Previous Entry Share Next Entry
ЗАМЕТКИ О КУЛЬТУРЕ ИСЛАМА
boris_yakemenko
Сегодня, благодаря активному вторжению мигрантов, в культурное пространство как Запада, так и России, вольно или невольно происходит диффузия исламской культуры, которая рано или поздно создаст (и уже создает, что можно видеть по европейцам, воюющим в рядах ИГИЛ (ДАИШ) прослойку европейских «туземцев», которых «притянет» культура ислама. И отвечать на эти запросы неизбежно придется. Можно вспомнить, что иконоборческие споры более чем тысячелетней давности были во многом вызваны экспансией ислама, отрицающего образность. А вторжение поляков-католиков в Москву в начале XVII века, пребывание их там и, как следствие, вынужденное знакомство многих местных жителей с западной (католической) культурой привело к сначала внутреннему, а затем, во второй половине столетия и внешнему расколу общества. Расколу на тех, кто испугался и тех, кого «притянула» западная культура. Среди последних, кстати, оказалось много представителей элиты.

Сегодня многие, сталкивающиеся с мигрантами-мусульманами, ужасаются исламу и его культуре, так как судят о последних по невежественным носителям. Это все равно, как если бы о Православии судили по храмовой старухе, заботящейся о цвете платков, фасонах одежды и высоте каблуков окружающих и их благочестии с помощью шипения и нравоучений. В действительности же исламская культура (прежде всего, художественная культура) представляет собой чрезвычайно интересный феномен, понимание которого хотя бы в основных чертах необходимо хотя бы для того, чтобы разобраться в таких явлениях, как ИГИЛ. И не только.

Мавзолей Исмаила Ходжи аль Бухари под Самаркандом

Начать следует с того, что в исламской культуре нет образов. Это культура отсутствующего и только подразумеваемого образа. Поэтому нет изображений Бога, святых, реальных живых существ. Стремление к исключению образа возникло в исламской культуре как оппозиция язычеству, в котором образ (идол) был сублимацией божества, торжеством материи над духом. То есть любой образ Бога в исламе становился вольной или невольной уступкой язычеству. Кроме того, отсутствие изображений проистекало из уважения (преклонения) к неповторимости. Как Бога, так и человека. Это же можно видеть и в иудаизме и в христианстве, где запрещено упоминание имени Бога «напрасно» - случайное, регулярное, к месту и не к месту повторение имени Бога приводит к тому, что чувство благоговения портится и стирается, так как встречи со святынями становятся слишком частыми. Обыденность побеждает трепет и изгоняет страх Божий, личность уступает место лицу.

Фигура льва в тронном зале дворца бухарских правителей "Арк". У льва можно видеть крылья - несуществующих животных изображать можно.

Любая копия мельчит первообраз, размывает гомогенность культурного и духовного пространства, ставит вопрос как о ценности подлинности, так и о ценности копии. Это хорошо видно на примере прошлого столетия. Культуру опошлили, опустили, измельчили не экзерсисы авангардистов, не Дюшан, Ротко, Уорхолл или Бойс, а ксерокс и магнитофон. Возникшие возможности бесконечного копирования, тиражирования (картин, музыки и т.д.) истребили ценность первообраза, сделали его общедоступным «распивочно и на вынос», превратили в привычное и малоценное пятно на стене современности. Те, кто бывал в Берлине, Париже или Вене, знают, что в первом нельзя спастись от Нефертити, во втором от Джоконды, а в третьей от Моцарта.

Орнаментальное украшение стен дворца хивинских ханов.

Кроме того, изображение по определению бездушно, а поэтому оно неизбежно является идолом. Лишь Бог может дать душу и отсутствие образов есть преклонение перед подлинным Творцом всего живого. Ведь ни один художник или скульптор не может вложить душу своим творениям. В результате отсутствие образов оставляет идеальную пустоту, идеальный образ, Пустоту Пустоты, в которой царствует Бог. Говоря об отсутствии образов культуре ислама, нельзя забывать о неизобразимости Сущности Бога по определению. Если ее нельзя изобразить в целостности, зачем изображать в частностях, которые непременно приведут к заблуждению, ибо часть будет восприниматься, как целое?

Мечеть Тилля Кори (Золотой купол) в Самарканде. Сталактиты михрабной ниши

Кроме того, не следует забывать, что образ есть посредник между Богом и человеком. Вся культура христианства выстроена на посредничестве. Посредничестве храма, святых, реликвий, духовенства. Вся живопись Запада выросла из посредничества образа, отсюда такое стремление его к точности и выразительности, достоверности деталей, желание вызвать в человеке при знакомстве с образом те же чувства, которые возникают при настоящей молитве, стремление искусством привести человека к теосису. В культуре ислама (как и в культуре иудаизма) нет образа, как посредника и вообще нет посредников ни в виде святых, ни в виде духовенства, ни в виде храма – мечеть никак не освящается, духовенство отличается от простых верующих лишь специальным образованием. Поэтому в исламском мире не сложилось изобразительной культуры, там нет художественных школ и нет знаменитых художников. Если в христианстве все нисходит от абстрактного, непостижимого к конкретному и осязаемому чувствами, то исламская культура – культура восходящая от конкретного к абстрактному, от разнообразия образов к полному их отсутствию.

Верхняя часть михраба мечети Тилля Кори (Золотой Купол). Самарканд.

В результате отсутствия художественного образа, задача преображения человека (то есть вывода его за пределы субьективности) в культуре ислама возлагается на архитектуру и орнаментику. Причем термин «орнаментика» в том значении, в котором он употребляется в музыке (способ украшения мелодии в музыке и учение о способах украшения мелодий при помощи специальных музыкальных приёмов) подходит больше всего. Архитектура в культуре ислама становится изобразительным приемом, а орнамент начинает звучать, очень точно передавая определенные состояния души.

У многих сторонних наблюдателей обилие орнамента в культуре ислама, его почти нарочитый геометризм может вызвать аналогии с абстрактным искусством и вызвать в памяти ковры. Последнее, очевидно, верно – никто не станет отрицать влияние кочевой культуры на культуру ислама. Что касается первого положения, то если подразумевать под абстракцией попытку изобразить неизобразимое, заглянуть за спину конкретного образа, то тогда это абстракция. И именно в этом ключевое отличие «той» абстракции от современного абстрактного искусства. Сегодняшнее абстрактное искусство есть ответ на сиюминутные потребности моды, рынка, крайних степеней социального индивидуализма, когда «я так вижу… я так считаю… мне так нужно» является точкой бифуркации, из которой возникает поведение, реакции и пр. Сегодняшнее абстрактное искусство это, прежде всего, импульсы сознания отдельного человека.

Купол мечети Тилля Кори (Золотой Купол). Самарканд

Для мусульманина «абстракция» орнамента есть микросхема бытия, отражение Бога в этом мире, изображение установленных им правил. «Абстракции» исламского искусства ставят важнейший вопрос, который стоял у истоков всех фундаментальных поворотов мировой культуры и стал особенно актуален после изобретения фотографии – зачем изображать то, что есть и так? То, что мы видим. Бог уже это сделал лучше, чем мы, неужели нужны дурные копии? И исламская культура тут же отвечает на него: задача человека, как творца, состоит в том, чтобы не повторять, а облагораживать. Должно быть оставлено лишь то, что раскрывает душу, опять же меняет, трансформирует ее. Методом искусства необходимо увидеть и подчеркнуть то, что совершенствует не только человека, но даже и материал, выбрать лучшее из возможного. Отсюда такая великолепная резьба по дереву, ганчу, мрамору, сложнейшие многослойные орнаментальные композиции, лишающие стены и купола мавзолеев своей природной массы и наполняющие их воздухом. В современном «Романе о Петре и Февронии» точно описывается впечатление одного из персонажей от самаркандского мавзолея «Гур Эмир» «Вспыхнул свет и на него словно обрушился огромный, фантастический ковер. Тысячи серебристых извивающихся линий, сплетенных в безумном орнаменте, запели, побежали во все стороны, вбирая в себя выписанные тонкой вязью золотые строки. Золотые и серебряные искорки, перескакивая с карниза на карниз, летучим табуном мчались через купол, сталкивались и рассыпались в вышине искрящимся дождем, капли света стекали вниз по голубым стенам и где-то у самой земли заставляли лениво и тускло тлеть темно зеленым огнем плитки полупрозрачного оникса. Золотой и серебряный водопад, подкрашенный синевой стен лился на него, и ему показалось, что он слышит легкий, отдаленный звон капели, под которую хотелось подставить лицо и ладони».

Интерьер мавзолея Гур Эмир. Самарканд

Орнамент в исламской культуре это форма, в которую можно вписать хаос окружающего мира, это возможность извлечь из этого хаоса неизменное и постоянное. В этой форме везде есть место Богу. Не случайно в орнаментальные мотивы мечетей и мавзолеев обычно многократно и в разных вариациях вплетается الله (Аллах). То есть четко показывается, где место Бога в вертикальной структуре исламского космоса.

Мавзолей Гур Эмир. Самарканд. Общий вид

Важнейшей задачей орнамента является передача ритма времени, движения, жизни, фразы. Не случайно в декоре памятников архитектуры ислама тексты занимают важнейшее место, принимая на себя функции орнамента и наполняя содержанием ритм арабески, основного украшения стен. При этом почерки сульс (плавная графика букв) и куфи (угловатые, геометричные формы письма) отражают своими очертаниями, помимо всего прочего, борьбу стихий, характеров, природ в этом мире. Западный психолог Арнхейм как-то попросил своих слушателей изобразить счастливый и несчастливый брак в виде линий. В результате счастливый брак был изображен в виде округлых, плавных форм, несчастливый изломанными, рваными линиями с изобилием углов и острых концов.

Когда два этих почерка сплетаются в одном орнаментальном мотиве, невозможно представить себе лучшую аллегорию борьбы двух основных начал в этом мире.
В связи с этим необходимо подчеркнуть особое место текста и каллиграфии в культуре ислама. В условиях отсутствия изображений они принимают на себя изобразительные функции, как фрески на стенах христианских храмов, на стенах мечетей помещаются тексты и отдельные слова. Владение словом и умение правильно написать его считаются одним из величайших даров, переданных Богом людям. Поэтому необходимо писать так, чтобы в каждом имени Бога можно было видеть не буквы, а его самого. Когда все они сплетаются воедино, из тысяч имен появляется орнамент.

Если европейская культура пишет слева направо - от сердца и заканчивает все точкой, то исламская пишет справа налево к сердцу и с точки очень часто все начинает. Если Коран есть вместилище, образ мира, то образ всего текста Корана его первая сура. Весь ее смысл заключен в первой фразе بِسْمِ اللهِ الرَّحْمنِ الرَّحِيمِِ (Бисмилляхи ррахмани ррахим), весь смысл самой фразы в первом ее слове, а первого слова в первой букве, которая имеет точку внизу. Прежде всего поэтому точка в исламской каллиграфии имеет такое значение, ибо это та точка, с которой начал совершаться мир, точка, где держался циркуль, которым Бог размечал вселенную. С нее начинается мир, Коран, а следовательно, все. Такое же огромное значение имеют буквы. Познание истинной, глубинной сущности букв может дать ключ к тайнам мира и к управлению им.
Не случайно более 800 лет назад появилось движение хуруфитов (от слова حروف «хуруф» - буква), последователи которого утверждали, что звук божественной речи является средством, с помощью которого Бог сотворил мир. Сотворив его, он назвал вещи именами (то есть сначала были имена, а потом вещи), следовательно, имена и есть суть вещей и отнять у вещей имена это значит лишить их бытия. Соответственно, речь Бога - Коран – есть причина бытия всех вещей, а слово - основа и исток всех сущностей. Поэтому они считали, что познание священного смысла букв равносильно познанию мира (кто владеет каламом (пером), тот владеет ключом к миру). Отсюда такое внимание к почеркам и их разнообразие - «дрожь», «павлиний», «цветник», «локоны невесты», «кипарисоподобный» и т.д. Знаменитый поэт Хафиз Ширази писал: «Я грезил, что ты обнимаешь меня, как «лям» на письме обнимает «алиф» - такая метафора невозможна в европейской культуре.

Надпись на двери мавзолея Кусама ибн Аббаса. Шахи Зинда. Самарканд

Поэтому текст можно было не просто превратить в орнамент – можно было изобразить им растение, животное, предмет и тем самым дополнительно изобразительно раскрыть, прояснить смысл написанного. Если суть выражалась самим текстом, то сущности оттенками – графикой, расположением, переплетением фраз, рисунком. То есть мусульманин не столько видит вещи, сколько слышит их и может их написать и описать более глубоко, нежели европеец. Не случайно каллиграф ценился выше полководца: после одной из неудачных битв мусульмане предпочли выкупить из плена первого, но оставить второго. Именно поэтому даже на чистый лист бумаги, брошенный на пол, лучше не наступать ногой – на нем могли быть написаны буквы.

Сублимацией всех форм исламской культуры являются мечеть и мавзолей (гробница). Основой архитектурных форм мечети стала мечеть Куббат ас Сахра в Иерусалиме. Именно от нее пошла композиционная основа мечети как таковой - круг на квадрате, то есть небо на земле (над землей). Это подчеркивалось даже цветовой гаммой. На квадратном основании, собранном из обожженных кирпичей цвета земли воздвигался ярко-голубой изразцовый купол – схема исламской вселенной. Покой и движение, время и пространство выражалось в этих формах с исчерпывающей полнотой. При этом если христианская архитектура воспроизводит время в форме пространства (направляя человека от начала к концу), то исламская пространство в форме вечности - от конца к началу. Мечеть в ее композиционной структуре показывает, что вечный онтологический конфликт Бога и человека разрешим не в порядке преодоления истории, а только теологически.

Орнаментальное украшение стены мавзолея в Шахи Зинда. Самарканд

Отличительная особенность мечети – в ней нет центра. То есть если в архитектуре христианского храма заложен центр и движение к нему (готический собор, направляющий по среднему нефу человека от двери к алтарю и затем вокруг него через деамбулаторий, восточный крестовокупольный храм, вводящий человека в пространство архитектуры и останавливающий в центре, под куполом), то в мечети такого центра нет. А следовательно, нет направленного движения, нет времени, но есть воплощенная статика. То есть структура мечети показывает, что между Богом и человеком не лежит действительность в виде времени и пространства, реализация человека происходит не в деятельности, не в создании действительности, не в осознании ее, а в преодолении ее и единстве с Богом.

Мечеть Джума. Хива.

В этой системе культуры любая часть мечети самодостаточна, в ней нет выделенных частей, поэтому пространством мечети или мечетью может стать «сахн» - двор перед ней, или даже одна стена мечети может взять на себя всю ее функцию при наличии михраба. При этом в символическом смысле становятся важны и равны мечети ее двор, обходная галерея (ревак), создающая арками ритм движения и помогающая настроиться на молитвенный лад, хауз (источник воды, приобретающий в жарких странах особое значение) и отдельные части мечети. Среди последних, прежде всего, михраб – ниша, указывающая направление на Мекку, символ драгоценной жемчужины, духовного сокровища.

Михраб мечети Тилля Кори (Золотой купол). Самарканд.

Отдельное значение приобрел минарет – башня для азана (призыва на молитву). Один богослов точно назвал минарет «вывернутым наизнанку колодцем». То есть колодцем, который прокопан не в земле, а в небе и ведет к живой воде, текущей из под престола Бога. В условиях распространения ислама минареты становились видным издалека знаком консолидации людей и земель под одной религией, утверждением ислама на определенной территории. То есть они приобретали политическое значение. Не случайно минареты нередко ставились на границах земель. Именно поэтому, например, сегодня в Узбекистане (формально светском государстве) в Бухаре, одном из центров мирового ислама, а тысячу лет назад священном городе, куда был запрещен вход неверным, главная мечеть города – масджиди Калон – возвращена мусульманам и в ней совершается молитва. А главный минарет города, его символ, построенный в 12 веке, является недействующим. То есть граница между светским и религиозным пространствами лежит между мечетью и минаретом, разделение их функций есть залог и символ баланса светских и религиозных сил в регионе.

Минарет Калон. Бухара. 1127 г.

Раскрытие вовне структуры мечети происходит через город – символ рая, вступающий в конфликт с окружающей действительностью, то есть пустыней. Город (в основе которого лежит представление об идеальном городе) геометричен и четко структурирован. В этом отношении прекрасной иллюстрацией является Хива. Почти квадратное пространство Ичан-калы (внутреннего города) рассечено двумя главными улицами, идущими от ворот до ворот. В центре четырех кварталов (гузаров), образованных таким образом, стоит квартальная (гузарная) мечеть, а на пересечении улиц, в центре – пятничная (Джума), главная мечеть. Рай, как и всякая красота, тайна, как золото (эти три понятия связаны неразрывно), должен быть скрыт от посторонних глаз. Поэтому город обнесен монолитной стеной, дом мусульманина не имеет внешних окон, а женщина в культуре ислама скрыта под паранджой и чачваном. Даже главный храм ислама – Кааба – «одета», то есть скрыта от праздных взглядов.

Хива. Современный вид

Таким образом, внешние преграды (одежда) приобретают в культуре ислама особое значение. Одежда наполняется сакральным смыслом – она должна быть максимально удобна для молитвы, свободна, символична. В тюрбане во время молитвы можно прикоснуться лбом к полу – в шляпе это сделать невозможно, когда мусульманин европеизируется, то, прежде всего, он избавляется от тюрбана.

Это всего лишь краткие «заметки на тему», призванные поставить некоторые вопросы и привлечь внимание к некоторым деталям. Сегодня очень часто разговоры о «варварской сущности» ислама, о его изначальной дикости, разговоры, которые мы часто слышим, проистекают из статей МК и подобных этому интеллектуальному органу других СМИ. На самом деле культура ислама дает нам возможность взглянуть на принципиально иное понимание красоты, гармонии, их внутренних истоков. Да и в целом о любой культуре необходимо судить по лучшим, а не худшим ее представителям.

  • 1
Исламская культура не всегда была без образной. Персидские миниатюры известны на весь мир, и в них даже есть изображения Пророка.



Это Монах Сергий Бахира и молодой пророк Мухаммед. Миниатюра из Джами ат-таварих, 1314 г. Тебриз



Пророк Мухаммед и ангел Джабраил. Миниатюра из Джами' ат-таварих, 1314 г. Тебриз.

Спасибо за дополнение. Я это знаю. Миниатюра в той системе культуры совершенно особый, "скрытый" от взглядов большинства жанр. Это особый феномен, я не хотел его касаться в рамках небольшого объема статьи.

Очень вкусно и интересно изложено,
благодарю Вас.

  • 1
?

Log in

No account? Create an account