Previous Entry Share Next Entry
ОПТИНА
boris_yakemenko
"Не отбивайтесь от Оптиной"...

Изображение 1062
Ангел на башне.
Изображение 1013
Введенский собор. В нем почиют мощи преподобного Амвросия Оптинского.
Изображение 1011
Храм Марии Египетской
Изображение 1045
Монастырской кладбище
Изображение 1071
Храм Казанской Иконы Божией Матери
Изображение 1041
Храм Божией Матери Владимирской. В нем почиют мощи Оптинских старцев.
Изображение 1067
Главные ворота и храм Преображения Господня
Изображение 1009
Звонница.
Изображение 1032
Часовня над местом упокоения монахов, убитых на Пасху 1993 года.
Изображение 1012
Могилы иеромонаха Василия, инока Трофима и инока Ферапонта, убитых сатанистом на Пасху 1993 года.
Оптина 013
Ворота монастырского скита.
Оптина 015
Скит
Оптина 028
Оптинская фауна
Изображение 1080
Вечер в Оптиной

"Вообще, если бы меня спросили – что, после Христа, является главным в твоей жизни, то я бы ответил – Оптина пустынь, маленький монастырек, теплящийся, как лампадка, в глухих козельских лесах. Именно в Оптиной Господь и Матерь Божия окончательно вошли в мое сердце. Только там я понял, что такое «нечаянная радость», тихое умиление восторженного сердца. Услышишь отдаленный звон колоколов, смотришь, как люди поднимаются по ступеням храма, стоишь на службе, идешь в скит, пьешь поздно вечером чай в монастырской гостинице и этого уже совершенно достаточно, чтобы чувство тихого счастья вдруг наполнило тебя целиком, сделав совершенно невозможными любые недоумения. Не замечаешь ни простецкого казарменного быта гостиницы, ни ледяной воды в умывальнике под лестницей, ни долгого послушания, ни утомления в конце дня, спишь крепко, глубоко, встаешь легко и быстро. И чем дольше я жил в Оптиной, тем отчетливее чувствовал, как день за днем мною все больше овладевает глубокая, искренняя жажда простой, размеренной жизни рядом со святыми. Жизни, наполненной трудом, постной пищей, повседневной, естественной, как колодезная вода, молитвой. Мне хотелось покоя, долгих служб, монастырского воздуха, серьезных разговоров – больше ничего. И я ждал, что в храме вновь посетит меня то невыразимое чувство, когда, услышав «Свете тихий», замираешь от нахлынувшего восторга и тонко грустишь по небесной родине, в которую никак не войдешь, а лишь заглядываешь, приподнявшись на цыпочках, в освещенное окно. В такие дни для меня заново открывались люди, и с любопытством, как мальчик, я всматривался в незнакомые лица, вслушивался в голоса. Мне становилось интересно в людях все, словно мы были родными, я сострадал им, радовался за них и не понимал, как могут существовать взаимные ссоры, обиды и ненависть друг к другу.

В Оптиной для меня не было ничего случайного. Любое, казавшееся сиюминутным, событие, раскрывалось в свете следующего и в сложившейся картине не оставалось места для простых совпадений. Когда мы с Викой, приехав в монастырь в первый раз, встретили у ворот отца Паисия, который разговаривал с паломницами, я, послушав его несколько минут, вдруг отчетливо понял, что мы приехали именно к нему и через него Господь будет пребывать с нами здесь. И поэтому не удивился, когда отец Паисий, простившись, повернулся к нам и улыбнулся, словно встретил старых знакомых.
- К нам?
- К вам, батюшка, - ответил я, неожиданно поняв, как много значений у слова «вам».
- Ну, пошли.
Мы вошли в ворота, и Оптина вошла в нас. Мне навсегда запомнилась первая исповедь у отца Паисия. Я исповедался ему сдержанно, смущаясь, запинаясь, говорил обо всем, что меня волновало, но вышел от него успокоенный, с ясной душой. Отец Паисий так вдумчиво расспросил меня о моих тревогах и сомнениях, так глубоко их понял и так просто разрешил недоумения, что я был так поражен, словно на меня снизошло откровение. В этой исповеди мне, наконец, стало понятно выражение «великое в малом», которое я осознал, как способность отца Паисия вместить высшую духовную мудрость в обычные мирские слова.

С этого дня представить без него день или вечер стало невозможным. Узнав, что Паисий любит хороший крепкий чай и конфеты «батончики», я стал покупать и то и другое и предлагать ему заглянуть к нам «на огонек» в маленький домик возле скита, который мы сняли у доброй, тихой старушки Веры Захаровны. Посмеиваясь – «знаете, чем монаха соблазнить можно» - отец Паисий соглашался и поздним вечером приходил, каждый раз принося с собой забавные игрушки или святыньки – камушки, свечки, ладан. А если не было ничего, то вручал нам обычные шишки, поднятые по дороге из скита. Говорил он с шутками, легко, но очень серьезно и я, прочтя к тому моменту биографии оптинских старцев, с удивлением находил в нем черты и преподобного Амвросия и старца Иосифа и последнего оптинского подвижника Нектария, который очень любил игрушки.

Внешняя простота отца Паисия отражала не сердечное мелководье, когда виден на дне каждый камушек, а неисчерпаемую глубину, которую он носил в себе. Мне по-особенному стало это понятно, когда я однажды встретил Паисия поздней ночью. Обогнув круглую угловую башню монастыря, я шел в скит. Еле видная дорожка терялась между могучих вековых сосен, кроны которых на безумной высоте сплетались между собой, почти не пропуская слабого света только зарождающейся луны. Внезапно из бархатной, мягкой темноты показалась фигура отца Паисия в клобуке и разлетающейся за плечами мантии, ловящей отдаленный лунный свет так, что за ним текли переливающиеся небесные волны. Было нечто настолько таинственное во всем его облике, что я невольно посторонился, сошел с тропинки и остановился у сосны, от которой шел теплый смолистый аромат нагретого за день ствола. Обостренными до предела чувствами я понял, что сейчас монах предстоит самому Христу, припадает к стопам Его, видит только Его лик перед собой и ничего более. Шагов отца Паисия в тишине ночного леса почти не было слышно и на мгновение мне показалось, что он не касается земли, а медленно летит мимо меня, окруженный спящей природой таинственный посланник из древней страны Мицраим. Когда он скрылся в сумраке, я вдруг протянул ему вслед руку, словно желая удержать прекрасное видение, посетившее меня на миг. Отчетливо, с обезоруживающей, потрясающей воображение ясностью я в эту минуту увидел тщету своих молитвенных усилий, ужаснулся слабости своего голоса, который едва ли достигает церковного купола – что уж говорить о небесной выси".

Из повести "Духов День". М., 2014

  • 1
Так красиво описано, что как будто погружаешься в жизнь в монастыре, прочувствуешь каждый день.

А Где Оптина Пустынь находится?

Очень красивые фото.

  • 1
?

Log in

No account? Create an account