Previous Entry Share Next Entry
МОСКВА ОБРЕЧЕННАЯ
boris_yakemenko
(возвращение к теме в связи с недавними митингами по поводу бассейна в Лужниках и не только)
IMG_6207
«Когда вечернее солнце во всем великолепии склоняется за Воробьевы горы, то войди в Кремль и сядь на высокую деревянную лестницу. Вся панорама Москвы за рекою. Направо Каменный мост, на котором беспрестанно волнуются толпы проходящих; далее - Голицынская больница, прекрасное здание дома графини Орловой с тенистыми садами, и, наконец, Васильевский огромный замок, примыкающий к Воробьевым горам, которые величественно довершают сию картину. Чудесное смешение зелени с домами, цветущих садов с высокими замками древних бояр, чудесная противоположность видов городских с сельскими видами». Так описывал Москву первой половины XIX века К.Н. Батюшков. Чем глубже вчитываешься в эти и тысячи других строк, посвященных Москве, тем тяжелей сегодня ходить по ее улицам – с любой точки видны архитектурные плоды последних двух десятилетий.

Пройдя в наши дни по переулкам Замоскворечья, Заостожья, Арбата, понимаешь, что с Москвой происходит то же самое, что уже творилось с ней в 30-е годы ХХ столетия, с одной только разницей, что церкви теперь уничтожать не принято. В остальном же масштаб уничтожения старинных зданий города, определяющих его облик, вполне сопоставим с тем, что делалось по плану Кагановича. Однако если в 30-е годы все сносы и переделки оправдывались идеологической составляющей, которая базировалась на единой концепции «идеального коммунистического города» (хороша она была или нет – обсуждать не будем), то сейчас идеологии нет никакой и разрушение исторической среды города обусловлено только получением прибыли и поэтому всяк строит то, что хочет, как хочет и где хочет, лишь бы поближе к центру (никогда не понимал, почему нужно было ляпать бесформенный и бессмысленный деловой центр у Третьего кольца, а не вынести его, как парижский Ла Дефанс, за пределы старой части города) .
IMG_6193
Гибель старинного дома в районе Цветного бульвара

Несколько фактов и цифр, без которых подлинный масштаб культурной катастрофы, продолжающейся в нашем городе, не будет понятен. В районе между Сретенкой и Трубной улицей снесена половина старинных зданий (минимум). Истреблен квартал старинных зданий на Трубной площади, полностью перестал существовать заповедный район между Остоженкой и набережной Москвы–реки, почти полностью разрушен квартал между Столешниковым и Дмитровским переулками и четная сторона самого Столешникова (остался только один более или менее подлинный дом), гибнет Замоскворечье (как и Заостожье - заповедная зона, то есть зона, где запрещено всякое новое строительство). На грани гибели дом 23, в котором находилась печально известная Военная коллегия верховного суда он стоит «бесхозным» около 10 (!) лет. Растут чучела старинных домов по Тверскому бульвару. То, что возводится вместо, можно назвать издевательством не только над городом, но и над здравым смыслом – достаточно сходить на Трубную площадь или на площадь Белорусского вокзала. Все это, не считая тех старинных зданий, что уже «отреставрированы» по лужковской методике (то есть, выломаны все «внутренности» дома и оставлены внешние стены, в которые встроено новое «нутро»), то есть опять же уничтожены.
IMG_6194
Оболочка от дома в районе Арбата.

И это только постройки XVIII – XIX веков. А есть (вернее были) и XVII и XVI и памятники археологии. Снесен уникальный белокаменный Воскресенский мост, обнаруженный при раскопках на площади Революции, ни одному археологу не дали даже подойти после сноса древних палат к месту строительства офисного центра на Кузнецком мосту (тоже заповедная зона) – теперь никто не узнает, сколько уникальных вещей вывезли вместе с землей в самосвалах и вывалили под Москвой. Каждый день (!) до сих пор в Москве исчезают с лица земли старинные дома и неправильно думать, что вандализм что-то остановит (кстати, вандализм – термин уже принципиально устаревший. Вандалы разрушали чужие города, не называя этот процесс «реконструкцией» и не провозглашая себя защитниками и украсителями разрушаемых городов).
IMG_6195
Гибель старинного особняка в районе Арбата

Доктор архитектуры А.Гозак считает, что «городские подлинники сегодня на 90 процентов разрушены» и с ним трудно не согласиться. Во многом это произошло потому, что ценность подлинника просто не понимается. «Трудно представить себе, - говорил архитектор А.Комеч, - чтобы человек, у которого есть этюд Рубенса, пожелал его стереть и нарисовать более яркими красками. Но по отношению к зданиям, пейзажам города - это происходит на каждом шагу… Подлинник не ценится, подлинник легко переделывается… И общество привыкает к тому, что созданное заново — подлинник». (С уходом из жизни А.Комеча тем, кто ненавидит старую Москву, сильно полегчало). «Когда подлинность становится не важной, возникает ощущение, что любую ошибку прошлого можно исправить, - подчеркивает К.Михайлов. - Каганович снес Воскресенские ворота или Казанский собор - мы можем их построить заново. Вот мы снесем то, что называют памятником архитектуры и построим его по соседству и лучше. Теряется ответственность перед историей за исчезновение подлинных остатков». Разумеется, Лужков и компания пытались компенсировать нам утраченную красоту творениями Церетели и Шемякина. Монструозный Петр (поставленный в городе, который Петр не мог терпеть), шемякинский «памятник человеческим порокам», огороженный решеткой, чтобы волна восторгов не снесла шедевр, «пямятник геморрою» в виде Достоевского у РГБ, «муха на булавке» на Поклонной горе и многое другое должно было напомнить нам, что московское руководство дает нам культурку так же, как барин в одном из старинных рассказов заводил на граммофоне остолбенелым крестьянам Гайдна.

Вместе с подлинными «нажитыми» домами гибнет неповторимый московский пейзаж. Москва всегда была малоэтажной, уютной, теплой (первые шести - восьмиэтажные дома, цветаевские «грузные уроды», появились только в начале ХХ века), что создавало в ней особый жизненный климат и среди прочих особенностей противопоставляло ее Петербургу (не случайно в Петербурге служили, а в Москве отдыхали). В 1930-70-е годы эта среда активно разрушалась (только для строительства Олимпийского комплекса на проспекте Мира снесли более 200 старинных зданий, а ведь есть еще Калининский проспект), но все равно к 90-м годам уцелел ряд улиц и районов, которые сохраняли типично московский облик и атмосферу. Теперь этого нет – строить можно везде и выбор места для очередного «офисно-делового-развлекательного» и облик последнего определяется исключительно платежеспособностью заказчика и его изысканным вкусом. Бывший главный архитектор Москвы А.Кузьмин прямо и цинично говорил о том, что 80 процентов проводимого строительства в историческом городе происходит на деньги инвестора и в соответствии с его вкусом (!). Он также отмечал, что «грех не воспользоваться благоприятным для строительства города моментом, иначе деньги могут пройти мимо Москвы».
IMG_6202
Памятник бескультурью и "баблу" на Лубянской площади - Наутилус.

Куда, интересно, они пройдут, если в Москве вращается больше половины денег России? Не дали строить на Остоженке «элитное жилье» - построят в Шацке? Или обогатят «Наутилусом» вместо Лубянской площади Переславль-Залесский? Козельск? В результате того, что ряд граждан не взяли грех на душу и умело воспользовались благоприятным для строительства города моментом, последние московские уголки стали стремительно исчезать. На типично московской, относительно неплохо сохранившейся Остоженке возникает чудовищных размеров комплекс Галины Вишневской. Нечто совершенно невероятное как по объему, так и по отвратительности голого фасада выросло в начале Арбата напротив «Праги» (не следует забывать, что Арбат – тоже заповедная зона) – доктор архитектуры А.Гозак назвал это здание «профессиональным и этическим преступлением». Давно разрушенная как ансамбль Лубянская площадь дополняется упомянутым выше бесформенным «Наутилусом», а Новослободская улица – шеренгой мрачных черных колонн некоего «комплекса». Одной из главных доминант Москвы (вместо колокольни Ивана Великого) становится 90-метровый памятник Петру (вообще в современной застройке Москвы очень чувствуется вкус Церетели). Против подлинной старой Москвы идет, не побоюсь этого слова, настоящая война, в которой используются все средства. Главные из них – понижение статуса памятника или вычеркивание его из списков охраняемых, сознательное выморачивание годами старинных особняков, ложные проекты (проектируется дом в четыре этажа, строится восемь, выделяется площадь в тысячу квадратных метров, занимают десять), поджоги, ночные сносы в том случае, если другие средства не годятся.
IMG_6205
Прекрасный дом прекрасной архитектуры

Кстати, о жителях столицы. Общеизвестно, что внешний и внутренний облик города, его атмосферу создают люди (мы к этому моменту еще вернемся). Значительная часть коренных москвичей (тех, что сохранились) проживает именно в пределах исторического центра Москвы и в результате является большой помехой в градостроительной деятельности полчища инвесторов, застройщиков и чиновников. В ходе «реконструкции» исторических районов Москвы за последние годы приобретен и бесценный опыт борьбы с коренным московским населением. Для начала с центральных улиц почти исчезли обычные продовольственные магазины, службы быта, книжные магазины (последние создавали интеллектуальную атмосферу и привлекали в центр интеллигенцию). Кстати, на примере книжных магазинов очень хорошо видно, как изменился вектор потребностей - в Столешникове исчезло их два, на Петровке один, смахнули «Книжную находку» у памятника Первопечатнику, исчез «Букинист» из «Метрополя», «Академкнига» с Тверской, «Букинисты» на Маросейке и Сретенке, Пушкинская лавка в Камергерском – старейший книжный магазин Москвы. Вместо них – бутики, бутики, бутики (иногда рестораны). И если продукты покупают все, книги читают почти все, то в бутики ходят два-три процента московского населения. В рестораны – чуть больше. Тем самым людям, прожившим в центре по 50-60 лет, недвусмысленно показывают (а иногда говорят и открытым текстом) – пора убираться и освобождать место для тех, кто имеет деньги и отныне достоин жить в центре. Существует статистика - за 10 лет из центрального округа было выселено около двух миллионов человек. Разумеется, далеко не все из них жили в расселяемых коммуналках.
IMG_6203
Обломок старинного дома в Гнездниковском переулке с табличкой "охраняется государством".

Хорошо известно, что для того, чтобы выгнать жителей и получить их жилье, достаточно признать дом аварийным (аварийным считается строение, изношенное не менее чем на 60%). Однако известно множество случаев, когда в список на расселение вносятся крепкие старые дома только на том основании, что у них деревянные перекрытия (в Париже, например, практически все перекрытия деревянные, но город никто не сносит). Далее все происходит по схеме, озвученной в одном из фантастических рассказов инопланетянином: «Я перестрою это убогое жилье в соответствии с представлениями об истинном совершенстве. Дурной вкус прежних владельцев меня не смущал никогда» - опустевший дом или сносится и на его месте строится «элитное жилье» или после капремонта старые квартиры, ставшие «элитными», успешно продаются. Старые же москвичи отправляются поближе к продуктовым магазинам и службам быта в Бутово или Марьино, невзирая на то, что по закону «О гарантиях города Москвы лицам, освобождающим жилое помещение» жители сносимых домов должны получить квартиру в том же районе или, в крайнем случае, на территории того же округа. Интересно, есть ли статистика, сколько стариков и старух переехало из своих старых расседающихся квартир в центре ну, хотя бы, в жилой комплекс «Патриарх»? А уж какими методами изводят тех, кто все-таки не сдается – тема для отдельной статьи или письма в прокуратуру.
IMG_6204
Обломок старинного дома в Гнездниковском переулке с табличкой "охраняется государством". Общий вид.

В результате жить нормально, комфортно, москвичам стало просто невозможно, тысячи людей, живя в собственном доме, почувствовали себя в нежеланных гостях и приживалах у «девелоперов». Так, например, один из некогда ответственных за строительство (то есть за среду) в Москве Казинец (запомните эту фамилию) открыто говорил москвичам «езжайте в другие места. Там спокойная жизнь, дешевое жилье и сирень под окнами. Вы же сидите в центре цивилизации, хотите ездить на дорогой машине, есть в дорогом ресторане, жить в дорогой квартире. А что вы для этого сделали?.. Как только люди перестанут считать, что в этом городе можно жить на 300 долларов в месяц. В этом городе, если ты не получаешь несколько тысяч долларов в месяц, тебе нечего делать… В центре 70 процентов зданий не представляют никакого интереса. Зачем эти халупы поддерживать? На какие средства? Я за то, чтобы в городе все старье вычистить». http://sirin-from-shrm.livejournal.com/23686.html Кстати, Казинец, похоже, и сейчас при деле. Продолжает чистить город от старья. И от нас с вами.
IMG_6196
Дверь дореволюционного магазина с сохранившимся номером. Китай-город. Сейчас здание "реставрируется", то есть скорее всего этой двери мы больше не увидим.

Стоит напомнить, что исторический центр Москвы занимает всего три процента от общей площади города. Здесь сосредоточено 65 процентов из более чем трех тысяч отдельных памятников культуры Москвы и 85 процентов из 12,5 тысяч объектов историко-градостроительной среды. Именно из этих традиционных московских домов веками складывался облик столицы. Неужели нужно день за днем втискиваться с помощью бульдозеров именно в эти три процента? Нельзя сказать, что для спасения Москвы не делается ничего. Удалось отстоять Нескучный сад от застройки элитным жильем, а Патриаршие пруды от памятника Примусу. Проходят круглые столы, акции, пикеты, есть люди, кому не все равно. Однако, как говорил еще живой Лужков «там теория, а тут у нас практика» (можно обратить внимание на то, как он деликатно ушел от известного выражения «собака лает – ветер носит») - темпы «реконструкции» Москвы от этих разговоров не замедлились ни на минуту и в ближайшее время только центральный округ потеряет еще десятки (если не сотни) старинных зданий.
IMG_6199
Погибший старинный дом

Кстати, превращать в фарс усилия тех, кто защищает памятники, также за эти годы научились замечательно. Можно «уступить» и сохранить невзрачный особнячок или палаты, чтобы не погружаться в скандал – и после этого снести все вокруг, перестроить и перепланировать (иными словами – уничтожить среду бытования памятника) – и очень скоро спасенный домик на фоне уходящих в небеса турецких стеклопакетов будет ценен только как натура для корреспондента, снимающего репортаж на хрестоматийную со времен «Золотого теленка» тему «старое и новое» или «кто кого». Наглядной иллюстрацией этому служит «дом Анны Монс», одиноко торчащий над третьим кольцом, небольшой особнячок на углу огромного торгового цента «Атриум» у Курского вокзала, спасенные еще в советское время палаты в Лефортове, известная всем церковь Симеона Столпника на Поварской или старообрядческий храм святителя Николая на площади Белорусского вокзала.
IMG_0853
Храм святителя Николая на площади Белорусского вокзала

А теперь вспомним, как к городской среде относились ранее. В средневековье существовали градостроительные уставы, четкие правила застройки и создания комфортной среды для проживания. В Византии в IX в. была создана «Книга эпарха», содержащая градостроительное законодательство. В ней говорилось, что о том, что каждый новый дом влияет на облик всего города: «Новое дело творит некто, когда хочет или разрушить, или изменить прежний вид». В соответствии с положениями книги каждый житель города мог воспрепятствовать строительству на соседнем участке, если новый дом загораживал солнечный свет или закрывал виды на храм, сад, море, горы — на красивые городские и природные пейзажи. На Руси такого рода регламентация устанавливалась «Законом Градским», главой из «Кормчей книги» - сборника правил, предназначенного отцами Церкви для руководства всеми сферами жизни христиан. Никоновская летопись XVI века свидетельствует о том, что прямые новгородские улицы прокладывались по предварительно составленному плану. Французский инженер и военный картограф Гийом ле Вассер де Боплан, посетивший Киев в 1640 году, писал о наличии в нём геометрически размеченных улиц. Ширина улиц размечалась, кстати, еще и с расчетом на «проветривание города» - ветер должен был свободно проходить сквозь город, а незначительные изгибы улиц препятствовали возникновению неприятных сквозняков. И сегодня можно обратить внимание на то, как точно и красиво стоят дома и храмы в провинциальных русских городах, какие виды открываются из окон домов - древняя традиция не закрывать соседям вид на чтимые общественные сооружения сохранялась в русских городах вплоть до ХХ века. Исследовательница И.Р.Бордунова точно отмечает, что «город рассматривался как единство функционального и прекрасного. Такой подход к градостроительству не случаен… Обращаясь к Киевскому князю Ярославу Мудрому, киевский митрополит Иларион указывал на необходимость развития эстетических качеств города, так как величественный и красивый город, созданный согласно древним традициям, приобретает статус священного места, на котором почивает Божественная благодать».
IMG_6206
Из бетона строится чучело старинного особняка.

Важность городской среды, ее воспитательное значение понимали и большевики. Одним из первых планов советской власти был «план монументальной пропаганды», согласно которому городская среда должна была быть украшена памятниками героям и мемориальными досками о последних революционных событиях. Многие знают о конструктивистских поисках новой градостроительной среды, о проектах Татлина и многом другом. Сталинская Москва создавалась, как один из лучших и величественнейших городов мира. То есть всегда город, его среда создавались и формировались, как носители той или иной идеи, тех или иных эстетических идеалов, содержали в себе воспитательную и образовательную функцию, для комфорта и уюта горожан. (Можно задуматься, почему сегодня едут в Париж, Прагу, Вену, Петербург, многие другие города. Потому что там красиво, уютно, величественно и одновременно просто, потому что там память и история). Но еще никогда в истории огромный великий город не формировался и не переделывался во имя Казинца и его приятелей, ради умножения «бабла» и в интересах горстки живущих «за бугром» неатрибутируемых «девелоперов». Чем это кончилось в Москве, все видят.
IMG_6200
Так из дома делается чучело

Попытки масштабного осмысления катастрофы, произошедшей с нашим городом, начали делаться только сейчас. Вышли аналитические эссе критика Г.Ревзина «Великолепная двадцатка: архитектура Москвы и зачем она была» (который и ранее постоянно писал о том, что произошло с Москвой), Парамоновой Д. «Грибы, мутанты и другие. Архитектура эры Лужкова» и пр. Однако, на наш взгляд, аналитика произошедшего, попытки втиснуть элементарное зарабатывание на Москве денег посредством ее истребления в рамки неких «научных оценок», стремление поместить вандализм в оболочку тех или иных архитектурных направлений и тенденций «цивилизует» совершившееся преступление и невольно оправдывает его. Единственной оценкой потомков того, что сделано с Москвой, может быть только снос всего того, что сделано (или самых показательных и отвратительных монстров) и восстановление московской среды. А до этого оценки лужковских деяний в Москве должны оцениваться исключительно как вандализм, а сам он в сознании потомков должен встать только в один ряд с теми, кто уничтожал Москву в 1930-е годы.

Когда мэром Москвы стал С.Собянин, многие надеялись, что ситуация изменится. Она действительно изменилась: город стал гораздо ближе к жителям, появилось множество пешеходных зон, всегда заполненных людьми, преобразуется и улучшается городская среда, пространство столицы стало уютнее и доступнее. Однако ситуация с архитектурным наследием осталась почти прежней. Собянин начал защищать историческую застройку (отменил решение о строительстве бизнес-центра на Хитровской площади, заявил о том, что новое строительство в старой Москве прекращается или замораживается), и процесс вроде бы затормозился, но затем сносы исторических домов продолжились. Проблема не только в том, что Собянину досталось тяжелое наследие лужковского режима (контракты, документы, распоряжения и т.д.), которое сразу не отменить. Проблема, прежде всего, в том, что мэр города по определению не может быть абсолютно самостоятельным в принятии тех или иных решений. Когда я лично говорил с ним по поводу судьбы дома 23 по Никольской улице, Собянин признался, что если дом в частных руках, то заставить хозяина делать что-либо чрезвычайно сложно, тем более невозможно заставить его законными методами отдать старинный разрушающийся особняк тем, кто его сохранит. Проблема еще и в том, что у защитников денег на освоение и ремонт памятников нет, а отдавать особняк тем, у кого есть деньги это пускать проблему по второму кругу. В городе нет диктатуры, что в одних случаях хорошо, а в данном конкретном случае с памятниками – плохо.

А теперь зададимся очень важным вопросом - почему за Москву, в которой проживает почти 11 миллионов человек, бьется горстка энтузиастов, а остальные спокойно взирают на то, как уничтожаются остатки красоты и своеобразия, когда-то пленявших Ф.Листа, Г.Берлиоза, А.Дюма, Р.Шумана, А.Матисса и многих других. Причин, лежащих на поверхности, казалось бы, много – и усталость, и неверие в то, что можно что-то изменить (хотя Барановский в одиночку в более безотрадные годы отреставрировал Казанский собор и так же почти в одиночку спас собор Василия Блаженного), и забота о хлебе насущном… Однако главная причина, на наш взгляд, в другом. В свое время, исследуя причины стремительного возрождения Москвы после татарского разорения 1382 года, историк начала ХХ века С.А.Князьков писал: «Это было потому что вокруг Москвы-города уже существовала Москва-народ, именно та сила, которая впоследствии заставила именовать и все народившееся государство - Москвою, Московским государством ... И вот теперь, когда город разорен до запустения, его быстро восстановляет, обновляет и снова заселяет Москва-народ».
IMG_6188
Старинный домик, погубленный несколько лет назад в районе Цветного бульвара

Похоже, сегодня Москва-город лишилась того самого «Москва-народа», который не позволил Петру превратить Москву-город в «образец европеизма». Который бил на улицах Москвы-города архитектора Баженова, ломающего Кремль ради постройки дворца. Который восстановил Москву-город после пожара 1812 года. Нынешний «Москва-народ» в целом формировался в 1920-80-е годы, когда в столицу люди бежали из разоренных деревень, ехали по лимиту, вливались в нее в процессе расширения города и поглощения ею окрестных сел и деревень. В последнее десятилетие к этим потокам добавился не менее мощный – мигранты из бывший братских республик преимущественно некоренной национальности, составляющие в наши дни значительную прослойку «москвичей». Как все выглядит в реальности, показывают две переписи населения Москвы, проведенные в 1989 и 2002 гг. При сравнении видно, что численность армян и грузин в Москве выросла в 2,8 раза, азербайджанцев и молдаван - в 5 раз, таджиков - в 12 раз, вьетнамцев - в 14 раз, а китайцев - в 35 раз (это только постоянное население, без учета мигрантов). Сегодня коренных москвичей в столице осталось 5-10%. http://www.moscow-faq.ru/all_question/experience/2008/May/6406/18340
IMG_6191
Типичный пейзаж в центре - провал на месте снесенного старинного дома.

Однако, потеряв связь с деревней, со своей родиной и не имея возможности (а, зачастую, элементарно не желая) полноценно включиться в городской образ жизни, основная масса «новых москвичей» создавала и создает типично маргинальную «общежитскую» субкультуру. В рамках последней сельские и иные традиции и нормы поведения причудливо соединяются с наспех усвоенным «ценностями» псевдогородской цивилизации. Естественным следствием такого соединения становятся неистребимая грязь, пьянство, хулиганство, уездность, нежелание осознавать культурную и историческую значимость города, а подчас и сознательное противопоставление себя «коренному населению», желание «отомстить» за свою провинциальность (можно обратить внимание хотя бы на то, что среди строителей «новой» Москвы (и разрушителей старой) все без исключения приезжие).

Отсюда – тысячи людей, живущих на окраинах Москвы и годами не бывающих в историческом центре, сотни школьников и студентов, к 11 классу или к 1 курсу ВУЗа никогда не бывших ни в Третьяковке, ни в Кремле, ни в Коломенском. И отсюда же то пренебрежительное молчание и бездействие в ответ на открытое и безнаказанное уничтожение «коренного российского града». Иными словами, подавляющему большинству «москвичей» наплевать на культурную и историческую судьбу города, в котором они живут. Они в нем кормятся и спят, никогда не питаясь его культурными, историческими и духовными соками. Для них это город-гостиница и в любую минуту, как только подвернется возможность, они рванут отсюда на поиски лучшей доли. И вот незначительной части из них, ставших «инвесторами», «застройщиками», «арендаторами», чиновниками (вкупе с иностранными партнерами, с которых вообще спросу нет) удалось научиться не просто в промежутках между шашлыком и сауной поплевывать на историю и культуру города, но и извлекать из этого немудреного занятия большие деньги. Чему тут удивляться, когда так поступили бы тысячи других, будь у них такая возможность.
IMG_6190
Еще один шедевр современной московской архитектуры. Перед пародией на дом - пародия на беседку.

А с другой стороны, почему бы не предположить, что значительной части нынешнего «Москва-народа», почти поголовно слушающего уголовный шансон и попсу, веселящегося до беспамятства на «юморинах», увлеченно смотрящего бесконечные мордобойные сериалы, читающего Донцову, «МК» и упражняющего мозги единственным способом - в метро за «суперкроссвордом», просто нравится то, как «украшается» город. Ведь это тоже попса, только иная. И цыганское месиво из обломков стилей, колонн, колеров, тонированных стекол и бесконечных башенок замечательно вливается в тот хаос в головах, где вместо музыки – эстрада, вместо литературы – Донцова, Маринина, Акунин и Пелевин, вместо живописи – кубики и кляксы, вместо скульптуры – Церетели. У Замятина в записных книжках есть рассказ о раненом солдате, который сбежал из госпиталя, потому что «его там чистота дюже заедает». Не исключено, что кого-то «дюже заедает» чистота и сдержанность классических архитектурных стилей, создававших столетиями облик Москвы. В 1917 году солдаты гадили в Зимнем дворце в мраморные раковины и ванны при исправных туалетах, показывая презрение и ненависть к «буржуазному» образу жизни. Сейчас те же «солдатские» чувства приводят в действие чугунную бабу на тросе у экскаватора и бульдозеры. «Ненависть к Москве, непонимание ее ценностей, несоблюдение правовых процедур в 20-30-е и 90-е годы похожи, как две капли воды, - говорит А.Комеч. - С такой ненавистью, как говорят наши архитекторы о «домиках», я встречался только в журналах 1930-х годов… Ненависть, потому что требования сохранять наследие мешают «творчеству». А остальным нравится…

«Архитектура — выразительница нравов», - сказал Оноре де Бальзак. Поскольку основная масса «Москва-народа» не влияет на архитектурные решения московских новостроек, мы видим на московских улицах выражение нравов весьма ограниченной, но влиятельной группы людей с убогими, подстольными вкусами. История, к которой сейчас очень любят обращаться для оправдания любой современной несуразицы, а подчас и преступления, дает примеры того, что у царей и императоров существовали «свои» скульпторы и живописцы, например Ф.Крюгер у Николая I. Однако не следует забывать, что император («душитель», «вешатель», «палкин» и т.д.) имел, помимо военного, высшее инженерно-строительное образование, был прекрасно образован в целом - хорошо разбирался в вопросах литературы, искусства, архитектуры (во время путешествия в Европу он поразил современников познаниями в живописи), неплохо рисовал сам и свободно говорил на пяти европейских языках. Кроме того, работы фаворитов служили в основном для домашнего пользования и не навязывались обществу. Сейчас же миллионы людей обязаны принять как данность башенки на всех зданиях, змея, порубленного в колбасу копьем (!) Георгия Победоносца на Поклонной горе и Георгия Победоносца без коня (!) на Цветном бульваре (прямо как в поговорке «вольно богомазу Егорья пешком, а Пятницу на коне писать»), нелепые и безграмотные панно на вновь открывшихся станциях метро (где, например, российские солдаты на Бородинском поле одеты почему-то во вражеские темно-зеленые мундиры) и произвол «инвесторов» именно потому, что это нравится московскому руководству. На каком основании плебейские вкусы нескольких десятков человек должны навязываться миллионам людей – вопрос опять же риторический.

А в заключение положим цитату Батюшкова на современный пейзаж: «Когда вечернее солнце во всем великолепии склоняется за Воробьевы горы, то купи билет, сдай сумку, войди в Кремль и сядь на высокую каменную лестницу. Вся панорама Москвы за рекою. Направо Каменный бетонно-железный мост, на котором беспрестанно волнуются толпы проходящих и машин; далее – серый огромный «дом на Набережной», заботливо украшенный рекламою мюзикла. Дальше – прекрасное девяностометровое, чисто московское, изваяние Петра, здание дома Художника, и, наконец, элитные жилые дома, примыкающие к Воробьевым горам, которые величественно довершают сию картину. Чудесное смешение офисов с элитными башнями, в коих стоимость одного метра не ниже 3000-5000 долларов, остатков чахлой зелени с высокими замками культурно-развлекательных и торгово-офисных центров с подземными гаражами, чудесная противоположность видов прежних с современными видами». А теперь вспомним продолжение: «Тот, кто стоя в Кремле и холодными глазами смотрев на исполинские башни, на древние монастыри, на величественное Замоскворечье, не гордился своим отечеством и не благословлял России, для того (и я скажу это смело) чуждо все великое, ибо он жалостно ограблен природою при самом его рождении». Чем будет гордиться и что благословлять человек, стоящий в Кремле через десять - двадцать лет, «жалостно ограбленный», только не природой, а теми, для кого Москва – не история, не люди, не великий город, не столица, а сказочное поле чудес в стране равнодушных?

  • 1
«дом Анны Монс», одиноко торчащий над третьим кольцом - это палаты Щербакова; дом Анны Монс во дворе "почтового ящика" (какой-то завод при Роскосмосе)

  • 1
?

Log in

No account? Create an account