей «диссертации». Напомним, что…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 53 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • КОНЕЦ ЦИКа

    Памфилова объявила шпану Шнурова «президентом «Нашествия»» (по мощам и елей). Памфилова – глава ЦИК. Центральной Избирательной Комиссии.…

  • УТРАТА

    Мы лишились Долбо…ба, как Носик сам себя называл. В лентах – истерика. «На реках Вавилонских тамо седохом и плакахом, внегда помянути нам Носика».…

  • МАЛЬЧИК - МОЛНИЯ

    И пишет боярин всю ночь напролет перо его местию дышит... Мединский оперативно ответил на претензии к своей «диссертации». Напомним, что…