Previous Entry Share Next Entry
ВОСКРЕСЕНИЕ УМБЕРТО ЭКО
boris_yakemenko
Шел по книжному магазину «Москва». Слышу – кого-то надрывно рекламируют. Не слышу, кого, но как Мамардашвили в известном эпизоде, сразу понимаю – дрянь. Слышу словосочетания «в России его называют «русским Умберто Эко», в Америке «русским Маркесом»». Сразу понимаю – вранье. Наконец, слышу новую фамилию покойного Умберто Эко. Водолазкин. Окончательно убеждаюсь – дрянь, полученная из вранья.

Читаем нашего Умберто Эко:

"Последние листья с берега сдувало в черную воду озера. Листья в замешательстве катились по бурой траве, а затем дрожали на озерной ряби. Отплывали всё дальше. У самой воды виднелись глубокие следы сапог рыбаков. Следы были полны воды и казались извечными. Раз и навсегда оставленными. В них тоже плавали листья. Лодка рыбаков покачивалась недалеко от берега. Покрасневшими от холода руками рыбаки тянули сеть. Их лбы и бороды были мокры от пота. Рукава их одежд отяжелели от воды. В сети билась среднего размера рыба. Блестя на тусклом осеннем солнце, она взбивала вокруг лодки брызги."

Достаточно. Ришелье считал, что о человеке можно судить по пяти строчкам, а здесь их больше. Так обычно пишут бухгалтеры на пенсии, которые привыкли к аккуратности в отчетах. Короткие фразы. Точное указание размера рыбы в сети. Следы у воды. Три раза слово "листья" в одном абзаце. Позывы на философию. Мокрая от пота борода (это как они, бедные, потели). Покрасневшие от холода руки. Промокшие рукава. Блеск на солнце. Похоже, где-то неподалеку горячий конь нетерпеливо роет копытом землю, кто-то прижимается пылающим лбом к холодному стеклу, бледнеет как стена и перед ним в одно мгновение проносится вся его жизнь.

По мощам и елей. Помню, Преснякова называли «российский Майкл Джексон». Какая попса – такой и Джексон. Шпану, которая играет на деревянной гитаре без струн и пляшет в храме Христа Спасителя, называли «русский панк-рок». Какой рок, такой и панк. Кузьмин у нас побывал «российским Блэкмором», а Зинчук «российским Мальмстимом» - по гитарам «Урал» и Блэкморы с Мальстимами. И вот у нас завелся «русский Эко» и «Маркес» одновременно. Помнится, была такая Марина Цвигун, которая объявила себя сразу Авраамом, Исааком, Иоанном Крестителем, Христом и апостолами, чтобы никому больше не оставить ни единого шанса. Водолазкину еще есть куда двигаться. В мировой литературе десятки имен. «Русский Гете», «Алтуфьевский Шекспир», «Гольяновский Борхес», «Драйзер из Свиблово». И т.д.

А в целом какая литература, такой и Эко. Какие молитвенники, такие и иконы. Все справедливо. Что такое Водолазкин, кто и откуда осуществил вручную восход этого тусклого, комнатной температуры, солнца, тоже понятно. Те же кабинеты, откуда раскручивали Прилепина. Поэтому Прилепину были выделены транши и заказы на Водолазкина, поэтому сразу же «Маркеса» начали номинировать на все премии. Надо выдавать зарплату, раз наверху решили из тебя слепить «писателя».

Понятно, что графоман Водолазкин с вышибалой Прилепиным ничего не понимают. Их называют Эками и Маркесами – они охотно верят (кстати, кто называет, выяснить так и не удалось. Все ссылки, где это утверждается, имеют почти одинаковый текст. Значит, никто, это опять вранье). Но неужели их хозяева и приятели с деньгами не понимают, что, борясь за величие России, они бесконечно вот такими определениями утверждают ее вторичность, третьеразрядность. Если Водолазкин это наш Умберто Эко, можно увидеть кроме опусов Водолазкина, его же книги по семиотике, философии, этике? Их нет и не будет. Умберто Эко имел огромный авторитет и вес в мире, Водолазкина не знают даже за пределами МКАДа и никогда знать не будут. Сколько ни вкладывай спонсорских денег в рекламу, мозгов и таланта от этого не прибавится. И сколько бы ни насовали ему премий, от этого он не станет великим, хотя, может быть, их с Прилепиным хозяева думают иначе. Это будет тот же приятель Прилепина, но с «премиями». Если они борются за величие России, как можно было назначить победителями года литературы в России, страны Пушкина, Достоевского, Толстого и Чехова – Прилепина, Пелевина и Донцову? Только не надо рассказывать, что их больше всех читают, это вранье, легко опровергаемое статистикой продаж в книжных магазинах. Но пусть даже Донцову многие даже и читают, но на этом основании в начале ХХ века никому в голову не приходило сочинителей историй про Ната Пинкертона объявлять главными писателями России.

Но вот парадокс. Денег в эту публику вкладывают все больше – а читают и покупают все меньше. Вроде бы пытаются дотянуться до Эко, Маркеса, Блэкмора, Мальмстима, а на деле на фоне всех перечисленных назначенцы выглядят еще более убого. Назначают Прилепина (лимоновского нацика и антипутинца) с Шаргуновым (красносотенец-антипутинец) «патриотами» - даже очень крепких людей тошнит и становится понятно, что с такими патриотами никакого Касьянова с Навальным и Браудером не надо. Даже вражеская «Новая» чешет в затылке, когда Прилепин страдает за Россию, даже Швыдкой, похихикивая, краснеет и смущается, когда Шаргунов орет про духовность. Они говорят «Россия возрождается», а выходит как будто «вон тот салатик передайте, пожалуйста». И не понимают, что мы то, нормальные люди, все видим. Мы есть.

В заключение нельзя не вспомнить к слову великолепного Аркадия Аверченко.

«Недавно я зашел в парикмахерскую... Около маникюрши маячила очередь, все народ дюжий, с корявыми кривыми лапами, а она в это время отделывала пятерню какому-то бывшему подвальному мальчику - шершавую красную пятерню, - начищая плоские рубчатые ногти.
И подумал тут я:
- Дурак ты, дурак, бывший подвальный мальчик... Если бы твоя рука по-прежнему оставалась красной рабочей рукой, я, если хочешь, поцеловал бы ее благоговейно, потому что на ней написано святое слово "труд"... Но что ты теперь будешь делать этой отлакированной лапой? Подписывать куртажную расписку на сто пудов масла по пяти тысяч за пуд или неуклюже облапишь хрупкий фужер, наполненный заграничным шампанским, завершая в кабаке выгодную сделку на партию кофе из гималайского жита?..
Хороший маникюр тебе сделали...
А ведь, судя по некоторым признакам, ой как редко ты бываешь в бане, бывший подвальный мальчик.
Надо бы чаще...
Кстати, я тебя видел в магазине Альшванга - ты покупал за три тысячи французские духи, с хитростью дикаря стремясь заглушить ароматом Убигана природный, столь выдающий тебя запах. И обливаешься ты этими духами так щедро, что впору бы тебе и водой так обливаться.
А джентльмен - тебе, вероятно, не знакомо это слово, подвальный мальчик? - А джентльмен в потертом пиджаке уже четыре года как не душится духами, и все же от платья его идет тонкий, еле уловимый запах "Шипра" Коти - такого Шипра для вас теперь и не выделывают, - и этот еле уловимый старый, бывший запах грустен и прекрасен, как аромат увядшего, сплющенного в любимой книге цветка.
Ну, что ж... Теперь вы в силе, вертгеймовское исчадие...
Что ж... Лезьте вперед, расталкивайте нас, занимайте первые места - это вам не поможет, так жить, как мы жили, вы все равно не умеете.
Может быть, многим из нас место не в теперешней толчее, а где-нибудь на полузабытой пыльной полке антиквара, но лучше забытая полка в углу, в полумгле, робко пронизанной светом синей лампадки перед потемневшим образом, чем бойкий каторжный майдан...»

Это про них. Про Эков и Маркесов.

И про нас.

?

Log in

No account? Create an account