Previous Entry Share Next Entry
PAX RUSSICA - НАЧАЛО...
boris_yakemenko
Весной этого года мы с коллегами, студентами и аспирантами задумали проект «учебник будущего», в рамках которого решили написать школьный учебник истории России из 2045 года. То есть решили взглянуть оттуда на нашу историю с 2014 года. Сели, написали и 29 августа издание («Воронин С.А., Якеменко Б.Г., Садовников П.А., Бхандари А., Сечина Ю.М. История России. 2014-2045. Учебник для средней школы. Концепция. М., 2045») было представлено Президенту России В.Путину, о чем уже говорилось. Предметно рассматривая перспективы России до середины нынешнего столетия, авторы констатировали, что технологические, политические и социальные изменения ближайших 30 лет неизбежно поставят вопрос об окончании Новейшего времени (С.37), то есть Pax Romana, и начале новой эпохи, еще не имеющей своего наименования.

Данная брошюра распространялась на недавнем учредительном съезде Молодежного отделения РИО, прошедшем в РУДН 26 ноября, и вызвала глубокую, вдумчивую, содержательную критику молодых ученых-историков, выразившуюся, как обычно, в двух строго научных аргументах «бред» и «хрень», свидетельствующих о том, что знания методологии истории пригодились и диплом историка оппоненты получали не зря. Призывы к уважаемым оппонентам аргументы обосновать успеха тоже, как обычно, не имели. Впрочем, эти призывы имели чисто ритуальный характер, так как возражать по сути сегодня не принято в принципе, что обуславливает игнорирование авторами «Концепции» возражений и заранее ставит нас, авторов смелых гипотез, в выигрышное положение.

Оставив непостижимых в своей бездонной глубине оппонентов, вернемся к проблеме конца Новейшего времени. Вопрос этот отнюдь не праздный и, на наш взгляд, требующий самого внимательного рассмотрения, ибо, при нынешней быстротекучести времен, чем быстрее мы сумеем разобраться с окончанием одного, тем быстрее мы начнем следующее. Но дело не только в этом. В книге Бытия говорится о том, что «Господь Бог образовал из земли всех животных полевых и всех птиц небесных, и привел к человеку, чтобы видеть, как он назовет их, и чтобы, как наречет человек всякую душу живую, так и было имя ей. И нарек человек имена всем скотам и птицам небесным и всем зверям полевым; но для человека не нашлось помощника, подобного ему». (Быт. 2:19-20). Согласно святителю Иоанну Златоусту, наречение человеком имен животным означало власть человека над ними. Кроме того, если вспомнить «Философию имени» П.Флоренского, то называние, наименование чего-либо в значительной степени означает понимание сущности явления субъекта или объекта, обозначение типологических, ключевых особенностей этой сущности.

Прилагая это к рассматриваемому вопросу, мы приходим к выводу, что тот, кто первым даст название наступающей эпохе, эпохе, сменяющей уходящее Новейшее время, тот отчасти станет «владеть» этим временем. Примером этому является история XIX столетия, когда европейские интеллектуалы построили, как сказал бы Ю.Хабермас «большой европейский нарратив», транслировав его обществу через историографию, прессу и школу и тем самым определили и создали Новейшее время. Однако трагическая история последнего столетия привела интеллектуалов в такое замешательство, что сегодняшние призывы к ним определить эпоху, идентичность переживаемого времени наталкиваются на активное сопротивление. Не так давно профессор Принстонского университета Ян Вернер Мюллер обвинил тех, кто бросает такие призывы, в том, что они остаются «заложниками логики XIX столетия» и, по сути, призывают вернуться к катастрофам ушедшего века. Так что место остается вакантным.

Но для того, чтобы терминологически обозначить наступающее время, нужно убедиться в том, что «прежнее прошло» (Откр. 21.4). Для этого воспользуемся определениями «сущностных явлений» Нового (Новейшего) времени, данных М.Хайдеггером в работе «Время картины мира». К этим явлениям Хайдеггер относит науку, машинную технику, искусство, как выражение жизни человека, культура, как «реализация верховных ценностей путем заботы о высших благах человека» и обезбожение, то есть картина мира дехристианизируется и христиане «перетолковывают свое христианство в мировоззрение». Разъясняя эти положения, Хайдеггер пишет, что в основе науки отныне лежит эксперимент («образ действий, который в своей подготовке и проведении обоснован и руководствуется положенным в основу законом и призван выявить факты, подтверждающие закон или отказывающие ему в подтверждении». В истории это критика источников). Обязательным условием существования науки теперь является производство, под которым Хайдеггер понимает «институты», которые «необходимы потому, что сама по себе наука как исследование носит характер производства». Целью науки является «опредмечивание сущего», соответственно истина есть «достоверность представления». Точкой отсчета для сущего становится человек. Кроме того, создается новая, «новоевропейская» картина мира, то есть мира, как сущего в целом. При этом Хайдеггер обращает внимание на то, что «не картина мира превращается из прежней средневековой в новоевропейскую, а мир вообще становится картиной, и этим отличается существо Нового времени». Для Средневековья сущее есть творение Бога, для Нового времени сущее «предметно противопоставлено человеку» и существует лишь потому, что переходит в сферу компетенции и распоряжения человека. Закономерно возникает такое явление, как статус человека и мировоззрение человека, которое означает «принципиальное отношение человека к сущему». «Основной процесс Нового времени, заключает Хайдеггер, - покорение мира как картины» (См. Хайдеггер М. Время и бытие: статьи и выступления. М., 1993).

Вглядываясь внимательно в события последних 20-30 лет, несложно понять, что все указанные Хайдеггером признаки Новейшего времени больше не актуальны либо полностью, либо в значительной степени. Начнем с науки и производства. Институты, которые были «обязательным условием существования науки» перестают существовать, а слово «производство» лишается первоначального смысла. Наука, «заточенная» под промышленную революцию второй половины XIX в., успех которой наука и должна была обеспечить, отмирает вслед за исчерпавшей себя революцией. Сегодня задача науки – обеспечить нормальное функционирование человека в условиях быстрых изменений его образа жизни и среды обитания. В традиционных промышленных процессах люди нужны все меньше, меняется система расселения людей, технологии вплотную подошли к созданию «умных вещей», то есть нового окружения человека. Где здесь место науки, пока еще точно не определено. Кроме того, крах модели «потребления знаний» (в большинстве своем избыточных и бесполезных) вызывает недоверие к науке и все вместе выдвигает совершенно иные требования к науке и ее формам.
Далее. Если, по утверждению Хайдеггера, в Новое время «мир вообще становится картиной», то сегодня мир (как и человек) становится экраном. Можно вспомнить, что переход от античности, в которой написанный текст был второстепенен по сравнению с риторикой, к христианству, отразился, в том числе и во внешних формах, выразившихся в переходе от свитка к кодексу. Замена же кодекса на компьютерный дисплей по мнению Р.Шартье «производит более радикальный переворот, поскольку изменяются сами способы организации и структура носителя письменного текста». В антропологическом плане христианский образ человека, как книги (Симеон Новый Богослов уподоблял человека «вдохновенной книге, носящей новые и древние тайны», в «Лавсаике» можно найти сравнение жизни аввы Коприя с «дивной книгой»), имеющей глубину, многомерность, тайну, сменяется образом человека, как экрана, плоскостной схемы, пассивно отражающий и показывающий различные процессы. Поэтому больше нет «основного процесса Нового времени - покорения мира, как картины». Мир, как экран, сливается с экраном-человеком, диалектической оппозиции больше не существует, вместо покорения происходит братание.

Теперь что касается машинной техники. Если не брать в расчет положение М.Мамфорда о том, что «все есть машина», включая человека, то эпоха машин подошла к концу хотя бы потому, что отчетливо обозначился рубеж возможностей приборов, механизмов, систем машин. Дальнейшее их усложнение и совершенствование невозможно, так как именно чрезмерные возможности становятся главной угрозой стабильности и работоспособности систем. То есть машина начинает пожирать сама себя, становится угрозой себе. Не говоря уже о том, что такие системы становятся очень уязвимы, а катастрофы, связанные с ними, имеют огромную энергию разрушения и поражения.

Но дело не только в этом. Недавно в Facebook одна американка жаловалась, что раньше американские дети стремились как можно раньше начинать водить машину, а сейчас уже нет, так как сидят целыми днями в Сети и им незачем куда-либо ездить. Интернет стал новой реальностью, вытеснившей машины. Если раньше человек производил и строил машины, то теперь Интернет производит человека (или сильно перестраивает его). Машина была конечна и копировалась, Интернет бесконечен, потому что способен, не погибая, воспроизводить сам себя, создавать бесконечное количество полностью аутентичных копий. Самая главная машина (автомобиль) похожа на человека лишь внешне – глаза-фары, рот-решетка, четыре колеса (конечности), ее надо кормить, она не живет самостоятельной жизнью, не ездит сама по себе, полностью подчинена человеку. Интернет является копией человеческого мозга, то есть внутреннего средоточия человека, его личности, он живет сам по себе вне зависимости от нас круглые сутки. Профессор Л.Ионин отмечает, что «проектирование гигантских сетей во всех сферах жизни приводит к тому, что эти сети действуют сами по себе независимо от желания проектировщиков, производят эффекты, которые от них не ожидались, они как бы начинают приобретать собственную жизнь, независимую от проектировщика. Чем дальше будет развиваться Интернет, тем больше он будет выходить – как коммуникационная сеть – из-под контроля. Важнейшей особенностью этих систем становится их автономность, то есть они могут возникать самопроизвольно. Эти сети действуют сами по себе независимо от желания их создателей, производят эффекты, которые от них не ожидались, они как бы начинают приобретать собственную, автономную жизнь». Таким образом, рядом с человеком появилась непредсказуемая реальность, ослабляющая реальность предсказуемую, система, которая не просто живет самостоятельно, независимо, но стремительно развивается. И не просто развивается, а подчиняет себе все новые сферы жизни человека.

Поэтому более чем сомнительным становится положение Нового времени, согласно которому «точкой отсчета для сущего становится человек». Человек лишается как статуса, так и мировоззрения, так как во второй половине прошлого столетия, на структуралистском этапе, человек стал восприниматься как марионетка, приводимая в действие чем угодно, после чего было открыто объявлено о «смерти человека» (М.Фуко) и это «открытие» стало базовым концептом т.н. «эпохи постмодерна». Возникновение Интернета лишь усилило ощущение смерти человека, возникновению сетевого симулякра на его месте. А где нет человека – нет и сущего.

Продолжая, необходимо подчеркнуть, что сегодня нет более устарелого утверждения, как «искусство есть выражение жизни человека». Современное искусство за минувшие годы продемонстрировало, что языком этого «искусства» ничего нельзя сказать. Им невозможно объяснить даже самые простые вещи, а можно только провоцировать и оскорблять. Искусство сегодня изъясняется «знаками», как глухонемой, лишенный членораздельной речи, поэтому основа искусства – бессмыслица. Кляксы, кружочки и квадратики. Все это связано с тем, что искусство перестало быть выражением жизни человека, из искусства исчез человек как объект и как творец-художник. «Мы знаем, как выглядел человек XV века, - писал М.Кантор, - есть сотни тысяч портретов, но мы не знаем, как выглядит человек XXI века, – вместо изображения автор оставил кляксу». Все это следствие описанных выше постмодернистских процессов. Вместе с человеком (со смертью человека) из искусства исчезла эстетика, дидактика, содержание, смысл. Пустота, отсутствие стали главным содержанием искусства, знак (что угодно) был противопоставлен образу (конкретика). Таким образом, утратило смысл и положение о культуре, как «реализации верховных ценностей путем заботы о высших благах человека». Там, где нет человека, а есть его труп, нет ни блага, ни ценностей с их категориями.

Теперь что касается обезбожения, то есть господства секуляризма. Религиоведы, богословы, социологи как на Западе, так и в России (Х.Казанова, Д.Ваттимо, К.Марш, П.Бергер, Д.Узланер, А.Кырлежев, М.Эпштейн) уже неоднократно констатировали конец секулярной эпохи, «десекуляризацию» в целом, без конфессиональных различий, социального пространства. Красноречивым свидетельством интереса к теме являются интернет-поисковики – если в 2004 г. Google выдавал на слово Post-Secular лишь несколько тысяч ссылок, то в 2012 г. уже почти 70 млн. Происходит естественный и рассудочный ответ на «смерть Бога», провозглашенную Ницше и утвержденную в протестантской теологии «христианства без религии» Д.Бонхеффера, Т.Альтицера, В.Хамилтона, Ван Бурена. Известный футуролог Э.Тоффлер считал, что экспоненциальное возникновение в пространстве западной цивилизации новых религиозных течений, культов, сект указывает на то, что западная цивилизация находится на переломе эпох и вступает в постиндустриальную сферу развития социума. «Культурный мусор индустриальной реальности будет выметаться третьей волной, которая является не чем иным, как историческим изменением».

Итак, Новейшее время закончено и необходимо назвать то время, в которое мы вошли. Учитывая последние тенденции («постсекуляризм», «постмодернизм», «постструктурализм», «постнаука», «постбихевиорализм», «постгуманизм», «постживопись» и т.д.) есть соблазн назвать наступающую эпоху «постновейшим временем». Однако здесь мы неизбежно сталкиваемся с проблемой, уже обозначенной А.Кырлежевым. В данном случае «базовое определение термина может быть только отрицательным или соотносительным: термин прежде всего указывает на то, что пришло после». Кроме того, употребляя приставку «пост», мы неизбежно должны признать последовательную преемственность эпох и их ключевых признаков, а также вторичность нынешней эпохи по отношению к уходящей. А если вспомнить, какими смыслами нагружаются определения, приведенные выше (под постнаукой обычно подразумевают шарлатанство, упрощение и популяризацию, под постживописью – любительское самовыражение, под постмодернизмом – агрессивное отрицание культуры и т.д.), то «постновейшее время» должно представляться как искажение или полное отрицание всего лучшего, что предложило Новейшее время. Очевидно, что это не так. Речь идет о понимании, какое место в наступившем времени занимают машины, человек, религия, наука, культура, для чего многое в этих явлениях придется восстанавливать. Поэтому и руководствоваться нужно не принципом полного отталкивания, а принципом соотношения и связи времен. Значит, необходимо искать определения наступающей эпохи, исходя из тех перемен, которые происходят.

Кратко эти перемены можно описать следующим образом. Необъявленные войны, идущие по всему земному шару, грозящие постепенно слиться в одну большую войну всех против всех вновь и напрямую вытекающие из предъявленного выше постмодернистского тезиса о смерти человека, остро поставили вопрос об исключительной ценности последнего. Это означает возвращение человека в культуру, искусство, политику. Человека, который уже не вмещается в шаблон «эпохи Просвещения» или «эпохи Потребления». Возвращение в политику хорошо видно по соотношению политтехнологических конструкций, политкорректных посредственностей типа Обамы, Олланда, Меркель и Путина, которого при любом отношении к нему нельзя назвать ни конструкцией ни схемой. Поэтому он неоднократно признавался «человеком года».

В целом же политика, которая приобрела в прошлом столетии религиозные черты (догматизм, сакрализация, монополитизм по аналогии с монотеизмом, то есть утверждение США, как единственого источника политики) стремительно уходит из жизни, уплощается, опошляется. На выборах, в дебатах перестали обсуждаться серьезные политические проблемы, а обсуждается ерунда. Скандалы, девиации, личные пристрастия, в результате чего стратегия и судьба мира начинает зависеть о того, кто лучше одевается, а не у кого лучше идеи. «Паразитизм, - писал А.Пятигорский, - уже давно стал составляющей чертой современной политической рефлексии». А это значит, что привычные субъекты политики, существование которых делает политику предсказуемой и ее стратегию и формы взаимодействия понятной (война, переговоры, обмен, торговля) понятной – государства (США и Россия, например), религии (христиане – мусульмане), регионы (Запад-Восток) перестают существовать. На их место вполне могут встать совершенно другие субъекты, например, (по тому же А.Пятигорскому) «знающие и невежды, и способом разрешения их противоречий будет не война, не экономическое давление и не моральный бойкот, а, скажем, игра или беседа». Это вполне возможно.

Из этого проистекает вторая перемена - установление новых правил вместо исчерпавших себя. Применяя мысль А.Пятигорского к Путину, можно сказать, что он относится к числу людей, «для которых гораздо важнее знать что происходит, чем само происходящее. Просто у них другая шкала ценностей, они аморальны, но никак не имморальны, потому что имморалисты нарушают или отвергают нормы общественной морали, а знающие не соотносят с этими нормами своего этоса и своего самосознания». Это несоотнесение представляется Путиным в виде антитезы «демократия – справедливость». Современная демократия могла существовать лишь в условиях существования иерархии социальных структур – первую она утверждала, отношения между вторыми регулировала. При этом границы социумов были четко очерчены, а индивид в социуме наделялся социальным (классовым, групповым) статусом.

Однако сегодня происходит стремительная деиерархизация (системы строятся по горизонтали) и разрушение социальных структур, на месте которых создаются новые, весьма многочисленные образования с новыми внесоциальными элитами. Индивид в этих условиях приобретает (определяет) собственный статус, не связанный с социумом или группой. Отрегулировать эти отношения может только справедливость, так как демократия это согласие мнений, а справедливость это согласие форм жизни. Демократия регулирует только отношения между людьми и социальными группами. Справедливость гармонизирует отношения человека и мира во всех его проявлениях – от вещей до растений. Б.Латур требовал быть более справедливым к вещам, а В.Соловьев называл подлинную справедливость «равенством в нравственном смысле».

Третья перемена – централизация. Расколоть и покорить – фундаментальный принцип современной «политики» США. Создать сепаратиста, а затем, объявив врагом, уничтожить есть основная стратегия. Россия ставит своей задачей централизацию. Объединиться, значит усилить себя и других. Сближение России и большинства бывших советских республик в рамках перспективы создания нового единого государства (подробнее см: http://vz.ru/opinions/2013/10/18/655563.html) сегодня стало свершившимся фактом (Евразийский союз) и борьба Запада за Украину лишь подтверждает это. Еще одним подтверждением является возвращение Крыма. На мировой арене это имеющий тенденции к расширению БРИКС. Расколы уже показали свою неэффективность и гибельность, единство предъявляет свои возможности и перспективы.

Разумеется, это далеко не все, но именно исходя из этих перемен и следует искать название новой эпохи. Выше уже говорилось, что необходимо отказаться от противопоставления времен. Однако, возможно, придется отказаться и от самой категории и понятия «времени». Об этом свидетельствует указанная выше смена вертикальной, иерархической, установленной христианством, парадигмы развития на горизонтальную, а также описанное С.Капицей сжатие и ускорение исторического времени. (первобытность (каменный век) - миллионы лет, рабовладение – тысячи лет (бронзовый-железный век), феодализм – 1000 лет, капитализм – 500 лет, технологический век – 100 лет, информационная эпоха – 20 лет, то есть следующие «эпохи» будут продолжаться 5-3-1 год, пока время не сойдется в точку). Огромная скорость движения в космосе воспринимается как стояние на месте, предельная скорость времени отменяет его. Над этим еще необходимо думать. Но если мы констатируем окончание эпохи Pax Romana, то наступающую, еще не наименованную эпоху, можно в целом, глобально, обозначить как Pax Russica, что вытекает из сказанного выше.

  • 1
мы -- это хорошо.

а то вот напишешь мысль http://e2k-4d-x-ussr.livejournal.com/216474.html
и сказочки к ней и тишина.

  • 1
?

Log in

No account? Create an account