Previous Entry Share Next Entry
ПЕРСПЕКТИВЫ
boris_yakemenko
доре
В продолжение разговора о том, станет ли 2015 год «годом великого перелома», как его уже назвали в новом печатном выпуске «Однако», следует сразу отметить, что, скорее всего, станет. Станет не в революционном смысле, а в смысле изменений в целом ряде параметров бытия.

Прежде всего, продолжится падение явки избирателей в богатых странах, всплеск активности которой приходился на рубеж 1960-1970-х гг., и с тех пор беспрерывно падает (небольшой подъем наблюдался только в 2011 г.). Это связано с тем, что рушатся иллюзии, связанные вообще с выборами и конкретными политиками в частности. Отсюда все большее развитие получают две тенденции – восполнение отсутствия электората технологическими изысками, а также заигрывание с экстремистами и националистами различных мастей, которые обещают все сразу, быстро и простыми методами. Год назад журнал «Economist» писал: «Демократия нуждается в реформах, - нужно восстановить доверие к ней». За прошедший год все изменилось только в худшую сторону. Никто не восстанавливал доверие к демократии, скорее наоборот, поэтому в первом номере «Economist» этого года содержится очередной призыв усилить и спасти демократию. А это означает, что демократии больше не будет.

Она больше невозможна, как невозможна, например, выплата долга США. А если можно не платить долги, то, значит, не может быть и демократии, ибо открыто не платит тот, кто сильнее и кто знает, что с него не спросить. Кроме того, за минувший год стали отчетливо видимы контуры азиатской альтернативы демократии. Тот азиатско-восточный образ жизни, который раньше считался маргинальным и некомфортным, в условиях, когда все больше европейцев (особенно молодых) предпочитают комфорту и привязке к определенной точке свободное перемещение по миру и принятие любых форм жизни, лишь бы они не были похожи на прежние, становится предпочтительным. Предпочтительным для все большего количества людей. Это во многом связано с тем, что новые поднимающиеся государства (Индонезия, Китай, Индия и пр.) открыто отказываются копить западный опыт и подчеркивают, что будут искать возможности для процветания в собственной национальной традиции.

Кроме того, на провал демократии указывают и новые формы отношений в капиталистических обществах. Распространение «кредитного» или «кумовского» капитализма (то есть когда все всем должны, то есть несвободны и зависимы или когда буржуи спасают только буржуев), клиентизм, как все более популярная форма политического структурирования общества, свидетельствуют о том, что демократия все более относится к категории «легенды и мифы древних США». А провал демократии означает возникновение множества неприятных вопросов к таким вещам как «свобода прессы», «свободные рынки» и «открытые границы». Приглядевшись внимательно, можно убедиться, что эти термины также давно лишены своего первоначального и очевидного содержания.

На этом фоне на первый план все больше выходит «сопротивление правилам», в основе которого лежит стремление к справедливости – той категории, которая выше всего всегда ставилась в России. Уже говорилось, что демократия есть согласие мнений, справедливость - согласие форм жизни. В рамках демократии представление о должном, о правильном и справедливом выучивается, в рамках справедливости - выбирается. Демократия регулирует только отношения между людьми и социальными группами. Справедливость гармонизирует отношения человека и мира во всех его проявлениях – от вещей до растений. Не случайно социолог и философ Бруно Латур в своих работах требовал от каждого («Парламент вещей: за политическую экологию». «Making Things Public. Atmospheres of Democracy») быть более справедливым к вещам. Владимир Соловьев называл подлинную справедливость «равенством в нравственном смысле», а это сильно отличается от равенства в правах человека.

Продолжается процесс «разгосударствления» мировой политической системы. Причин у этого разгосударствления несколько. Прежде всего Интернет, который позволяет сублимировать огромный всемирный опыт решения тех или иных вопросов и тем самым ставит под сомнение компетенции государства, которое уже сегодня вынуждено прислушиваться к этому мнению. Завтра это мнение будет конкурировать с государством полноценно, а послезавтра первое отменит последнее или превратит в декорацию. Ведь существует же до сих пор английская королева (то есть монархия), но как и в каком статусе. Далее – детоталитаризация мира, запущенная США. Последние не задумались, что, затеяв борьбу с «тиранией» по всему миру, они копают себе могилу, так как с падением каждого «тирана» ровно на эту долю усиливается их собственная тирания.

По мнению миллионов людей, борьба с тиранией не может быть избирательной и касается всех. Кроме того, именно американское руководство в борьбе против тирании выпестовало многочисленные и все время растущие группы борцов с оной (в том числе и в США), которые рано или поздно доберутся и до американской тиранической верхушки. Occupy Wall Street это был первый звонок. Кроме того, в условиях современности нового типа – «текучей современности» (З.Бауман), когда все смещается с привычных мест, возникает феномен «текучей власти», которой больше не нужна привязка к определенному месту и структурам. Текучая, кочевая власть по определению экстерриториальна, с площадей, парламентов, из кабинетов она уходит в экстерриториальные электронные сети, растекается там и поэтому борьба с ней практически невозможна. Главным своим врагом эта власть считает любые заборы, замки и ограничения (для кочевых государств граница это смерть – можно вспомнить, что произошло с Монгольской империей, когда вокруг нее возникли прочные границы государств), а вместе с ними и тех, кто эти границы создает. Именно в этом отчасти кроются причины современной экспансионистской политики Америки.

Вместе с этим из социального обихода исчезает и понятие политики. На выборах, в дебатах перестали обсуждаться серьезные политические проблемы, а обсуждается ерунда. Скандалы, девиации, личные пристрастия, в результате чего стратегия и судьба мира начинает зависеть о того, кто лучше одевается, а не у кого лучше идеи. «Паразитизм, - писал А.Пятигорский, - уже давно стал составляющей чертой современной политической рефлексии». А это значит, что привычные субъекты политики, существование которых делает политику предсказуемой и ее стратегию и формы взаимодействия понятной (война, переговоры, обмен, торговля) понятной – государства (США и Россия, например), религии (христиане – мусульмане), регионы (Запад-Восток) перестают существовать. На их место вполне могут встать совершенно другие субъекты, например, (по тому же А.Пятигорскому) «знающие и невежды, и способом разрешения их противоречий будет не война, не экономическое давление и не моральный бойкот, а, скажем, игра или беседа». Это вполне возможно.
Вместе с этим происходит и стремительная деиерархизация (системы строятся по горизонтали) и разрушение социальных структур, на месте которых создаются новые, весьма многочисленные образования с новыми внесоциальными элитами. Индивид в этих условиях приобретает (определяет) собственный статус, не связанный с социумом или группой. Многие из этих структур возникают в форме социальных сетей. В результате такой феномен мировой политики, как «большой брат», который следит за тобой, перестает существовать. Ему больше не нужно ни за кем следить, поскольку в соцсети человек идет сам и сам там полностью раскрывается и обнажается. Во многом это происходит и потому, что в наше время человек просто расхотел свободы, так как, по словам Э.Ренана, ему гораздо более по душе рабство. Человек знает, что через соцсети его легко найти, контролировать, шантажировать – но идет туда. Человек знает, что Iphone записывает и фиксирует все перемещения владельца – но покупает Iphone. А это значит, что свобода из блага превратилась в бремя.

Особое место в новой структуре мировой цивилизации займет война. Сегодня большинство цивилизованных обществ привыкло к мысли, что в условиях, когда прежние формы больше не работают, война оказывается эффективной формой модернизации тех или иных сообществ и единственной формой решения самых вопросов, начиная с главного – развития глобальной торговли. В этих условиях война становится просто «другим средством» и не более. Тем более, что общественное мнение Запада (включая США) полностью согласилось с войнами и массовыми убийствами людей по всему миру. Если в 1950-1960-е годы миллионы людей выходили с антивоенными лозунгами против войны во Вьетнаме и Корее, Леннон пел «give peace a chance», а хиппи жили под лозунгом «make love – not war» и малевали пацифики, то сегодня такого рода вещи полностью ушли в прошлое. Сегодня стал популярен совершенно противоположный лозунг советника Рейгана и консультанта Госдепа Люттвака «дай войне шанс».

При этом речь не идет о глобальной войне. Глобальная война это столкновение грандиозных идей, а сегодня таких идей нет. Это неизбежная жертва, а сегодня никто не готов ничем жертвовать. Повальное стремление к комфорту западного обывателя убило энергию, которая могла бы выплеснуться в войне. Кроме того, по словам Д.Икеды, «война это способ использования избытков огромной промышленной мощи общества», а этой мощи тоже нет. Глобальная война это очень дорого. Сегодня на нее ни у кого в мире (включая США) просто нет финансовых и человеческих сил. Поэтому неудивительно, что сегодня при разговорах о войне все время считают, сколько это будет стоить. А держава, считающая расходы, прежде чем начать войну, никогда не развяжет ее. Не менее важно понимать и то, что нынешние войны не требуют завоевания территории. Они трусливы. Отбомбить и скрыться, не ввязываться в серьезные конфликты, развязать фейсбучную революцию руками хипстеров, купить тех, кто только и ищет на себя покупателей – вот современная стратегия войны.
В этих условиях главной задачей войны становится установление режима «бесконечной агонии» на территории покоряемых государств. Можно взглянуть на Югославию, Ливию, Ирак, Афганистан, Украину, чтобы убедиться в этом. Благодаря этому режиму решается несколько важных задач. Туземцы истребляют сами себя, эфемерная и продажная власть находится под контролем хозяина, уровень жизни самый убогий, желание основной массы туземцев самое неприхотливое – из нищеты перейти хотя бы в бедность. Таким образом, оккупанты надежно гарантированы от восстаний, ибо восстания и выступления происходят от хорошей жизни. Можно вспомнить Сорбонну 1968 года, когда Европа была на пике экономического подъема. А бесконечные проблемы лучшая почва для возникновения «социального фатализма» (П.Розанваллон), когда человек борется не с системой, а за жизнь.

В этих условиях совершенно очевидно, что Америка и Великобритания будут все больше сближаться против всех. Их можно понять. Последняя пережила всю горечь поражения мировой империи, первой это предстоит. Так что есть о чем пожаловаться друг другу и вокруг чего выстроить стратегию. Еще одна проблема в том (почему Америка продолжит нажимать на весь мир), что сегодня США очень похожи на Рим времен упадка. А именно - сохраняя свой политический авторитет, она все больше подпадает под моральное влияние других, сохранивших мораль, государств. Вспомним Горация: «Греция, взятая в плен, победителей диких пленила». А это опаснее, чем экономические проблемы. Поэтому Европа должна помнить, что союзников у США в мире нет. И если понадобится, то завтра Америка начнет любые провокации против любых стран Европы, лишь бы удержать свой статус хозяина. Можно вспомнить, как за попытки сопротивления США был свергнут Шарль де Голль (а это был все-таки национальный герой де Голль, а не пустышка Олланд), можно напомнить, как слушали телефон Меркель (http://www.interfax.ru/world/337219), вспомнить известное нуландовское "Fuck the EU! - Exactly!" (http://www.youtube.com/watch?v=CL_GShyGv3o) и, наконец, серьезные заявления таких американских политиков, как П.К.Робертс, увидевших американский след в недавних терактах в Париже (http://1news.az/world/20150112072030000.html).

Совершенно очевидно, что страны Запада будут продолжать искать серьезные ответы на вызовы со стороны Китая и России, так как санкции, инициированные США, не могут считаться серьезным ответом, ибо не решают ни один из вопросов. Продолжится рост национализма, что поставит перед Европой множество неприятных вопросов, главный из которых – пора что-то делать с мигрантами. Разумеется, будет нагнетаться антироссийская истерия в европейских СМИ, которая все больше входит в противоречие с общественными настроениями в Европе. Если Россию в журнале «Economist» главный редактор спокойно называет «омерзительная Россия», то общественное мнение и многие отдельные влиятельные политики (тот же Пол Крейг Робертс в США или Ролан Дюма во Франции) выражают России свою поддержку.

На этом фоне (крах демократии, экономическая стагнация и пр.) будет возникать все больше имитаций прогресса, так как люди, чтобы подчиняться, должны видеть развитие хотя бы в чем-то. Одной из таких имитаций, которая удалась блестяще, была героическая борьба с Эболой, угрозу которой Обама публично признал одной из самых страшных угроз в мире. Весь мир следил за борьбой с Эболой, за тем, как ее теснили, ужасался и восторгался героизмом борцов. И это при том, что в самих США, по словам того же Обамы, заболели … два человека и оба выздоровели, а за 36 лет (с 1976 года) отмечено только … 2200 заболевших Эболой. Думаю, от последствий насморка умерло больше. Поэтому по состоянию на 2012 год ни одна из крупных фармакологических компаний не вложила деньги в разработку вакцины против вируса Эбола, так как рынка сбыта просто нет. Однако полмира отвлечено на триллер «борьба с Эболой», в то время, как из их карманов, не говоря худого слова, извлекают деньги на поддержку украинской хунты.

Вторая имитация касается прав гомосексуалистов и прочих извращенцев. Права эти неуклонно расширяются, так как если плохо дело в экономике, то пусть хоть у гомосеков все будет хорошо. Обозреватель «Economist» Эндрю Миллер восторгается «не было лучшего времени для геев» – Колумбия и Австралия скоро легализуют голубые браки, в Ирландии ожидается на эту судьбоносную тему референдум. Но поскольку еще сохраняются два дремучих региона, в которых гомосексуалисты не могут вместе весело шагать по просторам и припевать хором (Россия и Африка), то нужно, по его мнению, вводить против таковых регионов жесткие санкции по принципу «закона Магнитского». Видимо, другие проблемы уже решены.

Вот такие контуры будущего. Примечательно, что в наступившем году пройдет 50 лет со дня смерти Черчилля и 200 лет со дня рождения Бисмарка. Эти два выдающихся политика ужаснулись бы, глядя на то, во что превратили и политику и их государства наследники. Эти юбилеи – хороший повод изучить опыт и первого и второго и, возможно, нащупать выход из сложившейся ситуации.

  • 1
Отлично написано, браво!

А Черчиль таки был порядочным мерзавцем.

Опять же повод поговорить и разобраться

  • 1
?

Log in

No account? Create an account