?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Share Next Entry
И ВНОВЬ ОБ ОБРАЗОВАНИИ
boris_yakemenko
обр3.jpg
Центром Исторической Экспертизы и Государственного Прогнозирования при РУДН (http://vk.com/prognozperspectiva) подготовлен экспертный доклад по проблемам образования и путях выхода из образовательного кризиса. Ниже предлагаются основные положения доклада.

М.Хайдеггер («Время картины мира» http://www.odinblago.ru/filosofiya/haydegger/khaydegger_m_vremya_kartin/vremya_kartin0/) определял следующие «сущностные явления» Нового времени: наука, машинная техника, искусство, как выражение жизни человека, культура, как «реализация верховных ценностей путем заботы о высших благах человека» и обезбожение. Сегодня все указанные Хайдеггером признаки Новейшего времени больше не актуальны либо полностью, либо в значительной степени. Институты, которые, по Хайдеггеру, были «обязательным условием существования науки» перестают существовать, а слово «производство» лишается первоначального смысла. Наука, «заточенная» под промышленную революцию второй половины XIX в., успех которой наука и должна была обеспечить, отмирает вслед за исчерпавшей себя революцией. Сегодня задача науки – обеспечить нормальное функционирование человека в условиях быстрых изменений его образа жизни и среды обитания. Если, по утверждению Хайдеггера, в Новое время «мир вообще становится картиной», то сегодня мир (как и человек) становится экраном. Эпоха машин подошла к концу хотя бы потому, что отчетливо обозначился рубеж возможностей приборов, механизмов, систем машин. Дальнейшее их усложнение и совершенствование невозможно, так как именно чрезмерные возможности становятся главной угрозой стабильности и работоспособности систем. То есть машина начинает пожирать сама себя, становится угрозой себе. Искусство перестало выражать жизнь человека, а выражает интересы отдельных групп людей, культура или то, что ей считается, отрицает «высшие блага человека» (постмодерн), а обезбожение сменилось «постсекулярной эпохой», временем активного возрождения религий.

Средняя школа в Швеции

Таким образом, Новейшее время закончено и необходимо назвать то время, в которое мы вошли. Учитывая последние тенденции («постсекуляризм», «постмодернизм», «постструктурализм», «постнаука», «постбихевиорализм», «постгуманизм», «постживопись» и т.д.) есть соблазн назвать наступающую эпоху «постновейшим временем». Однако здесь мы неизбежно сталкиваемся с проблемой, уже обозначенной А.Кырлежевым. В данном случае «базовое определение термина может быть только отрицательным или соотносительным: термин прежде всего указывает на то, что пришло после» (http://www.intelros.ru/pdf/logos/03_2011/04.pdf). Кроме того, употребляя приставку «пост», мы неизбежно должны признать последовательную преемственность эпох и их ключевых признаков, а также вторичность нынешней эпохи по отношению к уходящей. А если вспомнить, какими смыслами нагружаются определения, приведенные выше (под постнаукой обычно подразумевают шарлатанство, упрощение и популяризацию, под постживописью – любительское самовыражение, под постмодернизмом – агрессивное отрицание культуры и т.д.), то «постновейшее время» должно представляться как искажение или полное отрицание всего лучшего, что предложило Новейшее время. Очевидно, что это не так. Речь идет о понимании, какое место в наступившем времени занимают машины, человек, религия, наука, культура, для чего многое в этих явлениях придется восстанавливать. Поэтому и руководствоваться нужно не принципом полного отталкивания, а принципом соотношения и связи времен.

Средняя школа в Швеции

Значит, необходимо искать определения наступающей эпохи, исходя из тех перемен, которые происходят.
Отсюда мы закономерно приходим к выводу, что тот (то), кто (что) первым даст название наступающей эпохе, эпохе, сменяющей уходящее Новейшее время, тот отчасти станет «владеть» этим временем. Примером этому является история XIX столетия, когда европейские интеллектуалы построили, как сказал бы Ю.Хабермас «большой европейский нарратив», транслировав его обществу через историографию, прессу и школу и тем самым определили и создали Новейшее время. Однако трагическая история последнего столетия привела интеллектуалов в такое замешательство, что сегодняшние призывы к ним определить эпоху, идентичность переживаемого времени наталкиваются на активное сопротивление. Не так давно профессор Принстонского университета Ян Вернер Мюллер обвинил тех, кто бросает такие призывы, в том, что они остаются «заложниками логики XIX столетия» и, по сути, призывают вернуться к катастрофам ушедшего века (http://boris-yakemenko.livejournal.com/487573.html). Так что место остается вакантным.


Совершенно очевидно, что определить характер и основные типологические черты наступающего времени сможет только система образования. Для этого ей необходимо «обогнать время», стать шире, чем просто «система образования». Однако сегодня система образования (не только в России) переживает глубокий кризис. Кризис настолько серьезный, что проблема образования уже все чаще становится политической проблемой. Причины этого кризиса, на наш взгляд, следующие:

Венская экономическая школа

1) Изменение институционального ядра сферы образования. Нынешняя система образования (гумбольдтская модель университетов) сложилась около 150 лет назад. Ее основой было образовательное учреждение, а главным модулем классно-урочная система, предусматривающая и все остальное - сетки часов, отбор преподавателей, очные экзамены, определенный принцип зачисления. Поэтому в школу, например, принимались все дети, живущие рядом с ней. Та система образования создавалась под начинающуюся во второй половине XIX в. промышленную революцию, успех которой и должна была обеспечить. Суть ее состояла в том, за 4-7 лет человек овладевал базовым набором знаний, который должен был его кормить потом всю жизнь, то есть не было необходимости учиться дальше. Поэтому главным был выбор ВУЗа и специальности. Знания менялись медленно, что хорошо видно по времени использования учебников – один учебник мог использоваться 30-50 лет. Диплом ВУЗа определял отношение работодателя к выпускнику – окончивших МГУ или Физтех предпочитали тем, кто закончил Коломенский педагогический институт. Сегодня все полностью изменилось. Ядром образовательной системы становится индивидуальная образовательная программа, а учиться можно где угодно и как угодно. Массачусетский Технологический Институт недавно заявил, что через 15 лет у него будет миллиард студентов онлайн. То есть определяет выбор образования индивидуальная, личная траектория конкретного человека и в соответствии с этой траекторией он создает сам для себя программу и выбирает учебные курсы на протяжении всей жизни. То есть происходит, по выражению Ж.Делора, переход к «обществу образования» (http://www.ifap.ru/library/book201.pdf), когда постоянно учатся все. Если в XIX веке главным субъектом, заказчиком, вкладывающем деньги в образование человека было государство, в XX веке - корпорация, то в XXI веке основным заказчиком, инвестором становится отдельный человек. Он сам выбирает сферу деятельности, сам в себя вкладывает деньги и сам извлекает из этого прибыль. К этому положению еще придется возвращаться.

Венский экономический институт

3) Изменение отношения молодежи (прежде всего тех, кого принято называть «поколением миллениалов», людей, которым сейчас до 30-35 лет, то есть основных потребителей образования) к базовым ценностям и аксиомам современного мира, которые всегда считались незыблемыми и лежали в основе существования государств, общественных систем, семей, отдельных людей. Молодые люди все меньше стремятся иметь собственную квартиру, дом, машину, все меньше стремятся учиться стационарно. Родители американских детей жалуются, что раньше последние стремились как можно раньше начинать водить машину, а сейчас уже нет, так как сидят целыми днями в Интернете и им незачем куда-либо ездить. В Европе набирает силу новая тенденция– студенты бросают самые престижные ВУЗы на 2-3 курсах и отправляются в «свободное плавание», мотаясь по миру и работая где придется. Неудивительно, что молодые люди стремятся не покупать что либо слишком дорогое, а все берут в аренду. Не случайно их на Западе уже начинают называть «поколением арендаторов». Это связано с тем, что понятие «успех» у современного молодого человека больше не связано с собственным жильем, престижной машиной, роскошью, большим банковским счетом, громкой вывеской ВУЗа – то есть с тем, что было мерилом успеха раньше. Сейчас успешными считаются те, кто удачно вкладывает деньги в опыт и впечатления: путешественники, экстремалы, стартаперы. Обозреватель Atlantic Д.Гэмблин пишет: «За последние десять лет психологи провели огромное количество исследований, доказывающих, что с точки зрения счастья и ощущения благополучия гораздо выгоднее тратить деньги на приобретение нового опыта, а не новых вещей. Это приносит больше радости. Оказывается, люди больше не хотят слушать истории о том, где вы там купили дом. Они хотят услышать, какой замечательный вы провели уик-энд». (http://inance.ru/2015/01/technologiya/) Кроме того, зажиточность и стабильность в значительной степени лишает человека внутренней свободы и независимости в принятии решений и передвижении. В условиях постоянного передвижения по миру, постоянной смены работы (уже сегодня, согласно журналу Forbes молодые американцы меняют работу в среднем раз в три года и далее, очевидно, эти цифры будут только расти) которое приобретает такой масштаб, что можно говорить о «втором переселении народов», недвижимость, дорогие вещи и пр. приносят человеку очень много беспокойства и их нельзя брать с собой. А. Тоффлер писал, что для современного человека «ежегодные поездки, путешествия и постоянные перемены места жительства стали второй натурой. Образно говоря, мы полностью «вычерпываем» места и избавляемся от них подобно тому, как мы выкидываем одноразовые тарелки и банки из-под пива... Мы воспитываем новую расу кочевников, и мало кто может предположить размеры, значимость и масштабы их миграции» (http://tourlib.net/statti_tourism/galizdra.htm). Но очевидно, что количество людей, приходящих в движение, будет только расти. Сегодня «антропоток» уже составляет миллиард человек, то есть приблизительно каждый седьмой житель планеты постоянно перемещается по миру. К 2030 г. в движение придут более двух млрд человек. Если к этому моменту население планеты достигнет планки 8-8,5 млрд, то фактически это будет означать, что каждый четвертый будет двигаться (http://www.orientalia.org/archive/publications/russian/al-pyatigorskij-migraciya-diffuziya-antropotok/). Этим людям по определению не нужно «статичное» образование, привязанное к конкретной аудитории, курсу, ВУЗу – оно воспринимается ими, как вчерашний день. Именно поэтому они и бросают учебу.

Университет дизайна. Лондон

4) Неопределенность статуса современного образовательного учреждения (Университета), месте этого учреждения в социуме. Хосе Ортега и Гассет говорил об особой «миссии университета» в жизни общества (http://www.strana-oz.ru/2002/2/missiya-universiteta). Эта «миссия университета», по мнению ученого, состоит в создании уникального культурного пространства. Именно через университет люди могут реализовать свои взгляды на общество и государство. Как отмечал Билл Риддинс в работе «Университет в руинах», любой национальный университет (шире – ключевые ВУЗы системы образования) есть носитель идентичности и национальной культуры, а его выпускники опора нации (http://www.strana-oz.ru/2003/6/universitet-v-ruinah). Однако сегодня, когда понятие «нация» становится условным, а национальная культура фолк-товаром и средством подпитки радикальных политических лозунгов, университет перестает выполнять свою миссию и вынужден встраиваться в систему потребительских отношений, измеряя собственную эффективность исключительно по финансовой, рыночной шкале. В результате известные названия (МГУ, МГИМО и пр.) становятся всего лишь брендами, помогающими более успешно торговать выпускниками, но не обеспечивающими уровень внутреннего содержания. Не случайно многие наши (и не только) университеты сегодня используют те же экономические стратегии, что и «Макдональдс», открывая «франшизы» в разных городах и республиках.

6) Падение престижа интеллектуального труда в целом, отсутствие возможности влиять с помощью интеллекта на общество. Красота и яркость ума, способность нетривиально мыслить и высказывать парадоксальные суждения, раньше вызывавшие восхищение читательской или университетской аудитории, сегодня вызывают снисходительный вопрос «И что?» Можно обратить внимание, что серьезные российские и европейские интеллектуалы в наши дни не являются властителями дум, по ним сегодня никто не сверяет историческое время, по их книгам не живут, как жили по Канту, Гегелю, Ницше, Марксу и другим. Интеллектуалы и просто мыслящие, неравнодушные люди легко и обыденно на рубеже прошлого и позапрошлого столетий называли себя «марксистами», «гегельянцами» и «кантианцами». Однако сегодня, при всем уважении к первоисточникам, нет ни фукуямцев, ни маклюэнцев, ни тоффлеровцев, ни хантингтонцев. Их лекции привлекали и привлекают множество людей, но переворота в душе и потрясения в самих основах бытия от этих лекций не происходит, а происходят они совсем от другого - от угона машины, невыдачи очередного кредита или краха банка, в котором хранятся сбережения всей жизни. Поэтому они, мировая интеллектуальная и в целом научная элита, не входят в элиту финансовую, а это в современном мире серьезный показатель весьма условной востребованности.

8) Возникновение «постнауки», которая характеризуется применением принципов журналистики и художественных романов в научных исследованиях. Задачей такой «постнауки» становится развлечение скучающего потребителя, возникает явление, которое можно назвать «Sciencetaiment» по аналогии со все более утверждающимся в масс-медиа термином «Newstaiment» (развлекательные новости). То есть автор опускается следом за читателем, делаются многозначительные, поспешные выводы из сомнительных фактов и недостоверных источников, работы пронизывает стремление к вульгарной популяризации, нарочитому упрощению, они пишутся разговорным, беллетристическим стилем популярных детективов. Ускоряется процесс создания работ, в год иные авторы выстреливают по три-пять «монографий», постоянно напоминая о себе забывчивому читателю. «Постнаука», «Sciencetaiment» закономерно превращается в «поп-науку».

9) Раскол и видоизменение научного сообщества. Во-первых, из него полностью исчезает такое любопытное и важное явление, как научное отшельничество. Являясь вполне нормальным и закономерным явлением в условиях тотальной закрытости минувшего государства от мира, сегодня, когда границ нет ни для людей, ни для мысли, оно воспринимается как странный атавизм (пример Г.Перельмана весьма убедителен). Значительная часть старой научной школы замыкается в себе и продолжает упорно писать для себя и своего все более сужающегося круга труды тиражом 50-200 экземпляров. За эти книги никто не платит, их почти никто не покупает, читают и используют их только свои в своих сообществах, поэтому эта когорта ученых превращается в закрытое полусектантское сообщество. В этих условиях представители старшего научного поколения закономерно воспринимают любого молодого, активного и перспективного пришельца, как угрозу их личному кругу и врага личного благосостояния. И тем самым лишают свою кафедру, факультет, ВУЗ надежды на то, что перемены могут произойти эволюционным путем изнутри, а не революционным извне. Другая часть научного сообщества уходит в уже указанную выше популяризацию, упрощение, дегенерацию, научный постмодерн в самом худшем смысле этого термина, занимается отхожими промыслами, оставляя статус ученого ради солидности, для титула на визитке. Это в лучшем случае. В худшем такие люди начинают открывать «новые направления в науке», создают и возглавляют свифтовские академии, используют науку как прикрытие для самоутверждения, а нередко и для обогащения.

Университет Бангкока

11) Крах модели «потребления знаний». Научное сообщество без перерыва продолжает производить все новые знания, умножает концепции, взгляды, углы и точки зрения при том, что, например, в целом ряде областей истории «производство источников» явно не поспевает за их переработкой. Накачивание возможностей роста потребления знаний работало по тем же принципам, по которым работает модный бутик – человеку объясняли, что «все это», все эти сведения, даты, таблицы и формулы ему очень нужны, но не объясняли, зачем. Однако сейчас наступило время, когда потребление знаний (в значительной степени не несущих в себе ничего практически полезного и применимого) в прежнем виде оживить не больше не удается, а ничего нового не придумано. Соответственно, учеба превращается в рутину и барщину, а радость открытия, сопровождающая научный поиск, радость, к которой нужно вести и которую нужно воспитывать, радость, оправдывавшая дни и ночи, проведенные за столом, сменяется радостью закрытия. Книги, сайта, документа, потому что окружающая жизнь намного ярче, полнее и интереснее. Однако система производства знаний упорно продолжает работать, причем работать почти вхолостую - более 80 процентов публикуемых сегодня научных статей не содержат ничего нового и эти проценты продолжают расти. Разобраться в этом потоке уже почти невозможно, и поэтому критерии научной ценности и значимости той или иной работы того или иного автора все больше формализуются. Часто ли цитируют, ссылаются, грамотно ли оформлено, напечатано ли в ВАКовском издании или в обычном, сколько в год выходит публикаций в целом, сколько выступлений на конференциях и т.д.? Печатаются не обеспеченные реальной научной ценностью книги, создающие иллюзию науки, одна не до конца обеспеченная фактической базой теория стремится утвердиться на другой такой же хлипкой и химерической.

12) С предыдущей проблемой тесно связана следующая. Совершенно очевидно, что те издержки системы образования, которые мы сейчас наблюдаем (падение уровня преподавания и качества студентов, непонимание целей и задач и пр.) во многом являются закономерным следствием «образовательного взрыва» конца 1990-х – начала 2000-х годов. Ситуация, когда 100% выпускников школ идут в ВУЗы противоестественна по определению хотя бы потому, что полное единодушие в любом вопросе свидетельствует или о равнодушии значительной части участников процесса или же о некоем внешнем (пусть даже бессознательном) принуждении к участию в процессе. Очевидно, что сегодня образовательная планка должна быть резко поднята, а количество людей, получающих высшее образование, должно придти в соответствие с реальными потребностями общества и государства. В 1900 г. в одной из самых передовых стран Европы - Германии - было 17 человек с высшим образованием на 10000 жителей. В то же время в России при населении более 80 млн чел. было менее 500000 человек с высшим образованием. Однако это не помешало ни Германии, ни России осуществить промышленный и культурный переворот. Иными словами, обеспечить этот переворот смогли 0,17% и 0,07 населения страны. Во многом это стало возможно потому, что уровень образования был невероятно высок и было понятно, что такое «инженер», «педагог», «ботаник» и пр. Таким образом, технологический, инновационный прорыв страны в состоянии обеспечить (даже если серьезно увеличить указанные выше цифры) от 1-2% до 3-4% по-настоящему образованных людей – остальные просто не нужны. Здесь стоит воспользоваться определением П.Щедровицкого, который писал, что «образованный человек это не тот, у кого есть диплом об окончании высшего учебного заведения. Образованный человек это тот, у которого есть картина мира, или как говорят философы «онтология». Это тот, который может сказать почему происходит то или иное явление и как оно происходит» (https://permk.wordpress.com/2013/07/30).

14) Сам процесс обучения для все большего числа студентов превращается в обременительную барщину. Человек решил главную задачу – поступил, а задачи учиться не было. Теперь он заслуженно хочет спокойно пожить, и в этот самый момент приходит некто, кто начинает от него требовать какие то работы, посещения, сдачи и отчеты. То есть мешает жить. Дальше возникает задача любой ценой устранить препятствие и отдыхать дальше. Отсюда все – от шпаргалок, до взяток, уговоров и визитов родителей в ВУЗы на старших курсах (как в школе). В результате быстро падает общий уровень студенчества, что замечают крупнейшие компании и ВУЗы мира (как, например, Массачусетский Технологический Институт), признающиеся, что «студенты кончаются», «скребем по дну». А дальше возникает естественная связка – стремясь быть понятным и интересным, преподаватель вынужден опускаться за уровнем аудитории. Как только преподаватель снижает уровень - падает качество «продукта». Дальше преподаватель уходит, ища аудиторию более высокого уровня, а если этот преподаватель был известен и популярен, то за ним идут студенты, которых ВУЗ лишается.

15) Преподаватели и качество преподавания. Прежде всего, огромный возрастной разрыв между аудиторией и преподавателем. Как говорил С.П.Капица: «В мое время отцы преподавали детям, сегодня деды преподают внукам» (http://ricolor.org/rus/6/pi/34/). Затем закономерное отставание такого преподавателя от жизни повседневной и научной, отражающееся как в неосведомленности в новостях науки, так и в отсутствии такого преподавателя там, где находятся все его студенты. В Интернете.

Университет Бангкока

16) Эта проблема усугубляется тем обстоятельством, о котором говорилось выше – возникновением образовательной системы, в центре которой находится индивидуальная программа. Новая система требует и новых преподавателей. В результате педагогическое сообщество (как и научное) раскалывается на три группы. Первая группа (активные) понимает, что происходит, что старая система образования изжила себя и пытается ее переделать и приспособить к новым реалиям. Вторая (пассивные) ждет, чем кончится дело, чтобы воспользоваться результатом. Третьи (инноваторы) активно строят новую систему, полностью меняя методологию и инструментарий и схватывая новейшие тенденции (интерактивные учебники, обучающие игры, творческие задания, участие студентов в реальных проектах), открывая для себя совершенно новый и почти безграничный рынок и для приложения своих возможностей и для повышения своего материального благосостояния. Если в ВУЗе преподаватель связан сеткой часов, определенным количеством студентов, расписанием, единой программой, то при новой образовательной системе у него выстраивается гибкий график и возникают десятки и даже сотни студентов. Они через Интернет получают программу, задания, материалы, а преподаватель следит за выполнением и индивидуально встречается с каждым, чтобы разрешить возникшие трудности. Разумеется, каждый из них оплачивает услуги преподавателя. Таким образом, от возможностей, способностей, навыков, образованности и коммуникабельности преподавателя начинает зависеть его достаток. Вместе с этим большое значение приобретают не только технические возможности и компетенции преподавателя, но и его культура, коммуникабельность, способность наладить и удержать контакт.

Библиотека Кембриджского университета

18) Почти никто не работает по специальности. Выпускники в большинстве своем трудоустроиться не могут по двум причинам. Первая – непонимание рынка. К сожалению, сегодняшняя система образования учитывает потребности рынка весьма относительно, открывая, например, новые специальности, но опять же, не заботясь о трудоустройстве.

Задачи образования:

Сразу необходимо сказать – указать в точности на все формы, в которых будет существовать образование, невозможно. Образование вторично по отношению к изучаемому предмету, то есть для того, чтобы было образование, должен быть объект изучения. Образование не в состоянии придумать предметы завтрашнего изучения, да это и не является его задачей – это задача работодателей. То есть, с одной стороны, тех, кто определяет технологическую, культурную, информационную, инновационную повестку дня, а с другой – тех, кто приходит учиться и выдвигает запросы к системе образования. Однако наметить основные направления работы возможно.

- Необходимо создавать базу для принципиально нового, современного, обгоняющего время образование, которое сегодня будет учить студентов тому, что понадобится в 2020 году, а не тому, что было нужно в 1980 году. Для этого необходим не только самый тесный контакт с работодателями, но и создание, возможно, целой структуры, занимающейся специальной аналитикой.

- Необходимо внедрять систему индивидуального обучения, о которой говорилось выше. У нас есть все основания полагать, что в России эта система может прижиться гораздо быстрее, чем на Западе. У нас люди вследствие большого количества социальных потрясений (в том числе и в последние годы) гораздо более самостоятельные, большинство понимает, что если сам не поможешь себе – не поможет никто.

Университет Амстердама

- Необходимо начать менять отношение к интеллектуальному труду, придать ему ценность. Для этого необходимо разработать критерии отбора студентов, способных к интеллектуальному труду, вводить программы чтения и практического усвоения классических работ (опыт такой работы уже есть у интеллектуального проекта «Школа великих книг»). Нужно делать все возможное, чтобы именно ярко и остро мыслящий человек стал основной фигурой и ценностью будущего. Неразрывно связанные мысль, интеллект, наука должны стать главной движущей силой формирующегося на наших глазах нового типа цивилизации. «На азиатское извержение чад Россия должна ответить извержением мысли», - писал больше 100 лет назад А.Белый, глядя на начинающуюся экспансию азиатского Востока. И это все более очевидно сегодня. Таджики и узбеки сегодня работают на россиян, а не наоборот, в том числе и потому, что значительная часть последних до сих пор неплохо образована, знает и ценит «Слово о законе и благодати», «Слово о полку Игореве», Пушкина, Лермонтова, Чехова, Тургенева. А первые полностью утратили ментальную, духовную, этническую связь с Хайямом и Рудаки, Низами и Саади, Навои и Махтумкули, Агахи и Хафизом, а вместе с этим утратили и национальное достоинство и самоуважение и гордость и способность защищаться и усиливать самих себя изнутри.

- Необходимо преодолеть пропасть между преподавателем и студентом. Прежде всего пропасть возрастную. Молодые должны учить молодых – это гораздо убедительнее и эффективнее. При незначительном возрастном гандикапе между аудиторией и преподавателем последний убедителен и доходчив в значительной степени именно в силу своего возраста, он говорит на одном языке с аудиторией. Возрастающая возрастная разница должна компенсироваться осведомленностью преподавателя в последних тенденциях науки, политики, культуры, его способностью ориентироваться в интернете, владеть новейшими гаджетами, нахождением его в социальных сетях. Кроме того, надо помнить, что сегодня впервые в истории дети обгоняют родителей в процессах понимания и усвоения информационных технологий. Поэтому может понадобиться в тех или иных сферах обучение студентами преподавателей. В Общественной Палате Российской Федерации, например, сегодня проходят обучающие семинары и лекции, которые для членов палаты (людей, как правило, весьма зрелого возраста) проводят молодые блоггеры и студенты-специалисты по СМИ и коммуникациям.

Студенческий центр университета Ковентри

- Необходимо создавать слой «преподавателей-исследователей», занимающихся аналитикой, тенденциями, прогнозированием, оценками, проектами. То есть тем, что продается, на чем ВУЗ может зарабатывать. Сегодня многие ведущие западные университеты зарабатывают не на продаже образовательных услуг (они приносят только 30-40% бюджета ВУЗа), а на продаже исследовательских услуг компаниям или государству.

- Необходимо привлечение к преподаванию практиков из бизнеса, СМИ, госструктур и т.д. Мастер-классы, «подтягивающие» образование до современного уровня должны стать обычным явлением, так как отставания от жизни преподавателя «не практика» почти невозможно избежать.

- Необходимо создавать и внедрять программы, обучающие обучению, обучающие учиться распознавать новое, использовать его, уходить от стандартов. Поскольку никто не может сказать, какие конкретные знания понадобятся через 15-20 лет, специалист должен быть всегда немного выше своего основного предмета, уметь легко переключаться на новое.

Карнелльский университет искусств. Лекционный зал

- Необходимо учить методикам отбора нужной информации. Сегодня общая проблема всех научных и образовательных сфер это нарастающий информационный хаос. Очень быстро растет количество связей и между людьми и особенно между различными областями знаний, но количество информации растет многократно быстрее. В результате необходимая информация (сигналы) тонет в хаосе информации пустой и незначительной (шумы) и при существующей системе образования практически невозможно выявить нужный сигнал и тем более его интерпретировать. Разумеется, при любой методике возможна ошибка, но все-таки эта методика позволит в значительной степени сократить время на поиск нужной информации и повысить ее качество.

- Необходимо следить за тем, чтобы одним из определяющих качество образования критериев была инновационность исследований. То есть их направленность на создание нового личностно и социально значимого продукта, а не использование новых, современных методов для решения прежних задач, как часто принято считать. То есть инновационность может и должен обеспечивать человек, а не техника. Если преподаватель делает то же самое, что компьютер или телевизор, то он не нужен. Ценность и уникальность преподавателя заключается в более высоком уровне подготовки, качество которой определяется не столько базовым уровнем знаний, сколько способностью преподавателя их видоизменять в режиме опережения времени.

Карнелльский университет искусств

- Необходимо менять отношение к учебе в общественном сознании всех слоев общества. Сегодня вопрос о связи жизни и учебы становится предельно актуальным. Ответить на него можно, встраивая обучение в жизнь, делая обучение неотъемлемой частью повседневности, чтобы учеба не воспринималась (как часто бывает и сегодня) только как подготовка к жизни, отсрочка, задержка старта или даже отрыв от жизни, а как такая же естественная часть жизни, как работа, еда, сон, отдых. Учеба должна стать необходимым условием динамики жизни, арбитром успешности, критерием перспектив.

- Необходимо сделать все возможное, чтобы российские научные достижения, уникальные авторские предметные курсы как можно быстрее становились достоянием мировой науки. Для этого на иностранные языки необходимо переводить монографии, статьи, учебные курсы. Это является сегодня непременным условием конкурентоспособности как отдельного человека, так и ВУЗа и образовательной системы в целом.

- Необходимо «оторвать» среднюю школу от высшей. Сегодня наша высшая школа является продолжением средней школы и зачастую дает не высшее, а улучшенное среднее образование, исправляя ошибки и ликвидируя дефекты среднего образования. Во многих западных странах средняя школа дает базовое образование, а высшая ориентируется на потребности времени. Поэтому высшая школа финансируется в гораздо большей степени, чем средняя.

Библиотека университета Северной Каролины

- Необходимо работать над тем, чтобы в самое ближайшее время возникли ВУЗы, которые станут центром притяжения лучших студентов и преподавателей. В силу изложенного выше в ближайшие годы, скорее всего, будет происходить поляризация учебных заведений, в ходе которой появится незначительное количество передовых ВУЗов, отвечающих современным потребностям, ВУЗов, в которых будут концентрироваться лучшие студенты, лучшие преподаватели, лучшие методики. В советское время таким примером был Физтех, в наше время таким ВУЗом пыталась стать ВШЭ, которую, как сегодня отчетливо видно, подвела страсть к «пиротехническим» образовательным эффектам, сомнительное прошлое ее основателей, финансовой базы ВШЭ, и откровенная либеральная политизация атмосферы. При этом надо помнить, что хороших ВУЗов по определению не может быть много хотя бы потому, что мало хороших преподавателей и хороших студентов.

Полная версия доклада будет опубликована отдельной брошюрой.