Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

СТАЛИНГРАДСКОЙ БИТВЕ - 70

Сталинг9
В студенческие годы я подрабатывал гидом и однажды мне было поручено отвезти в Волгоград группу немецких (!) офицеров из ГДР, обучавшихся в Москве в военной академии. Их сопровождало два наших офицера. Немцы неплохо знали русский язык. Прибыв в Волгоград, мы собрались вечером в одной из гостиничных комнат выпить вместе чаю и тогда я впервые в жизни услышал воспоминания о войне противоположной стороны – у каждого из немецких офицеров (как и у каждого из нас) кто-то воевал на Восточном фронте. Эти свидетельства (к сожалению, мною никак не зафиксированные) играли роль «усилителя резкости» тех событий, они значительно расширяли то, что мы уже знали о Сталинградской битве из советских источников. На следующий день мы ходили по городу и одним из самых сильных впечатлений для всех стали не только грандиозные памятники на Мамаевом кургане, но темно коричневая полоса ржавой, пропитанной металлом земли под небольшим слоем почвы, отчетливо видимая там, где Волга подмывала берега – земли Сталинграда. Мы спустились по берегу и каждый (и немцы и русские) отломил по кусочку (нужно было именно отламывать) этой земли, напоминавшей железную руду и наглядно показывавшей, что здесь творилось в годы войны.
Поэтому сегодня, в день юбилея Сталинградской битвы, интересно посмотреть свидетельства противоположной стороны – письма и дневниковые записи немецких солдат, воевавших в Сталинграде.

***
«Вокруг все рушится, гибнет целая армия, ночь и день в огне, а мы четверо заняты тем, что ежедневно сообщаем данные о температуре воздуха и высоте облаков. Жизнь моя превратилась в ничто, ей, как и десять лет назад, благоприятствуют звезды, но меня обходят люди... У меня не было друзей, ты знаешь, почему со мной не хотели иметь дело. Я был счастлив, когда сидел за телескопом и мог вглядываться в небо и звездные миры, я был счастлив, как ребенок, которому позволили играть со звездами.
Ты, Моника, была моим лучшим другом, не удивляйся, так оно и было. Слишком серьезное сейчас время, чтобы шутить. Этому письму понадобятся две недели, чтобы добраться до тебя. И до тех пор ты уже, наверное, прочитаешь в газете о том, что здесь произошло. Не ломай себе надо всем этим голову, в действительности все выглядело совершенно иначе, и пусть другие докапываются до истины. Какое нам дело до всего этого. Я мыслил всегда световыми годами, чувствовал секундами. Здесь я тоже имею дело с погодой. Нас здесь четверо, и если бы и дальше все шло так, как идет, мы могли быть довольны нашим положением. Наши обязанности очень просты. Измерение температуры и влажности воздуха, высоты облаков и видимости. Если какой-нибудь чинуша прочитает то, что я пишу, у него глаза на лоб вылезут: как можно, раскрытие служебной тайны! Но что значит наша жизнь, Моника, в сравнении с миллионами лет звездного неба? Сегодня прекрасная ночь, и прямо над моей головой Андромеда и Пегас, очень скоро я буду рядом с ними. Я доволен и спокоен, этим я обязан звездам, и среди них ты для меня самая прекрасная. Звезды бессмертны, а человеческая жизнь—песчинка во Вселенной.
В войне я понимаю мало. Ни один человек не погиб от моей руки. Я ни разу не выстрелил из моего пистолета. Но, насколько я знаю, противнику это будет безразлично. Конечно, мне бы хотелось еще, ну, хоть лет двадцать посчитать звезды, только вряд ли это удастся.

***
Не знаю, смогу ли я когда-нибудь еще говорить с тобой, поэтому даже хорошо, что это письмо попадет в твои руки, и если я все-таки вернусь, ты уже будешь знать правду. Мои руки изувечены, и это произошло еще в начале декабря. На левой нет мизинца, но что гораздо хуже — на правой обморожены три средних пальца. Кружку я могу теперь держать только большим пальцем и мизинцем. Я довольно беспомощен, ведь только когда у тебя нет пальцев, понимаешь, как они необходимы для самых простейших дел. Проще всего мне стрелять — при помощи мизинца. Руки пропали. Не могу же я всю жизнь стрелять, а ведь ни для чего другого я не гожусь. Может быть, смогу стать лесничим? Но это юмор висельника, и я пишу это, чтобы успокоить самого себя.
Курт Ханке — мне кажется, ты должна помнить его (по коллегии в 37-м году)— восемь дней назад на маленькой улочке играл на рояле «Аппассионату». Да, не каждый день случается такое, чтобы рояль оказался прямо на улице. Дом взорвали, но инструмент, вероятно, пожалели, вытащили на улицу. Каждый солдат, проходивший мимо, барабанил на нем, ну скажи мне: где еще можно увидеть рояль прямо на улице? Я, кажется, уже писал тебе про это, про то, как он потрясающе играл 4 января, я думаю, скоро он будет на самом передке. Прости, что употребляю этот термин, так на нас повлияла война. Но если паренек вернется с фронта, мы о нем еще услышим. Я никогда не забуду этих минут. Одни его слушатели чего стоили! Жалко, что я не писатель, чтобы передать словами, как около сотни солдат сидели в шинелях, завернувшись в одеяла, стоял грохот разрывов, но никто не обращал внимания, — слушали Бетховена в Сталинграде, может быть, и не понимая его. Ну что, стало тебе легче, когда ты узнала всю правду?
Сталинг1
***
Уже семь недель, как армия окружена. И еще семь недель такое не может продлиться. Я должен был поехать в отпуск в сентябре, но не тут-то было, пришлось только тем утешаться, что и у других отпуск пропал. Вчера нам сказали, что в конце января треть из нас поедет домой. Один фельдфебель из штабной роты вроде это слышал. Но может быть задержка на несколько дней. Тут теперь никто не знает точно, что происходит. Я уже 8 месяцев не был с тобой, потерпи еще несколько дней. К сожалению, не могу тебе много привезти, но, может быть, удастся что-нибудь купить в Лемберге. Я заранее радуюсь отдыху, но еще больше встрече с тобой и с матерью. Когда получишь телеграмму, извести сразу дядю Херберта. Хорошо жить ожиданием радости, со вчерашнего дня я в нее поверил и начал вычеркивать дни в календаре — каждый зачеркнутый день приближает меня к вам ...Ты свидетель, что я всегда этому противился, боялся ехать на Восток и вообще боялся войны. Я ведь так и не стал солдатом, только форму ношу. Ну и что я получил в итоге? А что другие получили, кто ничему не противился и не боялся ничего? Что мы все получили? Мы статисты воплощенного безумия. Что нам от этой геройской смерти? Я раз двадцать на сцене изображал смерть, а вы сидели в плюшевых креслах, и моя игра казалась вам правдивой. И теперь очень страшно осознавать, как мало общего имела эта игра с реальной смертью.
Смерть всегда изображалась героической, восхищающей, захватывающей, совершающейся во имя убеждения или великого дела. А как же выглядит реальность? Люди подыхают от голода, лютого холода, смерть здесь просто биологический факт, как еда и питье. Они мрут, как мухи, и никто не заботится о них, и никто их не хоронит. Без рук, без ног, без глаз, с развороченными животами они валяются повсюду. Об этом надо сделать фильм, чтобы навсегда уничтожить легенду «о прекрасной смерти». Это просто скотское издыхание, но когда-нибудь оно будет поднято на гранитные пьедесталы и облагорожено в виде «умирающих воинов» с перевязанными бинтом головами и руками.
Напишут романы, зазвучат гимны и песнопения. В церквах отслужат мессу. Но с меня довольно, я не хочу, чтобы мои кости гнили в братской могиле.

***
...Можно сойти с ума, дорогой Хельмут, можно только писать об этом, но не знаешь кому. Тысячи несчастных в окопах на передовой и не помышляют о такой возможности—отправить письмо, они отдали бы за это все свое годовое солдатское жалованье. Всего год назад сидели мы с тобой в Ютеборге и зубрили «военную науку», а теперь вот я сижу в дерьме и вся та ерунда, которой нам забивали голову, мне совершенно ни к чему. Как и всем остальным. Если тебе вдруг в сводке встретится название «Царица» — может ведь так случиться, что когда-нибудь передадут правдивое сообщение, — то знай, что я там. Интересно, мы тут живем на Луне или вы там? Сидим 200 000 человек в дерьме, вокруг одни русские, и не можем громко сказать, что мы окружены окончательно и безнадежно.
Сталинг2

***
Я прощаюсь с тобой, потому что сегодня утром все решилось. Я вовсе не хочу в письме касаться военной ситуации — она целиком в руках у русских, вопрос лишь в том, сколько мы еще продержимся. Это может продолжаться еще несколько дней или всего несколько часов. Я оглядываюсь на нашу с тобой жизнь. Мы уважали друг друга, любили, и вот уже два года в разлуке. Это хорошо, что нас разделило время, — оно усиливало напряженность ожидания, но и увеличивало отчуждение. Время должно залечить боль от моего невозвращения. Тебе в январе исполнится 28 лет — это еще очень мало для такой красивой женщины, и я рад, что всегда мог сделать тебе этот комплимент. Тебе будет очень меня не хватать, но все-таки не отгораживайся от людей. Подожди несколько месяцев, но не дольше. Гертруд и Клаусу нужен отец. Не забывай, что ты должна жить ради детей, и поэтому не устраивай большой трагедии вокруг их отца. Дети все быстро забывают, особенно в этом возрасте. Внимательно всмотрись в мужчину, на которого падет твой выбор, особенно обрати внимание на его глаза и рукопожатие — помнишь, как это было между нами, — и ты не ошибешься. И прежде всего воспитай детей людьми прямыми и искренними, которые пойдут по жизни с высоко поднятой головой и спокойно смогут смотреть в глаза каждому. Я пишу тебе эти строки с тяжелым сердцем, да ты бы и не поверила мне, если бы я написал тебе, что мне это легко, но ты не беспокойся, у меня нет страха перед тем, что меня ждет. Повторяй самой себе и детям, когда они подрастут, что их отец никогда не был трусом и они тоже ничего не должны бояться.
Сталинг8
Здание мельницы - единственное здание, сохранившееся сегодня в Волгограде в том виде, в котором был весь город к моменту освобождения. Город выглядел настолько ужасно, что даже предлагалось сохранить его как огромный памятник войне. Но советское правительство решило восстановить город.

***
...Весь этот ужас продолжается здесь уже одиннадцать дней. И сегодня я наконец могу отправить тебе весточку. Надеюсь, ты получила все остальное. Мне тут пришлось пережить многое, но жизнь — такая прекрасная штука, что надо выстоять и спокойно пережить эти дни. Нас уже полностью вытеснили в город. Этот проклятый город... Уж скорее бы конец! И я уже писал тебе: хоть бы еще разок пройтись по нашей улице... Прощай!

***
...Нам уже много чего пришлось хлебнуть, проглотим и это! Идиотская ситуация. Можно сказать, дьявольски трудная. И совершенно неясно, как из нее выбраться. Да это и не мое дело. Мы же по приказу наступали, по приказу стреляли, по приказу пухнем с голодухи, по приказу подыхаем и выберемся отсюда тоже только по приказу. Мы б уже давно могли выбраться, да наши стратеги никак между собой не договорятся. И очень скоро будет поздно, если уже не поздно. Но скорее всего нам еще раз придется выступить по приказу. И почти наверняка в том же направлении, что намечалось первоначально, только без оружия и под другим командованием. Кемнер из соседней роты проигрался Хелмсу в... кости. Жалованье спустил, часы и даже рояль в родном доме — долговую расписку пришлось писать. Вот такой чушью тут занимаются. Интересно, как юридически решается вопрос с роялем, выигранным в кости? Часы и кольцо наш коротышка-толстяк отыграл. Может, завтра загородный дом выиграет. Вот только если оба погибнут, как вопрос о наследстве будет решаться? С удовольствием бы это выяснил, но времени не хватит. Я много чего не знаю, но придется с этим примириться. Я ведь еще в начале письма написал, сколько нам тут пришлось хлебнуть. Перескажи мое письмо Эгону. Заголовок. «Тяготы одного лейтенанта в Сталинграде». Что ж, если нам опять солоно придется, — а я думаю, что это будет очень скоро, — мы свое дело знаем. И умеем делать его лучше, чем в кости играть.
http://somer.3dn.ru/news/38_pisem_nemeckogo_soldata_iz_stalingrada_domoj/2010-06-15-2
Сталинг4
"...Подаю весточку о себе, положение у нас очень серьезно. Русские окружили армейский корпус, и мы сидим в мешке. В субботу нас атаковали, было много убитых и раненых. Кровь текла ручьями. Отступление было ужасным. Тяжело ранен наш командир, у нас теперь нет ни одного офицера. Мне пока везет, но сейчас мне все безразлично ..."
Из письма унтер-офицера Георга Кригера, 631-й тяжелый артиллерийский дивизион 86-го артиллерийского полка 112-й пехотной дивизии, п/п 00704, невесте. 30.XI.1942 г.
***
"...Мы находимся в довольно сложном положении. Русский, оказывается, тоже умеет вести войну, это доказал великий шахматный ход, который он совершил в последние дни, причем сделал он это силами не полка и не дивизии, но значительно более крупными..."
Из письма ефрейтора Бернгарда Гебгардта, п/п 02488, жене. 30.XII.1942 г.
***
"...Каждый день мы задаем себе вопрос: где же наши спасители, когда наступит час избавления, когда же? Не погубит ли нас до того времени русский..."
Из письма гаупт-вахмистра Пауля Мюллера, п/п 22468, жене. 31.XII.1942 г.
***
"...Мы переживаем здесь большой кризис, и неизвестно, чем он закончится. Положение в общем и целом настолько критическое, что, по моему скромному разумению, дело похоже на то, что было год тому назад под Москвой".
Из письма генерал-лейтенанта фон Гамбленц жене. 21.XI.1942 г.
***
"23 октября. Пароль: Сталинград.
28 октября. Здесь настоящий ад. Пикирующие бомбардировщики и артиллерия.
29 октября. Жаркий для меня день... Жуткая деятельность русской авиации.
2 ноября. Ночью колоссальная деятельность авиации. Из головы не выходит мысль, что твой конец близок. Наши атаки безуспешны. Ротный старшина Лар убит.
3 ноября. Унтер-офицер Фридрих убит.
8 ноября. Снова и снова воздушные налеты. Никто не знает, будет ли он жив через час..."
Из дневника унтер-офицера Иозефа Шаффштейн, п/п 27547.
Сталинг5
***
"15 января. Сколько времени будем мы еще влачить это жалкое существование и будет ли вообще когда-нибудь лучше? Нас все время подкарауливает враг. Один другому желает смерти. Так как мы в окружении и нам не хватает боеприпасов, то мы вынуждены сидеть смирно. Выхода из котла нет и не будет".
Из дневника офицера Ф.П. 8-го легкого ружейно-пулеметного парка 212-го полка.
***
"10 января. Ровно в 6 час. на западе начинается жуткий ураганный огонь. Такого грохота я еще никогда не слыхал. Целый день над нами летает бесчисленное количество самолетов, сбрасывающих бомбы под гул орудий. 13 января. ...У меня сегодня какие-то странные предчувствия. Выйдем мы отсюда или нет?"
Из дневника унтер-офицера Германа Треппман, 2-й батальон 670-го пехотного полка 371-й пехотной дивизии.
В этих письмах нет эйфории, как в начале войны, и есть признание в наших рядовых и командирах более чем достойных воинов, которые одержали в битве на Волге победу.
В дневнике уже цитированного унтер-офицера Иозефа Шиффштейна имеются и следующие записи:
"8 декабря. С едой становится все плачевней. Одна буханка хлеба на семь человек. Теперь придется перейти на лошадей.
9 декабря. Всех ослабевших лошадей закалывают и съедают.
10 декабря. Голодать чертовски тяжело.
11 декабря. Никаких надежд на улучшение. Сейчас мы познали цену хлеба.
12 декабря. Сегодня я нашел кусок старого заплесневевшего хлеба. Это было настоящее лакомство. Мы едим только один раз, когда нам раздают пищу, а затем 24 часа голодаем..."
"...У нас здесь дела неважные, еды очень мало: буханка хлеба на три человека на два дня и очень скудный обед. С какой охотой я поел бы сейчас болтушки, которой дома кормят свиней. Хоть бы разок наесться досыта, мы здесь все страшно возмущаемся... У нас опять очень много обморожений".
Из письма ефрейтора Рихарда Круга, п/п 21632, брату. 29.XII.1942 г.
***
Сталинг3
"...Сегодня для меня было бы величайшей радостью получить кусок черствого хлеба. Но даже этого у нас нет."
Из письма обер-ефрейтора Вильгельма Бейссвенегер, п/п 28906, родителям. 31.XII.1942 г.
***
"...Три врага делают нашу жизнь очень тяжелой: русские, голод, холод. Русские снайперы держат нас под постоянной угрозой..."
Из дневника ефрейтора М. Зура. 8.XII.1942 г.
Сталинг6
***
"...Вчера мы получили водку. В это время мы как раз резали собаку, и водка явилась очень кстати. Хетти, я в общей сложности зарезал уже четырех собак, а товарищи никак не могут наесться досыта. Однажды я подстрелил сороку и сварил ее..."
Из письма солдата Отто Зехтига, 1-я рота 1-го батальона 227-го пехотного полка 100-й легко-пехотной дивизии, п/п 10521 В, Хетти Каминской. 29.XII.1942 г.
***
"...У Иозефа Гросса была собака, ее песенка тоже уже спета, - я не шучу..."
Из письма унтер-офицера Хуго Куне, п/п 28906 Д, I.I.1943 г.
***
"...26 декабря. Сегодня ради праздника сварили кошку".
Из записной книжки Вернера Клей, п/п 18212.
***
"...Эльза, я не хочу наводить на тебя тоску и не стану много рассказывать, но одно я тебе могу сказать: скоро я погибну от голода..."
Из письма солдата Рефферта жене. 29.XII.1942 г.
***
"...Над многими, которые в прошлом году и не думали о смерти, стоит сегодня деревянный крест. За этот год множество народу у нас рассталось с жизнью. В 1943 г. будет еще хуже. Если положение не изменится и окружение не будет прорвано, то мы все погибнем от голода. Никакого просвета..."
Из письма обер-ефрейтора Георга Шнелля, п/п 16346 С, родителям. I.I.1943 г.
http://www.rg.ru/2011/05/06/pisma.html
Сталинг7

Сейчас сочельник, и когда я думаю о доме, мое сердце разрывается. Как здесь все безрадостно и безнадежно. Уже 4 дня я не ел хлеба и жив только половником обеденного супа. Утром и вечером глоток кофе и каждые 2 дня по 100 грамм тушенки или немного сырной пасты из тюбика — голод, голод. Голод и еще вши и грязь. День и ночь воздушные налеты и артилле¬рийский обстрел почти не смолкают. Если в ближайшее время не случится чуда, я здесь погибну. Плохо, что я знаю, что где-то в пути ваша 2-килограммовая посылка с пирогами и мармеладом... Я постоянно думаю об этом, и у меня даже бывают видения, что я их никогда не получу. Хотя я измучен, ночью не могу заснуть, лежу с открытыми глазами и вижу пироги, пироги, пироги. Иногда я молюсь, а иногда проклинаю свою судьбу. Но все не имеет никакого смысла — когда и как наступит облегчение? Будет ли это смерть от бомбы или гранаты? От простуды или от мучительной болезни? Эти вопросы неотрывно занимают нас. К этому надо добавить постоянную тоску по дому, а тоска по родине стала болезнью. Как может человек все это вынести! Если все эти страдания Божье наказание? Мои дорогие, мне не надо бы все это писать, ноу меня больше не осталось чувства юмора, и смех мой исчез навсегда. Остался только комок дрожащих нервов. Сердце и мозг болезненно воспалены, и дрожь, как при высокой температуре. Если меня за это письмо отдадут под трибунал и расстреляют, я думаю, это будет благодеяние для моего тела. С сердечной любовью Ваш Бруно.
Н.А. Печень "Война и Люди" ( 1941-1945 )
Сталинг10
Волгоград сегодня.

УРОКИ СВОБОДЫ СЛОВА

Державные похороны безвременно угасшего деда Хасана благополучно завершились. Нам придется научиться жить без него. Какой-то феерической, граничащей с буйным помешательством неправдоподобности происходящего уже устаешь удивляться. «Преступные авторитеты садятся в дорогие машины и потихоньку разъезжаются», - вот так буднично, спокойно сообщается в новостях о похоронах бандита. И разъезжаются не в тюрьмы, не в казематы, не расползаются, истекая кровью, под кинжальным автоматным огнем, а, как говорил персонаж известного фильма «по хазам да малинам, по вокзалам и ресторанам». Особо тронула добавка к статье: «Похороны Деда Хасана проходили как у всех обычных людей». http://www.youtvnews.com/read?6257 Спасибо и на этом. Что хоть в отшествии в последний путь мы, обычные люди, успеем сравняться с кумиром, о котором пишут все без исключения СМИ уже неделю. А при жизни нам не суждено.
Кстати о СМИ. Сегодня был очень интересный эпизод. «Охрана кладбища не пустила журналистов на территорию, чтобы не мешать траурной церемонии. Также сотрудник охраны напомнил, что «закон запрещает проводить какие-либо фото- и видеосъемки» без разрешения родственников усопшего. Представитель ЧОП попросил журналистов не мешать проведению похорон и в целях личной безопасности». http://www.rg.ru/2013/01/20/pohorony-anons.html «Один из охранников Хованского кладбища предупредил, что приехавшие проводить в последний путь Деда Хасана, если им помешают посторонние лица, жаловаться в полицию не будут, а могут разобраться сами в соответствии с понятиями». http://argumenti.ru/incident/2013/01/227209

А теперь вопрос – многие ли из журналистов, вскипев разумом возмущенным, немедленно привели в ответ четыре основных сокрушительных аргумента…
1. Вы попираете свободу слова и закон.
2. Вы мешаете выполнению профессионального долга.
3. Это цензура.
4. Люди должны знать правду.
… после чего во имя правды, свободы и торжества закона стали решительно прорываться на территорию кладбища.

Ни один.

А почему?

А потому что, как говорил один известный персонаж, в имени деда Хасана два слова и указание, по крайней мере, на одну похоронную процессию. Потому что с бандитами шутки плохи и долгих разговоров они не любят. Иными словами, если к бледным лицам "свободы слова" и "профессионального долга" не спеша поднести большой жилистый кулак и несколько секунд подержать в таком положении, эта неразлучная пара молча поворачивается и, стараясь не шуметь, с ускорением удаляется в сторону горизонта. Вот что мы увидели.

Оказывается "свобода слова" и "профессиональный долг" очень трусливы. Это на оппозиционных акциях можно орать, размахивать удостоверениями, именовать ОМОН или рядовых полицейских палачами и сатрапами, глумиться над ними, испытывая их терпение и твердо зная, что они обязаны молчать. Можно разыскивать любую информацию о судьях, судящих оппозиционную шпану, и выкладывать в Интернет. Можно выдумывать любую грязь о депутатах, министрах, Путине, выкладывать и мусолить – они не ответят. А даже если кто-то и отвечает, это именуется «оправданиями». А вот настоящих, не выдуманных Навальным с компанией, жуликов и воров лучше не трогать. Можно невзначай гранату проглотить и стать благодатным материалом для пиара коллег из редакции. Но дураков нет.
Случай очень показательный. В том смысле, что все отчетливо увидели – никакой борьбы за свободу слова и против цензуры не существует. Потому что или везде борьба за свободу (свобода слова ведь есть даже на кладбищах, для нее преград нет) и против цензуры, усиливающаяся прямо пропорционально сопротивлению. Либо это болтовня, помогающая решать личные вопросы и зарабатывать наличные деньги. Последний вариант, как видим, наиболее близок к истине.

А в целом картинка интересная. Пришли герои-журналисты за правдой и во имя свободы, на них цыкнули (причем цыкнули даже не сами «преступные авторитеты», не снизошли, а их обслуга) – они и пошли. Готовиться к гневному «Маршу против палачей».
Занятно.

«КАК МЫ ЖИЛИ, КАК ПРЫГАЛИ ВЕСЕЛО…

… карасями на сковороде». Пусть эти строки Наума Коржавина послужат закономерным вступлением к экскурсу по меню советских ресторанов и кафе. В советское время ресторан был доступен далеко не каждому. Обед в хорошем ресторане 5-6 рублей (плюс напитки). Поэтому большинство людей могло ходить в ресторан только по особым случаям.
Просто попасть в ресторан было проблемой. Мест не было никогда, но за пару рублей они находились. Поэтому одной из главных фигур в ресторане был швейцар. Выбор блюд был, по сравнению с современными ресторанами, просто ничтожен по количеству и сомнителен по качеству. Но, как правило, каждый ресторан славился определенным, присущим ему блюдом. Кстати, во многих ресторанах были дешевые дневные обеды. В силу серьезных затруднений в СССР с едой в целом поход в ресторан приобретал особый оттенок и ценность. Знаменитая певица Галина Вишневская вспоминала, как оказалась в 1970-е годы в Волгограде: «Пришли в ресторан нашей гостиницы пообедать. За наш стол села молоденькая девушка лет двадцати, я с нею разговорилась.
— Вы приезжая?
— Нет, я здешняя. А почему вы спрашиваете?
— Да как-то не принято в России, чтобы женщина, да еще одна, днем ходила в ресторан.
— Я здесь работаю недалеко, так в перерыве хожу сюда обедать.
— Но ведь это дорого.
— Что же делать? Зато мне не нужно после работы по магазинам в очередях стоять. Вечером съем хлеба да выпью чаю и спать.
— А разве на службе у вас нет столовой?
— Так там же ничего нет. Тут в гостинице только и можно прилично пообедать. И чисто здесь, красиво, пьяных мало».
В кафе было проще, дешевле и спокойнее. Туда ходили перекусить, выпить чаю или кофе, пообщаться по делу. Такой визит стоил рубль или два и позволить себе посетить кафе мог каждый человек, даже студент. В целом же система «общественного питания» в СССР была очень интересным явлением жизни, явлением, в котором сплеталась теневая экономика, страсть к богемной красивой жизни, желание выделиться и просто почувствовать себя хоть ненадолго благополучным, успешным человеком.



сканирование0009
Меню ресторана "Каскад"

сканирование0010
Обратная сторона меню "Каскада"

сканирование0008
Обложка меню ресторана "Север"

сканирование0006
А это само меню.

сканирование0007
И это.

сканирование0005
В бывшем кафе "Лира", воспетом Макаревичем в песне "У дверей заведенья...", наверное, хоть раз в жизни побывал почти каждый москвич. Сегодня это "ресторан быстрого обслуживания" Макдональдс на Пушкинской площади.


сканирование0004
Вот так выглядело меню "Лиры".

Лира1
А так было у входа. "Лира" была многолетним местом тусовок московских неформалов.

Лира
А так внутри. Разница с тем, что мы видим сегодня, есть.

сканирование0002
Меню ресторана "Метрополь". 1973 г.

сканирование0001 (2)
Меню ресторана "Космос". Особенно хороша сметана с сахаром и без сахара с разницей в копейку.

(no subject)

«ПОТЕРЯВШИЙСЯ МИССИОНЕР» 2

В передаче на антироссийском радио «Эхо Москвы» протодиакон Кураев продолжил обуждение любимой им панк-шпаны, ворвавшейся в храм Христа Спасителя и учинивших там кощунство. Это нынче, ни много ни мало, новые мученицы. «Они сегодня примеряют на себя мученические венцы». Вот так ловко шпану вставили в один ряд с мученицами Анастасией Узорешительницей, Наталией, Юлией, Татианой и тысячами других, погибших за Христа, а не севших в тигрятник за хулиганство. Что же, как говорил один троицкий монах, «какие вы молитвенники, такие вам и иконы», какой защитник, такие ему и мученицы, и такие им и страдания. Не пора ли кое-кому уже заняться написанием житий и акафистов. Как Персицкий Ляпису-Трубецкому могу даже начало подсказать: «Радуйтесь, в храме Христа Спасителя плясавые, радуйтесь, лице свое размалевавые, радуйтесь, Матери Божией гнева не убоявшиися, радуйтесь, гласом велиим непристойно оравые, радуйтесь, святейшего Патриарха обругавые». И т.д. А гнев православных христиан, по Кураеву, это всего лишь «гнойник», который «не вчера вырастал».

И опять, к сожалению, Кураев лжет. Повторяет ложь уже не первый раз. Ваш покорный слуга (он теперь у Кураева один остался, лишившись компании отца Виталия Уткина), оказывается, «мечтал о смертной казни, побиении камнями публичном».

Лжет Кураев. Хотя читал мою статью. Потому что на антироссийском «Эхе» эта ложь востребована. Ведь ему сразу с радостью подпевают ведущие, ибо теперь у них еще один союзник в борьбе с властью. Ведь шпана в храме лишь повод. Кстати, Кураеву стоило бы посмотреть, кто теперь его союзники – клеветник Солдатов, фонтан Навальный, матерный Гельман, психически нездоровая Бакушинская и т.д. Знаковая компания. Не стыдно среди них?  

Придется специально для лжеца Кураева еще раз повторить то, что было сказано чуть раньше.

Отец Андрей Кураев вступил в полемику с теми, кто с ним не согласен. Этих людей блинами кормить уже не предполагается, ибо они «не слышат Христа». Вот  те, кто в Храме бесновались, слышат, традиции возрождают, а эти не слышат. Коснеют. 

К сожалению, начинаются передергивания и умолчания. А это неправильно. Ибо «(будьте) всегда готовы всякому, требующему у вас отчета в вашем уповании, дать ответ с кротостью и благоговением». (1 Пет. 3:15) А передергивать с благоговением невозможно.

Я не лидер «Наших» и никогда им не был. Это деталь. Но показательная деталь. Напишешь «член Общественной Палаты, преподаватель, кандидат наук» - что скажут комментаторы? А тут все ясно, сразу у защитников готов диагноз: «За Путина!», «да с ними все ясно!», «о чем тут говорить». Это ведь для нас ошибка, а для «поддерживающих» в комментах подсказка, аргумент  и мы к этому еще вернемся. И не «полагал я, что «ветхозаветные кары должны быть актуализированы», это неправда. Я напоминал о тех изначальных понятиях о богохульстве, которые существовали и на которых базировалось каноническое и светское право на протяжении сотен лет. А слова «секретарь Ивановской епархии иеромонах Виталий (Уткин) как и Якименко, мечтательно цитирует древние установления про костры и казни» просто ложь. Обычная ложь. И я понимаю ее причину. Она вполне политическая и о ней тоже придется говорить.

Насчет либерализации я просто в предыдущем посте недоговорил. А сейчас договорю. Еще раз процитирую себя: «Примечательно и то, что на Западе тенденции смягчения отношения к богохульству, богохульникам и кощунникам развивались параллельно либерализации общества. Так, понятие божбы и богохуления есть в германском своде «Abschied und Befehl auf dem Reichstag zu Worms» 1495 г., но уже в Allgemeines Preussisches Landrecht» 1794 г. нет понятия божбы, а наказание за богохуление максимально смягчено, а у Фейербаха прямо говорится о том, что божество не может быть оскорбляемо. Неужели почтенному отцу протодиакону необходимо еще раз пройти путь, уже показавший свою несостоятельность?». «Ну да, я не против такой либерализации». – пишет отец Андрей. Тогда давайте продолжим. Сегодня эта самая либерализация на Западе, которая нравится отцу Андрею, обернулась гей-парадами, женщинами-священниками, глумлению над святынями и их масштабнейшей продажей (храмы и целые монастыри продаются вместе с мощами, гробницами, ставротеками, в соборах открываются бары, рестораны, гостиницы), самой вульгарной десакрализацией общественного сознания, следствием чего стало полное исчезновение упоминания о религии из конституции ЕС. И, параллельно, эта же либерализация характеризуется ростом самоубийств, распадом жизненных целей, бескультурью и повальной депрессией, которая, как считается, к 2020 году станет самым распространенным заболеванием на планете.

А что касается «Мне отмщение и Аз воздам», то это, конечно, никто не забывал. Как не забывали и изгнание торгующих из Храма (Иоан.2:15), слова о том, что делают с деревом худым, не приносящим добрые плоды. (Мф.7,19), не очень деликатную, безо всяких призывов к прощению оценку Спасителем фарисеев (Матф.23:13)  и т.д. Кстати, формула «Мне отмщение», во-первых, является цитатой из Второзакония. (Втор. 32.35). А во-вторых, полностью она звучит как «Не мстите за себя, возлюбленные, но дайте место гневу Божию. Ибо написано  Мне отмщение и Аз воздам». (Рим. 12.19). То есть речь идет о мщении за себя, за личные оскорбления и личные обиды. И это никто не ставит под сомнение. А когда речь идет о святынях? О Боге? О ближних? «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих». (Ин 15.12-13). Как с этим быть? Или класть душу это кормить пирогами и щипать в ответ на кощунства?

Кстати, в конце XV века, когда на Руси возникла ересь антитринитариев, один из обратившихся в «антитринитарство» священник Дионисий, по свидетельству Новгородского архиепископа Геннадия «в Архангельском соборе служил, да на литургии плясал да и кресту поругался» (См. РИБ. 1887. Т.7). И преподобный Иосиф Волоцкий, который, рискну предположить, несколько больше, чем отец протодиакон, понимавший и в догматах и в прощении и в смирении, блинами Дионисия не кормил, а схватился с ним и его защитниками очень ревностно (См. «Просветитель» любое издание). И на соборе 1490 г. (где был и Нил Сорский) их не щипали ласково, а осуждали. И люди в Новгороде, когда антитринитариев везли по улицам, не восхищались плясками в церкви, а говорили «Се враги Божии и хульники христианские». (См. Макарий митр. История Русской церкви. Кн.4. Ч.1. М., 1996. Сс.60-61). А когда в начале ХХ столетия некий голый вошел в храм Оптиной пустыни и залез на престол? Блинами ли его выманивали из алтаря? Вышвырнули вперед головой. А ведь в Оптиной в то время жили некоторые из знаменитых старцев, ныне прославленных в соборе Оптинских святых? Или и им недостало прощения и смирения?

Любопытен и следующий текст. «Представьте, кто-то говорит мне, что я мерзавец. В ответ я раздражаюсь многоэтажным бранным построением. Как вы думаете, не подтвердил ли я ту оценку меня, с которой и началась эта дискуссия?» Это звучит убедительно для тех, кто не знаком с подробностями некоторых дискуссий и выступлений отца Андрея. Отец протодиакон порой даже не ждет, что кто-то ему скажет что-то подобное. Помню, как одна из лекций отца протодиакона в Калужском ВУЗе началась с оскорбления: «хорошо, что здесь нет голимых историков». Они ничем Андрея Кураева не обидели, ничего ему не сделали. Просто хотелось эпатажа. Половина аудитории (те самые историки) встала и вышла, у другой испортилось настроение, отец протодиакон извиняться не стал. А когда отец Андрей назвал протоиерея Анатолия Чибрика «подонком» и «фюрером» всего лишь потому, что тот был не согласен ни с ним, ни с Патриархом (отнюдь не во всем)? А некоего Понасенкова (отнюдь не идеальная личность), как раз в ответ на личные оскорбления Андрей Кураев спокойно назвал «профессиональный провокатор», «подонок» и «самовлюбленное чмо» (http://diak-kuraev.livejournal.com/240863.html) и возрадовался, что попал микрофоном «чму» в «поганый рот». В чем с точки зрения православной антропологии разница между плясавшими в храме и этим человеком? Образ Божий есть во всех. «Как вы думаете, не подтвердил ли я ту оценку меня, с которой и началась эта дискуссия?» Именно. Как вы думаете? А то, что отец Андрей банит у себя в журнале всех, кто не нравится, это как? Можно так же вспомнить сожаления отца протодиакона об отсутствии православного терроризма (интервью А.Никонову для Огонька). Кстати, отец протодиакон, защищавший осквернивших Храм и упрекавший тех, кто призывает обратиться к мусульманскому опыту защиты святынь и Андрей Кураев, сожалеющий об отсутствии православного терроризма это одно и то же лицо. Где же Нагорная проповедь?

 А теперь о политике, которая здесь играет отнюдь не последнюю роль и видна сквозь рассуждения отца протодиакона как «сквозь тусклое стекло, гадательно» (1 Кор. 13.12) Именно политической была указанная выше ложь. И, повторюсь, ошибка в «титуле» была политической и предсказуемой. О позиции отца протодиакона в отношении болотных хомяков и в отношении нынешней власти известно давно. Поэтому и   «выходка в Храме Христа Спасителя якобы анти-путинская». «Якобы». Sic! Позиция - защитить любой ценой. Не «якобы», а антипутинская и антипатриаршая, являющаяся частью кампании против Патриарха (достаточно посмотреть СМИ). А дальше все закономерно и Сурков превращается в «сатаниста» из-за одного стихотворения без всяких оговорок, прощений, смирений и блинов. Хотя Кураев с ним общался и хорошо знает, что он не сатанист. Но для вынесения политических диагнозов такое знание только мешает. Характерный финал: «Если церковной нормой являются слова тех, кто проклинает и грозит наручниками да кострами, то стоит ли пускать во власть человека, который является носителем такой нормы?» Никто ведь и не говорил, что мнения в ЖЖ (включая мнения отца протодиакона) являются «церковной нормой». В лучшем случае «теологумен». Но какая разница? Носители этих мнений определены типологически, разделены на виды и подвиды и сразу же скопом записаны в сторонники «носителя такой нормы». То есть, без всяких экивоков, Путина. А разве он сторонник наручников и костров? Конечно, нет. Но это привычный штамп либерального сообщества и хорошо всем известных СМИ. А также «правозащитников». И берет его на вооружение священнослужитель.

Интересна и еще одна деталь. Разумеется, можно, а в такой ситуации даже нужно явить кротость и смирение. Скорбно сокрушаться о неслышащих. Ну не продолжать же защищать шпану, богохульствовавшую в храме, тем более и текст «песни» теперь известен. Все бы это было искренне и убедительно, если бы были отключены комменты в ЖЖ Кураева. Сказал и сам ответил. А комменты есть. А это значит, что всю остальную работу доделают комментаторы. Оценят как нужно Кураеву и В.Чаплина и диакона и Вашего покорного слугу. Обзовут как должно. И уже оценивают. И никто им не мешает, не банит и не охлаждает пыл. Зачем? Пусть все видят, кто такие эти не прощающие и не слышащие Нагорной проповеди. Кстати, Автор Нагорной Проповеди поступал иначе: «Тогда подошли и возложили руки на Иисуса, и взяли Его. И вот, один из бывших с Иисусом, простерши руку, извлек меч свой и, ударив раба первосвященникова, отсек ему ухо. Тогда говорит ему Иисус: возврати меч твой в его место, ибо все, взявшие меч, мечом погибнут; или думаешь, что Я не могу теперь умолить Отца Моего, и Он представит Мне более, нежели Моего, и Он представит Мне более, нежели двенадцать легионов Ангелов?» (Мф.26.50-53). Он отвечал Сам за Себя. И исцелил обидчика. Но это было там, в Гефсимании. А здесь нужна «свора поддержки». Красиво, правда?

Финал тоже красив и печален, как закат над осенним лесом. «Все упомянутые мною критики были дружны и близки мне в разные годы жизни». А что, любые критические замечания есть свидетельство разрыва? «Ненавидь грех, но люби человека», - этого принципа православной аскетики тоже никто не отменял. А с другой стороны, если столь разные люди и не только они вдруг отвернулись, ушли, то может быть дело не в них. Есть старая английская пословица: «если двое сказали тебе, что ты пьян – ложись спать». Грубо, но точно.

Кураеву очень хочется стать лидером антицерковных маргиналов. Что же, ему это уже почти удалось. Так же как удалось, к сожалению, почти перестать быть миссионером, ибо до сих пор в молодежной аудитории рассказывать о Гарри Поттере, фильме «Матрица» и Толкиене может человек, бесконечно далекий от реальности в целом и от интересов молодежи, в частности.

(no subject)

«ПОТЕРЯВШИЙСЯ МИССИОНЕР»

 Отец Андрей Кураев вступил в полемику с теми, кто с ним не согласен. Этих людей блинами кормить уже не предполагается, ибо они «не слышат Христа». Вот  те, кто в Храме бесновались, слышат, традиции возрождают, а эти не слышат. Коснеют.  

К сожалению, начинаются передергивания и умолчания. А это неправильно. Ибо «(будьте) всегда готовы всякому, требующему у вас отчета в вашем уповании, дать ответ с кротостью и благоговением». (1 Пет. 3:15) А передергивать с благоговением невозможно.

Я не лидер «Наших» и никогда им не был. Это деталь. Но показательная деталь. Напишешь «член Общественной Палаты, преподаватель, кандидат наук» - что скажут комментаторы? А тут все ясно, сразу у защитников готов диагноз: «За Путина!», «да с ними все ясно!», «о чем тут говорить». Это ведь для нас ошибка, а для «поддерживающих» в комментах подсказка, аргумент  и мы к этому еще вернемся. И не «полагал я, что «ветхозаветные кары должны быть актуализированы», это неправда. Я напоминал о тех изначальных понятиях о богохульстве, которые существовали и на которых базировалось каноническое и светское право на протяжении сотен лет. А слова «секретарь Ивановской епархии иеромонах Виталий (Уткин) как и Якименко, мечтательно цитирует древние установления про костры и казни» просто ложь. Обычная ложь. И я понимаю ее причину. Она вполне политическая и о ней тоже придется говорить.

Насчет либерализации я просто в предыдущем посте недоговорил. А сейчас договорю. Еще раз процитирую себя: «Примечательно и то, что на Западе тенденции смягчения отношения к богохульству, богохульникам и кощунникам развивались параллельно либерализации общества. Так, понятие божбы и богохуления есть в германском своде «Abschied und Befehl auf dem Reichstag zu Worms» 1495 г., но уже в Allgemeines Preussisches Landrecht» 1794 г. нет понятия божбы, а наказание за богохуление максимально смягчено, а у Фейербаха прямо говорится о том, что божество не может быть оскорбляемо. Неужели почтенному отцу протодиакону необходимо еще раз пройти путь, уже показавший свою несостоятельность?». «Ну да, я не против такой либерализации». – пишет отец Андрей. Тогда давайте продолжим. Сегодня эта самая либерализация на Западе, которая нравится отцу Андрею, обернулась гей-парадами, женщинами-священниками, глумлению над святынями и их масштабнейшей продажей (храмы и целые монастыри продаются вместе с мощами, гробницами, ставротеками, в соборах открываются бары, рестораны, гостиницы), самой вульгарной десакрализацией общественного сознания, следствием чего стало полное исчезновение упоминания о религии из конституции ЕС. И, параллельно, эта же либерализация характеризуется ростом самоубийств, распадом жизненных целей, бескультурью и повальной депрессией, которая, как считается, к 2020 году станет самым распространенным заболеванием на планете.

А что касается «Мне отмщение и Аз воздам», то это, конечно, никто не забывал. Как не забывали и изгнание торгующих из Храма (Иоан.2:15), слова о том, что делают с деревом худым, не приносящим добрые плоды. (Мф.7,19), не очень деликатную, безо всяких призывов к прощению оценку Спасителем фарисеев (Матф.23:13)  и т.д. Кстати, формула «Мне отмщение», во-первых, является цитатой из Второзакония. (Втор. 32.35). А во-вторых, полностью она звучит как «Не мстите за себя, возлюбленные, но дайте место гневу Божию. Ибо написано  Мне отмщение и Аз воздам». (Рим. 12.19). То есть речь идет о мщении за себя, за личные оскорбления и личные обиды. И это никто не ставит под сомнение. А когда речь идет о святынях? О Боге? О ближних? «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих». (Ин 15.12-13). Как с этим быть? Или класть душу это кормить пирогами и щипать в ответ на кощунства?

Кстати, в конце XV века, когда на Руси возникла ересь антитринитариев, один из обратившихся в «антитринитарство» священник Дионисий, по свидетельству Новгородского архиепископа Геннадия «в Архангельском соборе служил, да на литургии плясал да и кресту поругался» (См. РИБ. 1887. Т.7). И преподобный Иосиф Волоцкий, который, рискну предположить, несколько больше, чем отец протодиакон, понимавший и в догматах и в прощении и в смирении, блинами Дионисия не кормил, а схватился с ним и его защитниками очень ревностно (См. «Просветитель» любое издание). И на соборе 1490 г. (где был и Нил Сорский) их не щипали ласково, а осуждали. И люди в Новгороде, когда антитринитариев везли по улицам, не восхищались плясками в церкви, а говорили «Се враги Божии и хульники христианские». (См. Макарий митр. История Русской церкви. Кн.4. Ч.1. М., 1996. Сс.60-61). А когда в начале ХХ столетия некий голый вошел в храм Оптиной пустыни и залез на престол? Блинами ли его выманивали из алтаря? Вышвырнули вперед головой. А ведь в Оптиной в то время жили некоторые из знаменитых старцев, ныне прославленных в соборе Оптинских святых? Или и им недостало прощения и смирения?

Любопытен и следующий текст. «Представьте, кто-то говорит мне, что я мерзавец. В ответ я раздражаюсь многоэтажным бранным построением. Как вы думаете, не подтвердил ли я ту оценку меня, с которой и началась эта дискуссия?» Это звучит убедительно для тех, кто не знаком с подробностями некоторых дискуссий и выступлений отца Андрея. Отец протодиакон порой даже не ждет, что кто-то ему скажет что-то подобное. Помню, как одна из лекций отца протодиакона в Калужском ВУЗе началась с оскорбления: «хорошо, что здесь нет голимых историков». Они ничем Андрея Кураева не обидели, ничего ему не сделали. Просто хотелось эпатажа. Половина аудитории (те самые историки) встала и вышла, у другой испортилось настроение, отец протодиакон извиняться не стал. А когда отец Андрей назвал протоиерея Анатолия Чибрика «подонком» и «фюрером» всего лишь потому, что тот был не согласен ни с ним, ни с Патриархом (отнюдь не во всем)? А некоего Понасенкова (отнюдь не идеальная личность), как раз в ответ на личные оскорбления Андрей Кураев спокойно назвал «профессиональный провокатор», «подонок» и «самовлюбленное чмо» (http://diak-kuraev.livejournal.com/240863.html) и возрадовался, что попал микрофоном «чму» в «поганый рот». В чем с точки зрения православной антропологии разница между плясавшими в храме и этим человеком? Образ Божий есть во всех. «Как вы думаете, не подтвердил ли я ту оценку меня, с которой и началась эта дискуссия?» Именно. Как вы думаете? Можно так же вспомнить сожаления отца протодиакона об отсутствии православного терроризма (интервью А.Никонову для Огонька). Кстати, отец протодиакон, защищавший осквернивших Храм и упрекавший тех, кто призывает обратиться к мусульманскому опыту защиты святынь и Андрей Кураев, сожалеющий об отсутствии православного терроризма это одно и то же лицо. Где же Нагорная проповедь?

 А теперь о политике, которая здесь играет отнюдь не последнюю роль и видна сквозь рассуждения отца протодиакона как «сквозь тусклое стекло, гадательно» (1 Кор. 13.12) Именно политической была указанная выше ложь. И, повторюсь, ошибка в «титуле» была политической и предсказуемой. О позиции отца протодиакона в отношении болотных хомяков и в отношении нынешней власти известно давно. Поэтому и   «выходка в Храме Христа Спасителя якобы анти-путинская». «Якобы». Sic! Позиция - защитить любой ценой. Не «якобы», а антипутинская и антипатриаршая, являющаяся частью кампании против Патриарха (достаточно посмотреть СМИ). А дальше все закономерно и Сурков превращается в «сатаниста» из-за одного стихотворения без всяких оговорок, прощений, смирений и блинов. Хотя Кураев с ним общался и хорошо знает, что он не сатанист. Но для вынесения политических диагнозов такое знание только мешает. Характерный финал: «Если церковной нормой являются слова тех, кто проклинает и грозит наручниками да кострами, то стоит ли пускать во власть человека, который является носителем такой нормы?» Никто ведь и не говорил, что мнения в ЖЖ (включая мнения отца протодиакона) являются «церковной нормой». В лучшем случае «теологумен». Но какая разница? Носители этих мнений определены типологически, разделены на виды и подвиды и сразу же скопом записаны в сторонники «носителя такой нормы». То есть, без всяких экивоков, Путина. А разве он сторонник наручников и костров? Конечно, нет. Но это привычный штамп либерального сообщества и хорошо всем известных СМИ. А также «правозащитников». И берет его на вооружение священнослужитель.

Интересна и еще одна деталь. Разумеется, можно, а в такой ситуации даже нужно явить кротость и смирение. Скорбно сокрушаться о неслышащих. Ну не продолжать же защищать шпану, богохульствовавшую в храме, тем более и текст «песни» теперь известен. Все бы это было искренне и убедительно, если бы были отключены комменты в ЖЖ Кураева. Сказал и сам ответил. А комменты есть. А это значит, что всю остальную работу доделают комментаторы. Оценят как нужно Кураеву и В.Чаплина и диакона и Вашего покорного слугу. Обзовут как должно. И уже оценивают. И никто им не мешает, не банит и не охлаждает пыл. Зачем? Пусть все видят, кто такие эти не прощающие и не слышащие Нагорной проповеди. Кстати, Автор Нагорной Проповеди поступал иначе: «Тогда подошли и возложили руки на Иисуса, и взяли Его. И вот, один из бывших с Иисусом, простерши руку, извлек меч свой и, ударив раба первосвященникова, отсек ему ухо. Тогда говорит ему Иисус: возврати меч твой в его место, ибо все, взявшие меч, мечом погибнут; или думаешь, что Я не могу теперь умолить Отца Моего, и Он представит Мне более, нежели Моего, и Он представит Мне более, нежели двенадцать легионов Ангелов?» (Мф.26.50-53). Он отвечал Сам за Себя. И исцелил обидчика. Но это было там, в Гефсимании. А здесь нужна «свора поддержки». Красиво, правда?

Финал тоже красив и печален, как закат над осенним лесом. «Все упомянутые мною критики были дружны и близки мне в разные годы жизни». А что, любые критические замечания есть свидетельство разрыва? «Ненавидь грех, но люби человека», - этого принципа православной аскетики тоже никто не отменял. А с другой стороны, если столь разные люди и не только они вдруг отвернулись, ушли, то может быть дело не в них. Есть старая английская пословица: «если двое сказали тебе, что ты пьян – ложись спать». Грубо, но точно.

Уже приходилось говорить и нужно повторить – отец Андрей нуждается в наших молитвах и помощи. Если не остановить печальный процесс духовной эрозии, которому подвержен этот безусловно талантливый и яркий человек, финал будет трагическим и, к сожалению, предсказуемым.   

 

 

(no subject)

ИНТЕРЕСНЫЙ И ДОБРОЖЕЛАТЕЛЬНЫЙ РАЗГОВОР

Протоиерей Всеволод Чаплин провел переговоры с блогером Навальным, обсудили подготовку к шествию оппозиции
Руководитель синодального отдела по взаимоотношениям церкви и общества протоиерей Всеволод Чаплин в среду провел переговоры с известным блогером Алексеем Навальным, сообщает портал «Интерфакс-Религия».
«Был очень интересный и доброжелательный разговор. Мы беседовали около часа, потом господин Навальный принял участие в приходской постной трапезе в сочельник», – рассказал священник порталу.
Во встрече участвовал руководитель Русского общественного движения, националист Владимир Тор.
«Мы обсудили прошедшие митинги, господин Навальный рассказал о планах дальнейших действий тех сил, которые высказывают опасение насчет корректности проведения выборов. Обменялись мнениями и относительно того, как вместе помочь развитию диалога различных политических и общественных сил, диалога власти и общества», – добавил протоиерей. При этом он не стал конкретизировать, как именно стороны будут содействовать развитию такого диалога.
http://www.gazeta.ru/news/lenta/2012/01/18/n_2170525.shtml

Как писал Хармс: «Вот, собственно, и все…»

(no subject)


 

 

ИХ БОРЬБА

 

Я просто трепещу за свою страну,

когда подумаю, что Бог справедлив.

президент США Томас Джефферсон

 

 

Американская демократизация движется по миру. Организованные и проплаченные США перевороты разрушают и дестабилизируют одну страну за другой. Разумеется, нельзя не понимать, что все эти «миротворческие жесты» прежде всего обращены в сторону России, что понимает российское руководство (см. заявление Президента Медведева). Однако это понимание очень не нравится антироссийским СМИ и представителям т.н. «оппозиции». Их задача (это видно даже по интернет-комментариям) сделать все, чтобы представить происходящее на ближнем Востоке, во-первых, самостоятельной волей народа. А во-вторых, любой ценой увести подозрения от США, которые небескорыстно и усердно поддерживают такие точки зрения. Вот и обличают: «США тут ни при чем», «это все теория заговора», «конспирология». В связи с этим вспоминается американский мультфильм о двух быках на лугу. Один со страдальческим выражением говорит: «Какое несчастье, я только что узнал, как они делают гамбургеры!» А другой бык отвечает ему: «Да ну тебя, левый параноик, со своими теориями заговора».

 Разумеется, по законам жанра, фактов в поддержку своей американолюбивой точки зрения, не приводится. А их накопилось достаточно и стоит пройти лишь по самым основным, хотя и это займет время. Начать следует с того, что американцы действуют против враждебных им государств тремя основными путями. Первые два отработаны давно. 1) Открытая военная интервенция (Афганистан, Ирак и т.д.). 2) Методика конфликта низкой интенсивности. Т.е. это метод ведения войны, при котором можно не вести решительные открытые военные действия, тем самым минимизируя собственные потери. То есть война ведется США от имени другого лица с использованием наемных войск стран третьего мира. Сами США оказывают финансовую, военную и прочую помощь. Такие войны могут вестись годами, истощая людские силы и финансы того или иного государства (война против Никарагуа – почти 10 лет, против Филиппин – более 20 лет, в Колумбии – более 30 лет, в Гватемале 35 лет). 3) Методика внутренних переворотов, подготовленных, профинансированных и организованных США, переворотов, которые выдаются за «волю народа» и которые, в связи с этим, якобы нельзя подавлять (Сербия, Киргизия, Грузия, Украина, сейчас Ближний Восток). 

Теперь посмотрим, как все начиналось.

Collapse )

 

 


(no subject)

                                                      ИРМОС

                                                                                                           
Поминайте наставников ваших...

 

Рассматривая фото «Ирмоса», оскверненного сначала Митволем, а потом визитом «журналиста» из антироссийской «Новой газеты», я вдруг, с большим сожалением, понял, что окончательно закрылась страница жизни очень многих и самых разных людей. Страница, на которой было написано «Колледж «Ирмос – primus inter pares»». Теперь исторический колледж «Ирмос» окончательно стал историей.

История этого замечательного учебного заведения (одной из первых частных гуманитарных школ Москвы) началась в далеком 1991 г., когда два соратника-историка Александр Александрович Трубаров и Виктор Сергеевич Белявский решили создать частную школу. И создали. Школу назвали «Ирмос» (греч. - сплетение). Учеников (их называли студентами) в первый «призыв» они же и набирали, надев на себя рекламные плакаты «Ирмоса» и гуляя по улицам. И осенью 1991 г. исторический лицей №1315 открыл двери единственного кабинета № 27 (весь лицей помещался в одном классе) на втором этаже одной из школ в Новогиреево. Потом он стал «историческим университетским колледжем «Ирмос», а потом просто НОУ «Ирмос». Действительно, вначале существовало только историческое отделение, а затем к нему прибавилось юридическое и экономическое. Принимали в «Ирмос» только старшеклассников (10 и 11 классы) и считались они первым и вторым курсами.

Их, самых первых, было чуть больше 20 человек. Володина Настя, Бухаров Ян, Рома Бар, Федотов Олег, Таня Фирсова, Антон Арешкин, Миша Кузьмин, Юля Левитина (дочь нынешнего министра транспорта), Оксана Швагринская и иные… Преподавали им люди самые разные – кандидаты, доктора, авторы учебников и монографий и простые школьные учителя. Я пришел туда по призыву своего учителя И.Е.Никонова и начал вести историю религий, в которой большая часть времени посвящалась Православию. Так что основы православной культуры преподавались в Москве уже с начала 1990-х годов. Потом уже прибавил к этому курсу историю России. Учебная система была ВУЗовской – лекции и семинары, чтобы потом было легче приспосабливаться к порядкам в институтах и университетах.

И дело пошло. Вокруг первого технического директора (завуча) Ирины Ивановны Пучковой сложился замечательный коллектив, который энтузиастически работал гораздо больше, нежели требовалось по плану и ставке. Традиции, заложенные ею, удавалось сохранить и позднее, когда завучем стала Н.А.Карякина, к сожалению, рано ушедшая из жизни, а затем В.Н.Леталин, управлявший учебным процессом остальные годы. Традиции эти заключались в максимальном разнообразии форм ученической жизни и воспитании учащихся по Ключевскому – не столько преподаваемым предметом, сколько собственным примером и личной гражданской позицией. Взаимоотношения между преподавателями и студентами действительно были дружескими и неформальными. Студенты приходили к нам домой, вместе смотрели фильмы и обсуждали, пользовались личными библиотеками учителей.   

Формы жизни были действительно очень разными. Неутомимым Вадимом Николаевичем Колбасиным ставились грандиозные шоу-посвящения в студенты, попасть на которые рвались все выпускники прошедших лет. Великолепные концерты, где все написано и поставлено было Вадимом Николаевичем и «примкнувшим к нему» чуть позднее Михаилом Георгиевичем Павловцом, были по настоящему талантливы и замечательно смешны, а некоторые песни из них (как, например, «Батюшка, батюшка, что это за зданье?», «Я спросил учителя, как мне сдать экзамены», «Задам, задам, задам»)  становились «народными». Думаю, что новогоднюю рок-оперу «Death Мороз по коже» многие еще помнят. Примечательно, что на сцену в самых разных образах выходили все преподаватели, которые вдруг раскрывались совершенно неожиданным образом. Творческая энергия Вадима Николаевича породила и театральную студию, в которой был поставлен и сыгран «Король-олень». Обычными были и походы в театры. С первыми студентами, помнится, мы не вылезали из «Табакерки», в которую можно было тогда попасть не напрягаясь и где блистали тогда еще никому не известные Машков, Миронов и другие.

Вскоре в колледже возникло и свое одноименное издание. Ежемесячный журнал «Ирмос» выходил под руководством вашего покорного слуги и редколлегии из уже упоминавшихся Вадима Николаевича и Михаила Георгиевича несколько лет и в нем публиковались все, кто желал – преподаватели, студенты, выпускники. Стихи, проза, проблемные вопросы, тесты, юмор – все было. Ученики печатали перлы преподавателей («пустое множество, дорогие мои, простите, фиалками не пахнет»), а преподаватели – учеников («в Угличе был убит цареныш Дмитрий», «народ подошел и поцеловал Иисуса Христа»). Выхода журнала ждали и, думаю, у многих он до сих пор лежит или стоит на полках. Потом для колледжа преподаватели стали делать свои учебные пособия (я свой учебник по истории России для старших классов, по которому сейчас учатся в московских и не только школах сделал сначала только для колледжа). Любое событие отмечалось масштабной стенгазетой. Была даже своя книга рекордов.

Мы стремились, чтобы учащиеся колледжа общались с известными людьми самых разных жанров и профессий. И поэтому с нашими студентами (просто в классе) встречались артисты А.Ширвиндт и Л.Ахеджакова, которая показала и свой последний (на тот момент) фильм, перед ними выступал с авторской программой А.Филиппенко и он же с А.Мордвиновой сыграл в «Ирмосе» спектакль «Бедные люди», который так и не вышел к широкой публике. Клуб «Театральные встречи» вели в «Ирмосе» Валерий Семеновский и Вадим Гаевский – не последние люди в театральном мире, поэтесса Инна Кабыш участвовала в литературном вечере, Григорий Явлинский рассказывал о современной политической ситуации, министр образования Армении о системах образования, а журналистка Юлия Калинина вспоминала наиболее яркие моменты из своей биографии и биографии нашей страны последних лет (кстати, в «Ирмосе» учились дети многих сотрудников МК). Специальные лекции для студентов читали специалисты из ГИМа и разных ВУЗов Москвы.

Отдельной страницей в истории колледжа стала археологическая практика, которая была обязательной для студентов-историков и проводившаяся ежегодно в июне месяце. Начинал эту практику И.Е.Никонов, а ваш покорный слуга продолжил. Студенты «Ирмоса» участвовали в раскопках различных памятников Москвы, дьяковского городища под Коломной, мезолитической стоянки Ивановское, курганов вятичей под Суханово, Колтовского городища под Каширой и палеолитической стоянки там же и т.д. Это был очень важный опыт соприкосновения с подлинной историей, которого не заменит ни одна монография, не говоря уже о том, что это просто было очень интересно.

И, наконец, поездки. Трудно вспомнить, сколько десятков тысяч километров дорог намотали мы по городам и весям. На электричках, чудовищных автобусах, на перекладных, пешком мы прошли все старинные города и монастыри Подмосковья, большинство усадеб и не только. Но и это не все. Более 10 лет мы со студентами ежегодно ездили в Среднюю Азию и проехали ее всю от Ферганы до Мерва и Куня-Ургенча. Мы жили и трудились в Кирило-Белозерском, Спасо-Каменном, Прилуцком, Ферапонтовом, Рождественском, Соловецком и других монастырях, а поездки в Оптину пустынь стали традицией начиная с 1991 года (что мы там только ни делали. Собирали в лесу ежей, пекли просфоры, чистили рыбу, чинили башню, мыли посуду и полы, мостили дороги, пахали на огороде). Преподаватель Яков Анатольевич Попов существенно расширил географию и к нашему послужному списку прибавились Монголия, Урал и некоторые зарубежные страны.

Качество обучения было очень высоким. Право, литература, история, язык были вне конкуренции. Достаточно сказать, что большинство поступало в ВУЗы без репетиторов. По договору с ГУГН и ВШУ наши выпускные считались вступительными, в «Ирмос» приезжали оттуда люди принимать экзамены. Открывались таланты. «Великолепная четверка» (Аня Авдеева, Настя Зякина, Юля Грязнова и Маша Доброхотова) уже в 11 классе работали в библиотеках и архивах, готовились к зачетам по истории ХХ века по подлинным газетам 1917 г., а Вероника Рыбинская так поразила на экзаменах руководство ГУГНа (отвечала Ивана Грозного с подробностями, источниками и историографией), что ей разрешили отвечать только один билет.

Долгие годы «Ирмос» кочевал. Нас принимали две школы в «Новогиреево», школа на «Черкизовской», школа на «Соколе». И вот, наконец, благодаря трудам А.А.Трубарова, появилось собственное здание на Белорусской, а также начальная школа на «Беговой». Здание на «Белорусской» готовили к учебному году сами преподаватели. Ремонтировали, мыли, убирали, чистили, красили, вешали доски. Открыли библиотеку, видеотеку, столовую и собирались открыть музей советского быта. Но этим дело не кончилось. Была утверждена концепция, согласно которой каждый кабинет должен быть не похож на другой и рассказывать о той или иной культуре. Ваш покорный слуга, собрав коллектив из студентов, принялся за дело. Работали несколько месяцев. Кабинет литературы был оформлен в стиле «модерн», на стенах появились панно Альфонса Мухи и цитаты на разных языках «Вначале было слово». Кабинет русского языка был сделан в стиле русского авангарда, когда вихрь цветов, оттенков, фраз, лиц окружал человека, из стены торчал кусок стола со слетающими с него листками бумаги и забытыми очками, на окнах висели авангардные занавески. Кабинет английского языка был украшен панно в английском стиле и гравюрами Бердслея, а кабинет всеобщей истории был сделан в восточном стиле – орнаменты и надписи были скопированы из знаменитых мечетей и усыпальниц. Дело оставалось за коврами и низкими столами, за которыми надо было учиться, сидя по-восточному на полу. К сожалению, эта работа не была доведена до конца и некоторые кабинеты остались не украшенными (кабинет русской истории хотели, например, сделать в стиле боярской палаты).

В целом из стен «Ирмоса» вышло более 600 человек. Самых разных, которых, судя по «Одноклассникам» и «Контакту», разнесло далеко по белу свету. Большинство из них состоялись и как люди и как специалисты (например, А.С.Усачев сейчас уже крупный ученый-медиевист, автор почти 100 работ по книжности 16 века), кого-то, к сожалению, уже с нами нет (как студентов, так и преподавателей. Всегда буду помнить А.А.Тодорова, трагически погибшего в день «Посвящения в студенты»). Теперь вот растаяло последнее вещественное воспоминание. Но, как неоднократно признавались выпускники, два года «Ирмоса» были для них одними из лучших в жизни. И это прекрасно.

(no subject)

«САТИРИКОНУ» СТО ЛЕТ

Сто лет назад, первого апреля 1908 года, в Петербурге вышел первый номер журнала «Сатирикон», открыв новую эпоху в истории русской юмористики. Этот журнал, а за ним и «Новый Сатирикон» стали уникальным явлением в истории русской культуры начала ХХ в. Созданные небольшой группой людей, эти издания на долгие годы определили главное направление отечественной юмористики, не имея себе равных среди юмористических и сатирических изданий начала ХХ в.
«Сатирикон» сменил старый, окончательно утративший популярность юмористический журнал «Стрекоза» (1875-1908). О том, как начинался журнал, писала в своих воспоминаниях Н.А.Тэффи:
«И вот как-то горничная докладывает:
- Пришел Стрекоза.
Стрекоза оказался брюнетом небольшого роста. Сказал, что ему в наследство досталась «Стрекоза», которую он хочет усовершенствовать, сделать литературным журналом, интересным и популярным, и просит меня сотрудничать. Я наши юмористические журналы не любила и отвечала ни то, ни се:
- Мерси. С удовольствием, хотя, в общем, вряд ли смогу и, должно быть, сотрудничать не буду.
Так на этом и порешили. Недели через две опять горничная докладывает:
- Стрекоза пришел.
На этот раз Стрекозой оказался высокий блондин. Но я знала свою рассеянность и плохую память на лица, ничуть не удивилась и очень светским тоном сказала:
- Очень приятно, мы уж с вами говорили насчет вашего журнала.
- Когда? – удивился он.
- Да недели две тому назад. Ведь вы же у меня были.
- Нет, это был Корнфельд.
- Неужели? А я думала, что это тот же самый.
- Вы, значит, находите, что мы очень похожи?
- В том-то и дело, что нет, но раз мне сказали, что вы тоже Стрекоза, то я и решила, что я просто не разглядела. Значит, вы не Корнфельд?
- Нет, я Аверченко. Я буду редактором и журнал будет называться «Сатирикон».
Затем последовало изложение всех тех необычайных перспектив, о которых мне уже говорил Корнфельд». От сотрудничества Тэффи все-таки не отказалась – уже в первом номере «Сатирикона» появился ее рассказ «Из дневника заточенного генерала». Сам М.Г.Корнфельд вспоминал в 1965 г. о знакомстве с Аверченко: «Аверченко принес мне несколько уморительных и превосходных по форме рассказов, которые я с радостью принял. В то время я заканчивал реорганизацию «Стрекозы» и формирование нового состава редакции. Аверченко стал ее постоянным сотрудником одновременно с Тэффи, Сашей Черным, Осипом Дымовым, О. Л. д'Ором и другими...».
К началу 1908 г. в «Стрекозе» уже сотрудничали многие из будущих «сатириконцев» Ре-ми (Н.Ремизов), Радаков, Юнгер, Яковлев, Красный (К.Антипов), Мисс. Однако популярность журнала оставалась по-прежнему невысокой - само название «Стрекоза» за почти 30 лет существования журнала определяло круг его потребителей: «офицерские библиотеки, рестораны, парикмахерские и пивные», как писал А.Аверченко. «О журнале сложилось у среднего интеллигентного читателя такое убеждение, что «Стрекозу» читать можно лишь между супом и котлетами в ожидании медлительного официанта, вступившего с поваром в перебранку, или повертеть ее в руках, пока парикмахер намыливает вашему более счастливому соседу щеку». Таким образом, необходимость смены названия стала очевидной.
По воспоминаниям Аверченко после «бурных прений» было утверждено новое название журнала, предложенное А.Радаковым – «Сатирикон». Вскоре стало очевидным, что это решение было правильным – о журнале заговорили и уже через год «название журнала прочно вошло в жизнь и выражения: «темы для «Сатирикона»», «сюжет, достойный «Сатирикона», «вот материал для сатириконцев» - запестрели на газетных столбцах, в серьезных политических статьях». Е.Брызгалова считает, что название «Сатирикон» «относило читателя к античному роману Гая Петрония Арбитра из эпохи правления Нерона, характеризовавшейся продажностью и развращенностью, и намекало на плачевность положения в современной России».
Необходимость такого журнала была очевидной. В 1905 г. после «Манифеста 17 октября» в России начинают выходить сотни юмористических и сатирических журналов – «Адская почта», «Булат», «Бурелом», «Вагон», «Жупел», «Коса», «Маски», «Паяц», «Пули», «Стрелы», «Фискал» и т.д. Значительная часть из них была закрыта на пятом-шестом номере, или даже на первом. Однако в процессе восстановления общественной стабильности волна «свободного смеха» стала спадать и к 1907 г. основные направления сатиры и юмористики в обществе стали вновь определять «Стрекоза», «Будильник», «Шут» и «Осколки». «Грубый лейкинский юмор мало кого веселил, - вспоминала Тэффи, - В газетах на последней странице уныло хихикал очередной анекдот и острые намеки на «отцов города, питающихся от общественного пирога»… Юмористические журналы продергивали тещу, эту неистощимую тему, свободную от цензурного карандаша». Поэтому то, что «пяти-шести людям, единственным оружием которых были карандаш, перо и улыбка» удалось в тех крайне жестких условиях сделать в считанные месяцы «Сатирикон» ведущим юмористическим журналом является беспрецедентным явлением не только в истории русской юмористики, но и русской периодической печати и в целом.
Постоянными участниками журнала были заявлены художники Б.Анисфельд, Л.Бакст, И.Билибин, М.Добужинский, Б.Кустодиев, Е.Лансере, Дм.Митрохин, А.П.Остроумова-Лебедева, А.Радаков, Ре-ми, А.Юнгер, А.Яковлев и др. Писатели А.Аверченко, Вл.Азов, И.М.Василевский, Л.М. Василевский, К.Антипов, С.Городецкий, А.Измайлов, М.Кузьмин, А.Кугель, С.Маршак, О.Л.Д.Ор, А.Радаков, Саша Черный, А.Рославлев, Скиталец, А.Толстой, Тэффи, Н.Шебуев, Н.И.Фалеев, А.Яблоновский и др. Кроме них в журнале сотрудничали Д. Моор, А.С.Грин, В.Маяковский, В.А. Ашкинази, А.С. Бродский, А.Бухов. Издателем журнала был М.Г.Корнфельд, редактором до №9 1908 г. – А.Радаков, а после этого – А.Т.Аверченко.
Тематика журнала была очень широкой – литература, культура, общественная жизнь. Выходили специальные номера, посвященные Н.В.Гоголю и Л.Н.Толстому. Полное единодушие редакции наблюдалось в отношении к «современным течениям» в литературе и искусстве – бездарность и претенциозность апостолов новых и нетрадиционных направлений высмеивались талантливо, но порой с оттенком жалости (по выражению Аверченко) к «обиженным судьбою и Богом людям». Знаменитой стала карикатура, на которой стойкому подпольщику, перенесшему страшные мучения («иголки под ногти вбивали»), но не выдавшему тайны, в качестве последнего средства читают «стихи одного футуриста» и этого истязания он уже выдержать не в состоянии. С началом Первой Мировой войны сатириконцы решают приостановить выход журнала, считая, что веселиться не время, но это решение не было воплощено в жизнь. Журнал был превращен в средство борьбы с врагом. Теперь каждый номер «Нового Сатирикона» в значительной степени посвящен военным событиям.
В 1913 г. между группой сотрудников редакции «Сатирикона» и издателем М.Г.Корнфельдом возник конфликт, приведший к расколу журнала. Конфликт выплеснулся и на страницы уже двух журналов. В 1913 г. в «Новом Сатириконе» неоднократно появляются материалы, посвященные расколу редакции и рассмотрению данного дела судом чести. Редакция «Нового Сатирикона» была вынуждена предупреждать подписчиков о недобросовестности бывшего издателя, а также о деградации детского журнала «Галчонок», который создавался в значительной степени силами тех, кто покинул редакцию «Сатирикона» и после раскола редакции остался в руках М.Г.Корнфельда. Так же в первом номере «Нового Сатирикона» за 1913 г. появилось две карикатуры, в той или иной форме отражавшие конфликт.
В середине 1914 г. «Сатирикон», лишившийся всех самых лучших сотрудников и катастрофически терявший подписчиков, вынужден был закрыться (вместо него до конца года подписчикам высылался журнал «Лукоморье»). По тем же причинам перестал выходить и детский журнал «Галчонок».
Товарищество «Новый Сатирикон», основанное на месте почившего старого журнала, стало издательским центром, выпускавшим множество книг отечественных и зарубежных юмористов. Многие книги Аверченко, Тэффи, Бухова выдержали до 12 – 14 переизданий. Выходили альманахи «Сатирикона» и «Нового Сатирикона». «Осиновый кол на могилу зеленого змия», «Театральная энциклопедия», «Самоновейший письмовник», «С кем мы воюем». Широко известны стали два издания: «Всемирная и русская история, обработанная «Сатириконом» и «Путешествие сатириконцев в Западную Европу», неоднократно переиздававшиеся.
Февральскую революцию 1917 г. Аверченко и «сатириконцы» приняли восторженно. Что важно, свободный от цензуры журнал сумел сохранить художественный и сатирический уровень. Видя нерешительность и слабость временного правительства, «сатириконцы» неоднократно обращаются к нему со страниц журнала, призывая к действиям и ответственности. В конце лета, когда положение стало угрожающим, «Новый Сатирикон» начал выходить с подзаголовком «Отечество в опасности».
В октябре 1917 г. редакция «Нового Сатирикона» раскололась. Часть постоянных сотрудников, принявших октябрьский переворот, перешла на сторону новой власти и стала активно сотрудничать с ней (В.Князев, О л Д Ор и др.). оставшиеся в журнале заняли жесткую антибольшевистскую позицию. Журнал начинает выходить все реже. В 1917 г. вышло только 48 номеров (вместо обычных 52). Что же касается 1918 г., то, невзирая на объявления о подписке, в которых говорилось о 52-х номерах журнала, редакции к августу 1918 г. удалось выпустить только 18 номеров (в январе – два, в феврале – один, в марте – три, в апреле – два, в мае – три, в июне – три, в июле – три и в августе – один). Тогда же, в августе 1918 г. журнал был закрыт. О причинах закрытия журнала писал сам Аверченко: «Нарисовали мы в «Сатириконе» карикатуру на Троцкого, который рабоче-крестьянам речь держит – так за это двинули сапогом по «Сатирикону» так, что я со своими сотрудниками два года из Петербурга бежал».
Тогда же, в августе 1918 г. после закрытия журнала, произошел окончательный раскол редакции. Новую власть приняли А.Радаков, В.Дени, Б.Антоновский, Н.Радлов и др. Некоторые из них пытались еще какое-то время использовать накопленный за время сотрудничества с журналом «капитал». Так, О.Л.Д Ор выпустил в 1919 г. на собственные средства «Русскую историю при варягах и ворягах», дописав в соответствии с новыми реалиями свой кусок «Русской истории», выпущенный в составе «Всеобщей истории, обработанной «Сатириконом». Однако большинство других бывших «сатириконцев» больше никогда не обращались к этому периоду своего творчества.
Другая часть сотрудников редакции, категорически не согласных с новыми советскими порядками, отправилась в эмиграцию (А.Аверченко, Н.Тэффи, Саша Черный, С.Горный, А.Бухов, Ре-ми, А.Яковлев и др.). В Киеве бывшие «сатириконцы» предприняли попытку издания еженедельной газеты «Чертова перечница», начатой в Петрограде сразу после закрытия «Нового Сатирикона». В редакции газеты собралась значительная часть бывших сатириконцев: А.Аверченко, Арк.Бухов, Вл.Воинов, Евг.Венский, А.С.Грин, А.И.Куприн, Вилли, В.Финк, Лоло (Мунштейн Л.Г.), Дон-Аминадо и многие другие. Редактором газеты стал Василевский (Не-Буква). Дон-Аминадо вспоминал, что «Чертова перечница» была «листком официально-юмористическим, неофициально — центром коллективного помешательства. Все неожиданно, хлестко, нахально, бесцеремонно. Имен нет, одни псевдонимы, и то, выдуманные в один миг, тут же на месте».
Обращает на себя внимание и тот факт, что «Новый Сатирикон» оказался одним из самых долговечных сатирических антибольшевистских изданий. Так, журнал «Трепач» был закрыт еще осенью 1917 г., «Барабан» - на третьем номере в феврале 1918 г., еженедельник «Бич» - на пятом (июнь 1918 г.), «Пулемет» - на 18-м (март 1918. Нумерация номеров была сплошная начиная с 1905 г. В 1905-1906 гг. вышло 5 номеров, остальные – в 1917-1918 гг.). Дольше «Нового Сатирикона» продержались по понятным причинам только издания, выходившие на Украине, в частности журнал «Жало» (Эхо общественно-политической юмористики), издававшийся в Харькове и закрытый только в 1919 г. на девятом номере). Поэтому можно осторожно предположить, что причиной закрытия журнала были иные материалы, опубликованные в последних летних номерах или общая жесткая антибольшевистская позиция журнала.
В 1917 г. товарищество «Новый Сатирикон» начинает издавать журнал «Барабан». Первый его номер вышел в марте 1917 г. Редактором «Барабана» стал М.С.Линский (Шлезингер), художник, работавший во многих изданиях Одессы, автор скетчей, пародий, киносценариев, журналист, художественный критик, театральный антрепренер. С 1915 г. Линский сотрудничал в журнале «Новый Сатирикон». В феврале 1918 г. журнал «Барабан» был закрыт (вышло только три номера). «Нарисовал я в своем журнале «Барабан» карикатуру на Брест-Литовский мир, - вспоминал А.Аверченко, - хлоп! Так двинули ногой по «Барабану», что одна только зияющая дыра осталась». М.С.Линский эмигрировал через Константинополь в Париж и был расстрелян фашистами во время оккупации Парижа.
В том же 1917 г. товариществом «Новый Сатирикон» было предпринято издание еще одного журнала. Им стал «Эшафот» - «орган памфлетов. Он будет выходить в дни именин глупости и бесчестия», как было заявлено на обложках. Его редактором стал П.М.Пильский (1876(?)-1941), писатель, критик и фельетонист, работавший в десятках центральных и периферийных периодических изданий. В 1918 г. Пильский бежал от большевиков в Прибалтику, где работал в газетах «Сегодня» и «Ежедневной газете», выступал с лекциями на разного рода темы в городах Латвии и Эстонии, занимался общественно-политической деятельностью. О возникновении «органа памфлетов» П.Пильский позднее вспоминал: «Аверченко обязаны многие и многим. Не без его помощи возник мой первый в России журнал памфлетов – «Эшафот», потому что и он был выпущен в издании все того же «Сатирикона», с благословения и согласия Аверченко».
В 1931 г. в Париже бывший издатель «Сатирикона» М.Г.Корнфельд принял решение о возобновлении журнала. Корнфельд вспоминал: «если ознакомиться со списками писателей и художников этого журнала, оказавшихся в Париже <…> неудивительно, что этот синхронизм повлек за собой издание журнала, нисколько не отличавшегося от своего прототипа». (Сатирикон. 1931.№1.С.1.) Дон-Аминадо занял в журнале место Аверченко. У журнала был несомненный читательский успех.
Первый номер парижского «Сатирикона» вышел 4 апреля 1931 г. Данная дата была выбрана, скорее всего, целенаправленно, поскольку первый номер петербургского «Сатирикона» был выпущен почти за двадцать лет до этого. Оформление парижского «Сатирикона» и его внутренняя структура также были выдержаны в стилистике прежнего издания. Точно так же выходили тематические номера. Однако главного совпадения – по духу – не получилось, невзирая на блестящий состав сотрудников, заявленный в объявлении о подписке. С небольшими поправками журнал очень напоминал «Сатирикон» второй половины 1913 г. после ухода Аверченко и почти всей редакции. Однако дело, очевидно, было не только в этом – общая полунищая обстановка эмигрантской жизни, царившие в ней тяжелые настроения, не заживающая боль от вынужденной разлуки с родиной – все это сделало парижский «Сатирикон» не столько юмористическим, сколько сатирическим изданием. Примечательным явлением стала публикация в парижском «Сатириконе» романа Ильфа и Петрова «Золотой теленок», печатавшегося по старой орфографии.
Парижский «Сатирикон» просуществовал менее года и закрылся по финансовым обстоятельствам. Было выпущено всего 28 номеров.
Несколько лет назад группой энтузиастов была предпринята попытка воссоздания журнала «Новый Сатирикон», но был сделан только контрольный экземпляр, который так и не был утвержден к выходу. К сожалению, причина оказалась проста – уровень произведений, предложенных авторами, был настолько низок, что собирать их под этим историческим названием было просто недопустимо. Тем более, что предполагалось в каждом номере перепечатывать старые материалы «Сатирикона», что сделало бы контраст еще более разительным. Может быть, эту задачу удастся решить в будущем, потому что такое издание необходимо. Ведь сатира и юмор (а не юродство и кривлянье, которыми сегодня обычно подменяются эти понятия) являются одним из лучших средств осмысления действительности и понимания того, «что хорошо, что плохо, а что посредственно».

(no subject)

АВЕРЧЕНКО

Некоторое время назад открываю газету и узнаю, что одному из сегодняшних бесконечных телехохмачей присвоен титул «короля смеха». Кто это – не так уж важно. Каждый может выбрать по своему усмотрению – от новых русских бабок до персонажей из паноптикума под названием «Комеди клаб». Все они в равной степени обделены настоящим чувством юмора, так же как и чувством меры и все они, судя по масштабам и мощности смеховыжималок на разных каналах, даны нам от Бога в назидание и исправление.
Глядя на покатывающуюся со смеха публику в зале, не оставляет чувство, что, во-первых, это какая то особая порода людей, для которых хрестоматийный смех над пальцем уже эталонный образец чеховского юмора. Во-вторых, никто из них даже не догадывается, что титул короля смеха уже был присвоен. В начале ХХ столетия Аркадию Аверченко. И если бы они хоть раз открыли его, то, если в них сохранилось еще что-то человеческое, уже на следующий день стояли коленопреклоненно на всех папертях и, прижимая к губам полы одежд проходящих мимо, с плачем велиим и рыданием взывали бы к их милосердию. «Простите мне, православные, мой Петросянов грех – аншлага смотрение беззаконное и над арлазоровым хохотание животное». Ибо то, что писал Аверченко – живой, подлинный юмор от Бога. То, что мы слышим сегодня, это не плохой или средний юмор. Это не юмор вообще.
Аркадий Аверченко родился в Севастополе (точный год его рождения неизвестен до сих пор), а литературную деятельность начал в Харькове в 1903 году. Вскоре перебрался в Петербург, где оказался в редакции сатирического журнала «Стрекоза», находившегося в периоде долгого умирания. Аверченко, понимая, что больной скорее мертв, чем жив, толкнул падающего и на останках «Стрекозы» создал «Сатирикон». Н.А.Тэффи впоследствии вспоминала: «И вот как-то горничная докладывает: - Пришел Стрекоза. Стрекоза оказался брюнетом небольшого роста. Сказал, что ему в наследство досталась «Стрекоза», которую он хочет усовершенствовать, сделать литературным журналом, интересным и популярным, и просит меня сотрудничать. Я наши юмористические журналы не любила и отвечала ни то, ни се: - Мерси. С удовольствием, хотя, в общем, вряд ли смогу и, должно быть, сотрудничать не буду. Так на этом и порешили. Недели через две опять горничная докладывает: - Стрекоза пришел. На этот раз Стрекозой оказался высокий блондин. Но я знала свою рассеянность и плохую память на лица, ничуть не удивилась и очень светским тоном сказала: - Очень приятно, мы уж с вами говорили насчет вашего журнала. - Когда? – удивился он. - Да недели две тому назад. Ведь вы же у меня были. - Нет, это был Корнфельд. - Неужели? А я думала, что это тот же самый. - Вы, значит, находите, что мы очень похожи? - В том-то и дело, что нет, но раз мне сказали, что вы тоже Стрекоза, то я и решила, что я просто не разглядела. Значит, вы не Корнфельд? - Нет, я Аверченко. Я буду редактором и журнал будет называться «Сатирикон». Затем последовало изложение всех тех необычайных перспектив, о которых мне уже говорил Корнфельд».
Создав «Сатирикон», Аверченко не просто основал лучшее из российских юмористических изданий. Он сумел объединить вокруг себя и журнала уникальный коллектив, в котором каждый с гордостью носил звание «сатириконца». Постоянными участниками журнала были художники Б.Анисфельд, Л.Бакст, И.Билибин, М.Добужинский, Б.Кустодиев, Е.Лансере, Дм.Митрохин, А.П.Остроумова-Лебедева, А.Радаков, Ре-ми, А.Юнгер, А.Яковлев. Писатели А.Аверченко, Вл.Азов, К.Антипов, С.Городецкий, А.Измайлов, М.Кузьмин, С.Маршак, О.Л.Д.Ор, Саша Черный, А.Рославлев, А.Толстой, Тэффи, Н.Шебуев. Кроме них в журнале сотрудничали Д.Моор, А.С.Грин, В.Маяковский, А.С.Бродский, А.Бухов. И это далеко не полный перечень. Сам Аверченко работал удивительно много. Под собственным именем и многими псевдонимами (их было несколько десятков) писал передовицы, фельетоны, заметки, рассказы, пьесы, репортажи, вел знаменитый «Почтовый ящик Сатирикона», ежегодно издавал сборники своих рассказов. С 1908 по 1918 гг. Аверченко издал более 40 сборников, наиболее удачные из которых выдержали за это время до 20 переизданий.
Читая сегодня Аверченко, не устаешь поражаться тому, сколько тем для своих рассказов и фельетонов он мог извлечь из любой, даже самой скучной действительности. Не принимая ни одну из политических сторон – ни правую, ни левую, - Аверченко и «сатириконцы» не пропускали ни одно событие в стенах Государственной Думы, откликаясь на них так, что персонажам рассказов и фельетонов становилось стыдно появляться на трибунах. С особой «любовью» Аверченко относился к графоманам, футуристам и прочим смелым экспериментаторам от искусства и литературы и нет никакого сомнения в том, что будь у на сегодня «Сатирикон» и Аверченко, нам гораздо легче дышалось бы среди деятелей «актуального искусства». Однако при всей своей занятости Аверченко обязательно прочитывал все, что приходило в журнал - среди тонн пустой породы мог оказаться грамм драгоценной руды. Хорошо известно, что ряд впоследствии знаменитых авторов «Сатирикона» были найдены Аверченко среди груд того мусора, что ежедневно приносила почта на Невский, 88. «Если около Аверченки в "Сатириконе", что называется, "вплотную" работали, предположим, пятнадцать человек, - писал А.Бухов, - из них наверняка десять человек были вытащены из провинциального небытия или бестолкового мыканья по чуждым для них редакциям. Пользуясь своими литературными связями, Аверченко доводил с ними дело до конца и каждого устраивал не только в "Сатирикон", но и в других редакциях и издательствах: этого Аверченке не забудут многие - вот почему после его смерти будут десятки самых теплых воспоминаний».
В 1913 г. редакция журнала из-за конфликта с издателем М.Г.Корнфельдом раскололась. Лучшие ушли за Аверченко в «Новый Сатирикон» (старый без Аверченко не прожил и года), где продолжили начатое дело. Когда началась Первая мировая война, Аверченко даже думал прекратить журнал («не время смеяться, когда страдает страна», - слышали бы это Дубовицкие и Петросяны), но затем отказался от этой мысли, превратив журнал в яркое патриотическое издание. Теперь значительная часть материалов была посвящена военной теме.
Не следует забывать, что Аверченко успевал, помимо журнала, проводить театрализованные вечера «Сатирикона», юмористические лекции, выставки карикатур, писать и ставить пьесы, издавать библиотеку «Сатирикона», альманахи и сборники, среди которых вышли знаменитые «История, обработанная «Сатириконом»», «Самоновейший письмовник», «Осиновый кол на могилу зеленого змия», «Анатомия и психология человека», «Путешествие сатириконцев в Западную Европу». Глядя на все, что было сделано, он сам искренне удивлялся в юбилейном, пятилетнем, номере «Нового Сатирикона»: «что если бы пять лет тому назад пришел какой-нибудь провидец и сказал бы: «Господа! Вы должны за пять лет сделать следующее: !) Составить 300 номеров журнала. 2) Выпустить два миллиона книг. 3) Писать пьесы, декорации к ним, устраивать выставки, балы, над которыми возни 2-3 месяца, колесить по Европе, негодовать, возмущаться, бороться с цензурой и сверх всего этого обязательно сохранять хорошее, ровное расположение духа, без которого «веселая» работа немыслима». Если бы все это сказал нам пять лет тому назад провидец, каждый из нас выслушал бы его, молча повернулся спиной, выбрал бы по крепкой, прочной веревке – и сразу бы освободился от книг, и от журнала, и от всего другого. Теперь все это позади. Хорошо». А ведь был только 1913 год и впереди было еще ровно пять таких же лет.
Февральскую революцию и отречение царя Аверченко воспринял с восторгом. На опубликованном в «Новом Сатириконе» манифесте об отречении размашисто стояла резолюция редактора «Прочел с удовольствием. А Аверченко». И тот же Аверченко одним из первых понял опасность, исходящую от анархической свободы, приправленной бездействием власти. Все лето «Новый Сатирикон», заклинал, умолял, призывал временное правительство сделать хоть что-нибудь. Сделано не было ничего и с осени 1917 «Новый Сатирикон» начинает выходить с подзаголовком «Отечество в опасности».
Октябрьский переворот Аверченко принял так, как обязан был его принять любой здравомыслящий и талантливый человек, у которого шпана и сброд отняли привычный мир ради утопических лозунгов «свободы, равенства и братства», немедленно воплощенных в анархию, грабежи, насилие и скотство. «Новый Сатирикон» принял новую власть во всеоружии – так ярко и с таким блестящим отвращением о большевиках не писал еще никто. На одной из обложек появилось звероподобное существо с выпученными глазами, растягивающее мехи гармошки и увенчанное подписью «Наконец то в российской революции воцарилась гармония». На другой обложке Троцкий, стоящий на Дворцовой площади среди трупов, усаженных вороньем, умиленно радуется: «ну вот теперь и в Петрограде совсем как на площади святого Марка в Венеции каждый может кормить птичек сколько ему угодно». Росли цены на бумагу и типографские услуги, исчезали один за другим «буржуазные» журналы и газеты, но Аверченко держался, хотя «Новый Сатирикон» выходил все реже и реже.
Журнал закрыли в августе 1918 года (за год вышло всего 18 номеров) и его редакция раскололась (примечательно, что влияние «Нового Сатирикона» ощущалось еще очень долго – очень популярный в 20-е годы «Смехач» был сделан полностью в стилистике «Нового Сатирикона»). Часть постоянных сотрудников приняла новую власть (А.Радаков, В.Дени, Б.Антоновский, Н.Радлов, В.Князев и др). Другая часть отправилась следом за Аверченко на юг за отступающей старой Россией. (Тэффи, Саша Черный, С.Горный, А.Бухов, Ре-ми, А.Яковлев и др). В Киеве бывшие «сатириконцы» предприняли попытку издания еженедельной газеты «Чертова перечница», прожившей очень недолго. В Крыму Аверченко по прежнему выступал, писал, даже составлял тексты белогвардейских антибольшевистских листовок, но кольцо постепенно сжималось. Наконец Аверченко оказался в Севастополе, где вместе с тысячами спасающихся от большевиков штурмовал пароходы. А.Бухов вспоминал: «Спасаясь от большевиков, где-то около Севастополя, он попал на миноносец, на котором было, по его словам, три моряка, семь гимназистов и два испуганных человека. Аверченке предложили "пост" хозяина миноносца.
- Вот, знаешь, где я получил настоящее удовольствие! В течение двух дней я был заправским капитаном самого настоящего миноносца! Это, брат, тебе не фельетоны писать…»
В итоге он оказался в Константинополе и затем, после долгого пути, в Праге. Он выступал во многих городах Европы, его книги выходили в Берлине, Праге, Варшаве, Париже и это давало возможность жить, но прежней жизни и прежнего творчества уже не было. В это время Аверченко стал писать крупные вещи - роман "Шутка Мецената", трехактную комедию "Игра со смертью" и другое, анализируя все, что произошло. Он пишет так же хорошо, но во всех его вещах чувствуется непреходящая тоска по родине, неустроенность и опустошенность. Тем более, что Аверченко был совсем одинок. Когда он тяжело заболел, его поместили в госпиталь в Праге, где он маялся на простой железной кровати и когда хоть немного отпускало, по-прежнему пытался сочинять. 12 марта 1925 г. Аверченко умер. Тело его, погребенное на Ольшанском кладбище, было положено в металлический гроб и еще заключено в специальный футляр – он надеялся, что хотя бы после смерти вернется на родину.
Однако вернулся он очень не скоро и пока только книгами. С 1990-х годов выходят многочисленные сборники его рассказов, и даже собрание сочинений (в которое не вошла значительная часть рассказов и фельетонов, опубликованных в 1917-1918 гг.). К сожалению, пока никто не задумывался о возвращении праха Аверченко на родину. Хотя стоило бы, тем более, что процесс возвращение «отеческих гробов», а, следовательно, восстановления уважения, признательности, памяти уже начался. И если не все они думали о том, что когда-то, после смерти вернутся в Россию, то Аверченко думал и надеялся. И оправдать эти надежды стоит даже после того, как прошло 80 с лишним лет со дня его смерти.
В качестве послесловия стоит вспомнить, что в 1931 г. в Париже бывший издатель «Сатирикона» М.Г.Корнфельд принял решение о возобновлении журнала. Оформление парижского «Сатирикона» и его внутренняя структура также были выдержаны в стилистике прежнего издания. Однако главного совпадения – по духу – не получилось, невзирая на блестящий состав сотрудников, заявленный в объявлении о подписке. С небольшими поправками журнал очень напоминал «Сатирикон» второй половины 1913 г. после ухода Аверченко и почти всей редакции. Однако дело, очевидно, было не только в этом – общая полунищая обстановка эмигрантской жизни, царившие в ней тяжелые настроения, не заживающая боль от вынужденной разлуки с родиной – все это сделало парижский «Сатирикон» не столько юмористическим, сколько сатирическим изданием. Этот своеобразный памятник Аверченко простоял меньше года. Может быть, стоит подумать о памятнике более долговечном.