Previous Entry Share Next Entry
НОВЫЙ ВИЗАНТИЗМ
boris_yakemenko
Во время визита на Афон Президент России Владимир Путин сел в кресло византийских императоров, над которым были флаги России и Византии.

Событие знаковое. Вместе с этим в Кремле завершился снос 14 корпуса, в котором сидела кремлевская администрация (обитатели корпуса переехали на Старую площадь) и теперь на этом месте будут воссозданы Чудов и Вознесенский монастыри. А до этого было возвращение Крыма. Также необыкновенно обострился конфликт с Турцией.

Все эти события имеют внутреннюю связь и, объединенные этой связью, они показывают нам контуры нового воображаемого государства и Путина, как правителя, опирающегося на византийские палеологовские традиции и Русь эпохи Ивана III и Алексея Михайловича. То есть эпохи создания нового государства и времени его апогея. Возможно, что, отчасти, это делается сознательно, отчасти исходит из ментальной, родовой тоски любого русского правителя по утраченному Константинополю, идея возвращения которого в тех или иных формах существовала в русском общественном сознании с 1453 года вплоть до начала ХХ века. И если нынешние арабы сегодня вполне воспринимаются как законные обитатели территорий Древнего Египта, то русское сознание (особенно государственное) никак не может примириться с тем, что Эфес, Каппадокия, Никея это Турция, что турки есть наследники слушателей апостолов Петра, Павла, Иоанна, Филиппа, Андрея. Это выглядит просто насмешкой.

Вспомним конец XV- начало XVI столетия и середину XVII века – время Ивана III и Алексея Михайловича. При Иване Русь становится наследницей Византии, принимает герб и титулы, завершается объединение земель, строится Московский Кремль в его нынешнем виде, проводится первое венчание на царство, возникает политическая теория «Москва-Третий Рим». XVII столетие стало временем, когда, как сейчас, по словам Г.Флоровского «век проходит в крайнем напряжении и беспокойстве, в разноголосице, в пререканиях и спорах». Это время самозванчества, активного насильственного столкновения России с Западом, «инъекция» западной культуры, которая резко усилила процесс разделения общества на сторонников московской «старины», желающих вернуться назад во что бы то ни стало, и тех, кто сумел увидеть в контактах с Западом возможности серьезного расширения горизонтов. Это время активного освоения Сибири и Дальнего Востока, время, когда Алексей Михайлович думает об освобождении от Османского владычества Палестины, православного Востока и присоединении их к своему царству. Он считает себя преемником древних греческих императоров не только в делах веры и благочестия, но и законным наследником их царства и искренне верит, что в недалеком будущем ему или его преемникам суждено владеть самим Константинополем и быть властителем всех народов, томящихся под османским игом. Царь Алексей Михайлович даже просит прислать ему с Востока «Судебник» и «Чиновник всему царскому чину прежних царей греческих», что говорит о прямой, искренней подготовке царя к коронации на престол Византийских императоров. Из Константинополя по заказу царя выписывается яблоко и диадема, сделанные «против образца благочестивого греческого царя Константина». Не случайно царь носит наперсный крест, переоблачается в приделе храма и к нему во дворец запрещалось входить с каким бы то ни было оружием (как в алтарь церкви). В это же время на Русь перевозятся из Греции крест Константинов - тот, с которым царь Константин ходил на врагов.

Что происходит сегодня? Завершено «объединение Руси», кардинально обновляется (восстанавливается) Кремль. Решение о восстановлении двух значимых монастырей вместо административного корпуса знаковое. Так Путин четко отделяет себя (правителя) от прочего чиновничества (боярства), он остается в Кремле – палладиуме русской государственности – один, а все остальные выезжают. Кремль начинает ассоциироваться только с ним. То есть если «Кремль сказал», то это сказал Путин, а не Песков или еще кто-то. Россия – единственное европейское государство – нашла в себе силы противостоять Америке (так же как Русь противостояла османам пять веков назад), укрепляются связи с Афоном - именно в XV веке после падения Константинополя начинается переориентирование русской духовной мысли на Афон. Преодолено самозванчество 1990-х, Россия на международной арене сегодня воспринимается как единственная держава, способная бороться за справедливость, самые разные государства ищут помощи и поддержки у России, стремятся в различных формах объединиться с ней. В Россию активно привозятся с Запада и Востока святыни (на время или навсегда). Конфликт с Турцией, бывшей империей, которая активно демонстрирует свою возрождающуюся «имперскость» порожден, в том числе, и ментальным неприятием этой «имперскости», генетической памятью XVII-XVIII веков и желанием не только напомнить о победах в русско-турецких войнах, но и намекнуть на неправомочное владение Софией и проливами.

В этом отношении чрезвычайно показательна история с Крымом, напрямую вновь отсылающая нас к византизму государственной власти. Не нынешнему, опошленному нацболами дугиными и малерами, превращенному в симптом неадекватности, а тому, историческому, ментальному византизму, о котором уже шла речь. Исследователь А.Люсый точно замечал, что «русский «византизм» всегда оказывался востребованным и актуализированным в эпохи кризисов или нестабильности государственной или церковной жизни». Историческая традиция России показывает, что Крым в общественном сознании всегда был преддверием Греции, овладение им, актуализация крымской темы всегда означала, что исторические связи России и древнейшим центром христианства вновь нужны и актуальны. Вспомним, что присоединение Крыма стало частью т.н. «Греческого проекта» Екатерины, метанимическим «замещением» в общественном, политическом и географическом пространстве XVIII столетия Греции-Константинополя. Широко пропагандируемый в самых различных формах замысел завоевания Византии воспринимался как политическая реальность и в Европе, обсуждавшей в основном непомерные имперские амбиции Екатерины, и в России, где этот план был восторженно встречен современниками. Они воспринимали замыслы императрицы как реализацию давней и излюбленной русской мечты: «Освободит Россия вас / И обновит Афински стены»». Не случайно старым крымским городам давали новые, грецизированные названия: Левкополь, Севастополь, Симферополь, Феодосия (Кафа) и т. д. Не случайно после присоединения Крыма в 1788 году в Царском Селе был выстроен и освящен Софийский собор, в чем уже современники Екатерины усмотрели прямое уподобление константинопольской Софии и прочитали претензию на византийское наследство. Английский посланник лорд Мальмсбюри писал, что императрица «строит в Царском Селе город, который будет называться Константингородом». Путешествовавший с Екатериной по Новороссии французский посланник Сегюр говорил: «Вам нужен Очаков и Аккерман: это почти то же, что требовать Константинополь».

Поэтому Путин в кресле византийских императоров это логично. Это вполне укладывается в ту идеологию пока еще, говоря словами «школы Анналов», «коллективного бессознательного», которая так или иначе проявляет себя в разных формах. Если США строят глобальный американский мир исключительно на современных, бесконечно меняющихся, виртуальных достижениях, то Россия – византийскую империю, опирающуюся на тысячелетние традиции, с центром в Москве. То есть на конкретной земле. А значит все остальное становится периферией.

?

Log in

No account? Create an account