Category: архитектура

Category was added automatically. Read all entries about "архитектура".

ОТ ФРИКА ДО СОБОРА

Неожиданно много стало религиозных новостей.

Начнем с забавных. В Москве начинают судить Есипенко - подельницу фрика Цорионова по погрому в Манеже. Ей грозит до трех лет лишения свободы. http://echo.msk.ru/news/1791208-echo.html Это недвусмысленный посыл самому Цорионову, который характерно затаился в последнее время и перестал радовать Интернет своим твиттером. Но не только поэтому – больше нет бюджета.

Правда, у фрика есть оправдание - он сейчас отвлечен на защиту взяточника Белыха. Призывает освободить соратника Навального поскольку Белых якобы «собирал деньги на храм» https://www.bfm.ru/news/326606. А «раз строят храмы, то люди хорошие», - заключает Цорионов с непосредственностью пятилетнего ребенка. А вот сам фрик ни одного храма не построил, значит он плохой. Очень хороший, простой и понятный подход. Ставит свечки – хороший человек. Ставит двойки – плохой. Ходит в церковь – хороший человек. Ходит на работу – плохой. Строит храмы – хороший человек (Лужков, например). Строит подчиненных – плохой. Нужно разделить всех по этому принципу, потом хорошие люди убьют всех плохих и наступит Царствие Божие. Вот только куда отнести тех, кто сжигает глобусы, кидается свиными головами и бредит в твиттере?

А пока для для лучшего понимания, что есть хорошо и что не очень, предлагается ввести «Православный стандарт» на продукты. http://izvestia.ru/news/619446#ixzz4Cl4wdzEN Главными критериями оценки продуктов питания будут экологичность и безопасность. Также в процессе ее производства не будут курить, пить и выражаться матом. Окрылить начинание должен Патриарх. Правда, в отличие от других религий, христианство не устанавливает специальных требований к еде, но это ничего. Главное, что теперь у любителей аббревиатуры ЗАО РПЦ прибавится аргументов.

Тем временем папа римский Франциск впал во всепрощенческое настроение (самое время) и заявил, что «Римско-католическая церковь должна просить прощения у геев за прежнее отношение к ним… Кто мы, чтобы судить?», - сказал он. Он добавил, что церковь должна извиниться не только перед гомосексуалистами, которых она обижала, но также перед бедными, и перед женщинами, которые подвергались эксплуатации, перед детьми, которых вынуждали работать. http://echo.msk.ru/blog/daily_digest/1791280-echo/ Правильно. Ну кто такая Церковь, чтобы судить гомосеков? Чтобы вообще судить. Она должна украшать собой общество, служить виньеткой на странице, утешать, умасливать и вообще делать так, чтобы человека не мучила совесть, ибо всякие мучения признак недемократичности и диктатуры. Поэтому перечисленного явно недостаточно. Нужно униженно, коленопреклоненно просить прощения у богачей, которых Христос не пускал в рай, блудников, извращенцев, у смоковницы, которую по неразумию за неплодность засушил Христос, у торговцев, изгнанных из храма, у фарисеев и саддукеев. Наконец, у Иуды, которого Христос довел до самоубийства. Потом разрешить всем желающим служить в Церкви, а также анафематствовать Церковь и служителей по желанию. Тогда наступит полная церковная демократия и вместо неба на земле будет земля на небе.

В Думе тем временем принимается пакет "антитеррористических" поправок, часть из которых касается ведения миссионерской деятельности. Руководитель юридической службы Московской патриархии игуменья Ксения (Чернега) сказала, что «если он будет препятствовать миссии РПЦ, мы будем инициировать внесение в него поправок». http://www.kommersant.ru/Doc/3019605 На самом деле это не закон о миссионерской деятельности, а закон о проповеди. Разница большая. Это сигнал в том числе и Церкви, что проповедовать надо правильно. А инициировать внесение поправок можно, кому же запрещено что-либо инициировать?

Тем временем история со Всеправославным Собором (о котором у нас полностью молчат СМИ, но это не значит, что его нет) ставит наше церковное руководство в очень сложное положение. Как известно, наша Церковь в соборе не участвует. Тем временем Кипрский архиепископ Хризостом II обвинил Русскую Церковь в ереси этнофилетизма (то есть измене церковным интересам во имя интересов власти) http://newsbabr.com/msk/?IDE=146253 Теперь это делать легко – Русская Церковь не участвует, а те, кто не участвуют в соборах, невольно выводят себя за границы условного общецерковного пространства. Это на светских мероприятиях выход из зала в знак протеста может поставить под вопрос всё мероприятие или, по крайней мере, не вредит. В церковной среде все иначе. Вышел – поставил себя вне. Вышел бы святитель Николай с Первого Вселенского собора – что бы с ним было? А сказал Арию все, что думает – и где сейчас Арий?
Проблема усугубляется тем, что в Константинопольском патриархате (первом среди равных) считают решения Собора на Крите действительным для всех православных церквей, в том числе не приехавших на Собор, поскольку в православной церкви не требуется присутствия церкви для того, чтобы для нее были действительными решения Синода или Собора. http://m.ria.ru/interview/20160619/1449178755.html Например, на одном из важнейших соборов последних 200 лет (Стамбул, 1872 г. по вопросу этнофилетизма) Русская церковь не была, но решения были полностью действительными и для России. Если бы сейчас на соборе была Русская Церковь и сказала: "Я не согласна с решением", это было бы совершенно другое положение вещей. Но несогласие, высказанное из-за пределов Собора, экклесиологически не действует. И вот что с этим делать?

Так что палитра широкая. Кому фрик, кому собор, но вместе очень яркая радуга.

ИСПЫТАНИЕ СОБОРОМ

Русская Православная Церковь попросила перенести Всеправославный собор, то есть отказалась участвовать в том соборе, который должен начаться 16 июня на Крите. http://www.pravmir.ru/ofitsialnoe-zayavlenie-russkoy-tserkvi-o-situatsii-vokrug-vsepravoslavnogo-sobora/. Напомним, что собор, который готовился более 100 лет (впервые речь о нем зашла в 1902 году) должен был объединить за одним столом впервые за тысячу лет пятнадцать Предстоятелей православных церквей и обсудить важнейшие вопросы современности.

Однако проблемы начались задолго до собора. Сначала очень скверно шла подготовка. Еще в марте 2014 года на собрании Предстоятелей и представителей Православных церквей в Стамбуле Патриарх Кирилл констатировал: «Созданный много лет назад секретариат по подготовке собора… не функционирует». Непонятна тематика собора и его регламент, нет понимания, кто будет в президиуме, нет даже приблизительной даты (См. ЖМП. №4.2014). Наконец, утряслись формальности, но тут же возникли сложности более серьезные, а также обострились старые противоречия.

Во-первых, главная проблема в том, что официально инициатором собора может выступить только Константинопольская церковь. Но самая большая по численности верующих и по своему влиянию это Русская Церковь, у которой, как известно, отношения с Константинополем давно были сложными, а после переворота на Украине серьезно обострились. На этом фоне 1 июня 2016 года из-за разногласий по повестке, некоторым документам собора, из-за больших расходов на визит отказалась от участия в соборе Болгарская Церковь. Потом отказались участвовать Сербская, Антиохийская и Грузинская Церкви. При этом Антиохийская и Иерусалимская Церкви с 2015 года в тяжелом конфликте и не имеют между собой евхаристического общения (не могут вместе причащаться на литургии). Русская Церковь предложила в экстренном порядке 10 июня провести предсоборное совещание, чтобы решить проблемы, но Константинополь отказался от этой возможности: «Ни одна институциональная структура не может пересмотреть уже начавшийся соборный процесс». И уже в этом можно видеть отголоски скрытой борьбы, которую ведет Русская Церковь с Константинопольской за неформальное первенство в православном мире.

Еще одна проблема. Решение об участии Русской Церкви в соборе вызвало серьезную активизацию различных консервативных сил, раздающих анафемы, как подзатыльники, всем и всему. Только улегся скандальный фон вокруг встречи Патриарха и Папы, как подошло время собора и анафематствующие воспряли. Проблема усугубляется тем, что, во-первых, руководство Церкви крайне болезненно реагирует на любую критику, даже когда критика не требует этой реакции. И, во-вторых, вместе с «консерваторами» и «антиэкуменистами» (а то и под их прикрытием) действуют откровенные либералы антицерковного толка, работающие по политическому заказу, которые хорошо используют возможности Интернета и либеральных СМИ. В истории с собором почва оказалась благодатнейшей – «мочить впрок» это любимая привычка либералов и «охранителей» (собора еще нет, но уже всем ясно, что там будет), кроме того, собора еще нет, а скандал уже есть, то есть то, что надо для либеральных СМИ, уже произошло.

А противопоставить им некого. Работа со СМИ, невзирая на все усилия руководства профильного отдела, пока отстает от светского уровня. Кроме того, все «реформаторы» (то есть люди, склонные инициировать, поддерживать, обосновывать перемены) за последние годы оказались в ничтожном меньшинстве. Уже приходилось многократно говорить о той катастрофе, которая произошла с миссионерской деятельностью, работой с молодежью, многими другими направлениями, которые вовлекали в Церковь неравнодушных, творческих, активных людей. И вот сейчас это начинает сказываться.

Какие еще проблемы существуют? Не следует забывать, что в эпоху Вселенских Соборов их участники не очень-то считались с мнением мира, а также с «господствующими тенденциями». Когда проходил первый собор, ариане были в подавляющем большинстве, но Святителю Николаю и некоторым другим и в голову не могло придти согласиться на этом демократическом основании с Арием. Когда на последующих соборах откалывались несториане, монофизиты, монофелиты, когда меафизиты не признавали соборов, их никто не тянул назад и не уговаривал. Просто оформляли их отпадение или несогласие соборными решениями и двигались вперед. Именно поэтому сегодня указанные выше явления именуются не «иным мнением», не «инакомыслием», не «субъективной точкой зрения», а ересью.

Сегодня проблемы иные. Все Церкви, потенциальные участники собора, сильнейшим образом зависят от внешних сил и не способны (или не желают) им противостоять. Люди типа троицкого старца Симона Шубина, который Ивану Грозному, желавшему поесть с дороги, сказал: «Сударь, князь Иван, поздно, уже благовестят», и, пожалев, дал объедки, остались поучительными, но устаревшими примерами из древних сказаний. Большинство формально внутренних или внешних церковных конфликтов имеют хорошо если не откровенно политический, а просто мирской, человеческий подтекст. Постившимся и непостившимся, трудившимся от первого и единонадесятого часа возвеселиться днесь никак не получается, богатии и убозии, друг со другом не ликуют. Трапеза исполнена, но насладитися не удается – сотрапезники выясняют в дверях, кто более достоин.

Еще одна проблема – боязнь определенности, конкретики, цельности. Многажды было заявлено, что готовящийся собор, упаси Боже, не вселенский, так как на нем никаких догматических и литургических вопросов не решается. А почему не вселенский? Почему не решается? Потому что уже нет сил отвергнуть несогласных, настоять, утвердить. Очарование большинством проникло и в эту среду. То есть прав тот, у кого больше просмотров и лайков, за кого интернет-биомассы. Характерный пример - УПЦ МП после победы на Украине Майдана и хунты образовала комиссию для диалога с анафематствованными раскольниками (что противоречит канонам - см. 88-е правило святителя Василия Великого, 21-е Правило Собора Халкидонского и т.д.), так как «большинство епископов сошлись во мнении, что Майдан расценит отказ от «диалога» исключительно негативно, что подорвет авторитет УПЦ МП в стране». То есть те, кто громче всех орал на тот момент, определяли и судьбы Церкви.

Поэтому собор опять же должен «выразить отношение», «заявить», «утвердить», «предостеречь», «констатировать». То есть «ругатися миру», как было столетиями, он не намерен. А ведь одной из движущих сил Христианства всегда был именно конфликт с миром, с современностью, так как Христианство есть бесконечный спор с миром о ценностях, об Истине, о подлинной жизни, а обязанность христианина исправлять мир, быть его совестью. Сегодня этого конфликта стали бояться даже Церкви. Поэтому выходят статьи, произносятся речи, звучат миллионы правильных слов, а их никто не слышит, они никого не волнуют, ничего не меняют, так как Церковь в сознании большинства превратилась в бюро ритуальных и культурно-исторических услуг общества. От нее теперь всего лишь требуются рекомендательные предложения по совершенствованию этических и этических представлений. И Церковь, как ни горько это констатировать, согласилась со своим новым местом в этом мире. Осторожность Церкви в те самые моменты, когда нужно решительное и твердое слово, аккуратнейшие оценки, деликатнейшие умолчания свидетельствуют именно об этом. В итоге, по словам М.Клавеля, закономерно происходит трагическая подмена Христианства христианскими ценностями. То есть разговор на соборе в очередной раз должен быть о ценностях, но не о Христе.

Помимо этого происходит измельчание религиозной проблематики в публичных выступлениях и спорах. Сегодня спорят о мелочах, но не о глобальных экклезиологических, сотериологических, богословских проблемах, нет споров, подобных спорам вокруг природы Троичности, соотношения свободы и благодати или изображения Бога Отца. И собор также не собирался об этом спорить, это обсуждать. То есть не собирался задать тон, стимулировать дискуссии, хотя история дает массу примеров, когда фундаментальные споры формировали общественную среду, возбуждали мысль, мнение и действие. Можно вспомнить хотя бы дискуссии и споры Д.Бруно и Г.Галилея, И.Грозного и А.Курбского, Ф.Степуна и С.Трубецкого. Но не до дискуссий – главное, консенсус, эфемерное, зыбкое единство всех вокруг протокола и программы. Главное, чтобы все согласились, поддержали, проголосовали. Все умеренно, конфликт между 'ομοιούσιος и όμοούσιος полностью преодолен, человек «иже милостыню творяше, но блуда не остася» изображенный на древних фресках Страшного Суда привязанным к столбу между раем и адом, становится главным субъектом современной церковной жизни. То есть уже и православные Церкви сегодня ведут себя как Рим эпохи вселенских соборов, когда споры вокруг догматов Боговоплощения занимали только Восток, а Римская Церковь занималась вопросами гораздо более приземленными, морально-практическими, антропологическими, наконец, политическими. То есть у Церквей был шанс вновь начать давно прерванное «строительство человека», но вместо этого они решили заняться только его ремонтом, да и то не капитальным, а косметическим.

Но и это не все. Выйти из истории с собором без потерь уже не получится. После отказа Русской Церкви от участия в соборе ситуация вокруг последнего становится предельно острой. Во-первых, если собор все-таки не состоится, непонятно вообще, состоится ли он при нашей жизни, так как это шанс, который дается раз в столетие. Во-вторых, вместо главного фактора объединения собор может стать катализатором пока еще условного, пока еще не догматического, раскола по линии между Константинополем и Москвой, что невольно очень хорошо ложится на политический конфликт между Москвой и Стамбулом. Возникает, как на вокзале, группа «уезжающих» - Русская, Болгарская, Сербская, Грузинская, Антиохийская церкви и группа «провожающих» - Константинопольская Церковь и остальные, среди которых торжествующий Киев, который давно ищет повод окончательно уйти под Константинопольский омофор. В точности так было уже в 1930-е годы с частью эмигрантских приходов во Франции. Именно тогда главный собор Парижа стал «принадлежать» Константинополю.

Как видим, ситуация очень похожа на ту, которую мы повсеместно наблюдаем в политическом поле. Явные и тайные драки различных сил, консенсусы и договоренности, десятки больших и малых чашек разных весов качаются то выше, то ниже, стрелки множества барометров улавливают малейшее колебание политических, инославных, социальных атмосфер, «дух мира сего» неистребим, как тараканы в сталинском доме. Тем временем у миллионов православных тают последние надежды. Никто не может договориться, все разделяются, ссорятся, дуются, расходятся, так вот еще и эти… Что же это такое? А как же «в главном единство, во второстепенном свобода и во всем любовь?»

И в самом деле.

Как же?

НЕ ОТБИВАЙТЕСЬ ОТ ОПТИНОЙ…

Почти в сотне километров от Калуги есть небольшой монастырь. Его полное название – Козельская Свято-Введенская Оптина пустынь - центр русского старчества. Интереснейшее явление русской духовной культуры – старчество, получило развитие и распространение в начале XIX столетия, хотя корни русского старчества лежат намного глубже. Старчество это направление монашеской жизни, в основе которого лежат советы и поучения, даваемые опытным духовным наставником - старцем. Слово «старец» означает в первую очередь именно мудрый и глубокий духовный опыт, а не почтенный возраст, хотя то и другое в монашеской жизни чаще всего совпадают.

Оптина. Фото автора

Уже в XVI в. в летописях Псково-Печерского монастыря преподобного Корнилия и некоторых из его сподвижников именуют «старцами». О старцах неоднократно говорится и в монастырской «Повести о Печерском монастыре» конца XVI в. Однако «отцом» русского старчества принято считать преподобного Паисия Величковского. Он сначала искал духовной жизни в родной земле, потом решил идти учиться духовной жизни на гору Афон, где была огромная библиотека духовных рукописей. Однако на Афоне он испытал разочарование: он ожидал, что все монахи Афона начитаны и от них непосредственно можно научиться духовной жизни, не перечитывая все заново. Однако все оказалось иначе. Тогда он решил уединиться и заняться чтением. Научившись греческому языку, он стал читать древние рукописи, начал их переводить и довольно быстро вокруг него собралась группа монахов, которые, как и он, искали более продуманного духовного подвига. Вскоре Паисий и его последователи покинули Афон и отправились в Румынию, где в Нямецком монастыре Паисий основал братство.

Оптина. Введенский собор. Фото автора

Вся жизнь их была построена на принципах, которые они узнали из чтения Добротолюбия. Во главе монастыря Паисий Величковский играл роль подлинного старца, в том смысле, в котором они бывали в древней египетской, сирийской, палестинской пустынях. Все монахи, все жители монастыря ежедневно приходили к нему, открывали свои помыслы, рассказывали все, что в их душе происходило в течение дня, и каждому он давал точное, внимательное наставление, основанное на прочитанном и пережитом им за годы своего искания. Они вместе молились, вместе трудились, но что делало их совершенно особенной обителью: они занимались систематически переводами с греческого языка на славянский и на румынский языки Добротолюбия. Они были разделены на переводческие группы под руководством начальника, работали целыми днями, а по вечерам переводы, которые были сделаны в течение дня, были вместе обсуждаемы.

Оптина. Владимирской храм, в котором покоятся мощи Оптинских старцев. Фото автора

Существует до сих пор Добротолюбие с пометками на полях, сделанными Паисием Величковским. Из этих пометок ясно, что они обсуждали смысл, причем не просто словарный смысл, но глубокий духовный смысл каждого слова греческого подлинника для того, чтобы передать его на гораздо более бедный и еще не освященный богословской традицией славянский язык. Кроме того, мы находим довольно многие следы его комментариев на Священное Писание и на тексты Добротолюбия. Есть один довольно большой трактат об Иисусовой молитве и четыре замечательно интересных введения в разные подвижнические книги, написанные старцем Василием Поляномерульским, который был его собственным наставником.

Оптина. Казанский храм. Фото автора

От Паисия Величковского пошла традиция старчества во всем славянском мире, в частности, на Руси. Началась она с того, что некоторые его ученики были посланы в Россию: двое были посланы на Север, в возрождающийся тогда Валаамский монастырь, другие в центральную Россию, в область Калуги. И везде они приносили тот же самый принцип: одного духовного наставника, богатого собственным опытом и опытом, который он изведал чтением и углублением в наставления других, древних подвижников, наставника, который прошел на самом деле монашескую школу послушания, молитвы и подвига; вокруг него несколько учеников, которые проводили много времени в чтении, в переводе и в комментировании подвижнических писаний.

В России эти две ветви старчества не то что разделились, но осели на разной почве, и развилась несколько разная традиция на Севере и в центральной России. На севере старчество не развилось в том же направлении, как в Оптиной: несколько старцев следовало друг за другом, но их метод воспитания заключался в том, что они старались своим духовным детям указывать основные, глубинные принципы духовной жизни, руководить внутренней их жизнью, и предоставляли собственному творчеству ученика обретение внешних путей.

Оптина. Ворота скита. Фото автора

Почему именно в XIX столетии старчество оформляется в отдельное уникальное духовное явление. Дело в том, что в конце XVIII столетия духовное подчинение Церкви государству, начатое Петром, завершается. Внешне теперь все было так, как хотело государство, однако внутренние процессы, стремление к подлинной духовной жизни оно ни контролировать, ни подчинить себе было не в состоянии. В результате важнейшим «ответом» православного общества на петровские реформы становится именно старчество.

Оптина. Вечер. Фото автора

Как отмечал один из исследователей русского старчества, оно «едва ли не с первых дней своего появления в России вступило на самостоятельный и новый путь и явилось не столько монашеским, сколько народным. Достоевский популяризировал идею старчества и очень удачно отметил этот его характер, несомненно, на основании своих оптинских впечатлений. Сам Паисий Величковский был старец древневосточного типа: келия, учение, занятия и ученики из новоначальных иноков - вот его духовное делание. Оптина пустынь - другое дело. Ее старцы - отцы и советчики для всего русского народа и только в очень ограниченной мере - для иночествующих… В нашем старчестве нашла свое отражение особенная религиозная стихия русских монастырей. Есть великая религиозная и правда и поэзия в византийском типе монастыря. Это, прежде всего, совершенная обособленность его представителей и самих иноческих общежитий от мира… Византийская монастырская культура ярко и самобытно выражала эту изолированность во всех направлениях. Иное дело в России. Религиозная правда и поэзия этой жизни не в такой изолированности. В нашей народной жизни монастыри имели значение не столько, быть может, оазисов христианской жизни, сколько ее центров для народного сознания, к которым тянулся народ во все времена и преимущественно в годы особенной тоски и печали. Наша монастырская культура, несомненно, до крайности бедна и убога по сравнению с Византией. Но зато тип русского монаха-народолюбца есть наш исторический тип. Много ли это, мало ли - судить не берусь, даже не знаю, не есть ли это некоторое понижение строго-монашеского типа жизни. Но все же, если чем мы можем гордиться, так только тем значением, какое имели наши монастыри в народной жизни. Не создали мы ни своих уставов, ни одного поэтического цельного богослужебного чина, но мы подарили миру великие сердца. Для русского народа прямо было бы непонятно, если бы его не пустили в монастырь, а он любил монастыри прежде всего как свои народные святыни. И старцы отвечали на эту народную любовь».

Оптина пустынь. Звонница. Фото автора

Центрами русского старчества становятся уже в начале XIX столетия Саров и Оптина пустынь. В последней подвизаются Старцы Лев, Макарий, Моисей, два Антония, Иларион, Исаакий, Иосиф, Варсонофий, Амвросий, Нектарий. С 1839 года они наладили в Оптиной переводы и издание святоотеческих трудов - Варсонофия Великого, аввы Дорофея, Петра Дамаскина, Иоанна Лествичника, Исаака Сирина, Симеона Нового Богослова, Иоанна Златоуста, которыми руководствовались в духовной жизни многие поколения русских людей. Это позволило значительной части неравнодушного, ищущего русского общества начать возвращение к древней духовной традиции, которая казалась полностью забытой, утраченной, вычеркнутой из жизни. Традиция издания духовного наследия сохраняется и сейчас – именно Оптина почти 20 лет назад впервые после советского времени переиздала Авву Дорофея, сегодня издано почти все наследие Оптинских старцев, книги об Оптиной, среди которых лучшая – «Оптина Пустынь и ее время», воспоминания о старцах, среди которых чрезвычайно поучительна последняя книга воспоминаний об оптинском старце Нектарии.

Оптина. "Герасим, иже на Иордане, был велик, у него был лев, а мы малы - у нас кот". (Преп. Нектарий Оптинский). Фото автора

Однако главным центром притяжения Оптиной пустыни становились не чудотворные реликвии, книги и иконы, а старцы, готовые утешить и подать мудрый совет в духовной беседе. Главным в их взаимоотношениях с людьми была удивительная любовь, которая покоряла и привязывала к ним людей, иногда лишь случайно оказавшихся в стенах монастыря. У них в сердце были написаны слова апостола Павла: «любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит. Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится. А теперь пребывают сии три: вера, надежда, любовь; но любовь из них больше».

Преподобный Амвросий Оптинский. (Optina.ru)

И именно эта любовь в глубине маленьких заштатных монастырей, уединенных скитов, «пустынек» незримо затеплила первые огоньки возрождения подлинной духовной жизни. Это возрождение не было случайным, а отвечало глубокой душевной потребности людей, уставших и потерявших свою подлинную Родину в западническом XVIII в. В самых разных пластах народа возникает стремление найти настоящую духовную жизнь и сотни людей отправляются на ее поиски. О значении православного опыта, христианской культуры и духа спорят писатели, философы, художники, военные. И поэтому вовсе не случайно именно в Оптиной пустыни перекрещиваются пути Н.В.Гоголя, славянофилов, К.Н.Леонтьева (принявшего здесь тайный постриг), Ф.М.Достоевского, А.К.Толстого, В.Соловьева и даже Льва Толстого, приходившего сюда перед самой смертью обессилевшим, томившимся и запутавшимся. Помимо них сотни тысяч обычных людей – учителей, чиновников, военных, врачей, крестьян, торговцев, мещан, дворян - проходят через Оптину пустынь и другие монастыри, ища совета, наставления и утешения. Возвращаясь от старцев, они уносили с собой частицы подлинно православного духа, которые затем стремились передать другим.

Оптина пустынь до революции. (Optina.ru)

Оптинские старцы создали молитву, которая написана очень простым и понятным языком и содержит в себе прошения, близкие и понятные душе любого человека. «Господи, дай мне с душевным спокойствием встретить все, что принесет мне наступающий день. Дай мне всецело предаться воле Твоей святой. На всякий час сего дня во всем наставь и поддержи меня. Какие бы известия я не получал в течение дня, научи меня принять их со спокойной душой и твердым убеждением, что все ниспослано Тобой. Во всех словах и делах моих руководи моими мыслями и чувствами. Во всех непредвиденных обстоятельствах не дай мне забыть, что все ниспослано Тобой. Научи меня прямо и разумно действовать с каждым членом семьи моей, никого не смущая и не огорчая. Господи, дай мне силу перенести утомление наступающего дня и все события в течение его. Руководи моею волею и научи меня молиться, верить, надеяться, терпеть, прощать и любить. Аминь».

Возрождающаяся Оптина. (Optina.ru)

В советское время Оптина была закрыта, в ней был размещен сельскохозяйственный техникум. Разошедшиеся по миру оптинские монахи пополняли собой мартирологи новомучеников и исповедников. Среди них Евфимий, Пантелеимон, Лаврентий, Серафим, Пафнутий, Рафаил, Игнатий, Викентий, Гурий, Иоанникий, Исаакий, Рафаил, Агапит и другие. В Пасхальную ночь 1993 года сатанистом в монастыре убиты иеромонах Василий и иноки Ферапонт и Трофим, которые сегодня почитаются далеко за пределами монастыря.

Оптина. Молилы убитых монахов. Фото автора

Традиции старчества были продолжены и в советское время. До самой кончины в 1928 году к последнему Оптинскому старцу Нектарию идут люди за помощью и советом. По прежнему шли люди к уцелевшим старцам Глинской пустыни - Серафиму, Андронику и другим. В Зосимову пустынь ехали к старцу Алексию, который в Успенском соборе Московского Кремля перед иконой Владимирской Божией Матери вынул жребий и первый Патриархом последвухсотлетнего перерыва стал митрополит Тихон. После закрытия Зосимовой пустыни переехал в Сергиев Посад, где жил до своей кончины. Тысячи людей спасались рядом с Таврионом (Батозским), который начинал в Глинской пустыни, затем был в Московском Новоспасском монастыре, потом в Ветебском Марковом монастыре. В 1929 году он был арестован, а освобожден только в 1956 году, проведя в лагерях и ссылке почти 30 лет и поехал в Пермь, потом стал настоятелем Рижской пустыни. Туда, в пустынь, к нему ехали люди из десятков городов - Ярославля, Москвы, Петербурга, Перми, Уфы. Шли к старцу Аристоклию, Серафиму (Тяпочкину), Николаю Гурьянову, старице Сепфоре, архимандритам Тихону (Агрикову), Иоанну (Крестьянкину), Кириллу (Павлову). Сегодня сотни людей ищут встречи с схиархимандритом Илием (Ноздриным), продолжающим традиции оптинского старчества.

Схиархимандрит Илий

Он десять лет провел в Псково-Печерском монастыре, затем жил на Афоне, в Пантелеймоновом монастыре, где исполнял обязанности духовника, а с 1989 года больше 20 лет жил в Оптиной пустыни, где был духовником обители. Сегодня старец Илий живет в Москве, а в Оптину пустынь по прежнему едут за помощью и советом уже к иеродиакону Иллиодору, беседы с которым заставляют о многом задуматься.

Иеродиакон Иллиодор. Рисунок автора

"Если хотите узнать основательно дух христианства, - говорил И.В. Киреевский, — то необходимо познакомиться с монашеством; а в этом случае лучше Оптиной пустыни трудно найти». Его слова актуальны и сегодня. В Оптиной пустыни (в которую я езжу регулярно с 1989 года и в которой и трудился и жил) до сих пор нет ничего случайного, любая встреча, разговор, событие имеют гораздо большее значение, чем может показаться вначале. В нее нельзя приезжать «религиозным туристом» на полдня, нельзя спешить – нужно обязательно переночевать, помолиться и потрудиться, только тогда можно ощутить близость старцев и то особое духовное состояние, которое возникает только здесь.

ЗАМЕТКИ О КУЛЬТУРЕ ИСЛАМА

Сегодня, благодаря активному вторжению мигрантов, в культурное пространство как Запада, так и России, вольно или невольно происходит диффузия исламской культуры, которая рано или поздно создаст (и уже создает, что можно видеть по европейцам, воюющим в рядах ИГИЛ (ДАИШ) прослойку европейских «туземцев», которых «притянет» культура ислама. И отвечать на эти запросы неизбежно придется. Можно вспомнить, что иконоборческие споры более чем тысячелетней давности были во многом вызваны экспансией ислама, отрицающего образность. А вторжение поляков-католиков в Москву в начале XVII века, пребывание их там и, как следствие, вынужденное знакомство многих местных жителей с западной (католической) культурой привело к сначала внутреннему, а затем, во второй половине столетия и внешнему расколу общества. Расколу на тех, кто испугался и тех, кого «притянула» западная культура. Среди последних, кстати, оказалось много представителей элиты.

Сегодня многие, сталкивающиеся с мигрантами-мусульманами, ужасаются исламу и его культуре, так как судят о последних по невежественным носителям. Это все равно, как если бы о Православии судили по храмовой старухе, заботящейся о цвете платков, фасонах одежды и высоте каблуков окружающих и их благочестии с помощью шипения и нравоучений. В действительности же исламская культура (прежде всего, художественная культура) представляет собой чрезвычайно интересный феномен, понимание которого хотя бы в основных чертах необходимо хотя бы для того, чтобы разобраться в таких явлениях, как ИГИЛ. И не только.

Мавзолей Исмаила Ходжи аль Бухари под Самаркандом

Начать следует с того, что в исламской культуре нет образов. Это культура отсутствующего и только подразумеваемого образа. Поэтому нет изображений Бога, святых, реальных живых существ. Стремление к исключению образа возникло в исламской культуре как оппозиция язычеству, в котором образ (идол) был сублимацией божества, торжеством материи над духом. То есть любой образ Бога в исламе становился вольной или невольной уступкой язычеству. Кроме того, отсутствие изображений проистекало из уважения (преклонения) к неповторимости. Как Бога, так и человека. Это же можно видеть и в иудаизме и в христианстве, где запрещено упоминание имени Бога «напрасно» - случайное, регулярное, к месту и не к месту повторение имени Бога приводит к тому, что чувство благоговения портится и стирается, так как встречи со святынями становятся слишком частыми. Обыденность побеждает трепет и изгоняет страх Божий, личность уступает место лицу.

Фигура льва в тронном зале дворца бухарских правителей "Арк". У льва можно видеть крылья - несуществующих животных изображать можно.

Любая копия мельчит первообраз, размывает гомогенность культурного и духовного пространства, ставит вопрос как о ценности подлинности, так и о ценности копии. Это хорошо видно на примере прошлого столетия. Культуру опошлили, опустили, измельчили не экзерсисы авангардистов, не Дюшан, Ротко, Уорхолл или Бойс, а ксерокс и магнитофон. Возникшие возможности бесконечного копирования, тиражирования (картин, музыки и т.д.) истребили ценность первообраза, сделали его общедоступным «распивочно и на вынос», превратили в привычное и малоценное пятно на стене современности. Те, кто бывал в Берлине, Париже или Вене, знают, что в первом нельзя спастись от Нефертити, во втором от Джоконды, а в третьей от Моцарта.

Орнаментальное украшение стен дворца хивинских ханов.

Кроме того, изображение по определению бездушно, а поэтому оно неизбежно является идолом. Лишь Бог может дать душу и отсутствие образов есть преклонение перед подлинным Творцом всего живого. Ведь ни один художник или скульптор не может вложить душу своим творениям. В результате отсутствие образов оставляет идеальную пустоту, идеальный образ, Пустоту Пустоты, в которой царствует Бог. Говоря об отсутствии образов культуре ислама, нельзя забывать о неизобразимости Сущности Бога по определению. Если ее нельзя изобразить в целостности, зачем изображать в частностях, которые непременно приведут к заблуждению, ибо часть будет восприниматься, как целое?

Мечеть Тилля Кори (Золотой купол) в Самарканде. Сталактиты михрабной ниши

Кроме того, не следует забывать, что образ есть посредник между Богом и человеком. Вся культура христианства выстроена на посредничестве. Посредничестве храма, святых, реликвий, духовенства. Вся живопись Запада выросла из посредничества образа, отсюда такое стремление его к точности и выразительности, достоверности деталей, желание вызвать в человеке при знакомстве с образом те же чувства, которые возникают при настоящей молитве, стремление искусством привести человека к теосису. В культуре ислама (как и в культуре иудаизма) нет образа, как посредника и вообще нет посредников ни в виде святых, ни в виде духовенства, ни в виде храма – мечеть никак не освящается, духовенство отличается от простых верующих лишь специальным образованием. Поэтому в исламском мире не сложилось изобразительной культуры, там нет художественных школ и нет знаменитых художников. Если в христианстве все нисходит от абстрактного, непостижимого к конкретному и осязаемому чувствами, то исламская культура – культура восходящая от конкретного к абстрактному, от разнообразия образов к полному их отсутствию.

Верхняя часть михраба мечети Тилля Кори (Золотой Купол). Самарканд.

В результате отсутствия художественного образа, задача преображения человека (то есть вывода его за пределы субьективности) в культуре ислама возлагается на архитектуру и орнаментику. Причем термин «орнаментика» в том значении, в котором он употребляется в музыке (способ украшения мелодии в музыке и учение о способах украшения мелодий при помощи специальных музыкальных приёмов) подходит больше всего. Архитектура в культуре ислама становится изобразительным приемом, а орнамент начинает звучать, очень точно передавая определенные состояния души.

У многих сторонних наблюдателей обилие орнамента в культуре ислама, его почти нарочитый геометризм может вызвать аналогии с абстрактным искусством и вызвать в памяти ковры. Последнее, очевидно, верно – никто не станет отрицать влияние кочевой культуры на культуру ислама. Что касается первого положения, то если подразумевать под абстракцией попытку изобразить неизобразимое, заглянуть за спину конкретного образа, то тогда это абстракция. И именно в этом ключевое отличие «той» абстракции от современного абстрактного искусства. Сегодняшнее абстрактное искусство есть ответ на сиюминутные потребности моды, рынка, крайних степеней социального индивидуализма, когда «я так вижу… я так считаю… мне так нужно» является точкой бифуркации, из которой возникает поведение, реакции и пр. Сегодняшнее абстрактное искусство это, прежде всего, импульсы сознания отдельного человека.

Купол мечети Тилля Кори (Золотой Купол). Самарканд

Для мусульманина «абстракция» орнамента есть микросхема бытия, отражение Бога в этом мире, изображение установленных им правил. «Абстракции» исламского искусства ставят важнейший вопрос, который стоял у истоков всех фундаментальных поворотов мировой культуры и стал особенно актуален после изобретения фотографии – зачем изображать то, что есть и так? То, что мы видим. Бог уже это сделал лучше, чем мы, неужели нужны дурные копии? И исламская культура тут же отвечает на него: задача человека, как творца, состоит в том, чтобы не повторять, а облагораживать. Должно быть оставлено лишь то, что раскрывает душу, опять же меняет, трансформирует ее. Методом искусства необходимо увидеть и подчеркнуть то, что совершенствует не только человека, но даже и материал, выбрать лучшее из возможного. Отсюда такая великолепная резьба по дереву, ганчу, мрамору, сложнейшие многослойные орнаментальные композиции, лишающие стены и купола мавзолеев своей природной массы и наполняющие их воздухом. В современном «Романе о Петре и Февронии» точно описывается впечатление одного из персонажей от самаркандского мавзолея «Гур Эмир» «Вспыхнул свет и на него словно обрушился огромный, фантастический ковер. Тысячи серебристых извивающихся линий, сплетенных в безумном орнаменте, запели, побежали во все стороны, вбирая в себя выписанные тонкой вязью золотые строки. Золотые и серебряные искорки, перескакивая с карниза на карниз, летучим табуном мчались через купол, сталкивались и рассыпались в вышине искрящимся дождем, капли света стекали вниз по голубым стенам и где-то у самой земли заставляли лениво и тускло тлеть темно зеленым огнем плитки полупрозрачного оникса. Золотой и серебряный водопад, подкрашенный синевой стен лился на него, и ему показалось, что он слышит легкий, отдаленный звон капели, под которую хотелось подставить лицо и ладони».

Интерьер мавзолея Гур Эмир. Самарканд

Орнамент в исламской культуре это форма, в которую можно вписать хаос окружающего мира, это возможность извлечь из этого хаоса неизменное и постоянное. В этой форме везде есть место Богу. Не случайно в орнаментальные мотивы мечетей и мавзолеев обычно многократно и в разных вариациях вплетается الله (Аллах). То есть четко показывается, где место Бога в вертикальной структуре исламского космоса.

Мавзолей Гур Эмир. Самарканд. Общий вид

Важнейшей задачей орнамента является передача ритма времени, движения, жизни, фразы. Не случайно в декоре памятников архитектуры ислама тексты занимают важнейшее место, принимая на себя функции орнамента и наполняя содержанием ритм арабески, основного украшения стен. При этом почерки сульс (плавная графика букв) и куфи (угловатые, геометричные формы письма) отражают своими очертаниями, помимо всего прочего, борьбу стихий, характеров, природ в этом мире. Западный психолог Арнхейм как-то попросил своих слушателей изобразить счастливый и несчастливый брак в виде линий. В результате счастливый брак был изображен в виде округлых, плавных форм, несчастливый изломанными, рваными линиями с изобилием углов и острых концов.

Когда два этих почерка сплетаются в одном орнаментальном мотиве, невозможно представить себе лучшую аллегорию борьбы двух основных начал в этом мире.
В связи с этим необходимо подчеркнуть особое место текста и каллиграфии в культуре ислама. В условиях отсутствия изображений они принимают на себя изобразительные функции, как фрески на стенах христианских храмов, на стенах мечетей помещаются тексты и отдельные слова. Владение словом и умение правильно написать его считаются одним из величайших даров, переданных Богом людям. Поэтому необходимо писать так, чтобы в каждом имени Бога можно было видеть не буквы, а его самого. Когда все они сплетаются воедино, из тысяч имен появляется орнамент.

Если европейская культура пишет слева направо - от сердца и заканчивает все точкой, то исламская пишет справа налево к сердцу и с точки очень часто все начинает. Если Коран есть вместилище, образ мира, то образ всего текста Корана его первая сура. Весь ее смысл заключен в первой фразе بِسْمِ اللهِ الرَّحْمنِ الرَّحِيمِِ (Бисмилляхи ррахмани ррахим), весь смысл самой фразы в первом ее слове, а первого слова в первой букве, которая имеет точку внизу. Прежде всего поэтому точка в исламской каллиграфии имеет такое значение, ибо это та точка, с которой начал совершаться мир, точка, где держался циркуль, которым Бог размечал вселенную. С нее начинается мир, Коран, а следовательно, все. Такое же огромное значение имеют буквы. Познание истинной, глубинной сущности букв может дать ключ к тайнам мира и к управлению им.
Не случайно более 800 лет назад появилось движение хуруфитов (от слова حروف «хуруф» - буква), последователи которого утверждали, что звук божественной речи является средством, с помощью которого Бог сотворил мир. Сотворив его, он назвал вещи именами (то есть сначала были имена, а потом вещи), следовательно, имена и есть суть вещей и отнять у вещей имена это значит лишить их бытия. Соответственно, речь Бога - Коран – есть причина бытия всех вещей, а слово - основа и исток всех сущностей. Поэтому они считали, что познание священного смысла букв равносильно познанию мира (кто владеет каламом (пером), тот владеет ключом к миру). Отсюда такое внимание к почеркам и их разнообразие - «дрожь», «павлиний», «цветник», «локоны невесты», «кипарисоподобный» и т.д. Знаменитый поэт Хафиз Ширази писал: «Я грезил, что ты обнимаешь меня, как «лям» на письме обнимает «алиф» - такая метафора невозможна в европейской культуре.

Надпись на двери мавзолея Кусама ибн Аббаса. Шахи Зинда. Самарканд

Поэтому текст можно было не просто превратить в орнамент – можно было изобразить им растение, животное, предмет и тем самым дополнительно изобразительно раскрыть, прояснить смысл написанного. Если суть выражалась самим текстом, то сущности оттенками – графикой, расположением, переплетением фраз, рисунком. То есть мусульманин не столько видит вещи, сколько слышит их и может их написать и описать более глубоко, нежели европеец. Не случайно каллиграф ценился выше полководца: после одной из неудачных битв мусульмане предпочли выкупить из плена первого, но оставить второго. Именно поэтому даже на чистый лист бумаги, брошенный на пол, лучше не наступать ногой – на нем могли быть написаны буквы.

Сублимацией всех форм исламской культуры являются мечеть и мавзолей (гробница). Основой архитектурных форм мечети стала мечеть Куббат ас Сахра в Иерусалиме. Именно от нее пошла композиционная основа мечети как таковой - круг на квадрате, то есть небо на земле (над землей). Это подчеркивалось даже цветовой гаммой. На квадратном основании, собранном из обожженных кирпичей цвета земли воздвигался ярко-голубой изразцовый купол – схема исламской вселенной. Покой и движение, время и пространство выражалось в этих формах с исчерпывающей полнотой. При этом если христианская архитектура воспроизводит время в форме пространства (направляя человека от начала к концу), то исламская пространство в форме вечности - от конца к началу. Мечеть в ее композиционной структуре показывает, что вечный онтологический конфликт Бога и человека разрешим не в порядке преодоления истории, а только теологически.

Орнаментальное украшение стены мавзолея в Шахи Зинда. Самарканд

Отличительная особенность мечети – в ней нет центра. То есть если в архитектуре христианского храма заложен центр и движение к нему (готический собор, направляющий по среднему нефу человека от двери к алтарю и затем вокруг него через деамбулаторий, восточный крестовокупольный храм, вводящий человека в пространство архитектуры и останавливающий в центре, под куполом), то в мечети такого центра нет. А следовательно, нет направленного движения, нет времени, но есть воплощенная статика. То есть структура мечети показывает, что между Богом и человеком не лежит действительность в виде времени и пространства, реализация человека происходит не в деятельности, не в создании действительности, не в осознании ее, а в преодолении ее и единстве с Богом.

Мечеть Джума. Хива.

В этой системе культуры любая часть мечети самодостаточна, в ней нет выделенных частей, поэтому пространством мечети или мечетью может стать «сахн» - двор перед ней, или даже одна стена мечети может взять на себя всю ее функцию при наличии михраба. При этом в символическом смысле становятся важны и равны мечети ее двор, обходная галерея (ревак), создающая арками ритм движения и помогающая настроиться на молитвенный лад, хауз (источник воды, приобретающий в жарких странах особое значение) и отдельные части мечети. Среди последних, прежде всего, михраб – ниша, указывающая направление на Мекку, символ драгоценной жемчужины, духовного сокровища.

Михраб мечети Тилля Кори (Золотой купол). Самарканд.

Отдельное значение приобрел минарет – башня для азана (призыва на молитву). Один богослов точно назвал минарет «вывернутым наизнанку колодцем». То есть колодцем, который прокопан не в земле, а в небе и ведет к живой воде, текущей из под престола Бога. В условиях распространения ислама минареты становились видным издалека знаком консолидации людей и земель под одной религией, утверждением ислама на определенной территории. То есть они приобретали политическое значение. Не случайно минареты нередко ставились на границах земель. Именно поэтому, например, сегодня в Узбекистане (формально светском государстве) в Бухаре, одном из центров мирового ислама, а тысячу лет назад священном городе, куда был запрещен вход неверным, главная мечеть города – масджиди Калон – возвращена мусульманам и в ней совершается молитва. А главный минарет города, его символ, построенный в 12 веке, является недействующим. То есть граница между светским и религиозным пространствами лежит между мечетью и минаретом, разделение их функций есть залог и символ баланса светских и религиозных сил в регионе.

Минарет Калон. Бухара. 1127 г.

Раскрытие вовне структуры мечети происходит через город – символ рая, вступающий в конфликт с окружающей действительностью, то есть пустыней. Город (в основе которого лежит представление об идеальном городе) геометричен и четко структурирован. В этом отношении прекрасной иллюстрацией является Хива. Почти квадратное пространство Ичан-калы (внутреннего города) рассечено двумя главными улицами, идущими от ворот до ворот. В центре четырех кварталов (гузаров), образованных таким образом, стоит квартальная (гузарная) мечеть, а на пересечении улиц, в центре – пятничная (Джума), главная мечеть. Рай, как и всякая красота, тайна, как золото (эти три понятия связаны неразрывно), должен быть скрыт от посторонних глаз. Поэтому город обнесен монолитной стеной, дом мусульманина не имеет внешних окон, а женщина в культуре ислама скрыта под паранджой и чачваном. Даже главный храм ислама – Кааба – «одета», то есть скрыта от праздных взглядов.

Хива. Современный вид

Таким образом, внешние преграды (одежда) приобретают в культуре ислама особое значение. Одежда наполняется сакральным смыслом – она должна быть максимально удобна для молитвы, свободна, символична. В тюрбане во время молитвы можно прикоснуться лбом к полу – в шляпе это сделать невозможно, когда мусульманин европеизируется, то, прежде всего, он избавляется от тюрбана.

Это всего лишь краткие «заметки на тему», призванные поставить некоторые вопросы и привлечь внимание к некоторым деталям. Сегодня очень часто разговоры о «варварской сущности» ислама, о его изначальной дикости, разговоры, которые мы часто слышим, проистекают из статей МК и подобных этому интеллектуальному органу других СМИ. На самом деле культура ислама дает нам возможность взглянуть на принципиально иное понимание красоты, гармонии, их внутренних истоков. Да и в целом о любой культуре необходимо судить по лучшим, а не худшим ее представителям.

ЖИЛИЩЕ БУДУЩЕГО

Специальный номер журнала Newsweek, посвященный 2016 году, назвал в числе важнейших разработок года «Экокапсулу» - жилье будущего.


Дом будущего, экокапсула, будет официально представлена 28-29 мая словацкой компанией Nice Architects на выставке Pioneers Festival в Вене и со второй половины года будет открыта продажа жилья будущего. Уже сегодня на сайте https://www.ecocapsule.sk/ принимаются предварительные заказы. Спрос огромный. Ведь обладатель экокапсулы сможет комфортно жить в любом месте планеты.

Экокапсула имеет около 10 метров жилой площади, и в ней спокойно могут жить два человека – там есть складывающаяся кровать. Помимо жилого помещения имеется кухня с проточной водой, биотуалет, душевая. Пол и потолок отделаны под дерево.

Автономная жизнедеятельность обеспечивается благодаря солнечным панелям на 600 вт., и турбине на 750 вт., работающей от ветра. Экокапсула снабжена устройством для сбора дождевой воды и превращения ее в питьевую. Стены сделаны таким образом, чтобы обеспечить максимальную экономию энергии.

Транспортировать экокапсулу несложно - ее размеры 446,8 на 240,7 на 248,7 см), весит она полторы тонны, поэтому ее можно прицепить к машине и перевозить. Фирма-изготовитель обещает организовать доставку экокапсулы в любую точку мира.

Благодаря экокапсуле создаются условия для необратимости антропотока, захватившего мир. Уже сегодня в условиях постоянного передвижения по миру, постоянной смены работы живет почти миллиард человек, то есть можно говорить о «втором переселении народов». А.Тоффлер писал, что для современного человека «ежегодные поездки, путешествия и постоянные перемены места жительства стали второй натурой. Образно говоря, мы полностью «вычерпываем» места и избавляемся от них подобно тому, как мы выкидываем одноразовые тарелки и банки из-под пива... Мы воспитываем новую расу кочевников, и мало кто может предположить размеры, значимость и масштабы их миграции». В связи с эти меняется отношение к вещам, которые символизируют и обусловливают оседлость - недвижимость, дорогие вещи и пр. И наоборот, приобретает ценность то, что обеспечивает мобильность. Новая эпоха великого переселения народов уже посеяла синкретизм и эклектизм в сознании и готовность принимать все, что приносит успокоение в душу и тишину в жизнь без различия религиозных форм, а также утвердила стремление воспринимать перемены в жизни именно как перемещение с места на место.

И вот теперь можно брать с собой дом. В котором есть все самое необходимое для жизни и нет ничего, что загромождает эту жизнь, дробит и мельчит ее. Теперь можно жить везде – на крышах небоскребов, на склонах гор, в лесах, полях, лугах, на берегах океанов. Комфорт и мобильность – главные ценности наступающей эпохи, утверждаемые жилищем будущего.

ЦЕРКОВНАЯ ХРОНИКА 1980-1996

Время идет быстро и то, что, казалось бы, было совсем недавно, сегодня воспринимается как часть уже весьма далекой истории. Ниже - небольшая хроника церковной истории 1980-1996 годов в нескольких малоизвестных фотографиях. Думаю, многим, увидевшим эти фото, будет что вспомнить.

Место Казанского собора
Место снесенного Казанского собора. Общественный туалет на месте собора. 1980 г.
Пребывание в Ленинграде делегации совета евангелистской церкви ФРГ. 1982
Делегация совета евангелистской церкви ФРГ во время посещения Пискаревского кладбища в сопровождении ректора Ленинградской духовной семинарии архиепископа Кирилла (нынешнего патриарха). Ленинград. 1982 г.
Пимен и Евлогий в Даниловом. 1985
Святейший патриарх Пимен в сопровождении наместника монастыря архимандрита Евлогия осматривает только что переданный Церкви Данилов монастырь. Москва. 1985 г.
Толга. 1988. Только возвращен
Толгский монастырь через несколько недель после возвращения Русской Церкви. 1998 г.
Игуменья Варвара с сестрами Толга 1988
Игуменья Толгского монастыря Варвара с сестрами. 1988 г.
Послушница Марина. Толга. 1989
Толгский монастырь. Послушница. 1989 г.
Пюхтицы. Послушница Неонила на скотном дворе. 1989
Пюхтицкий монастырь. Инокиня Неонила на скотном дворе. 1989 г.
Пюхтицы. Монахини. 1988
Пюхтицкий монастырь. Монахини. 1989 г.
Монахиня 1988
Монахиня Пюхтицкого монастыря проводит экскурсию по монастырю для членов атеистического кружка производственного объединения "Светлана". 1988 г.
IMG_6818
Митрополит Питирим и игуменьи монастырей в дни празднования 1000-летия Крещения Руси. 1988 г.
IMG_6821
Празднование 1000-летия Крещения Руси в Даниловом монастыре. 1988 г.
IMG_6820
Закладка храма в честь 1000-летия Крещения Руси. Москва. 1988 г.
Переданные Федоровскому монастырю мощи Ярославского князя Федора Черного и сыовей Давида и Констатнина 1988
Мощи ярославского благоверного князя Федора Черного и его сыновей Давида и Константина после передачи Федоровскому монастырю. 1988 г.
Алексий выносит мощи Невского из Казанского собора в Лавру 1989
Митрополит Алексий переносит мощи князя Александра Невского из Казанского собора Петербурга в Александро-Невскую Лавру. 1989 г.
Архиепископ Курский Ювеналий на уборке капусты. 1990.
Архиепископ Курский Ювеналий на уборке капусты. 1990 г.
На службе. Липецкая обл. 1990
На службе. Липецкая область. 1990 г.
Трапезный храм Солотчинского монастыря 1990
Видеозал в трапезном храме Солотчинского монастыря под Рязанью. 1990 г.
Закладка камня на месте воссоздания Казанского собора на Красной площади. 1990
Закладка камня на месте воссоздания Казанского собора на Красной площади. 1990 г.
Школьники на субботнике в Рождественской монастыре. 1990.
Школьники на субботнике в Рождественской монастыре. Москва. 1990 г.
Гроб с телом Пимена прибыл в Лавру. 1990
Гроб с телом святейшего патриарха Пимена несут к месту упокоения. Троице-Сергиева лавра. 1990 г.
Поместный собор 1990. Шествие на заседание
Поместный собор. Шествие участников на заседание. 1990 г.
Первый выход патриарха Алексия к народу. 1990
Первый выход святейшего патриарха Алексия к народу после интронизации. 1990 г.
Предс ВС РСФСР Ельцин и мэр Собчак на бьгослужении в Исаакиевском соборе 1990
Председатель Верховного Совета РСФСР Б.Ельцин и мэр Ленинграда А.Собчак на первом богослужении в Исаакиевском соборе. 1990 г.
Крестный ход с мощами преп. Серафима направляется к храму Никиты Мученика. 1991
Мощи преподобного Серафима Саровского переносят из храма Богоявления в храм Никиты Мученика. Москва. 1991 г.
Пикет верующих у здания Гостелерадио с требование вернуть храм Живоначальной Троицы, где расположен склад. 1991
Пикет верующих у здания Гостелерадио с требование вернуть Церкви храм Живоначальной Троицы, где расположен склад Гостелерадио. 1991 г.
Москвичи
Москвичи в день Пасхи на Хованском кладбище. 1991 г.
Москвичи1
Москвичи в день Пасхи на Хованском кладбище. 1991 г.
Оптина. 1991
Оптина пустынь. Главный вход. 1991 г.
Оптина. Склад сантехники в храме. 1991
Оптина пустынь. Склад сантехники в храме. 1991 г.
Оптина. У колодца. 1991
Оптина пустынь. Паломники у колодца преподобного Амвросия. 1991 г.
Иоанн вручает Боровому партия эконом смвободы медаль св Даниила 1992
Игумен Иоанн (Экономцев) вручает лидеру партии экономической свободы К.Боровому медаль св. князя Даниила Московского. 1992 г.
Крест на Поклонной горе на месте храма Георгия. 1992
Крест на Поклонной горе на месте будущего храма Георгия Победоносца. 1992 г.
1992
Молебен монархистов у памятника героям Плевны. 1992 г.
Лавра 1992
Празднование 650-летия основания Троице-Сергиевой лавры. 1992 г.
Часовня на месте расстрела царя. 1992
Часовня на месте Ипатьевского дома в Екатеринбурге, где была убита царская семья. 1992 г.
Гнездо аиста на купеле храма с. Еськи Бежецкого района 1993
Гнездо аистов на куполе разоренного храма с. Еськи Бежецкого района Тверской области. 1993 г.
Часовня с закладным камнем будущего хрвсв Христа Спасителя и бассейна Москва. 1994
Часовня над закладным камнем храма Христа Спасителя рядом с бассейном Москва. 1994 г.
Постриг в Ивановском Веденском монастыре 1995
Монашеский постриг в Ивановском Введенском женском монастыре. 1995 г.
Отпевание иоанна в Троицком соборе Ал-невской лавры. 1995
Отпевание митрополита Иоанна (Снычева) в Троицком соборе Александро-Невской лавры. 1995 г.
Митрополит Ювеналий награждает орденом Святого Владимра Благочинному Церквей Подольского округа в день сорокалетия. 1996
Митрополит Крутицкий и Коломенский Ювеналий награждает орденом святого князя Владимира Благочинного церквей Подольского округа Московской епархии протоиерея Александра Ганабу в день сорокалетия. 1996 г.

КАНДИДАТ


Сегодня мы поговорим о некоторых достойных кандидатах в будущий состав Общественной Палаты Российской Федерации.

Знакомьтесь: Рудов Сергей Юрьевич. Некоммерческий благотворительный фонд «Общество друзей монастыря Ватопед на святой горе Афон имени Преподобного Максима Грека». Председатель. Фонд преп. Максима Грека является официальным представителем монастыря в России, осуществляя помощь обители в восстановлении и реставрации монастырских храмов и хозяйственных построек, в миссионерских, благотворительных и издательских духовных программах.

Во многом именно благодаря Сергею Юрьевичу в Россию прибыли великие христианские святыни – Пояс Матери Божией (2011 г.) (см: http://boris-yakemenko.livejournal.com/190185.html) и Дары волхвов (2014 г.) (см: http://boris-yakemenko.livejournal.com/401165.html). К святыням приложились миллионы людей, совершились сотни исцелений, возник феномен «стояния», знаменитой очереди, которая уже становится предметом специальных исследований. (см: http://boris-yakemenko.livejournal.com/403956.html).

Кроме того, Сергей Юрьевич сопредседатель попечительского совета «Федерации практической стрельбы России», член Экспертно-консультативного совета при Председателе Счетной палаты Российской Федерации, член творческо-экспертной комиссии по присуждению Премии Центрального федерального округа в области литературы и искусства, член попечительских советов многих монастырей и духовных учебных заведений, среди которых Валаамский, Саввино-Сторожевский, Спасо-Елеазаровский монастыри, Свято-Тихоновский университет, Московская духовная академия и др. Сергей Юрьевич активно реализует благотворительные программы, развивает волонтерское движение. Женат, воспитывает 4-х детей.

Именно такие люди нужны сегодня в Общественной Палате, которая меньше всего должна стремиться заместить собою Болотную площадь и проспект Сахарова, а стать площадкой для творческого эффективного сотрудничества людей, уже многое сделавших и имеющий потенциал.

Проголосовать за Сергея Юрьевича Рудова можно здесь.

https://oprf.roi.ru/281/
http://gosindex.ru/opinion/rudov-cveto/

КВАРТИРНЫЙ ВОПРОС

Наше время продолжает преподносить сюрпризы. Казалось бы, все давно известно и нет никаких тайн, но…

Несколько лет назад в Лейпциге, в Германии нашли квартиру, которую покинул хозяин еще во времена ГДР. Квартиру обнаружил архитектор, который занимался ремонтом домов в Лейпциге.

Хозяин квартиры почему-то очень торопился и бросил все, как было.

На столе в авоське лежали булки, в кухне были продукты, которые выпускались в ГДР и среди них пустая бутылка восточногерманского напитка Вита-кола - аналога американской Кока-Колы.

Календарь на стене квартиры остановился на августе 1988 года. Около шкафа находилась цинковая ванна.

Единственный импортный продукт, обнаруженный в квартире, - бутылка дезодоранта из Западной Германии.

Архитектор предположил, что хозяин бросил свои вещи и убежал из ГДР в Западную Германию.

http://versii.com/news/171781/

Однако Париж, как всегда, поражает глубже и ярче. Совсем недавно в городе была найдена квартира, в которой не ступала нога человека почти 70 лет. Когда то ее владелицей была мадам де Флориан, которая во время войны сбежала из города от нацистов и больше в квартиру не вернулась.

В течении десятилетий квартира исправно оплачивалась и только на днях, после смерти хозяйки в возрасте 91 года, её нынешние собственники решили посмотреть, что им досталось.

Квартира находится в девятом округе Парижа, между Пигаль и Опера Гарнье.

Великолепный интерьер был немного испорчен протечками по углам, но сохранился в целости, так же как и множество личных вещей.

Среди них великолепный портрет девушки в розовом вечернем платье. Картина принадлежала кисти итальянского художника Джованни Болдини, а изображена на ней прекрасная француженка, его муза и бабушка покойной миссис Флориан, Марта де Флориан - известная в начале XX века французская актриса.

http://www.kp.ru/daily/26181/3070653/

В свое время мы с коллегами обсуждали идею создания «музеев-квартир» разных эпох. Квартира 1930-х годов, 1960-70-х годов, квартира ученого, квартира инженера или рабочего. Обязательным условием должно было стать то, что квартира не должна быть собрана из разных предметов той или иной эпохи, а должна быть жилой и остаться нетронутой после хозяев. Подобные находки убеждают нас в том, что это возможно. Может быть, что-то подобное есть и в российских городах. Конечно, создать такой музей сложно, но если бы это удалось сделать, ценность его была бы неоспорима. Одно дело фото или видео, а совсем другое увидеть своими глазами в подробностях, как жили люди в своей повседневности 30, 50, 80 лет назад.

В любом случае радует, что и на наш век еще хватит открытий.

СТРАСТИ ПО ХРАМУ

Недавно стало известно о запланированном строительстве храма во имя Новомучеников Российских на территории Сретенского монастыря. Сам монастырь был основан в конце XIV века в память о чудесном спасении от нашествия на Москву Тамерлана – знаменитый завоеватель, подстеливший себе под ноги полмира, остановился в Ельце, в 200 с небольшим километрах от Москвы и, постояв некоторое время, ушел назад. Как только стало известно о приближении Тамерлана, по просьбе москвичей из Владимира в Москву была принесена знаменитая икона Владимирской Богоматери, которую жители столицы встретили на месте будущего монастыря. От встречи (сретения) иконы получил название монастырь, а также улица неподалеку.

В ХХ столетии монастырь оказался в непосредственной и опасной близости от зданий знаменитой «чрезвычайки» (ВЧК) – до сих пор в нескольких сотнях метров от монастыря ближе к центру стоит дом, доска на котором гласит, что здесь работал Дзержинский. Через некоторое время значительная часть окружающего монастырь района оказалась занята зданиями, в той или иной степени связанных с государственной безопасностью. И до сих пор неизвестно, сколько еще темных страниц из истории 1920-1930-х годов откроется при ремонтах старинных зданий вокруг или земляных работах. Находили же несколько лет назад на Никольской в подвалах старых зданий скелеты с пулевыми отверстиями в черепах.

Подвиг российских новомучеников – отдельная страница в истории Русской Православной церкви. Своими страданиями, лишениями, гибелью десятки тысяч мирян, священников, монахов утверждали известные слова Христа о Церкви, которую и «врата адовы не одолеют». (Мф.16.18). Сегодня память о новомучениках, о трагическом ХХ веке хранится и утверждается не только и не столько научными книгами и воспоминаниями тех, кто еще застал подвижников минувшего столетия, сколько церковной иконографической традицией и литургической жизнью, а также теми местами, где к этой жизни можно прикоснуться и сделаться сопричастниками подвига новомучеников. То есть храмами.

Парадоксально, но факт – в центре Москвы, в районе Лубянки до сих пор нет ни одного храма, который был бы посвящен подвигу новомучеников. И, кстати, нет ни одного места, кроме Сретенского монастыря, где он мог бы быть поставлен. В своей время этот храм мог бы встать в начале Никольской улицы, у Лубянской площади, на месте громадной часовни святого Пантелеймона и храма Владимирской Божией Матери, которые были снесены в 1930-х годах, в непосредственной близости от трагически знаменитого «расстрельного дома» № 23. Но на этом месте благодаря Лужкову возник чудовищный торговый центр «Наутилус» и тем самым навсегда лишил город возможности восстановить прежнюю городскую среду. На Мясницкой не осталось ни одного храма, застроены и места, где они были, храм на Софийке напоминает о новгородских переселенцах XV века, а не о новомучениках, на Лубянке кроме территории Сретенского монастыря нет больше ни одного места, а площадь Воровского на углу Кузнецкого моста и Лубянки, где до 1925 года стояла церковь Введения во храм Пресвятой Богородицы, занята сегодня автостоянкой.

Таким образом, идея создания храма во имя Новомучеников именно в Сретенском монастыре, в непосредственной близости от мест страданий и гибели новомучеников, является вполне логичной и закономерной. Память о тех трагических событиях, запечатленная в центре только в безмолвном Соловецком камне, когда-нибудь должна была ожить и заговорить церковным, храмовым языком, а масштаб храма должен был быть хоть немного соотносим с масштабом тех испытаний, что выпали на долю тысяч наших современников в 1930-х годах. И она оживет в новом храме.

Кроме того, возникла практическая необходимость в новом, более вместительном соборе. Сейчас все знают о программе «200 храмов» в отдаленных районах Москвы, однако принято забывать о том, что далеко не все храмы в центре Москвы способны вместить молящихся. Простая статистика, считающая по головам и квадратам, здесь не помогает. На территории Китай-города, например, несколько действующих храмов и два действующих монастыря, но вокруг них никто не живет и поэтому большинство храмов некому посещать и постоянного прихода у храмов почти не существует. Те же храмы и монастыри в центре Москвы, где приходы сложились и которые постоянно посещают сотни людей, по большим праздникам заполнены до отказа и было бы странным «разумно» и по разнарядке распределять этих людей по пустующим храмам в окрестностях. Этот процесс, к счастью, не регулируется извне. В Сретенском монастыре именно такая картина. «У нас очень много прихожан, - говорит настоятель Сретенского монастыря архимандрит Тихон (Шевкунов). - Существующий храм давно уже не вмещает людей, приходится выводить динамики на улицу. Для нас это просто жизненная необходимость – построить новый храм примерно на две тысячи человек». http://www.pravoslavie.ru/smi/60065.htm

Был объявлен конкурс проектов нового храма. Из пятидесяти выбрали один, который, по мнению архитектора-реставратора академика В.Д.Шмыкова, «содержит идею духовного торжества Новомучеников во имя Христа и Православной Церкви, отвечает высокой духовности русского православного народа и поддерживает высокий статус монастыря. При этом хорошо вписывается в существующую градостроительную ситуацию и сложившуюся окружающую историческую застройку». Его мнение поддерживает и профессор МАРХИ Т.Башкаев: «В целом это впечатляющая работа, точно отражающая запросы и самоощущение современной Церкви, но требующая внимательной проверки градостроительных и объемно-планировочных решений комплекса при сохранении яркого авторского стиля фасадных решений». http://www.pravoslavie.ru/sm/60331.htm

Однако проект ожидаемо был встречен активной критикой, как водится, во многом создаваемой искусственно и профессионально, ибо с момента печально известных кощунственных событий в храме Христа Спасителя уже подросла целая школа профессиональных «критиков» и очернителей, немедленно бросающихся на слова «Церковь», «Патриарх», «храм» и т.д. Заговорили о градостроительной катастрофе, келейных решениях, очередном этапе клерикализации, раздались требования широкого обсуждения и т.д. Один из участников конкурса проектов А.Яхнин был вынужден выступить со специальным заявлением, в котором подчеркнул, что «разговоры об общественной значимости этого проекта и необходимости его общественного обсуждения — не более чем популизм. Профессионалам известно, какая бесконечная цепь согласований предстоит заказчику, прежде чем такой проект начнет реализовываться. Эта цепь предполагает также и публичные слушания по нему с участием жителей микрорайона. Поэтому говорить о широком общественном обсуждении проекта на данном этапе просто бессмысленно. Обсуждать пока нечего… Все мы знаем, какая массированная и хорошо организованная кампания против Церкви была проведена совсем недавно. Мы понимаем также, что она была не последней и, возможно, даже не самой сильной. В свете этого, любой неоднозначный информационный повод, связанный с Церковью, может быть использован для очередного витка такой кампании. Поэтому, принимая участие в возне вокруг несуществующих проблем, мы можем невольно стать пособниками антицерковных сил, которых на самом деле вовсе не беспокоит будущий облик Сретенского монастыря. Их просто раздражает Русская Церковь, которая не только не соглашается уйти с глаз долой — в катакомбы, но еще и претендует на особое место в русском обществе. Не будем забывать об этом, даже в моменты «праведного возмущения» и заботы об «общественной пользе». http://www.pravoslavie.ru/jurnal/60016.htm Наместник Сретенского монастыря архимандрит Тихон (Шевкунов) поблагодарил за критику. «В целом мы благодарны всем за критику – будем снова и снова продумывать образ нового храма». http://www.pravoslavie.ru/smi/60065.htm Разумеется, ничего нового в этой критике нет – вспомним, что писали и говорили «критики» о воссоздании храма Христа Спасителя. Послушай мы их – до сих пор бы с бассейном жили.

Кстати, примечательно, что в авангарде критиков оказалась, например … Наталья Самовер, «координатор выставочной деятельности Сахаровского центра». Какую такую выставочную деятельность организует живущий на западные гранты Сахаровский центр, нам всем хорошо известно – после одной «православной» выставки прихожане приходили поделиться впечатлениями и от полноты чувств разнесли вдребезги бесценные шедевры, а руководство центра ответило по суду. Поэтому не Сахаровскому центру обсуждать проекты храмов в Москве – репутация не позволяет. С другой стороны, и сами аргументы «против» очень надуманны и продиктованы именно «бессмысленным и беспощадным» болотным чувством протеста, а не историческим реалиями. «Сретенский монастырь посвящен спасению от нашествия Тамерлана, - говорит Самовер, - а если строится такой огромный храм с другим посвящением то сакральный фокус всей территории переходит на другое событие… Для того чтобы сохранить память о новомучениках, мы принижаем память о событиях XIV в». Интересно вот это «мы принижаем». Кто это «мы»? Но важнее другое – все эти аргументы о «сакральных фокусах» легко опровергаются фактами. Троице-Сергиева лавра посвящена преподобному Сергию, мощи которого лежат в небольшом храме 1422 года, однако в центре обители стоит огромный Успенский собор, построенный столетием позже, и никакой фокус никуда не переместился. То же самое можно видеть и в Николо-Угрешском монастыре под Москвой – храм посвящен святителю Николаю, а шире – событиям 1380 года, когда Дмитрий Донской двигался на Куликовскую битву, однако в центре монастыря стоит большой собор 1880-х годов во имя Преображения Господня, но фокус сохраняется, память не принижается, все прекрасно сосуществует. А, кроме того, довольно наивно считать, что одни события в церковной истории, особенно связанные с подвигами, конкретными людьми, важнее и значимее других, что одно событие можно «вытеснить» другим. Наоборот, такого рода сплетения исторических судеб часто придают памятникам дополнительную смысловую глубину – достаточно посмотреть на Покровский собор на Красной площади, который иностранцы триста – четыреста лет назад называли «Иерусалимской церковью», сегодня его все знают, как храм Василия Блаженного, а специалисты помнят, что изначально он вообще Троицкий на Рву. И все это уживается в одном храме и раскрывает для нас самые разные стороны и храма и истории страны и истории Церкви.

Ну, и, конечно, как последний патрон, аргумент, что строительство храма «ведет к расколу общества». Это уже просто надоело. И воссоздание храма Христа Спасителя вело к расколу общества и шпана, плясавшая в этом храме, вела «к расколу общества» и приговор шпане в нему же вел, и программа «200 храмов», и введение праздника 4 ноября, а оно все никак не расколется, а наоборот, все более монолитно в вопросах зашиты национальной культуры, воссозданиях храмов, возрождения религиозных и исторических традиций. И данный храм – еще один шаг к консолидации общества и утверждению памяти и этих традиций.

БУКВА И ОБРАЗ

У мусульман начался Курбан-байрам. Самое время вернуться к давней статье и еще раз поговорить о некоторых феноменах исламской культуры на конкретном примере мечети «Тилля-кори» (Золотой купол) в Самарканде – одного из самых выдающихся памятников центральноазиатской мусульманской архитектуры и орнаменталистики.

Исламское искусство есть искусство отсутствия образа. Парадокс в том, что данное отсутствие есть попытка в максимальной полноте запечатлить, не рассеивая, реальное присутствие Абсолюта, не создавая посредников между Богом и человеком в виде любых образов (так же как и духовенство в Исламе не является посредником между Богом и человеком). Отсутствие образов расчищает пространство восприятия, создавая идеальный и максимально полный образ, так же как по законам логики максимально полный предмет тот, у которого отсутствуют определения. Божественная сущность есть идеальная полнота, а поэтому она неизобразима. Она есть максимальное единство, а поэтому не может быть передана частностями.

Единственным способом передать всю сложность, совершенство и непостижимость Бога, при отсутствии образов, остается орнамент, искусство которого доводится в исламе до совершенства.
turetskijkoverdaminovaflera
Орнамент передает геометрию вселенной, ее сложность и многоуровневость, подводит человека к созерцанию Бога, максимально сближает их – и оставляет наедине. Орнамент близок искусству каллиграфии и поэтому язык и орнамент неизбежно сближаются семантически, дополняют друг друга, образуют стилистическое, образное и богословское единство. Поэтому надписи покрывают значительную часть поверхности стен мечетей и гробниц. Именно тексты, то есть главная Книга, вплетенная в орнамент, дают возможность мусульманину приблизиться к Богу. И разница между европейской христианской и восточной мусульманской культурами в том, что христианин видит Бога, мусульманин же слышит его. Не случайно в исламе также доведено до совершенства искусство чтения Корана вслух.

Таким образом, владение словом в исламе и умение правильно написать его становятся одним из величайших даров, переданных людям Богом. Слово священно, священен язык. И надо писать так, чтобы в каждом имени Бога можно было видеть не буквы, а его самого. Поэтому так важны геометрия и ритм надписи и орнамента. Когда все это сплетается воедино, из тысяч имен, из бесконечного сочетания золотых нитей появляется купол мечети и, глядя на него, возможно ощутить Присутствие.
87
Для понимания этого, следует обратить внимание на то, что арабский текст пишется справа налево к сердцу и часто начинается с точки (в европейской культуре наоборот – слева направо и точкой заканчивается). То есть все идет от внешнего к внутреннему, извне к сердцу, а не наоборот (о значении правого и левого в сакральном пространстве очень хорошо писал Б.Успенский в работе «Крестное знамение и сакральное пространство», где рассматривал западный и восточный опыт крестного знамения). Если Коран – вместилище, образ мира, то образ всего текста Корана его первая сура. Весь ее смысл заключен в первой фразе بسم الله الرحمن الرحيم (Бисмилля рахмани рахим), весь смысл самой фразы в первом ее слове, а первого слова в первой букве, которая имеет точку внизу. Эта точка имеет символическое значение (в мечети Тилля Кори это точка купола с золотой тарелкой), в которой заключено все. Это та точка, с которой начал совершаться мир, которую в современной науке принято называть точкой сингулярности большого взрыва.
islamic-calligraphy10
Если столь серьезное знамение придается точке, то тем более серьезное значение придается букве, из которых собираются стены мечети, которыми эти стены держатся. Глубинное значение буквы считалось настолько важным, что несколько столетий назад возникло движение «хуруфитов» (от слова حروف‎‎ - буква), которые считали, что познание священного смысла букв равносильно познанию мира. Они считали, что тот, кто владеет каламом (пером), тот владеет ключом к миру, ему доступны все виды чувств, подлинная любовь как к Богу, так и к человеку.
hafez_01
Поэтому Хафиз Ширази мог сказать: «Я грезил, что ты обнимаешь меня, как «лям» на письме обнимает «алиф».
Hafez_880714_095
Могила Хафиза

Не случайно каллиграф ценился выше полководца - после одной из неудачных битв из плена предпочли выкупить первого, но оставить второго. Поэтому к текстам, буквам, в исламе всегда было священное отношение – халат мог быть вышит вязью, но никогда надписи не спускались на подол, чтобы не попирать буквы, когда становишься на колени. То есть когда все эти тексты нанесены на стены, то стены становятся страницами книги, на которых держится купол. Не случайно среднеазиатские мечети и снаружи выглядят как схема единства земли и неба, Бога и человека. Квадратное основание песчаного цвета (земля, имеющая границы) держат круглый купол небесной глазури – образ бесконечности, в которой обитает Бог.
7b36722b
Мечеть Тилля-кори в Самарканде – один из лучших памятников, открывающий возможность глубокого знакомства с различными сторонами исламской орнаменталистики и каллиграфии. Он прекрасно передает возможность зрительного и сердечного движения от украшенного сталактитами михраба (запечатленной жемчужины) по стенам к куполу, венцом которого является золотая точка, из которой все началось и которой все заканчивается.
Регистан
Общий вид мечети Тилля Кори
Купол
Купол мечети. Золотые потоки орнамента устремляются к центру купола.
Угол
Угол мечети
Ниша михраба
Михраб
Михраб верх
Верх михраба
Сталактиты ниши
Сталактиты ниши михраба
Сталактиты михраба фрагмент
Фрагмент сталактитов михраба
Сталактиты михраба общий вид
Сталактиты михраба, общий вид
Минбар
Минбар мечети
Мечеть ночью
Мечеть ночью.
Глядя на мечеть Тилля Кори, обходя ее, глядя на то, как переплетаются в ней архитектура, геометрия, математика, живопись, начинаешь понимать хадис «Земля была устроена для меня как мечеть и очищение». Мечеть в Исламе есть идеальное воссоздание первозданной гармонии райского состояния земли и природы, это место, где все подчинено единому замыслу и порядку. Особенно это становилось понятно в средневековой исламском городе, где мечети стояли среди людских потоков, рядом с базарами, у шумных площадей, гармонизируя пространство, напоминая об изначальном совершенстве мира и человека.