Previous Entry Share Next Entry
РЕЛИГИЯ И БУДУЩЕЕ
boris_yakemenko
800PX-11
Чем неопределеннее и тревожнее будущее, тем больший интерес оно вызывает. О 2014 годе говорят сегодня много и по-разному. Хотя дело это крайне неблагодарное, хотелось бы представить себе, что конкретно и что примерно произойдет в наступившем 2014 году, какие тенденции появятся, какие исчезнут, а какие сохранятся. В рамках данной статьи хотелось бы сказать о религиозных перспективах.

Сегодня мы находимся в ситуации распада либеральной идеологии и связанной с ней ментальной «инфраструктуры», важнейшей частью которой был рационализм – наследие эпохи Просвещения. Крушение любой смыслообразующей идеологии (как, например, коммунизма) всегда приводит к серьезным общественным потрясениям, разгулу страстей, вызывает интерес к мистике и стимулирует поиски новой опоры, на которой можно утвердить сердце и выстроить новую логику жизни (см. события 1917 и 1991 гг. в России).

Следствием этого распада становится конец секулярной эпохи, «десекуляризация» в целом, без конфессиональных различий и социального пространства. Сегодня можно видеть подъем религиозных чувств, стремление религии вернуть себе утраченные или усилить ослабленные позиции в Иране, Польше, Латинской Америке и пр. В ходе недавних событий на Ближнем Востоке светские режимы в Египте, Ливии, Тунисе, Сирии или пали под ударами исламских радикалов, или испытали их сильное давление. Аналитик Кристофер Марш пишет о том, что Д.Буш использовал религиозный язык для обоснования своей политики, а значительная часть электората соглашалась не столько с его политическими, сколько с религиозными взглядами. Сенатор Д.Керри, боровшийся с Бушем на выборах 2004 г. стремился показать себя «хорошим христианином». В целом же, как подчеркивает исследователь, «вопросы религии по прежнему самые горячо обсуждаемые в современной американской политике, а отделение Церкви от государства, возможно, остается самой неясной областью американского права». Американский социолог Питер Бергер в специальной работе, посвященной десекуляризации, констатирует, что мир сегодня «неистово религиозен, как и был в прошлом, а в некоторых местах более, чем когда либо». Исследователь М.Эпштейн, говоря о возникновении «новой постатеистической теологии», пишет о том, что «начинается новое возрастание веры, теистическое осмысление и преодоление самого атеизма».

То есть, очевидно, мы наблюдаем не только процесс деятельного интуитивного раскаяния значительной части человечества, участвовавшего в кошмарах и войнах ушедшего века. Не менее важно и то, что мы видим естественный, закономерный ответ на «смерть Бога», провозглашенную Ницше и утвержденную в протестантской теологии Д.Бонхеффера, Т.Альтицера, В.Хамилтона. Столетие, прошедшее под знаменем умершего Бога, сменяется столетием, которое открывается осознанием Бога воскресшего, что, очевидно, должно оказать свое влияние на все сферы жизни XXI века и гарантировать наступившее столетие от повторения многих трагических ошибок.

То есть можно констатировать возвращение в мир человека христианства, но христианства обновленного, готового ответить на вызовы обновленного, прошедшего сквозь кризис, мира. А для этого нужна структура, которая осмыслит в христианских категориях всё произошедшее и происходящее с нами, которая даст смыслы и обучит людей правильному обращению с ними, правильному применению их к окружающему миру. Только она ответит на вопросы, поставленные новыми религиозными доктринами, которые, без сомнения, породит Интернет.

Именно эта структура сможет поставить у истоков новой эпохи, где мы все находимся, личность, человека, который обозначит вектор развития этой эпохи, задаст ее координаты. Августин Блаженный обозначил переход от человека античности к человеку Христианства, к человеку Средних веков. Иммануил Кант стоял у истоков человека Нового времени. Кто стоит сегодня у истоков человека информационной эпохи? На этот вопрос сегодня может ответить только Церковь. Она же может сформулировать новые смыслы, отобрать из старого все то, что может пригодиться в будущем, как она в свое время отобрала все лучшее из античного наследия. Только она может выстроить взаимоотношения двух градов – земного и Божьего, как это сделал в свое время Августин Иппонинйский.

Этого ответа в той или иной форме ждут многие. Роберто Вакка, считающий, что мы вступили в «новое средневековье», призывает «подумать о том, чтобы запланировать создание аналога монашеских общин, которые уже сегодня учились бы поддерживать и передавать в обстановке такого упадка научные и технические знания, необходимые для возрождения». Ю.Хабермас писал о том, что в постсекулярную эпоху Церкви должны брать на себя роль интерпретирующих сообществ, тем более, что, по словам теолога Джона Милбэена, «капитализм есть атеизм и нигилизм». А поскольку сегодня в чистом виде нет ни того ни другого, значит, нет и капитализма в той традиционной форме, в которой он существовал. Церковь должна сохранить тягу и любовь к знанию, которое сегодня остро необходимо для того, чтобы расставить по местам и осмыслить ту массу продуктов человеческого ума, которую мы видим сегодня. «Для этого нужно воображение и мифологическое мышление», - писал Ю.Каграманов и все это есть у Церкви. Так же как у Церкви есть опыт точно избавляться от лишнего и ненужного, что сегодня, на рубеже эпох, остро необходимо, чтобы не втаскивать за собой в будущее то, что наверняка не пригодится. Тем более, что, по словам Германа Люббе, пребывание в настоящем сегодня все более сокращается. Значит, все меньше времени остается для раздумий.

Опираясь на опыт минувших столетий, можно предположить, что формирование постсекулярного религиозного сознания потребует новой «Земли Обетованной», территории, где сбываются мечты, в которой отпечатался образ «Града Божьего». Можно вспомнить, что начало второго тысячелетия, открывшее средневековье, совпавшее с поисками знания, стремлением к очищению вызвало поиск «иного берега», к которому можно было бы пристать, иной Земли. Такой землей стала Палестина, которую открыли для себя Европа и недавно крестившаяся Русь (с XIII в., т.е. после захвата и разграбления Иерусалима крестоносцами, Русь начинает ориентироваться в поиске духовного идеала на Афон). В XV в. (начало эпохи Реформации, время книгопечатания, становления капитализма) обретается новый спасительный берег, к которому начинают стремиться. Это Америка, породившая в общественном сознании Европы веру, что там, за океаном, располагается «обетованная земля христиан», место, где можно достичь совершенства. Именно эти религиозные поиски легли сначала в основу миграций, а затем и в основу идеологии США, которая утверждала, что Америка – страна абсолютной свободы, бескрайних возможностей, безграничных прав. В России аналогичные поиски «Опоньского царства» и «града Китежа» во многом способствовали освоению пространств от Урала до Дальнего Востока.

Сегодня, когда открывается новая эпоха, зарождаются новые формы хозяйствования, отменяются старые правила и границы в прямом и переносном смысле, начнется и поиск «иной земли», которая больше, чем земля. Территории, где живут счастливые люди, где Бог рядом с человеком, где нет демократии, а есть справедливость. Одним из проявлений такого поиска сегодня можно считать массовый, не имеющий аналогов, туризм (в том числе и религиозный), в ходе которого очень многие не просто любуются красотами и инстаграмятся, а ищут, где можно остаться и начать жить иначе. Внешне и внутренне. Наступила вторая «эпоха Великого Переселения Народов», которая ставит перед существующими религиями множество проблем, главная из которых – кочевникам не нужны храмы. Храмы нужны оседлым. Храм привязывает тебя к определенной земле, а что делать, если ты «гражданин мира»? Отсюда синкретизм и эклектизм в сознании, который не снился никаким бахаистам, попытка усидеть на нескольких стульях одновременно, готовность принимать все, что приносит успокоение в душу и тишину в жизнь и воспринимать перемены в жизни именно как перемещение с места на место.

Как бы там ни было, а наступившем столетии, очевидно, эти поиски приведут к цели. Для того, чтобы эта цель действительно была спасительной, а не самодостаточной, сегодня необходимы усилия крупнейших Церквей и, прежде всего, Русской Православной Церкви, которая свободна от многих обременений, существующих у католиков Запада.

(следующая тема "спорт и будущее")

  • 1
когда исчерпано все, люди идут в Храмы. Наверное просто всем надоело гнаться за чем-то материальным, им нужно духовное.

Значит не все еще потеряно, еще есть надежда на возрождение духовности.

Edited at 2014-01-13 04:27 pm (UTC)

Надежда всегда есть, только вот одного этого точно будет не достаточно.

Всегда нужно во что то верить..... и мне кажется я начинаю верить.....

Помогай Господь. Даже если Вы еще не верите, Господь уже верит в Вас) Все люди делятся на две категории. Тех, кто говорит Богу "Да будет воля Твоя", и тех, кому Бог говорит "да будет воля твоя". Будьте среди первых.

Не что не вечно, бывает что бы сохранить даже самое необходимое необходимы максимальные усилия, тем более в сложные времена.

А что делать, если вдруг ты переезжаешь в другую страну, а там - другая религия? Там не сможешь ходить в свою церковь, трудно будет найти православные иконы и т.д. Получается, что ты отстраняешься от своей веры, предаешь ее? Как можно к этому относиться?

мне кажется, вера внутри каждого человека, не важно, может ли он пойти в церковь.

Сейчас такое время, когда люди с легкостью меняют место жительства.

Изменить свое место жительства - это не значит - изменить своей вере.

Времена меняются. Сейчас все по-другому нежели 100 лет назад.

Ну не все...Не надо так категорично.

Вера- это межчеловеческий язык. Если она не переходит в особо фанатические стадии, она приносит людям только пользу.

А когда за веру убивают иноверцев?

Про "Землю Обетованную" очень интересно, но и про битву вокруг Храма на Святой Земле не стоит забывать-в тех краях все происходит молниеносно

  • 1
?

Log in

No account? Create an account