Category: армия

Category was added automatically. Read all entries about "армия".

ЛЕТОПИСЬ 1917 ГОДА (продолжение)






Продолжаем еженедельный обзор журнала "Искры" за 1917 год. Номер 16 от 30 апреля 1917 года. На обложке - новый военный министр Гучков (как потом окажется - ничтожество, но главное, его теперь называют "гражданин министр"). Первый разворот представляет интересную тему митингов инвалидов войны. Инвалидов в буквальном смысле - дело в том, что в то время слово "инвалид" также означало "ветеран". Ещё разворот - опять военная тема, "армия говорит" и выбирает кандидатов, хотя демократия в армии это смерть. Следующий разворот - опять тема армии и из неё выбивается только новая государственная печать, явно скопированная с печати Ивана Третьего. Последняя полоса - волостной сход и тоже выборы. В подписи к последней фотографии мы уже видим слово "комиссар", которое затем будет "приватизировано" большевиками и последний раз возвращено в обиход уже в наши дни молодёжным движением "Наши".

ЛЕТОПИСЬ 1917 ГОДА (продолжение)







Продолжаем еженедельный обзор журнала "Искры" за 1917 год. Номер 15 от 23 апреля 1917 года. На обложке - героиня революции Мария Спиридонова за решеткой на каторге. Первая полоса разворота продолжает тему каторги, на другой полосе фотоотчет о московском праздновании Первого мая. Ещё полтора разворота - военная тема. Войска присягают новой власти и "зверства германцев" - попытка мобилизовать распадающуюся армию. На следующей полосе - новый городской голова Москвы и несколько жанровых сцен из провинции. Последняя полоса - пророческая картина "Апофеоз Свободы", отсылающая нас к первообразу Верещагина. Автор "Апофеоза Свободы" даже не подозревал, насколько точно он изобразил то, что случится уже через несколько лет.

ВЕРНЫЙ ПУТЬ

(К юбилею самой громкой статьи 2011 года)

Предисловие. Пять лет назад началось уничтожение американцами Ливии. Данная статья была опубликована в данном ЖЖ 21 февраля 2011 года (http://boris-yakemenko.livejournal.com/2011/02/21/) и оказалась ЕДИНСТВЕННОЙ российской статьей в поддержку Муаммара Каддафи, начавшего сражаться с американскими провокаторами.

Против автора статьи либеральными российскими СМИ была развернута масштабная кампания травли, так как «позиция автора по событиям в Ливии резко не совпала с точкой зрения тогдашнего президента России Дмитрия Медведева». В кампанию травли включились и западные СМИ. Автор считает высшей оценкой помещенного ниже текста цитату из статьи «Браво, полковник Каддафи», опубликованной в Le Monde: «Муаммар Каддафи может утешаться мыслью о том, что за границей его поддерживает Уго Чавес в Венесуэле, Даниэль Ортега в Никарагуа, Фидель Кастро на Кубе, Александр Лукашенко в Белоруссии и Борис Якеменко в России».
http://www.lemonde.fr/europe/article/2011/03/03/bravo..

По прошествии времени выяснилось, что ваш покорный слуга был полностью прав и сегодня то, что говорил он тогда в одиночестве, сегодня хором повторяют те, кто в 2011 году охотно участвовал в упомянутой выше травле.

Итак. Текст статьи, который был опубликован 5 лет назад.

ВЕРНЫЙ ПУТЬ

Лидер Ливии полковник М.Каддафи показал всему миру, как нужно обходиться с провокаторами, которые стремятся к перевороту, дестабилизации и гражданской войне.
Он начал их уничтожать.

Ракетами и всем, что есть в его распоряжении. И это самый верный путь к прекращению применений американских «революционных» технологий. «Для достижения благосостояния нашего народа нам нужен мир. Желательно весь». Так лет двадцать тому назад шутили о Брежневе, не догадываясь, что довольно скоро шутка на полном серьезе начнет проводиться в жизнь.

Как сообщают СМИ, его сын Сейф аль-Ислам заявил, что отца «поддерживает армия и он руководит битвой за Триполи… Мы победим. Мы не оставим родину и будем бороться до конца, до последнего человека, до последнего патрона». Сын лидера Джамахирии выразил уверенность в том, что вооруженные силы «сыграют ключевую роль и восстановят порядок любой ценой».

Это слова человека, готового нести ответственность за то, что происходит в стране и не боящегося провокаторов.

Сейф аль-Ислам пообещал законодательные и другие реформы и созвать «общенациональный конгресс». «Альтернатива преобразованиям - это раскол и разделение», - заявил сын Каддафи. «Сегодня появился исламский эмират в Эль-Бейда, а завтра будет 15 таких эмиратов. Подумайте, что будет со страной? Этого нельзя допустить», - подчеркнул он, призвав народ к трезвой оценке происходящего и «предотвращению гражданской войны». По его мнению, Соединенные Штаты и другие страны Запада не допустят превращения Ливии в исламское государство, они установят контроль над страной и ее нефтью. «Мы не можем допустить, чтобы Ливия была разорвана на части и стала лакомым куском для банд наемников», - сказал он. (по сообщениям «Голоса России») Сейф аль- Ислам дал понять, что он и его отец «будут сражаться до конца». «На нашей стороне ливийская армия, которая сыграет свою историческую роль и сохранит национальное единство», - цитирует сына Каддафи ИТАР-ТАСС.

Разумеется, бескорыстные «правозащитники», как сообщает радио «Маяк» «призвали мировые державы защитить население Ливии от убийств со стороны собственного правительства. В воскресенье они направили письмо президенту США, верховному представителю ЕС по иностранным делам и политике безопасности и генеральному секретарю ООН, в котором настоятельно просят созвать заседание Совета Безопасности ООН по Ливии». Иными словами, призывают к военной интервенции.

Любопытная логика. Сначала при активном участии тех же США провокаторы организуют попытки свержения законной (!) власти и раскола страны. Потом лидер страны реагирует на это так, как считает нужным, поскольку имеет на это полное и законное право. После этого начинаются жалобы, крики и угрозы. А почему, интересно, лидеры вполне самостоятельных государств должны ждать, пока будут свергнуты и на их месте появятся те, кто будет обслуживать интересы США на Ближнем Востоке.

Немного истории. Напомним, что в 1957 г. конгресс США одобрил резолюцию президента (т.н. «доктрина Эйзенхауэра»), которая определяла Ближний Восток зоной, жизненно важной для национальных интересов США. Как отмечал политический обозреватель Уильям Блум, «правительство США даровало правительству США замечательное и завидное право на проведение военных вмешательств в еще один регион мира». После этого Америкой были сделаны попытки свергнуть демократически избранное правительство Сирии и организована серия заговоров против руководителя Египта Насера.

В 1969 г. США добрались и до Каддафи, которого в американских СМИ называли не иначе как «убийца», «безумец», «лгун». За что его так? В 1969 г. Каддафи сверг коррумпированную и ведущую роскошную жизнь клику и стал двигаться к уравнительному обществу, используя большую часть денег на государственные нужды. Он также провел национализацию нефтяной промышленности, а также объявил о самостоятельной политике развития. В результате, как писал американский профессор-политолог М.Паренти, «в 1980-е и 1990-е Ливия стала объектом провокаций США, эмбарго, ударов с воздуха и длительной кампании пропаганды, предназначенной для того, чтобы убедить американскую общественность в том, что страна с населением в три млн. чел. Со скромно оснащенной армией из 55 тыс. чел. стала смертельной угрозой для США».

Так что Каддафи очень хорошо понимает, что происходит. Все мы наблюдаем очередную попытку США взять под контроль еще одну страну на Ближнем Востоке. Но, похоже, опять неудача. Молодец полковник Каддафи.

Всем бы так.

СЛАВНЫЕ ДЕЗЕРТИРЫ

poster-1920u
Отец себя не превозмог, Поникнул головою. - Ну что ж, выходит так, сынок, Ты убежал из боя? ..- И замолчал отец-солдат, Сидит, согнувши спину, И грустный свой отводит взгляд. От глаз родного сына.
Александр Твардовский

Победоносное шествие украинской непобедимой армии, а особенно всеобщие мобилизации сделали дезертирство из этой самой армии из явления преступного и маргинального явлением обыденным, хоть и несколько беспокойным и хлопотливым. В интернете спокойно обсуждаются способы отвалить, смыться, исчезнуть (и главный остров спасения – конечно же та самая, ненавистная Россия), исследуется транспорт и пути отступления, «тропы Ковпака» и «Хо Ши Мина».
c78b2ab2d787b30034c9412cc6bb8af0

«- Говорит щербатый: «Мне начхать на мир. Я Кудель Осока, Вольный дезертир. У меня в деревне мельница и дом. Брат мой при хозяйстве. Хорошо живём».
Михаил Голодный


Вот прекрасный образец такого обсуждения:
«На поездах похоже уже нельзя. Снимают мужиков в Горностаевке, Овруче, в Конотопе, Зерново, Харькове. На самолетах пока получается. Буквально сегодня человек с западной Украины, которому пришла повестка, вылетел из Борисполя и благополучно прибыл в Питер. Возможно завтра и эта лавочка закроется. Посмотрим на ситуацию с практической стороны, без пафоса… рассмотрим возможность перейти границу незаконно... Участок со странами ЕС безнадежное дело, он охраняется хорошо еще с времен СССР. Теоретически можно пройти в Беларусь через огромный полесский участок, который тянется от Волыни до Днепра. Но места там глухие, лесные и болотные. Вероятен скорее не успешный переход границы, а гибель где-нибудь в лесу. Нужен надежный проводник из местных, такой чтобы не сдал. Граница с Россией длинная и более проходимая по местности, но в нынешних условиях велика вероятность получить на ней пулю. К тому же надо знать местность и не нарваться на тех, кто может настучать. Опять же проводник не помешал бы. На востоке Украины границ нет, там линия фронта где стреляют. В Крым тоже нереально. По Сивашу не пойдешь, а узкое горлышко у Армянска едва ли проскочишь, там сплошные военные укрепления. Получается, что на сегодняшний день единственным более менее реальным участком для бегства из Украины является граница с Приднестровьем. Да там тоже охраняют, но протяженность участка, условия местности и большая лояльность местного населения вроде бы способствуют. Хотя потом куда деваться? В Кишинев нельзя, а ведь только оттуда можно вылететь например в Москву». http://flackelf.livejournal.com/515673.html
440px-Белый_плакат_Дезертир

«Кротко ответствует гривистым шлемом украшенный Гектор: "О Андромаха, и я о том же печалюсь; но стыд мне, Будет тогда от троянских мужей и от жен Илиона, Если, как робкий, сюда удалюсь, уклоняся от боя»
Гомер. "Илиада"

Очень похоже, что в Киеве скоро будут издавать широкими тиражами книжки «Дезертирство для чайников», «Путеводитель дезертира», «Как правильно переночевать в стогу», «как правильно красть у населения поросят» и т.д. Можно будет скачать приложение «Dezzzertir», появится карта «Гугл-дезертир» и т.д.Это будет обязательно, ибо если есть спрос (а он велик), то будет и предложение. Таковы законы рынка.
1187347996_122851
А теперь посмотрим. что говорит на эту тему сонник.
«Если Вы увидели во сне дезертира и оказали ему помощь, организовали его побег, либо помогли ему скрыться, - в жизни вынуждены будете помочь другу в тяжёлый час. В случае если Вы видели несколько дезертиров - подобное сновидение сулит нестабильную ситуацию в стране, возмущения. Увиденный во время сна дезертир, либо дезертировать самому - значит, получить издали весть». http://crise.su/tolkovanie_snov.php?sonnik=%C4%E5%E7%E5%F0%F2%E8%F0
dontserve_0
Вот это истинная правда. И не «если видели», а видели каждый день сотнями. И не во сне, а наяву. Сонник абсолютно прав - это действительно сулит очень нестабильную ситуацию в стране, что мы и видим. И, наконец, последнее – понятно какую весть издали получит «дезертировавший сам». Письма от приятелей «Эх, Петюня, везет тебе, а мы тут, как в тюрьме». И повестку из военкомата: «Будь ты проклят, москаль».

Так и будет. Вернее, уже есть.

НАЧАЛО...

Вчера, 73 года тому назад, началась Великая Отечественная война.
Она стала проверкой чувств и силы, способности верить и защищать свою Родину, какая бы она ни была. Этот день сплотил, собрал воедино все нации и народы нашей страны. Перед лицом общего врага угасли вражда и ненависть, идеологические разногласия и политические споры. Татары и русские, грузины и евреи, латыши и эстонцы платили своими жизнями за нашу общую Родину и лежат вместе как братья в общих братских могилах, а те, кто выжили, обрели общую победу, которую сегодня невозможно разделить.

Те, кто 73 года уходил навсегда из своих квартир и домов, шли воевать вопреки вражеской логике, согласно которой за колхозы, взорванные церкви, репрессированных соседей и родных, за бедность, за «чудесного грузина» никто не пойдет воевать. Как можно? А они шли. Шли за Родину, которая для них была своей, родной и близкой, привычной и понятной. Шли, потому что были выше личных счетов, колхозов и неурожаев. Потому что свою страну меряли не уровнем житейского спокойствия и безмятежности, а близостью к собственной душе, возможностью и дальше жить по-своему и разбираться со своими утеснителями тоже самим, без посторонней помощи. Немцы начали это понимать уже в первые недели войны. И самым страшным врагом для них были даже не пушки и танки, а неизвестный солдат, который продолжал стрелять в них в Брестской крепости спустя 11 месяцев после начала войны.

Как начиналась эта война, когда еще никто не знал, что мы победим, но уже верил? Об этом могут рассказать лишь те, кто выжил и фотографии, бесстрастно зафиксировавшие правду начала. Ниже - несколько фото, сделанных в 1941 году советскими и немецкими фотографами. Они говорят больше, чем тысячи слов.


Гитлер с генералами над картой СССР накануне войны.
IMG_4471
Немецкие солдаты на позициях. 6 часов утра, 22 июня 1941 г.
IMG_4474
Советские люди слушают объявление о начале войны. 22 июня 1941 года.
IMG_4486
Советские люди слушают объявление о начале войны. 22 июня 1941 года. ул Никольская (тогда ул. 25 октября)
IMG_4479
Советские солдаты на марше. Белоруссия. Июнь. 1941 г.
IMG_4483
Советские солдаты на позициях. Первые дни войны.
IMG_4477
Советские военнопленные первых дней войны.
IMG_4476
Погибшие в первые дни войны
IMG_4485
Москва. Тверская улица (тогда улица Горького), лето 1941 года. Витрины магазинов закрыты мешками с песком.
IMG_4481
На пепелище. Кошка с простреленным ухом.
IMG_4472
Немцы под Новгородом. Надпись на доске "Здесь начинается ад".
IMG_4480
Беженцы
IMG_4482
Бомбоубежище на станции метро "Маяковская".

СТАЛИНГРАДСКОЙ БИТВЕ - 70

Сталинг9
В студенческие годы я подрабатывал гидом и однажды мне было поручено отвезти в Волгоград группу немецких (!) офицеров из ГДР, обучавшихся в Москве в военной академии. Их сопровождало два наших офицера. Немцы неплохо знали русский язык. Прибыв в Волгоград, мы собрались вечером в одной из гостиничных комнат выпить вместе чаю и тогда я впервые в жизни услышал воспоминания о войне противоположной стороны – у каждого из немецких офицеров (как и у каждого из нас) кто-то воевал на Восточном фронте. Эти свидетельства (к сожалению, мною никак не зафиксированные) играли роль «усилителя резкости» тех событий, они значительно расширяли то, что мы уже знали о Сталинградской битве из советских источников. На следующий день мы ходили по городу и одним из самых сильных впечатлений для всех стали не только грандиозные памятники на Мамаевом кургане, но темно коричневая полоса ржавой, пропитанной металлом земли под небольшим слоем почвы, отчетливо видимая там, где Волга подмывала берега – земли Сталинграда. Мы спустились по берегу и каждый (и немцы и русские) отломил по кусочку (нужно было именно отламывать) этой земли, напоминавшей железную руду и наглядно показывавшей, что здесь творилось в годы войны.
Поэтому сегодня, в день юбилея Сталинградской битвы, интересно посмотреть свидетельства противоположной стороны – письма и дневниковые записи немецких солдат, воевавших в Сталинграде.

***
«Вокруг все рушится, гибнет целая армия, ночь и день в огне, а мы четверо заняты тем, что ежедневно сообщаем данные о температуре воздуха и высоте облаков. Жизнь моя превратилась в ничто, ей, как и десять лет назад, благоприятствуют звезды, но меня обходят люди... У меня не было друзей, ты знаешь, почему со мной не хотели иметь дело. Я был счастлив, когда сидел за телескопом и мог вглядываться в небо и звездные миры, я был счастлив, как ребенок, которому позволили играть со звездами.
Ты, Моника, была моим лучшим другом, не удивляйся, так оно и было. Слишком серьезное сейчас время, чтобы шутить. Этому письму понадобятся две недели, чтобы добраться до тебя. И до тех пор ты уже, наверное, прочитаешь в газете о том, что здесь произошло. Не ломай себе надо всем этим голову, в действительности все выглядело совершенно иначе, и пусть другие докапываются до истины. Какое нам дело до всего этого. Я мыслил всегда световыми годами, чувствовал секундами. Здесь я тоже имею дело с погодой. Нас здесь четверо, и если бы и дальше все шло так, как идет, мы могли быть довольны нашим положением. Наши обязанности очень просты. Измерение температуры и влажности воздуха, высоты облаков и видимости. Если какой-нибудь чинуша прочитает то, что я пишу, у него глаза на лоб вылезут: как можно, раскрытие служебной тайны! Но что значит наша жизнь, Моника, в сравнении с миллионами лет звездного неба? Сегодня прекрасная ночь, и прямо над моей головой Андромеда и Пегас, очень скоро я буду рядом с ними. Я доволен и спокоен, этим я обязан звездам, и среди них ты для меня самая прекрасная. Звезды бессмертны, а человеческая жизнь—песчинка во Вселенной.
В войне я понимаю мало. Ни один человек не погиб от моей руки. Я ни разу не выстрелил из моего пистолета. Но, насколько я знаю, противнику это будет безразлично. Конечно, мне бы хотелось еще, ну, хоть лет двадцать посчитать звезды, только вряд ли это удастся.

***
Не знаю, смогу ли я когда-нибудь еще говорить с тобой, поэтому даже хорошо, что это письмо попадет в твои руки, и если я все-таки вернусь, ты уже будешь знать правду. Мои руки изувечены, и это произошло еще в начале декабря. На левой нет мизинца, но что гораздо хуже — на правой обморожены три средних пальца. Кружку я могу теперь держать только большим пальцем и мизинцем. Я довольно беспомощен, ведь только когда у тебя нет пальцев, понимаешь, как они необходимы для самых простейших дел. Проще всего мне стрелять — при помощи мизинца. Руки пропали. Не могу же я всю жизнь стрелять, а ведь ни для чего другого я не гожусь. Может быть, смогу стать лесничим? Но это юмор висельника, и я пишу это, чтобы успокоить самого себя.
Курт Ханке — мне кажется, ты должна помнить его (по коллегии в 37-м году)— восемь дней назад на маленькой улочке играл на рояле «Аппассионату». Да, не каждый день случается такое, чтобы рояль оказался прямо на улице. Дом взорвали, но инструмент, вероятно, пожалели, вытащили на улицу. Каждый солдат, проходивший мимо, барабанил на нем, ну скажи мне: где еще можно увидеть рояль прямо на улице? Я, кажется, уже писал тебе про это, про то, как он потрясающе играл 4 января, я думаю, скоро он будет на самом передке. Прости, что употребляю этот термин, так на нас повлияла война. Но если паренек вернется с фронта, мы о нем еще услышим. Я никогда не забуду этих минут. Одни его слушатели чего стоили! Жалко, что я не писатель, чтобы передать словами, как около сотни солдат сидели в шинелях, завернувшись в одеяла, стоял грохот разрывов, но никто не обращал внимания, — слушали Бетховена в Сталинграде, может быть, и не понимая его. Ну что, стало тебе легче, когда ты узнала всю правду?
Сталинг1
***
Уже семь недель, как армия окружена. И еще семь недель такое не может продлиться. Я должен был поехать в отпуск в сентябре, но не тут-то было, пришлось только тем утешаться, что и у других отпуск пропал. Вчера нам сказали, что в конце января треть из нас поедет домой. Один фельдфебель из штабной роты вроде это слышал. Но может быть задержка на несколько дней. Тут теперь никто не знает точно, что происходит. Я уже 8 месяцев не был с тобой, потерпи еще несколько дней. К сожалению, не могу тебе много привезти, но, может быть, удастся что-нибудь купить в Лемберге. Я заранее радуюсь отдыху, но еще больше встрече с тобой и с матерью. Когда получишь телеграмму, извести сразу дядю Херберта. Хорошо жить ожиданием радости, со вчерашнего дня я в нее поверил и начал вычеркивать дни в календаре — каждый зачеркнутый день приближает меня к вам ...Ты свидетель, что я всегда этому противился, боялся ехать на Восток и вообще боялся войны. Я ведь так и не стал солдатом, только форму ношу. Ну и что я получил в итоге? А что другие получили, кто ничему не противился и не боялся ничего? Что мы все получили? Мы статисты воплощенного безумия. Что нам от этой геройской смерти? Я раз двадцать на сцене изображал смерть, а вы сидели в плюшевых креслах, и моя игра казалась вам правдивой. И теперь очень страшно осознавать, как мало общего имела эта игра с реальной смертью.
Смерть всегда изображалась героической, восхищающей, захватывающей, совершающейся во имя убеждения или великого дела. А как же выглядит реальность? Люди подыхают от голода, лютого холода, смерть здесь просто биологический факт, как еда и питье. Они мрут, как мухи, и никто не заботится о них, и никто их не хоронит. Без рук, без ног, без глаз, с развороченными животами они валяются повсюду. Об этом надо сделать фильм, чтобы навсегда уничтожить легенду «о прекрасной смерти». Это просто скотское издыхание, но когда-нибудь оно будет поднято на гранитные пьедесталы и облагорожено в виде «умирающих воинов» с перевязанными бинтом головами и руками.
Напишут романы, зазвучат гимны и песнопения. В церквах отслужат мессу. Но с меня довольно, я не хочу, чтобы мои кости гнили в братской могиле.

***
...Можно сойти с ума, дорогой Хельмут, можно только писать об этом, но не знаешь кому. Тысячи несчастных в окопах на передовой и не помышляют о такой возможности—отправить письмо, они отдали бы за это все свое годовое солдатское жалованье. Всего год назад сидели мы с тобой в Ютеборге и зубрили «военную науку», а теперь вот я сижу в дерьме и вся та ерунда, которой нам забивали голову, мне совершенно ни к чему. Как и всем остальным. Если тебе вдруг в сводке встретится название «Царица» — может ведь так случиться, что когда-нибудь передадут правдивое сообщение, — то знай, что я там. Интересно, мы тут живем на Луне или вы там? Сидим 200 000 человек в дерьме, вокруг одни русские, и не можем громко сказать, что мы окружены окончательно и безнадежно.
Сталинг2

***
Я прощаюсь с тобой, потому что сегодня утром все решилось. Я вовсе не хочу в письме касаться военной ситуации — она целиком в руках у русских, вопрос лишь в том, сколько мы еще продержимся. Это может продолжаться еще несколько дней или всего несколько часов. Я оглядываюсь на нашу с тобой жизнь. Мы уважали друг друга, любили, и вот уже два года в разлуке. Это хорошо, что нас разделило время, — оно усиливало напряженность ожидания, но и увеличивало отчуждение. Время должно залечить боль от моего невозвращения. Тебе в январе исполнится 28 лет — это еще очень мало для такой красивой женщины, и я рад, что всегда мог сделать тебе этот комплимент. Тебе будет очень меня не хватать, но все-таки не отгораживайся от людей. Подожди несколько месяцев, но не дольше. Гертруд и Клаусу нужен отец. Не забывай, что ты должна жить ради детей, и поэтому не устраивай большой трагедии вокруг их отца. Дети все быстро забывают, особенно в этом возрасте. Внимательно всмотрись в мужчину, на которого падет твой выбор, особенно обрати внимание на его глаза и рукопожатие — помнишь, как это было между нами, — и ты не ошибешься. И прежде всего воспитай детей людьми прямыми и искренними, которые пойдут по жизни с высоко поднятой головой и спокойно смогут смотреть в глаза каждому. Я пишу тебе эти строки с тяжелым сердцем, да ты бы и не поверила мне, если бы я написал тебе, что мне это легко, но ты не беспокойся, у меня нет страха перед тем, что меня ждет. Повторяй самой себе и детям, когда они подрастут, что их отец никогда не был трусом и они тоже ничего не должны бояться.
Сталинг8
Здание мельницы - единственное здание, сохранившееся сегодня в Волгограде в том виде, в котором был весь город к моменту освобождения. Город выглядел настолько ужасно, что даже предлагалось сохранить его как огромный памятник войне. Но советское правительство решило восстановить город.

***
...Весь этот ужас продолжается здесь уже одиннадцать дней. И сегодня я наконец могу отправить тебе весточку. Надеюсь, ты получила все остальное. Мне тут пришлось пережить многое, но жизнь — такая прекрасная штука, что надо выстоять и спокойно пережить эти дни. Нас уже полностью вытеснили в город. Этот проклятый город... Уж скорее бы конец! И я уже писал тебе: хоть бы еще разок пройтись по нашей улице... Прощай!

***
...Нам уже много чего пришлось хлебнуть, проглотим и это! Идиотская ситуация. Можно сказать, дьявольски трудная. И совершенно неясно, как из нее выбраться. Да это и не мое дело. Мы же по приказу наступали, по приказу стреляли, по приказу пухнем с голодухи, по приказу подыхаем и выберемся отсюда тоже только по приказу. Мы б уже давно могли выбраться, да наши стратеги никак между собой не договорятся. И очень скоро будет поздно, если уже не поздно. Но скорее всего нам еще раз придется выступить по приказу. И почти наверняка в том же направлении, что намечалось первоначально, только без оружия и под другим командованием. Кемнер из соседней роты проигрался Хелмсу в... кости. Жалованье спустил, часы и даже рояль в родном доме — долговую расписку пришлось писать. Вот такой чушью тут занимаются. Интересно, как юридически решается вопрос с роялем, выигранным в кости? Часы и кольцо наш коротышка-толстяк отыграл. Может, завтра загородный дом выиграет. Вот только если оба погибнут, как вопрос о наследстве будет решаться? С удовольствием бы это выяснил, но времени не хватит. Я много чего не знаю, но придется с этим примириться. Я ведь еще в начале письма написал, сколько нам тут пришлось хлебнуть. Перескажи мое письмо Эгону. Заголовок. «Тяготы одного лейтенанта в Сталинграде». Что ж, если нам опять солоно придется, — а я думаю, что это будет очень скоро, — мы свое дело знаем. И умеем делать его лучше, чем в кости играть.
http://somer.3dn.ru/news/38_pisem_nemeckogo_soldata_iz_stalingrada_domoj/2010-06-15-2
Сталинг4
"...Подаю весточку о себе, положение у нас очень серьезно. Русские окружили армейский корпус, и мы сидим в мешке. В субботу нас атаковали, было много убитых и раненых. Кровь текла ручьями. Отступление было ужасным. Тяжело ранен наш командир, у нас теперь нет ни одного офицера. Мне пока везет, но сейчас мне все безразлично ..."
Из письма унтер-офицера Георга Кригера, 631-й тяжелый артиллерийский дивизион 86-го артиллерийского полка 112-й пехотной дивизии, п/п 00704, невесте. 30.XI.1942 г.
***
"...Мы находимся в довольно сложном положении. Русский, оказывается, тоже умеет вести войну, это доказал великий шахматный ход, который он совершил в последние дни, причем сделал он это силами не полка и не дивизии, но значительно более крупными..."
Из письма ефрейтора Бернгарда Гебгардта, п/п 02488, жене. 30.XII.1942 г.
***
"...Каждый день мы задаем себе вопрос: где же наши спасители, когда наступит час избавления, когда же? Не погубит ли нас до того времени русский..."
Из письма гаупт-вахмистра Пауля Мюллера, п/п 22468, жене. 31.XII.1942 г.
***
"...Мы переживаем здесь большой кризис, и неизвестно, чем он закончится. Положение в общем и целом настолько критическое, что, по моему скромному разумению, дело похоже на то, что было год тому назад под Москвой".
Из письма генерал-лейтенанта фон Гамбленц жене. 21.XI.1942 г.
***
"23 октября. Пароль: Сталинград.
28 октября. Здесь настоящий ад. Пикирующие бомбардировщики и артиллерия.
29 октября. Жаркий для меня день... Жуткая деятельность русской авиации.
2 ноября. Ночью колоссальная деятельность авиации. Из головы не выходит мысль, что твой конец близок. Наши атаки безуспешны. Ротный старшина Лар убит.
3 ноября. Унтер-офицер Фридрих убит.
8 ноября. Снова и снова воздушные налеты. Никто не знает, будет ли он жив через час..."
Из дневника унтер-офицера Иозефа Шаффштейн, п/п 27547.
Сталинг5
***
"15 января. Сколько времени будем мы еще влачить это жалкое существование и будет ли вообще когда-нибудь лучше? Нас все время подкарауливает враг. Один другому желает смерти. Так как мы в окружении и нам не хватает боеприпасов, то мы вынуждены сидеть смирно. Выхода из котла нет и не будет".
Из дневника офицера Ф.П. 8-го легкого ружейно-пулеметного парка 212-го полка.
***
"10 января. Ровно в 6 час. на западе начинается жуткий ураганный огонь. Такого грохота я еще никогда не слыхал. Целый день над нами летает бесчисленное количество самолетов, сбрасывающих бомбы под гул орудий. 13 января. ...У меня сегодня какие-то странные предчувствия. Выйдем мы отсюда или нет?"
Из дневника унтер-офицера Германа Треппман, 2-й батальон 670-го пехотного полка 371-й пехотной дивизии.
В этих письмах нет эйфории, как в начале войны, и есть признание в наших рядовых и командирах более чем достойных воинов, которые одержали в битве на Волге победу.
В дневнике уже цитированного унтер-офицера Иозефа Шиффштейна имеются и следующие записи:
"8 декабря. С едой становится все плачевней. Одна буханка хлеба на семь человек. Теперь придется перейти на лошадей.
9 декабря. Всех ослабевших лошадей закалывают и съедают.
10 декабря. Голодать чертовски тяжело.
11 декабря. Никаких надежд на улучшение. Сейчас мы познали цену хлеба.
12 декабря. Сегодня я нашел кусок старого заплесневевшего хлеба. Это было настоящее лакомство. Мы едим только один раз, когда нам раздают пищу, а затем 24 часа голодаем..."
"...У нас здесь дела неважные, еды очень мало: буханка хлеба на три человека на два дня и очень скудный обед. С какой охотой я поел бы сейчас болтушки, которой дома кормят свиней. Хоть бы разок наесться досыта, мы здесь все страшно возмущаемся... У нас опять очень много обморожений".
Из письма ефрейтора Рихарда Круга, п/п 21632, брату. 29.XII.1942 г.
***
Сталинг3
"...Сегодня для меня было бы величайшей радостью получить кусок черствого хлеба. Но даже этого у нас нет."
Из письма обер-ефрейтора Вильгельма Бейссвенегер, п/п 28906, родителям. 31.XII.1942 г.
***
"...Три врага делают нашу жизнь очень тяжелой: русские, голод, холод. Русские снайперы держат нас под постоянной угрозой..."
Из дневника ефрейтора М. Зура. 8.XII.1942 г.
Сталинг6
***
"...Вчера мы получили водку. В это время мы как раз резали собаку, и водка явилась очень кстати. Хетти, я в общей сложности зарезал уже четырех собак, а товарищи никак не могут наесться досыта. Однажды я подстрелил сороку и сварил ее..."
Из письма солдата Отто Зехтига, 1-я рота 1-го батальона 227-го пехотного полка 100-й легко-пехотной дивизии, п/п 10521 В, Хетти Каминской. 29.XII.1942 г.
***
"...У Иозефа Гросса была собака, ее песенка тоже уже спета, - я не шучу..."
Из письма унтер-офицера Хуго Куне, п/п 28906 Д, I.I.1943 г.
***
"...26 декабря. Сегодня ради праздника сварили кошку".
Из записной книжки Вернера Клей, п/п 18212.
***
"...Эльза, я не хочу наводить на тебя тоску и не стану много рассказывать, но одно я тебе могу сказать: скоро я погибну от голода..."
Из письма солдата Рефферта жене. 29.XII.1942 г.
***
"...Над многими, которые в прошлом году и не думали о смерти, стоит сегодня деревянный крест. За этот год множество народу у нас рассталось с жизнью. В 1943 г. будет еще хуже. Если положение не изменится и окружение не будет прорвано, то мы все погибнем от голода. Никакого просвета..."
Из письма обер-ефрейтора Георга Шнелля, п/п 16346 С, родителям. I.I.1943 г.
http://www.rg.ru/2011/05/06/pisma.html
Сталинг7

Сейчас сочельник, и когда я думаю о доме, мое сердце разрывается. Как здесь все безрадостно и безнадежно. Уже 4 дня я не ел хлеба и жив только половником обеденного супа. Утром и вечером глоток кофе и каждые 2 дня по 100 грамм тушенки или немного сырной пасты из тюбика — голод, голод. Голод и еще вши и грязь. День и ночь воздушные налеты и артилле¬рийский обстрел почти не смолкают. Если в ближайшее время не случится чуда, я здесь погибну. Плохо, что я знаю, что где-то в пути ваша 2-килограммовая посылка с пирогами и мармеладом... Я постоянно думаю об этом, и у меня даже бывают видения, что я их никогда не получу. Хотя я измучен, ночью не могу заснуть, лежу с открытыми глазами и вижу пироги, пироги, пироги. Иногда я молюсь, а иногда проклинаю свою судьбу. Но все не имеет никакого смысла — когда и как наступит облегчение? Будет ли это смерть от бомбы или гранаты? От простуды или от мучительной болезни? Эти вопросы неотрывно занимают нас. К этому надо добавить постоянную тоску по дому, а тоска по родине стала болезнью. Как может человек все это вынести! Если все эти страдания Божье наказание? Мои дорогие, мне не надо бы все это писать, ноу меня больше не осталось чувства юмора, и смех мой исчез навсегда. Остался только комок дрожащих нервов. Сердце и мозг болезненно воспалены, и дрожь, как при высокой температуре. Если меня за это письмо отдадут под трибунал и расстреляют, я думаю, это будет благодеяние для моего тела. С сердечной любовью Ваш Бруно.
Н.А. Печень "Война и Люди" ( 1941-1945 )
Сталинг10
Волгоград сегодня.

На Бабченко завели уголовное дело

Против Бабченко возбуждено уголовное дело по статье 212 (УК РФ). «Массовые беспорядки». Ч.3. «Призывы к массовым беспорядкам, предусмотренным частью первой настоящей статьи, или к участию в них, а равно призывы к насилию над гражданами». Перспектив у воинственного маргинала две: временно быть разлученным со своими приятелями (не теряя с ними духовной связи) на пару лет, либо столь заманчивое предложение потрудиться на благо Родины те же пару лет, что от данного предложения будет просто невозможно отказаться.




Бабченко, как известно, был долгое время взращиваем и поддерживаем антироссийской «Новой газетой». Ей очень нравилось то, что он делает, она кормила, поддерживала, развивала его, дала путевку в оппозиционную жизнь. Его заборное «творчество», которое ниже любого самого халтурного молдавского плинтуса, тем не менее вполне укладывалось в главную концепцию боевого листка белоудавочных хомяков – борьба с Путиным. Не стремление к правде, не объективное информирование читателей о происходящем, не попытка разобраться – борьба с Путиным. Ради этого можно было выдумывать потешные «интернет-выборы», лгать и клеветать на самых разных людей, мусолить и смаковать краденую почту, печатать тех, кто открыто называет миллионы людей «быдлом», а российскую армию «вражеской». Ведь в борьбе с врагом все средства хороши. Заканчивалось это все, чаще всего, плохо.

Потешные выборы проваливались, ложь вскрывалась, за клевету приходилось отвечать в суде. Теперь вот их Бабченко фигурант уголовного дела. Неблагодарная и бесплодная здесь для них почва. Может им всем коллективом выехать, как безвременно скончавшийся хомячиный политический проект «Поэт и гражданин», на гастроли в Англию. Быков читает рифмованные тексты, Латынина гневно клеймит, Никитинский объясняет разницу между кадилом и паникадилом, Солдатов катакомбствует, Муратов отвечает за конферанс. Там все больше и больше благодарных слушателей. Да и деньги у них есть. Только вот Бабченко на снегоочистителе пока не сможет подъехать. Но это ничего. Вопрос времени.

ВЕРНЫЙ ПУТЬ 2

Или «никакого восстания против Каддафи не было».

Нет приличных слов по этому поводу
Аркадий Дворкович


Настал момент истины в событиях вокруг Ливии. Честно признаться, думал, что откровения начнутся позднее. Хотя бы через год. Но организаторам переворота в Ливии, зверского убийства законного лидера, героя Каддафи, разорившим и разграбившим богатейшую страну, не терпится вкусить геростратовой славы. Сначала зарабатывали на убийствах, теперь на мемуарах, дальше на украденных банковских счетах и отнятой у ливийского народа нефти.
Итак, «никакого восстания против Каддафи не было». Об этом открыто заявил торговец оружием и гомосексуалист Б.Леви. В своей книге «Нелюбимая война» (уже успел написать – кому война, кому мать родна). Леви гордится тем, что и его вклад есть в трагедии Ливии и не стесняется заявлять, что «на войне он заработал около $100 миллионов, еще пару надеется получить за книгу».
О чем же речь в книге? Леви рассказывает, как в 2010 году отыскал в Бенгази несколько подонков, предложил им назваться «Переходным национальным советом» и связал их с Саркози. 11 марта 2011 года подонков приняли в Елисейском дворце как «легитимных представителей ливийского народа», а 19 марта французские бомбардировщики уже бомбили Ливию. Еще через месяц Леви опять привез в Елисейский дворец тех самых, которые прибыли со списком необходимого для «восстания»: сто бронированных внедорожников, пулеметы и автоматы Калашникова, системы связи, ракеты Milan. Следом за «Переходным советом» Леви притащил в Париж бандитов из Мисраты, пообещавших взять штурмом Триполи. Как сообщают СМИ, «они действительно смело вошли в Триполи за спиной иностранного спецназа, где вырезали и изнасиловали тысячи мирных жителей. А в это время весь мир по множеству телеканалов смотрел триумфальное появление «повстанцев» в Триполи, которое сняли в Катаре. Леви стыдливо умолчал, что президент Франции вовсе не одаривал бандитов оружием, а всякий раз срезал новые миллионы с замороженных во Франции банковских счетов ливийского государства».
В подтверждении слов Леви сирийское телевидение показало большое интервью с французским публицистом Тьерри Мейсаном. - Никакого восстания против Каддафи не было, - в прямом эфире заявил француз. - Ливийский телеканал американцы отключили от спутника, и он не мог вещать на зарубежье, а объединенные лжецы телеканалов стран НАТО убедили европейцев, что Каддафи убивал людей и что военная интервенция - это нормально. Запад всего лишь вернулся к кровавому колониальному опыту.
Collapse )



(no subject)

ВЕРНЫЙ ПУТЬ

 

Лидер Ливии полковник М.Каддафи показал всему миру, как нужно обходиться с провокаторами, которые стремятся к перевороту, дестабилизации и гражданской войне.

Он начал их уничтожать.

Ракетами и всем, что есть в его распоряжении. И это самый верный путь к прекращению применений американских «революционных» технологий. «Для достижения благосостояния нашего народа нам нужен мир. Желательно весь». Так лет двадцать тому назад шутили о Брежневе, не догадываясь, что довольно скоро шутка на полном серьезе начнет проводиться в жизнь.  

Как сообщают СМИ, его сын Сейф аль-Ислам заявил, что отца «поддерживает армия и он руководит битвой за Триполи… Мы победим. Мы не оставим родину и будем бороться до конца, до последнего человека, до последнего патрона». Сын лидера Джамахирии выразил уверенность в том, что вооруженные силы «сыграют ключевую роль и восстановят порядок любой ценой». 

Это слова человека, готового нести ответственность за то, что происходит в стране и не боящегося провокаторов.

Сейф аль-Ислам пообещал законодательные и другие реформы и созвать «общенациональный конгресс». «Альтернатива преобразованиям - это раскол и разделение», - заявил сын Каддафи. «Сегодня появился исламский эмират в Эль-Бейда, а завтра будет 15 таких эмиратов. Подумайте, что будет со страной? Этого нельзя допустить», - подчеркнул он, призвав народ к трезвой оценке происходящего и «предотвращению гражданской войны». По его мнению, Соединенные Штаты и другие страны Запада не допустят превращения Ливии в исламское государство, они установят контроль над страной и ее нефтью. «Мы не можем допустить, чтобы Ливия была разорвана на части и стала лакомым куском для банд наемников», - сказал он. (по сообщениям «Голоса России») Сейф аль- Ислам дал понять, что он и его отец «будут сражаться до конца». «На нашей стороне ливийская армия, которая сыграет свою историческую роль и сохранит национальное единство», - цитирует сына Каддафи ИТАР-ТАСС.

Разумеется, бескорыстные «правозащитники», как сообщает радио «Маяк» «призвали мировые державы защитить население Ливии от убийств со стороны собственного правительства. В воскресенье они направили письмо президенту США, верховному представителю ЕС по иностранным делам и политике безопасности и генеральному секретарю ООН, в котором настоятельно просят созвать заседание Совета Безопасности ООН по Ливии». Иными словами, призывают к военной интервенции.

Любопытная логика. Сначала при активном участии тех же США провокаторы организуют попытки свержения законной (!) власти и раскола страны. Потом лидер страны реагирует на это так, как считает нужным, поскольку имеет на это полное и законное право. После этого начинаются жалобы, крики и угрозы. А почему, интересно, лидеры вполне самостоятельных государств должны ждать, пока будут свергнуты и на их месте появятся те, кто будет обслуживать интересы США на Ближнем Востоке.

Немного истории. Напомним, что в 1957 г. конгресс США одобрил резолюцию президента (т.н. «доктрина Эйзенхауэра»), которая определяла Ближний Восток зоной, жизненно важной для национальных интересов США. Как отмечал политический обозреватель Уильям Блум, «правительство США даровало правительству США замечательное и завидное право на проведение военных вмешательств  в еще один регион мира». После этого Америкой были сделаны попытки свергнуть демократически избранное правительство Сирии и организована серия заговоров против руководителя Египта Насера.

В 1969 г. США добрались и до Каддафи, которого в американских СМИ называли не иначе как «убийца», «безумец», «лгун». За что его так? В 1969 г. Каддафи сверг коррумпированную и ведущую роскошную жизнь клику и стал двигаться к уравнительному обществу, используя большую часть денег на государственные нужды. Он также провел национализацию нефтяной промышленности, а также объявил о самостоятельной политике развития. В результате, как писал американский профессор-политолог М.Паренти, «в 1980-е и 1990-е Ливия стала объектом провокаций США, эмбарго, ударов с воздуха и длительной кампании пропаганды, предназначенной для того, чтобы убедить американскую общественность в том, что страна с населением в три млн. чел. Со скромно оснащенной армией из 55 тыс. чел. стала смертельной угрозой для США».

Так что Каддафи очень хорошо понимает, что происходит. Все мы наблюдаем очередную попытку США взять под контроль еще одну страну на Ближнем Востоке. Но, похоже, опять неудача. Молодец полковник Каддафи.

Всем бы так.        


(no subject)


 

Замечательное интервью Д.Гранина Андрею Ванденко («Итоги» от 3.05.2010.

 

Мне выпить за Победу не с кем…

 

 Даниил Александрович Гранин (Герман) начал воевать в 1941 г., когда с народным ополчением ушел на фронт солдатом-добровольцем защищать Ленинград. Воевал на Прибалтийском фронте. Закончил войну в Восточной Пруссии командиром роты тяжелых танков. Имеет боевые награды. Писатель, автор многочисленных романов, рассказов, документальных произведений об ученых, очерков и эссе. Почетный гражданин Санкт-Петербурга, кавалер ордена Андрея Первозванного 

 

- Есть тост, который произносите только 9 Мая, Даниил Александрович?

- Сегодня мне и выпить-то за Победу не с кем. Однополчан в живых не осталось, все ушли. Вот раньше собиралась замечательная компания, мои фронтовые друзья - инженер-полковник Дон Булыжкин, подполковник Лев Игнатов, комбат Павел Литвинов, Саша Ермолаев и я, капитан Гранин. Никого уже нет на этом свете, кроме меня. А раньше регулярно встречались, выпивали, пировали. Первую рюмку поднимали в память о павших в боях. Это святое! 9 мая 1945 года застало меня в Ленинграде. Я уже вернулся с фронта. Не передать словами, что испытал, услышав известие о капитуляции гитлеровской Германии. Феерическое чувство! Ликовали все, совершенно незнакомые люди обнимались, целовались, плакали. Я до поздней ночи гулял с женой по городу, эмоции били через край. Картина всенародного праздника со слезами на глазах повторилась и через год, и через два. Город был усеян местами сборов ветеранов разных частей. Первая ДНО - Дивизия народного ополчения, в которой служил я, встречалась на Марсовом поле. Сначала приходило много народу, но солдаты продолжали умирать от полученных на войне ран, нас становилось все меньше, меньше, и через несколько лет на Марсовом поле 9 мая начали собираться не только сражавшиеся в Первой ДНО, но и ополченцы из других дивизий. По сути, это была целая армия! И мы безошибочно узнавали друг друга. Даже не однополчан, а тех, кто тоже стрелял.

- В каком смысле?

- В прямом. Совершенно четко отделяли воевавших на переднем крае, ходивших в разведку за линию фронта и поднимавшихся по команде в штыковую атаку от второго эшелона - тыловиков, штабников, разных помпотехов, интендантов, особистов и прочих товарищей.

- Как вы распознавали "стрелков"?

- Сложно объяснить... Интуитивно чувствовали своих. Конечно, помогали нашивки о ранениях, которые тогда носили на гимнастерках: золотистая полоска - тяжелое, темно-красная - легкое. Хотя не только это, было еще нечто неуловимое. Может, во взгляде. Или в походке. Не хочу гадать, но факт: мы распознавали один другого и шли брататься.

- Вы ведь добровольцем ушли на фронт, Даниил Александрович?

- Меня очень не хотели отпускать с Кировского завода, где я работал после окончания Ленинградского политехнического института. Но я настаивал, категорически отказывался от брони, 27 июня 1941 года написал заявление, отнес его в военкомат и в первых числах июля пошел на курсы молодого бойца. Нас учили ползать, стрелять, окапываться, словом, нехитрой солдатской науке. Правда, обучение получилось недолгим, немцы стремительно приближались к Ленинграду, иногда преодолевая за сутки по восемьдесят километров. Это по нашему-то бездорожью! Нужно было латать постоянно возникавшие дыры на передовой, их затыкали нами, ополченцами. И мы притормозили наступление фашистов на Лужском рубеже. Ценой огромных потерь дивизия выполнила задачу, не позволив врагу с ходу взять, как тогда говорили, город Ленина. Но о том, что мои однополчане не зря гибли в страшной мясорубке, я узнал много позже из мемуаров военачальников и исторических хроник. На фронте не понимал этого, с солдатских позиций трудно оценить масштаб происходящего. Маленький винтик в огромной машине смерти! Я видел, что воюем плохо, оружие никудышное, командиры сами плохо понимают, что им делать и какие приказы отдавать. Уже в августе 41-го мой полк угодил в окружение. -Немцам удалось вклиниться между соединениями дивизии, расчленить ее и взять в кольцо. Мы оказались в котле: неприятель был справа, слева, сзади, со всех сторон трещали автоматы, перли танки, броневики, мотопехота... А у нас - лишь винтовки, ручные пулеметы и гранаты. Да еще несколько орудий 76‑го калибра, прозванные артил-леристами "Прощай, Родина!". Все! Многие погибали в первом же бою, так и не разобравшись, что происходит вокруг. Но те, кто выживал, быстро постигали военное ремесло.

Понимаете, советских кадровых офицеров не учили отступать, они готовились идти вперед, вести боевые действия на территории противника. Между тем отступление - отдельная и большая наука. Нам хватило нескольких дней, чтобы понять, как по-настоящему рыть окопы и ползать по-пластунски, не отрывая голову от земли. От этого нередко зависело, увидишь ли завтрашний рассвет. И даже отступать учились, не драпая. Если бежать без оглядки, почти наверняка погибнешь. Пуля летит быстрее человека, даже самого шустрого догонит. Нельзя подставлять врагу спину, надо сопротивляться.

- В датированной 2010 годом книге "Все было не совсем так" вы пишете, несколькими фразами вспоминая войну, что самыми трудными оказались первые месяцы. И объясняете: мы не умели ненавидеть. Это так важно?

- Я на других войнах не был, готов говорить лишь о той, в которой сам участвовал. В силу возраста вы не можете этого помнить, а вот я не забыл, как вплоть до весны 41-го советские руководители обнимались с немцами, и Риббентроп считался лучшим другом СССР. Уже не говорю про великих Шиллера и Гете, которых мы учили в школе. Нам промывали мозги так, что трудно было переключиться и заставить себя увидеть в Германии врага. Хорошо помню первого немецкого пленного, молоденького ефрейтора, раненного в ногу. Мы угощали его папиросками, дружно агитировали, мол, пролетарии всех стран, объединяйтесь, Гитлер капут, да здравствуют Эрнст Тельман и Карл Маркс... А он смотрел на нас с нескрываемым презрением и говорил примерно следующее: "Русские не имеют права на существование и все будут убиты. Лучше сразу сдавайтесь. Здесь станем жить мы, а вы должны исчезнуть с лица земли". Это произносилось спокойным и убежденным тоном. В нем даже злость не чувствовалась, только брезгливость и пренебрежение. Как к земляным червям. Еще бы! Истинный ариец снизошел до общения с дикарями с захваченных территорий, с недочеловеками. Он даже кашу нашу солдатскую ел с каким-то хамским вызовом, откровенно смеялся в лицо, не испытывая страха из-за плена. Наверное, так обращался с туземцами капитан Кук. Терпеть подобное отношение было совершенно невыносимо!

- Но аборигены в итоге съели наглеца, не подавились. А что вы сделали с тем ефрейтором?

- Отправили в штаб. Правда, предварительно ребята успели надавать ему по морде. Чтобы слишком не задирался. Хотя нет, первого пленного не тронули, больно уж ошарашивающими оказались его заявления. Вот с других, которые вели себя по-хамски, спесь сбивали. Но позже. Мы постепенно избавлялись от иллюзий, сбрасывали идеологические шоры, хотя, повторяю, давалось это непросто. Нас плотно опутали пропагандистскими мифами из серии "Чужой земли не хотим, но пяди родной не отдадим", "Когда нас в бой пошлет товарищ Сталин, И Первый маршал в бой нас поведет", "Броня крепка, и танки наши быстры"... На деле же выяснилось, что броня не столь надежна, а танки не так стремительны. К этим мыслям надо было привыкнуть, смириться с ними. Когда это произошло, исчезла Красная армия, и появились защитники Родины. Тогда война и стала по-настоящему Отечественной. Меня порой спрашивают, почему почти не писал об увиденном на фронте и редко рассказываю об этом. После Победы хотелось поскорее забыть пережитое, не возвращаться в прошлое даже мысленно. В тех воспоминаниях светлого мало, зато много крови, грязи и потерь. Не испытывал ни малейшего желания героизировать то, что было. Потом появилась хорошая литература о войне. Василь Быков, Виктор Астафьев, Григорий Бакланов и многие другие написали честные произведения о Великой Отечественной, я не решился соревноваться с ними, посчитав, что тема не моя. Но со временем возникло желание сказать, о чем никто не говорил. Алесь Адамович убедил собрать свидетельства ленинградцев, переживших страшные девятьсот дней в кольце окружения. Так появилась "Блокадная книга". Затем мне показалось важным написать о первых военных месяцах, о невероятно тяжелом периоде с лета 1941 года до весны 42-го. В результате вышла "Молодая война".

...Знаете, а ведь изначально немцы должны были выиграть эту войну. Мои слова наверняка многим не понравятся, но такова правда. Блестяще разработанная операция "Барбаросса", внезапность и точность наносимых ударов, тактически и физически подготовленная к боям, отлично технически оснащенная армия... И мы - деморализованные, беспомощные, разобщенные... Я видел, как наступали части Манштейна. Они шли с песнями, словно на параде! В начале сентября солдаты вермахта уже стояли у стен Ленинграда.

- Но ведь не взяли его.

- На беду немцев, несколько месяцев отступления не сломали нас, а наоборот - закалили. Мы вдруг осознали, прочувствовали, что не можем более пятиться. У всего есть предел. Слишком долго нам пришлось драпать, много городов и деревень сдать врагу на растерзание. Те, кто не мог уйти следом за армией и оставался под немцем, не упрекали нас, нет. Но мы и без слов ощущали себя предателями. Отступление - сильнейшая моральная травма, которая лишь усугублялась день ото дня. Пружина сжималась, сжималась, сжималась... Однажды она должна была разжаться. Такое случалось и раньше. Ведь что такое "Война и мир", если не четырехтомная история отступления русской армии под ударами французов? Почему графа Толстого заинтересовало именно это, а не, скажем, победный марш наших войск на Париж? Лев Николаевич прекрасно знал: в таких экстремальных ситуациях проявляется истинный дух человека, раскрывается его характер, выходят на поверхность смелость, мужество, патриотизм, готовность умереть за Родину. Отступление - самая трагическая, но и наиболее важная часть любой военной кампании.

Когда солдат понимает, за что льет кровь и пот, он начинает сражаться по-другому. Мы шли в бой не за товарища Сталина и даже не за советскую власть, а за родных, за свой город, дом, квартиру. За это и жизнь отдавали. Закончилась Отечественная война на границах СССР. Началась другая, ее можно называть освободительной или как-то еще, но она стала иной по сути. Впрочем, это тема для отдельного разговора. Хочу вернуться к первым военным месяцам и сказать об отношении к павшим. О том, как никто не забыт и ничто не забыто. Мы отступали столь стремительно, что не успевали хоронить однополчан. В лучшем случае сваливали тела во рвы и окопы, присыпали землей. Но чаще бросали на поле боя. Потом дивизия перешла к позиционной обороне под Шушарами в районе Пушкина. Потери стали меньше, но периодически кто-то все же погибал, убитых из нашего батальона мы сносили за насыпь рядом с железной дорогой. Там образовалось маленькое кладбище.

Мне приходилось участвовать в похоронах. На могилах мы не ставили крестов или обелисков, нам постоянно не хватало тепла, и дерево, все, что могло гореть, шло на растопку, сжигалось в землянках. Словом, места захоронений помечались большими орудийными гильзами, на которых выцарапывались имена и даты жизни погребенных. На этом импровизированном кладбище покоился прах нескольких десятков, а может, и сотен моих боевых товарищей. Когда война закончилась, я поехал поклониться могилкам. Там все сохранялось, как было при нас. Через пару лет вновь наведался в те места, но гильз уже не обнаружил, захоронения стали безымянными. Зато появился маленький обелиск с надписью "Кладбище 292‑го ОПАБ - Отдельного пулеметно-артиллерийского батальона. Здесь лежат славные защитники Ленинграда от немецко-фашистских оккупантов. Вечная память героям!". Слова, которые всегда пишут в таких случаях, но название части упоминалось, спасибо и на том. Прошло время. Прежний обелиск снесли, поставили новый, еще более обезличенный, где даже номер батальона не назвали, оставили лишь общие бла-бла-бла. И ответьте теперь, кто виноват, что имена погибших стерты из памяти?

- Вы их не забыли, Даниил Александрович?

- Все, конечно, не назову, но некоторые могу. Левашов, Ломоносов, Ахмедов... Это те, с кем рядом я сидел в окопах, делил тяготы военного времени. У нас был замечательный комбат. Павел Селиверстович Литвинов, кадровый офицер. Он никогда понапрасну не рисковал солдатами, берег каждую жизнь. Помню, однажды мы шли по минному полю. Комбат приказал мне ступать по его следам, шаг в шаг, а сам встал впереди, хотя мог этого не делать...

- Вы ему носили книги из разбомбленной Пулковской обсерватории?

- Да, Павел Селиверстович любил читать, по ночам с удовольствием разглядывал небо, ища знакомые созвездия. Сказать по правде, я ходил на развалины не только за чтивом, но и за куревом. Подшивки старых журналов "Нива" пускали на самокрутки. Горела старая бумага отлично! Курение хоть ненадолго притупляло чувство голода. Мы искали любой способ отвлечься. У Володи Лаврентьева был великолепный голос, он под гитару исполнял песни Вертинского, Лещенко. И все-таки жрать хотелось постоянно! Хотя солдат на фронте кормили лучше, чем блокадников в Ленинграде, многие вскоре заболели цингой, из-за чего стали выпадать зубы. Мы пальцами вставляли их обратно. Зря улыбаетесь, думаете, шучу? Так и происходило, как рассказываю. Иногда зубы приживались, и это была радость. Деснами ведь не пожуешь! Батальон целыми днями сосал хвойные противоцинготные брикетики, это немного помогало, укрепляло костную ткань. А немцы из своих окопов кричали: "Рус, иди булку кушать!" И, знаете, некоторые шли.

- Дезертиры-перебежчики?

- Ну да. Тогда это казалось диким преступлением, предательством, изменой Родине и все такое прочее. А со временем я стал спокойнее смотреть на многое и уже никого не осуждаю категорически. Особенно после того, как написал "Блокадную книгу" и досконально изучил анатомию голода, чувство которого зачастую сильнее человеческой воли и разума. Бороться с ним практически невозможно. Тому, кто не испытывал подобного, не понять, что значит, когда все мысли только о еде. Начинаешь пить воду, жевать траву, грызть кору деревьев... И это, повторяю, происходило на фронте, а каково было блокадникам?

- Вам удавалось выбираться в Ленинград?

- Несколько раз. В увольнительную. К слову, во время авианалетов и артобстрелов в городе становилось куда страшнее, чем на передовой. В окопе вроде и спрятаться негде, но бомбежки переносились гораздо легче. Мы научились по звуку летящего снаряда, мины или фугаса определять, где рванет через секунду. Перелет, недолет или же накроет с головой. А когда бежишь на улице, и вокруг рушатся дома, сложно понять, куда упадет следующая бомба.

- Вы ведь и женились между налетами, Даниил Александрович, а после регистрации несколько часов провели в убежище?

- Да, так и случилось. Я расписался в 41-м, и война не помешала этому. Не стоит думать, будто мы сутки напролет стреляли и ходили в атаку. Жизнь не умерла. Фон стал иным, это правда, но люди продолжали дружить, влюбляться, ссориться, мириться. Все было! Встречаться с Риммой, будущей супругой, я начал до войны, а поженились мы уже под немецкими бомбами. После этого я вернулся на передовую, а моя избранница уехала в эвакуацию вместе с Кировским заводом. Снова мы увиделись только в конце 43-го в Челябинске, куда я приехал получать новые танки. Такая жизнь! Все два года разлуки мы переписывались. Римма сохранила все мои фронтовые письма, но читать их совершенно невозможно. Жуткий примитив, даже стыдно признаваться, насколько ужасно, скупо и неинтересно написано. Коротенькие послания, почти не содержавшие информации. Жив-здоров да и только. Нет, чтобы подпустить умную мысль, поделиться размышлениями о жизни и смерти... Ничего подобного. А еще писатель! Впрочем, я сознательно поступал так. Главным моим желанием было успокоить Римму, не более того. Знал, что корреспонденцию с фронта в обязательном порядке просматривает военная цензура, безжалостно вымарывая все, не укладывающееся в рамки дозволенного. Мне было противно играть в эти штучки, я посчитал, что проще ничего не писать. Всегда испытывал жуткое отвращение от сознания, что кто-то читает не ему предназначенное.

- А дневники не вели?

- Это запрещалось, хотя позже очень жалел, что не ослушался приказа. Наверное, все-таки стоило тайком делать какие-то записи. Оправдываю себя тем, что не верил, будто останусь жив. С другой стороны, знал, что не погибну. Такой вот необъяснимый с точки зрения нормальной человеческой логики парадокс.

(продолжение следует)