Category: еда

Category was added automatically. Read all entries about "еда".

МАСЛЕНИЦА

На масленице
- Извозчик! На Божедомку!
- Сорок копеек.
- Да ты с ума сошел, что ли? Я всегда пятнадцать плачу.
- Теперь-с лошадям тяжелее - все блины едят.

Началась Масленица. В храмах служат уже по Постной Триоди, уже поют «Помощник и покровитель…» и «Покаяния отверзи ми двери». Уже не едят мяса, но пока еще едят масло – началась Масленица. В Православной Церкви все построено очень гармонично – в Великий Пост человека вводят постепенно, не спеша, давая возможность осмыслить наступающее время поста и приготовиться к нему, сделать переход от скоромного стола к постному не таким ощутимым. Масленица всегда была временем гулянья и веселья. В Москве в позапрошлом столетии везде, где можно, в эту неделю устраивались всевозможные качели, на Москве-реке разыгрывались комедии, интерме¬дии и фарсы. Актерами являлись обычно ремесленники, мастеровые и подобные им люди, дававшие полный про¬стор своим талантам. Ни одна масле¬ница не обходилась без катания с ледяных гор. Общес¬твенные горы устраи¬вались преимущес¬твенно в селе Покровском, под Москвой, куда собирались тол¬пы народа. Горы строили на Москве-реке, Неглинной, где зимой была широкая пло¬щадь на льду, а также на Трубной площади (Трубе).
Масленичная тема в русской литературе всегда была веселой и радостной и сегодня хотелось бы обратиться к нескольким фрагментам русского литературного наследия.

Случай из практики

Вот осколок страдальческой были нежных мигов сердечной весны.
Вы блинов никогда не любили, - я любил до безумья блины.
Помню вечер назначенной встречи: ресторанный глухой кабинет,
Настроение, музыка, свечи и пьянящий желудок обед…
Я любил Вас – и крепко, без спора – вы, конечно, мне были верны –
Но, увы, я родился обжорой, - Вы же были легки и нежны.
Вы сосали кусок артишока, каждый жест был изысканно нов…
Я въедался цинично глубоко в принесенную стопку блинов.
Вы боролись с душевною смутой, по глоткам отпивая шабли…
Не поняв напряженность минуты, мне горячих еще принесли…
Ваши взгляды, казалось, хотели, закричать мне: опомнись, пора.
Но, увы, сковородки шипели… А за ними чернела икра…
Как на сытого, злобного гада на меня Вы смотрели тогда…
Эта ненависть милого взгляда, эта странная мука – вражда…
Я же был торжествующе-светел, словно отданный сказочным снам,
Ничего я тогда не заметил, кроме новой приправы к блинам.
Помню только – с улыбкой печали и с багровою краской стыда
Вы зачем-то порывисто встали и ушли неизвестно куда…
Я, привыкнув Вас видеть покорной, Ваш порыв не учел, идиот…
Думал – пудрится, верно, в уборной и сейчас- же обратно придет.
Целый час я сидел сиротливо, как разбитый фрегат на мели,
Я и думать не мог, что ушли Вы, но швейцар подтвердил мне: ушли.
Со свиданья сбежала – как низко… сколько мерзости, свинства и зла!..
Поздно вечером Вашу записку мне кухарка в постель подала.
«Все прощу – преступленье и кражу негодяю, убийце, врагу,
Поджигателю, взломщику даже… Но обжору любить - не могу!»
Я, как рысь, подскочил к телефону: - Где же наше слиянье сердец?!
По холодному, черствому тону, было ясно, что чувству конец.
Так бездушно любовь погубили в этот день роковые блины…
Вот отрывок страдальческой были нежных мигов сердечной весны…

Бухов А. Сатирикон. 1913. №8.

О бренности (масленичная тема для проповеди)

Надворный советник Семен Петрович Подтыкин сел за стол, покрыл свою грудь салфеткой и, сгорая нетерпением, стал ожидать того момента, когда начнут подавать блины… Перед ним, как перед полководцем, осматривающим поле битвы, расстилалась целая картина… Посреди стола, вытянувшись во фронт, стояли стройные бутылки. Тут были три сорта водок, киевская наливка, шатолароз, рейнвейн и даже пузатый сосуд с произведением отцов бенедиктинцев. Вокруг напитков в художественном беспорядке теснились сельди с горчичным соусом, кильки, сметана, зернистая икра (3 руб. 40 коп. за фунт), свежая семга и проч. Подтыкин глядел на всё это и жадно глотал слюнки… Глаза его подернулись маслом, лицо покривило сладострастьем…
— Ну, можно ли так долго? — поморщился он, обращаясь к жене. — Скорее, Катя!
Но вот, наконец, показалась кухарка с блинами… Семен Петрович, рискуя ожечь пальцы, схватил два верхних, самых горячих блина и аппетитно шлепнул их на свою тарелку. Блины были поджаристые, пористые, пухлые, как плечо купеческой дочки… Подтыкин приятно улыбнулся, икнул от восторга и облил их горячим маслом. Засим, как бы разжигая свой аппетит и наслаждаясь предвкушением, он медленно, с расстановкой обмазал их икрой. Места, на которые не попала икра, он облил сметаной… Оставалось теперь только есть, не правда ли? Но нет!.. Подтыкин взглянул на дела рук своих и не удовлетворился… Подумав немного, он положил на блины самый жирный кусок семги, кильку и сардинку, потом уж, млея и задыхаясь, свернул оба блина в трубку, с чувством выпил рюмку водки, крякнул, раскрыл рот…
Но тут его хватил апоплексический удар.

А.Чехов

Масляничное

Я зернистой икрою,
Блин румяный покрою,
Коньячишки хвачу!
И с энергией пылкой,
Подцепив его вилкой,
Проглочу!
Будет долго и жутко,
В темноте и один
Ото рта до желудка
Путешествовать блин!
И, свершив свое дело,
Напитав мое тело,
Он осядет гранитною глыбой!
Я заем его рыбой,
По прозванью кета.
И, свершивши старательно это, -
Осетровой икрою
Блин второй я покрою,
Коньячишки хвачу!
И с энергией пылкой,
Подцепив его вилкой,
Проглочу!
Будет долго и жутко…
И т.д.

В.Князев.

Глупый француз

Клоун из цирка братьев Гинц, Генри Пуркуа, зашел в московский трактир Тестова позавтракать.
-- Дайте мне консоме! -- приказал он половому.
-- Прикажете с пашотом или без пашота?
-- Нет, с пашотом слишком сытно... Две-три гренки, пожалуй, дайте...
В ожидании, пока подадут консоме, Пуркуа занялся наблюдением. Первое, что бросилось ему в глаза, был какой-то полный, благообразный господин, сидевший за соседним столом и приготовлявшийся есть блины.
"Как, однако, много подают в русских ресторанах! -- подумал француз, глядя, как сосед поливает свои блины горячим маслом. -- Пять блинов! Разве один человек может съесть так много теста?"
Сосед между тем помазал блины икрой, разрезал все их на половинки и проглотил скорее, чем в пять минут...
-- Челаэк!--обернулся он к половому. -- Подай еще порцию! Да что у вас за порции такие? Подай сразу штук десять или пятнадцать! Дай балыка... семги, что ли!
- Странно... -- подумал Пуркуа, рассматривая соседа. - Съел пять кусков теста и еще просит! Впрочем, такие феномены не составляют редкости... У меня у самого в Бретани был дядя Франсуа, который на пари съедал две тарелки супу и пять бараньих котлет... Говорят, что есть также болезни, когда много едят..."
Половой поставил перед соседом гору блинов и две тарелки с балыком и семгой. Благообразный господин выпил рюмку водки, закусил семгой и принялся за блины. К великому удивлению Пуркуа, ел он их спеша, едва разжевывая, как голодный...
"Очевидно, болен... -- подумал француз. -- И неужели он, чудак, воображает, что съест всю эту гору? Не съест и трех кусков, как желудок его будет уже полон, а ведь придется платить за всю гору!"
- Дай еще икры! -- крикнул сосед, утирая салфеткой масленые губы. - Не забудь зеленого луку!
"Но... однако, уж половины горы нет! - ужаснулся клоун. - Боже мой, он и всю семгу съел? Это даже неестественно... Неужели человеческий желудок так растяжим? Не может быть! Как бы ни был растяжим желудок, но он не может растянуться за пределы живота... Будь этот господин у нас во Франции, его показывали бы за деньги... Боже, уже нет горы!"
- Подашь бутылку Нюи... -- сказал сосед, принимая от полового икру и лук.-- Только погрей сначала... Что еще? Пожалуй, дай еще порцию блинов... Поскорей только...
- Слушаю... А на после блинов что прикажете?
- Что-нибудь полегче... Закажи порцию селянки из осетрины по-русски и... и... Я подумаю, ступай!
"Может быть, это мне снится? -- изумился клоун, откидываясь на спинку стула.-- Этот человек хочет умереть. Нельзя безнаказанно съесть такую массу. Да, да, он хочет умереть! Это видно по его грустному лицу. И неужели прислуге не кажется подозрительным, что он так много ест? Не может быть!"
Пуркуа подозвал к себе полового, который служил у соседнего стола, и спросил шепотом:
- Послушайте, зачем вы так много ему подаете?
- То есть, э... э... они требуют-с! Как же не подавать-с? – удивился половой.
- Странно, но ведь он таким образом может до вечера сидеть здесь и требовать! Если у вас у самих не хватает смелости отказывать ему, то доложите метрдотелю, пригласите полицию!
Половой ухмыльнулся, пожал плечами и отошел.
"Дикари! - возмутился про себя француз.- Они еще рады, что за столом сидит сумасшедший, самоубийца, который может съесть на лишний рубль! Ничего, что умрет человек, была бы только выручка!"
- Порядки, нечего сказать! - проворчал сосед, обращаясь к французу.- Меня ужасно раздражают эти длинные антракты! От порции до порции изволь ждать полчаса! Этак и аппетит пропадет к черту и опоздаешь... Сейчас три часа, а мне к пяти надо быть на юбилейном обеде.
- Pardon, monsieur, -- побледнел Пуркуа, - ведь вы уж обедаете!
- Не-ет... Какой же это обед? Это завтрак... блины...
Тут соседу принесли селянку. Он налил себе полную тарелку, поперчил кайенским перцем и стал хлебать...
"Бедняга... - продолжал ужасаться француз. - Или он болен и не замечает своего опасного состояния, или же он делает все это нарочно... с целью самоубийства... Боже мой, знай я, что наткнусь здесь на такую картину, то ни за что бы не пришел сюда! Мои нервы не выносят таких сцен!"
И француз с сожалением стал рассматривать лицо соседа, каждую минуту ожидая, что вот-вот начнутся с ним судороги, какие всегда бывали у дяди Франсуа после опасного пари...
"По-видимому, человек интеллигентный, молодой... полный сил... – думал он, глядя на соседа. -- Быть может, приносит пользу своему отечеству... и весьма возможно, что имеет молодую жену, детей... Судя по одежде, он должен быть богат, доволен... но что же заставляет его решаться на такой шаг?.. И неужели он не мог избрать другого способа, чтобы умереть? Черт знает, как дешево ценится жизнь! И как низок, бесчеловечен я, сидя здесь и не идя к нему на помощь! Быть может, его еще можно спасти!"
Пуркуа решительно встал из-за стола и подошел к соседу.
- Послушайте, monsieur, -- обратился он к нему тихим, вкрадчивым голосом. -- Я не имею чести быть знаком с вами, но тем не менее, верьте, я друг ваш... Не могу ли я вам помочь чем-нибудь? Вспомните, вы еще молоды... у вас жена, дети...
- Я вас не понимаю! - замотал головой сосед, тараща на француза глаза.
- Ах, зачем скрытничать, monsieur? Ведь я отлично вижу! Вы так много едите, что... трудно не подозревать...
- Я много ем?! - удивился сосед. - Я?! Полноте... Как же мне не есть, если я с самого утра ничего не ел?
- Но вы ужасно много едите!
- Да ведь не вам платить! Что вы беспокоитесь? И вовсе я не много ем! Поглядите, ем, как все!
Пуркуа поглядел вокруг себя и ужаснулся. Половые, толкаясь и налетая друг на друга, носили целые горы блинов... За столами сидели люди и поедали горы блинов, семгу, икру... с таким же аппетитом и бесстрашием, как и благообразный господин.
"О, страна чудес! -- думал Пуркуа, выходя из ресторана. -- Не только климат, но даже желудки делают у них чудеса! О, страна, чудная страна!"

А.Чехов

Блины

Это было давно. Это было месяца четыре назад.
Сидели мы в душистую южную ночь на берегу Арно. То есть сидели-то мы не на берегу, -- где же там сидеть: сыро и грязно, да и неприлично, -- а сидели мы на балконе отеля, но уж так принято говорить для поэтичности. Компания была смешанная -- русско-итальянская. Так как между нами не было ни чересчур близких друзей, ни родственников, то говорили мы друг другу вещи исключительно приятные. В особенности в смысле международных отношений. Мы, русские, восторгались Италией. Итальянцы высказывали твердую, ничем несокрушимую уверенность, что Россия также прекрасна. Они кричали, что итальянцы ненавидят солнце и совсем не переносят жары, что они обожают мороз и с детства мечтают о снеге. В конце концов мы так убедили друг друга в достоинствах наших родин, что уже не в состоянии были вести беседу с прежним пафосом.
-- Да, конечно, Италия прекрасна, -- задумались итальянцы.
-- А ведь мороз, -- он... того. Имеет за собой... -- сказали и мы друг другу.
И сразу сплотились и почувствовали, что итальянцы немножко со своей Италией зазнались и пора показать им их настоящее место. Они тоже стали как-то перешептываться.
-- У вас очень много шипящих букв, -- сказал вдруг один из них. -- У нас язык для произношения очень легкий. А у вас все свистят да шипят.
-- Да, -- холодно отвечали мы. -- Это происходит от того, что у нас очень богатый язык. В нашем языке находятся все существующие в мире звуки. Само собой разумеется, что при этом приходится иногда и присвистнуть.
-- А разве у вас есть "ти-эч", как у англичан? -- усомнился один из итальянцев. -- Я не слыхал.
-- Конечно, есть. Мало ли что вы не слыхали. Не можем же мы каждую минуту"ти-эч" произносить. У нас и без того столько звуков.
-- У нас в азбуке шестьдесят четыре буквы, -- ухнула я.
Итальянцы несколько минут молча смотрели на меня, а я встала и, повернувшись к ним спиной, стала разглядывать луну. Так было спокойнее. Да и к тому же каждый имеет право созидать славу своей родины, как умеет.
Помолчали.
-- Вот приезжайте к нам ранней весной, -- сказали итальянцы, -- когда все цветет. У вас еще снег лежит в конце февраля, а у нас какая красота!
-- Ну, в феврале у нас тоже хорошо. У нас в феврале масленица. Масленица. Блины едим.
-- А что же это такое блины?
Мы переглянулись. Ну, как этим шарманщикам объяснить, что такое блин!
-- Блин, это очень вкусно, -- объяснила я. Но они не поняли.
-- С маслом, -- сказала я еще точнее.
-- Со сметаной, -- вставил русский из нашей компании. Но вышло еще хуже. Они и блина себе не уяснили, да еще вдобавок и сметану не поняли.
-- Блины, это -- когда масленица! -- толково сказала одна из наших дам.
-- Блины... в них главное икра, -- объяснила другая.
-- Это рыба! -- догадался, наконец, один из итальянцев.
-- Какая же рыба, когда их пекут! -- рассмеялась дама.
-- А разве рыбу не пекут?
-- Пекут-то пекут, да у рыбы совсем другое тело. Рыбное тело. А у блина -- мучное.
-- Со сметаной, -- опять вставил русский.
-- Блинов очень много едят, -- продолжала дама. -- Съедят штук двадцать. Потом хворают.
-- Ядовитые? -- спросили итальянцы и сделали круглые глаза. -- Из растительного царства?
-- Нет, из муки. Мука ведь не растет? Мука в лавке.
Мы замолчали и чувствовали, как между нами и милыми итальянцами, полчаса назад восторгавшимися нашей родиной, легла глубокая, темная пропасть взаимного недоверия и непонимания. Они переглянулись, перешепнулись. Жутко стало.
-- Знаете, что, господа, -- нехорошо у нас как-то насчет блинов выходит. Они нас за каких-то вралей считают.
Положение было не из приятных.
Но между нами был человек основательный, серьезный -- учитель математики. Он посмотрел строго на нас, строго на итальянцев и сказал отчетливо и внятно:
-- Сейчас я возьму на себя честь объяснить вам, что такое блин. Для получения этого последнего берется окружность в три вершка в диаметре. Пи-эр квадрат заполняется массой из муки с молоком и дрожжами. Затем все это сооружение подвергается медленному действию огня, отделенного от него железной средой. Чтобы сделать влияние огня на пи-эр квадрат менее интенсивным, железная среда покрывается олеиновыми и стеариновыми кислотами, т. е. так называемым маслом. Полученная путем нагревания компактная тягуче-упругая смесь вводится затем через пищевод в организм человека, что в большом количестве вредно. Учитель замолчал и окинул всех торжествующим взглядом.
Итальянцы пошептались и спросили робко:
-- А с какою целью вы все это делаете?
Учитель вскинул брови, удивляясь вопросу, и ответил строго:
-- Чтобы весело было!
2.Широкая масленица.
Из кухни несется чад, густой, масленный. Он режет глаза, и собравшиеся у закуски гости жмурятся и мигают.
-- Блины несут! Блины несут! Несут.
Но вам не хватит. Ваш сосед взял два последних, а вам придется подождать "горяченьких". Но, когда принесут "горяченьких", окажется, что большинство уже съело первую порцию, -- и прислуга начинает подавать опять сначала. На этот раз вам достается блин -- один, всеми отвергнутый, с драным боком и дыркой посредине. Вы берете его с кротким видом сиротки из хрестоматии и начинаете искать глазами масло. Масло всегда бывает на другом конце стола. Это печальный факт, с которым нужно считаться. Но так как со своим маслом приходить в гости не принято, то нужно покориться судьбе и жевать голый блин. Когда вы съедите его, -- судьба, наверное, улыбнется, и вам передадут масло с двух сторон сразу. Судьба любит кротких и всегда награждает их по миновании надобности.
На самом почетном месте стола сидит обыкновенно блинный враль. Это просто-напросто хитрый обжора, который распускает о себе слухи, что он может съесть тридцать два блина. Благодаря этому он сразу делается центром внимания. Ему первому подают, его блины прежде других подмасливаются и сдабриваются всякими масленичными аксессуарами. Съев штук пятнадцать-двадцать, -- сколько аппетита хватит, -- с полным комфортом, он вдруг заявляет, что блины сегодня не совсем так испечены, как следует.
-- Нет в них чего-то такого, этакого, -- понимаете? Неуловимого. Вот это-то неуловимое и делает их удобосъедаемыми в тридцатидвухштучном количестве. Все разочарованы. Хозяевы обижены. Обижены, зачем много съел, и зачем никого не удивил. Но ему все равно.
-- Что слава? яркая заплата на бедном рубище певца!
Он всех надул, поел, как хотел, и счастлив.
Еще несут горяченьких. Теперь, когда все сыты, вам дают сразу три хороших горячих блина. Вы шлепаете их на тарелку и в радостном оживлении окидываете глазами стол. Направо от вас красуется убранное зеленью блюдо из-под семги, налево -аппетитный жбан из-под икры, а прямо у вашей тарелки приютилась мисочка, в которой пять минут назад была сметана. Хозяйка посмотрит на вас такими умоляющими глазами, что вы сразу громко закричите о том, что блины, собственно говоря, вкуснее всего в натуральном виде, без всяких приправ, которые, в сущности, только отбивают настоящий вкус, и что истинные ценители блина предпочитают его именно без всяких приправ.
Я видела как-то за блинами молодого человека великой души, который, под умоляющим взглядом хозяйки, сделал вид, что нашел в пустой банке икру и положил ее себе на тарелку. Мало того, он не забывал на кусок блина намазывать эту воображаемую икру и проделывал все это с такой самоотверженной искренностью, что следившая за ним хозяйка даже в лице изменилась. Ей, вероятно, показалось, что она сошла с ума и лишилась способности видеть икру.
После блинов вас заставят есть никому не нужную и не милую уху и прочую ерунду, а когда вам захочется спать, -- вас потащат в гостиную и заставят разговаривать.
Пожалуйста, только не вздумайте взглянуть на часы и сказать, что вам нужно еще написать два письма. Посмотрите на себя в зеркало, -- ну кто вам поверит?
Лучше прямо подойдите к хозяйке, поднимите на нее ваши честные глаза и скажите просто:
-- Я спать хочу.
Она сразу опешит и ничего не найдет сказать вам. И пока она хлопает глазами, вы успеете со всеми попрощаться и улизнуть. А хозяйка долго будет думать про вас, что вы шутник. Так чего же лучше?

Н.Тэффи.

С масленицей!!!

РАСТОЧИТЕЛЬ

Трамп отказался от президентской зарплаты. http://www.interfax.ru/world/536824 Ах, какой яркий, смелый, сильный поступок. Госдума аплодирует стоя. Крики «Браво!», «Слава Трампу!» Продажная вражеская «Новая газета» стонет: «А вот у нас…». Это же надо, вы только вдумайтесь – миллиардер отказался от зарплаты. Обездолил сам себя. Поставил на грань выживания. Что будет дальше, известно хорошо, так как по этому пути уже ходили многие (Папа Римский, например, отчаянно отказался … от золотого папского перстня). В метро на работу. Старый драндулет с помойки. Казенный суп в общепитовской миске после очереди в служебной столовой, рядом два кусочка черного хлебушка на салфетке. Пожатие рук швейцарам, сторожам, слесарям (с этого, кстати, начинал Керенский. Как закончил, лучше не вспоминать). Латте с соевым молоком. В общем, такой номенклатурный аскетизм, кабинетное подвижничество.

На самом деле ничего этого не будет. Все кончится презентацией для журналистов и умилениями разрозненного издания нашей оппозиции. Буржуй по определению не может отказаться ни от чего, ни от одного цента, так как он стал собой только потому, что за копейку топил в ложке своего ближнего. Начать раздавать это разжаловать самого себя, дискредитировать основополагающие ценности. Поэтому, раздав, он обязательно восполнит где-то еще, откуда-то, потихоньку, ибо задача буржуя, его жизненное кредо есть умножать, копить и собирать, а не расточать и раздавать. Именно поэтому вся современная благотворительность насквозь фальшива по принципу «услышав призыв «отдай все», отдать три рубля» - то, чего так боялся Алеша Карамазов. Пожертвовать миллион, но взамен получить снятие налогов на десять. Получив миллиард, пожертвовать десять тысяч, заплатив миллион за умилительные репортажи и получив на этом еще миллиард. Отдать бедным сто тысяч, прожрав в тот же вечер в кабаке полмиллиона. Разорить и засадить своего вчерашнего партнера, а одну тысячную денег от разорения и посажения отдать на кошечек в приют и получить орденок. И т.д.

О том, что благотворительность (то есть раздача) парадоксальным образом приносит огромные деньги (то есть прибыль) свидетельствует хотя бы то, что существуют тысячи благотворительных организаций, которые круглосуточно сеют добро. Как же они существуют? Понятно, как. Это описал еще Аверченко: "- Щенок! Твоя математика - дура. Вот тебе пример: возьми или укради на базаре фунт свиного сала... - Я лучше куплю. - Покупай. Ты всегда был расточительным юношей. Возьми предположительно сто человек и поставь их шеренгой... - Поставил. - Дай первому подержать в руках этот фунт сала, чтобы он потом передал его второму, тот, подержав, - третьему, и так далее - до последнего... - Ну-с? - Что у последнего будет в руках?! - Конечно, фунт сала. Вскочил дядя и заревел, как тигр: - Болван! "Конечно, фунт сала"!! А в чем будут вымазаны руки у предыдущих, которые держали сало в руках? - В... сале. - Так вот тебе, откуда у меня домик!! Я человек честный, но деньги - то же сало..."

Но самая лучшая оценка была дана еще раньше: «И сел Иисус против сокровищницы и смотрел, как народ кладет деньги в сокровищницу. Многие богатые клали много. Придя же, одна бедная вдова положила две лепты, что составляет кодрант. Подозвав учеников Своих, Иисус сказал им: истинно говорю вам, что эта бедная вдова положила больше всех, клавших в сокровищницу, ибо все клали от избытка своего, а она от скудости своей положила всё, что имела, всё пропитание свое. (Мк. XII, 41-44)

Полезно знать, что тот, кто так начинает, по-хорошему не закончит. Вс политика США сейчас будет состоять из пиротехнических эффектов, жириновского выпендрежа, чичваркинского эпатажа, полонского креатива. Салют это вообще очень красиво. Только недолго и толку никакого. А так, вообще – очень хорошо.

УДАРЕННЫЕ ТОРТОМ

Здесь все прекрасно. И кто, и кого, и чем, и как, и почему.

Несуществующего лидера несуществующей партии «Парнас» Касьянова «ударили тортом», как сообщает рекламный листок проституток имени Павла Гусева. Причем ударили «чеченцы в количестве 20 человек».

Кто-то в этой схеме явно лишний. Или торт, или чеченцы, или удар, или Касьянов. Но рекламному листку проституток (и прочим т.н. «СМИ») невдомек.

Недостающую завершенность маразму придает отсылка к инстаграму Кадырова, где Касьянов был зафиксирован в прицеле. Дескать, сами понимаете, что все это значит. Кадыров, якобы, намекнул, что Касьянову пора примкнуть к большинству. После чего приходит толпа (именно толпа) чеченцев и неудачно пытается убить Касьянова … тортом. «В омнибусе задержан воришка при неудачной попытке залезть в карман. Заметьте себе, Ватсон, при неудачной! Простые вещи разучились делать. Нет, преступный мир явно вырождается». Что не может не радовать. Остается лишь один вопрос – торт-то хоть хороший был, дорогой? «Прага»? «Наполеон»? «Полет»? Или позорно трахнули Касьянова каким-нибудь копеечным, невкусным «Ландышем» или «Виноградинкой»? Надо бы, чтобы Гусев из своей парижской квартирки лично разъяснил. Если что, пусть подключит приятеля Федотова и СПЧ.

Вот это и называется постмодерн. Идут годы, а в постмодерне ничего не меняется. Все слова, как они утверждают, уже сказаны, поэтому остался маразм без слов. То грабли Касьянову подкинут, то лимоновские недоноски яйцом в дорогой костюм ляпнут, то вот теперь торт – оружие чеченца. Собственно, на этом все оппозиционные признаки постмодернистской жизни и заканчиваются. Скандалы, пасквили, заявления, расследования. И все вместо того, чтобы как «проект Навальный», фашистский фюрер Лимонов, ресторанный вышибала Прилепин, графоман Шаргунов, по-быстрому, без всяких тортов, предать соратников, оставить их в тюрьмах, продаться власти, сесть на довольствие и строчить панегирики.

Ничего, еще пара тортов и один кекс и он все поймет.

СОВЕТСКИЙ ЧАЙНЫЙ СТОЛ

Несколько слов о советском чайно-кофейном столе. Раньше уже приходилось об этом говорить (http://boris-yakemenko.livejournal.com/286420.html), теперь можно продолжить изобразительный ряд.
Итак, захотелось выпить чаю...

Чаще всего встречался вот такой, "индийский". Как пишут сегодня "тот самый", "со слоном" (индуса почему-то не замечают). Была еще похожая пачка побольше и ее модификации.

Например, такая.

Был еще такой, цейлонский.

Или даже в пакетиках
Можно также было выпить кофе (если его удавалось найти)


Вот такого


Или такого

Или даже какао

К чаю, кофе или какао был сахар. Вот такой

Или такой. Многие помнят.

А если вы попадали в поезд, то давали такой

Если не хотелось сахара, то было повидло (у Ю.Никулина был знакомый клоун, у которого любимым ругательством было "Повидла дешевая"). "Повидла" действительно была дешевая...

Или джем

Некоторые добавляли сироп - ужасную, густую и сладкую как патока, субстанцию

Потом в ход шли конфеты - карамель и монпасье.
Карамель


Это фабричная упаковка. А если покупали карамель на развес, то выглядело все так

Дальше монпасье (правильно "монпансье)

Эту банку в СССР знали все. Под крышкой фольга, а под ней разноцветные конфетки

Такую знали меньше, но все же

А вот за этими хлопьями часами гнили в очередях
А вот так чайно-десертный стол выглядел в московских ресторанах







Скудость выбора успешно компенсировалась копеечными ценами - сейчас не все сразу поймут, что цены в большинстве случаев именно в копейках. Важно, что все указанные выше продукты сохранились до нашего времени, хотя в конфетах, скорее всего, нет прежней свежести. А с сахаром и чаем ничего не стало.
Думаю, многие еще помнят эти продукты. В них - одно из "выражений лица" эпохи.

ДЕЙСТВИЕ ФОСФОРА

В одном купе едут еврей и новый русский. Еврей ест селедку.
- Слушайте, - говорит новый русский, - почему вы, евреи, такие оборотистые?
- А потому, что мы едим рыбьи головы. В них много фосфора, а фосфор полезен для умственной деятельности.
- Тогда продайте мне свою селедку.
- Не могу, это мой ужин.
- Даю триста долларов!
- Идет, держите, приятного аппетита!
Купил новый русский селедку, съел голову, а на ближайшей станции пошел попить пива. Возвращается и говорит:
- Ничего себе! В буфете селедка стоит полтора рубля, а я вам отдал триста долларов.
- Вот видите, - отвечает еврей, - фосфор начинает действовать.

А теперь:
KTYZ-C6dua4

Как видим, фосфор начинает действовать. Только закончить свое действие, видимо, он не успеет. Дело к осени, за которой, как известно, зима...

ВОЗВРАЩЕНИЕ В ПОДВАЛ

Введение

«Кстати, - Сидоров коротко хохотнул, всхлипнул и поднял со стола листок бумаги, - вот еще один твердокаменный. Похоже, с надеждами. Толк будет. Но тоже все пытаюсь убедить, что надо менять угол зрения. Упирается пока. Вот, вчера прислал.
Он передал Сокорину через стол неровный, с оборванным краем тетрадный листок. Крупными детскими буквами на нем значилось:
«Саша! Опят ты чюш несеш. Я про ботинки, вайну и вотку писал и в кайф, мне чуваки сказали, что клас, а ты мне придлагаеш чюш. Я песатель, а не рап твой. Так что если не нравица, я другим рукапис панису. Я ни жадный, как ты. За тыщу, назло».
- Прилипкин, - не дожидаясь вопроса, ответил на молчаливое недоумение Сокорина издатель. – Молодой да ранний. Гениально бездарен, но мы его убедили, что он писатель и вот парень трудится, поэтит на тетрадь.
- Убедили? - удивился Сокорин.
- Ну да, как-то делать было нечего, а он как раз притащился со своим опусом, - смущенно сказал Сидоров. - Ну, и прикололись. Читай, говорим, свой шедевр. Он и начал. Мы, конечно, сделали серьезные морды, сидим, хотя вижу, что все уже красные и у некоторых аж слезы текут – только бы не заржать. Тут он кончил и мы: «да ты, парень, писатель. Бенедиктов, Белинский, Добролюбов. Потрясно. Двигай дальше, неси все, что есть. О тебе через месяц Британская энциклопедия напишет». Он и побежал. Только за ним дверь закрылась, от хохота чуть потолок не рухнул. Думали, что все-таки он понял. Ан нет. Через неделю приволок целую кипу рассказов. Карандашом, на каком то рванье, чуть ли не на старых трусах написано. Ну, я нашел дурака с деньгами, насвистел, что на подходе интеллектуальная проза и вот хочу издать ради смеха. Тем более, что в этой девственности есть особая прелесть. Правда, хе-хе, корректор просто воет и просит за лист пакет бесплатного молока. Помнишь, как раньше в школах, треугольные такие. Придется давать. Не слишком большая плата за новое имя в текстовой реальности».


В.Бучинская, М.Панаева, В.Скабичевский. Роман о Петре и Февронии» (М., 2012)

Кульминация

Есть события – индикаторы. Как лакмусовая бумага, сразу определяют, кто есть кто на самом деле невзирая на звания, чины, количество денег, вложенных в раскрутку. От соприкосновения с этими событиями, как с философским камнем, все сразу становится истинным. То, что долго считалось золотом, опять становится дерьмом в самом откровенном, обнаженном и срамном виде.

Из последних событий это, конечно, карательные операции киевских фашистов на Юго-Востоке. Они расставляют все по своим местам не только там (американской марионетке Порошенко никогда не отмыться от крови погибших детей), но и здесь.

Из ресторанного вышибалы и подвального лимоновского дитятки Прилепина, назначенного вражеской «Новой газетой» и блатными дружками «писателем» долго делали «лицо русской литературы». Книжный магазин «Москва» за хорошие деньги старался и старается изо всех сил вытеснить этим т.н. «лицом» настоящие, подлинные лики русской литературы. Надавали премий, понаписали статей, запретили всем осуждать и критиковать убогую графоманию и удивительную тупость бездарных текстов. Вышибала и нацбол взорлил и честно старался соответствовать и оправдывать высокое доверие. Писал «статьи», где пытался показать, что и он думать умно умеет. Выдавал, как силикатный завод по договору, по несколько кирпичей в год, которые, правда, никто не читает, но это ничего. Это не обязательно. Но вот случились события и весь флер отлетел, вся позолота осыпалась и появился текст про «элиту», «Наших», «Россию», «Крым», «русский народ». Текст, который опять же, мало кому оказался нужен, но важный как показатель. Текст, написанный не писателем, не лауреатом квартальных литературных премий, не «лицом русской литературы», а именно подвальным нацболом и ресторанным вышибалой. Трамвайное хамство, пафос «стратегии 31», листовочный гнев, все на разрыв, как у лимоновской шпаны, в знак протеста штурмующей очередной туалет на заводе «ГАЗ». Конечно, мат, куда же без него – для них весь мир забор.

В общем, пацанский текст для аудитории журнала «Гопорез». Настоящий текст Прилепина. Наконец то. Очень показательно и хорошо. Хотелось бы той горстке любителей интеллектуального «лица» того, что у них считается «русской литературой» рекомендовать прочесть этот текст в обязательном порядке. Кто не захочет – заставить. Есть не давать, пока не прочтут. И чтобы восхищались. Может быть, хоть кто-то поймет, что круг замкнулся, все вернулось к исходной точке, в тот самый пахнущий кошачьим соком подвал, к фюреру и любителю малолеток Лимонову. «Земля еси и в землю отыдеши». Был вышибалой и шпаной, способным лишь «не пущать» (все ж таки власть какая никакая) и переворачивать урны и пачкать стены в знак протеста против «режима Путина» - ими и останешься. Планида. На роду написано. «Осел останется ослом, хотя б осыпь его звездами». Вот уже осыпаются звезды, подернулась тиной постмодернистская мешанина, а под ними то самое маяковское «мурло». А что вы хотели, чтобы там было?

Пусть смотрят в него поклонники. Пусть читают. Их не жаль. Они это заслужили.

Заключение

«Ну, а Прилипкин вообще возбуждал в Сокорине самые гадливые чувства уже одной только своей фамилией. Прилипкин никогда не мыл рук, не закрывал дверь в туалет и не снимал обуви (может и к лучшему). Обтрепанный и потасканный, в пятнистых драных штанах со свастикой на заду и вечной зеленой бейсболке, сидящей на гладко отполированной голове, как на коридорном болване для шляпы, он всегда жадно, чавкая, ел, любезно клал оливье соседу по столу прямо руками, зачерпывая салат пригоршней из общей миски, полоскал чаем рот, перед тем, как проглотить, а потом так оглушительно зевал, что Сокорин всегда садился на противоположный от него конец стола. Кроме того, от него обычно шел такой ужасный запах подвала, что пропадал всякий, даже самый стойкий аппетит. Однажды Сокорин не сдержался и тихо спросил Дорофеева, кивнув на облизывающего пальцы Прилипкина:
- Витя, ну зачем ты приглашаешь на наши вечера вот этого. Ну посмотри ты на него. Шапку не снял, тарелки лижет, в зубах ковыряется кухонным ножом. Ну поставь ты ему миску у лифта, на коврике в коридоре, если тебе так хочется, или подари дезодорант, но зачем с нами то за один стол. Не понимаю я тебя.
Дорофеев улыбнулся и жестом вызвал Сокорина из комнаты.
- Понимаешь, Володя, - начал он, когда они оказались на кухне. – В России всегда была традиция помогать тем, кто еще сам не может выбраться. Он яркий человек с бредом преследования, который помогает ему очень глубоко писать о таких же как он. У него большое будущее, уверяю тебя. Это нам хорошо, я все детство, отрочество и юношество с папой за границей просидел, да и ты в то время не особо бедствовал, а что делать ему? Жизнь треугольная, куча непонятных детей, жена, а человек вышибалой в ресторане работает. Радикал. Шатает трон. И, что хорошо, не распустил нюни, не опустился, не раскис, настойчиво ищет себя. Пишет. Издается. Протестует на улицах. Наши общие друзья премиями поддерживают. Так что не суди строго.
- Он еще и вышибалой… - простонал Сокорин, - кошмар какой.
- Не волнуйся Володя, - Дорофеев засмеялся, - от сумы, да от тюрьмы в Рашке сам знаешь…
- Но про рестораны в этой поговорке ничего нет!
Дорофеев улыбнулся, примирительно потрепал Сокорина по плечу и пошел в комнату.
- Ну пусть он хоть скатертью не вытирается, - не выдержал Сокорин вслед, - или, плюя на пол, не подтирает ногой.
- Не все сразу, Володенька, - обернулся в дверях Дорофеев, - не все сразу».

В.Бучинская, М.Панаева, В.Скабичевский. Роман о Петре и Февронии» (М., 2012)

МАСЛЕНИЦА

IMG_2587

Все, что можно было хорошего сказать о Масленице, сказано классиками. Предоставим им слово.

Случай из практики

Вот осколок страдальческой были нежных мигов сердечной весны.
Вы блинов никогда не любили, - я любил до безумья блины.
Помню вечер назначенной встречи: ресторанный глухой кабинет,
Настроение, музыка, свечи и пьянящий желудок обед…
Я любил Вас – и крепко, без спора – вы, конечно, мне были верны –
Но, увы, я родился обжорой, - Вы же были легки и нежны.
Вы сосали кусок артишока, каждый жест был изысканно нов…
Я въедался цинично глубоко в принесенную стопку блинов.
Вы боролись с душевною смутой, по глоткам отпивая шабли…
Не поняв напряженность минуты, мне горячих еще принесли…
Ваши взгляды, казалось, хотели, закричать мне: опомнись, пора.
Но, увы, сковородки шипели… А за ними чернела икра…
Как на сытого, злобного гада на меня Вы смотрели тогда…
Эта ненависть милого взгляда, эта странная мука – вражда…
Я же был торжествующе-светел, словно отданный сказочным снам,
Ничего я тогда не заметил, кроме новой приправы к блинам.
Помню только – с улыбкой печали и с багровою краской стыда
Вы зачем-то порывисто встали и ушли неизвестно куда…
Я, привыкнув Вас видеть покорной, Ваш порыв не учел, идиот…
Думал – пудрится, верно, в уборной и сейчас- же обратно придет.
Целый час я сидел сиротливо, как разбитый фрегат на мели,
Я и думать не мог, что ушли Вы, но швейцар подтвердил мне: ушли.
Со свиданья сбежала – как низко… сколько мерзости, свинства и зла!..
Поздно вечером Вашу записку мне кухарка в постель подала.
«Все прощу – преступленье и кражу негодяю, убийце, врагу,
Поджигателю, взломщику даже… Но обжору любить - не могу!»
Я, как рысь, подскочил к телефону: - Где же наше слиянье сердец?!
По холодному, черствому тону, было ясно, что чувству конец.
Так бездушно любовь погубили в этот день роковые блины…
Вот отрывок страдальческой были нежных мигов сердечной весны…

Бухов А. Сатирикон. 1913. №8.

IMG_2588

О бренности (масленичная тема для проповеди)

Надворный советник Семен Петрович Подтыкин сел за стол, покрыл свою грудь салфеткой и, сгорая нетерпением, стал ожидать того момента, когда начнут подавать блины… Перед ним, как перед полководцем, осматривающим поле битвы, расстилалась целая картина… Посреди стола, вытянувшись во фронт, стояли стройные бутылки. Тут были три сорта водок, киевская наливка, шатолароз, рейнвейн и даже пузатый сосуд с произведением отцов бенедиктинцев. Вокруг напитков в художественном беспорядке теснились сельди с горчичным соусом, кильки, сметана, зернистая икра (3 руб. 40 коп. за фунт), свежая семга и проч. Подтыкин глядел на всё это и жадно глотал слюнки… Глаза его подернулись маслом, лицо покривило сладострастьем…
— Ну, можно ли так долго? — поморщился он, обращаясь к жене. — Скорее, Катя!
Но вот, наконец, показалась кухарка с блинами… Семен Петрович, рискуя ожечь пальцы, схватил два верхних, самых горячих блина и аппетитно шлепнул их на свою тарелку. Блины были поджаристые, пористые, пухлые, как плечо купеческой дочки… Подтыкин приятно улыбнулся, икнул от восторга и облил их горячим маслом. Засим, как бы разжигая свой аппетит и наслаждаясь предвкушением, он медленно, с расстановкой обмазал их икрой. Места, на которые не попала икра, он облил сметаной… Оставалось теперь только есть, не правда ли? Но нет!.. Подтыкин взглянул на дела рук своих и не удовлетворился… Подумав немного, он положил на блины самый жирный кусок семги, кильку и сардинку, потом уж, млея и задыхаясь, свернул оба блина в трубку, с чувством выпил рюмку водки, крякнул, раскрыл рот…

Но тут его хватил апоплексический удар.

А.Чехов

IMG_2589

Масляничное

Я зернистой икрою,
Блин румяный покрою,
Коньячишки хвачу!
И с энергией пылкой,
Подцепив его вилкой,
Проглочу!
Будет долго и жутко,
В темноте и один
Ото рта до желудка
Путешествовать блин!
И, свершив свое дело,
Напитав мое тело,
Он осядет гранитною глыбой!
Я заем его рыбой,
По прозванью кета.
И, свершивши старательно это,
- Осетровой икрою
Блин второй я покрою,
Коньячишки хвачу!
И с энергией пылкой,
Подцепив его вилкой,
Проглочу!
Будет долго и жутко…
И т.д.

В.Князев.

Глупый француз

Клоун из цирка братьев Гинц, Генри Пуркуа, зашел в московский трактир Тестова позавтракать.
- Дайте мне консоме! -- приказал он половому.
-- Прикажете с пашотом или без пашота?
-- Нет, с пашотом слишком сытно... Две-три гренки, пожалуй, дайте...
В ожидании, пока подадут консоме, Пуркуа занялся наблюдением. Первое, что бросилось ему в глаза, был какой-то полный, благообразный господин, сидевший за соседним столом и приготовлявшийся есть блины. "Как, однако, много подают в русских ресторанах! -- подумал француз, глядя, как сосед поливает свои блины горячим маслом. --Пять блинов! Разве один человек может съесть так много теста?" Сосед между тем помазал блины икрой, разрезал все их на половинки и проглотил скорее, чем в пять минут...
-- Челаэк!--обернулся он к половому. -- Подай еще порцию! Да что у вас за порции такие? Подай сразу штук десять или пятнадцать! Дай балыка... семги, что ли!
- Странно... -- подумал Пуркуа, рассматривая соседа. - Съел пять кусков теста и еще просит! Впрочем, такие феномены не составляют редкости... У меня у самого в Бретани был дядя Франсуа, который на пари съедал две тарелки супу и пять бараньих котлет... Говорят, что есть также болезни, когда много едят..."
Половой поставил перед соседом гору блинов и две тарелки с балыком и семгой. Благообразный господин выпил рюмку водки, закусил семгой и принялся за блины. К великому удивлению Пуркуа, ел он их спеша, едва разжевывая, как голодный...
"Очевидно, болен... -- подумал француз. -- И неужели он, чудак, воображает, что съест всю эту гору? Не съест и трех кусков, как желудок его будет уже полон, а ведь придется платить за всю гору!"
- Дай еще икры! -- крикнул сосед, утирая салфеткой масленые губы. - Не забудь зеленого луку!
"Но... однако, уж половины горы нет! - ужаснулся клоун. - Боже мой, он и всю семгу съел? Это даже неестественно... Неужели человеческий желудок так растяжим? Не может быть! Как бы ни был растяжим желудок, но он не может растянуться за пределы живота... Будь этот господин у нас во Франции, его показывали бы за деньги... Боже, уже нет горы!"
- Подашь бутылку Нюи... -- сказал сосед, принимая от полового икру и лук.-- Только погрей сначала... Что еще? Пожалуй, дай еще порцию блинов... Поскорей только...
- Слушаю... А на после блинов что прикажете?
- Что-нибудь полегче... Закажи порцию селянки из осетрины по-русски и... и... Я подумаю, ступай!
"Может быть, это мне снится? -- изумился клоун, откидываясь на спинку стула.-- Этот человек хочет умереть. Нельзя безнаказанно съесть такую массу. Да, да, он хочет умереть! Это видно по его грустному лицу. И неужели прислуге не кажется подозрительным, что он так много ест? Не может быть!"
Пуркуа подозвал к себе полового, который служил у соседнего стола, и спросил шепотом:
- Послушайте, зачем вы так много ему подаете?
- То есть, э... э... они требуют-с! Как же не подавать-с? – удивился половой.
- Странно, но ведь он таким образом может до вечера сидеть здесь и требовать! Если у вас у самих не хватает смелости отказывать ему, то доложите метрдотелю, пригласите полицию!
Половой ухмыльнулся, пожал плечами и отошел. "Дикари! - возмутился про себя француз.- Они еще рады, что за столом сидит сумасшедший, самоубийца, который может съесть на лишний рубль! Ничего, что умрет человек, была бы только выручка!"
- Порядки, нечего сказать! - проворчал сосед, обращаясь к французу.- Меня ужасно раздражают эти длинные антракты! От порции до порции изволь ждать полчаса! Этак и аппетит пропадет к черту и опоздаешь... Сейчас три часа, а мне к пяти надо быть на юбилейном обеде.
- Pardon, monsieur, -- побледнел Пуркуа, - ведь вы уж обедаете!
- Не-ет... Какой же это обед? Это завтрак... блины...
Тут соседу принесли селянку. Он налил себе полную тарелку, поперчил кайенским перцем и стал хлебать...
"Бедняга... - продолжал ужасаться француз. - Или он болен и не замечает своего опасного состояния, или же он делает все это нарочно... с целью самоубийства... Боже мой, знай я, что наткнусь здесь на такую картину, то ни за что бы не пришел сюда! Мои нервы не выносят таких сцен!"
И француз с сожалением стал рассматривать лицо соседа, каждую минуту ожидая, что вот-вот начнутся с ним судороги, какие всегда бывали у дяди Франсуа после опасного пари...
"По-видимому, человек интеллигентный, молодой... полный сил... – думал он, глядя на соседа. -- Быть может, приносит пользу своему отечеству... и весьма возможно, что имеет молодую жену, детей... Судя по одежде, он должен быть богат, доволен... но что же заставляет его решаться на такой шаг?.. И неужели он не мог избрать другого способа, чтобы умереть? Черт знает, как дешево ценится жизнь! И как низок, бесчеловечен я, сидя здесь и не идя к нему на помощь! Быть может, его еще можно спасти!"
Пуркуа решительно встал из-за стола и подошел к соседу.
- Послушайте, monsieur, -- обратился он к нему тихим, вкрадчивым голосом. -- Я не имею чести быть знаком с вами, но тем не менее, верьте, я друг ваш... Не могу ли я вам помочь чем-нибудь? Вспомните, вы еще молоды... у вас жена, дети...
- Я вас не понимаю! - замотал головой сосед, тараща на француза глаза.
- Ах, зачем скрытничать, monsieur? Ведь я отлично вижу! Вы так много едите, что... трудно не подозревать...
- Я много ем?! - удивился сосед. - Я?! Полноте... Как же мне не есть, если я с самого утра ничего не ел?
- Но вы ужасно много едите!
- Да ведь не вам платить! Что вы беспокоитесь? И вовсе я не много ем! Поглядите, ем, как все!
Пуркуа поглядел вокруг себя и ужаснулся. Половые, толкаясь и налетая друг на друга, носили целые горы блинов... За столами сидели люди и поедали горы блинов, семгу, икру... с таким же аппетитом и бесстрашием, как и благообразный господин.
"О, страна чудес! -- думал Пуркуа, выходя из ресторана. -- Не только климат, но даже желудки делают у них чудеса! О, страна, чудная страна!"

А.Чехов

КРЕАТИВЧИК

Даже самые обычные вещи, если к ними подойти творчески и с фантазией, могут изрядно разнообразить жизнь и менять свои привычные функции. Например:

1JSOGj5knmU
Светящиеся шнурки. Помогают не сбиться с дороги в темноте.

3oHWL5oH0Oc
Скамейка, которая не бывает мокрой. Если ее намочило дождем, нужно просто перекрутить сиденье.

8kdYsg11XBM
Устройство, которое записывает нотами любую мелодию, которую Вы напеваете. И наоборот - поет то, что Вы написали нотами.

-apEJbqpfoM

Пачка папирос. Не нужно никаких предупреждающих надписей.

AwWjzM46Q74

Удобные печеньки для обмакивания.

b1XEvepfYc8

Флешка, которая раздувается от количества информации.

bbod9PidGW4

Продуктовый магазин в одном из городов США.

Bi0ysPpCttQ

Спальный мешок.

EkKJ434pJ78

Удобный слюнявчик для попкорна.

KF0CF8sGWos

Держалка для айпада.

O2SB0Q74YQ8

Чашка с удобным карманом для использованного пакетика.

oYCwSJ8z_cs

Колонки

QgHDv6gE0kA

Кровать для любителей морских путешествий.

z4Z1Edbdf2k

Ручка, которая позволяет видеть того, кто стоит за дверью.

YLawvHGU2Yk

Скамья примирения

ykyVMY4nOpQ

Кофеварка, которая по отпечатку ладони запоминает предпочтения хозяина руки.

YEYbNDjrjcU

Удобный диванчик.

Y2QwP5luSWM

Автобусная остановка с кондиционером.

w8VtlIb2MLM

Книжная полка. Всегда понятно, что прочитано, а что нет.

uaAI85wsZ1Y

Будильник. Чтобы выключить его, нужно просто улыбнуться. Чем шире улыбка, тем выше вероятность отключения будильника.

R8j8gMxj8Ts

Домашний планетарий. Замечательно воссоздает звездное небо в спальне.

r3VuCSSvw0I

Диван с трубой для хождения кота.

9e92rCNKbm4

Удобный домик для кота

0N4b6cJ2PcQ

Ножик, который сам делает тосты, пока Вы режете хлеб.

Oh6Ab3Bl1C8

Гламурная машина.

ДУХОВНО-МАКАРОННАЯ ПОДДЕРЖКА

Итак, церковь все-таки поддержала Навального.
FSM3d
«ОБ ОТНОШЕНИИ РПЦ К ДЕЛУ НАВАЛЬНОГО И УЧАСТИИ В МИРНОМ СХОДЕ ГРАЖДАН
РПЦ (Российская Пастафарианская Церковь) последовательно выступает за безусловное соблюдение секулярных основ государства, закрепленных в Конституции РФ. Поэтому мы, как Макаронная Церковь, не должны влиять на власть, вмешиваться в политику и другие мирские дела. Мы не должны принимать какой-то определенный политический окрас. Но выражать свою моральную позицию по острым вопросам мы можем и будем. Ранее я уже выпускал Энциклику по делу Pussy Riots. Кроме того архиереи и миряне в личном качестве могут участвовать в мирских делах, в том числе в политических событиях. Епископ Домодедовский Амирджан сегодня планирует организовать колонну пастафариан на мирном сходе граждан на Манежной площади Москвы в 19-00. Народный сход будет обсуждать приговор Алексею Навальному и Петру Офицерову Могу выразить и свою личную позицию по т.н. "делу Навального". Изучив материалы дела, просмотрев видеотрансляции судебных заседаний, я считаю это дело сфабрикованным из самых некачественных, да и в целом фейковых сортов макарон. Суд и те, кто за ним стоит и управляет процессом, чрезвычайно далеки от соблюдения Его Заповедей. Это те же самые люди, которые создают препоны Пастафарианской религии, прихожанам в распространении Веры и регистрации Церкви, кто защищает т.н. традиционные религии. Потому я благословляю участников народного схода на выражение своей позиции против несправедливости и безблагодатности судебного процесса. Я буду молиться за вас и просить Его защитить паству.
Раминь. Пастриарх Церкви Летающего Макаронного Монстра Кама Паста I».
http://rpcmp.ru/news/index.htm

Ну вот, без благословения Навальный не остался. Летающий Макаронный Монстр воспарил над ним и осенил своей макаронной благодатью.

Напомним, что Церковь Летающего Макаронного Монстра (вариант «Летающего Чудища из Спагетти») возникла в 2005 г. Основатель Церкви Хендерсон, с виду вполне нормальный человек, заявил в открытом письме на своём сайте, что утверждает веру в Создателя, похожего на макароны и тефтели и новую религию – пастафарианство (от слова «паста» - макароны).

"Священное Писание"
Догматика еще до конца не разработана, но известно, что пастафарианский рай включает, по меньшей мере, один пивной вулкан и одну фабрику стриптиза. Все молитвы новой церкви завершаются словом «Раминь», что является комбинацией слова «аминь» и «рамэн» — японский суп с лапшой. Есть восемь заповедей церкви, содержащихся в «евангелии от Летающего Макаронного Монстра», в которых Монстр призывает не вести себя «как самовлюблённый осёл и святоша, когда проповедуешь Мою макаронную благодать», «не судить людей по их внешнему виду, одежде, или по тому, как они говорят», «не бороться с фанатическими, женоненавистническими и другими злобными идеями окружающих на пустой желудок». У церкви уже есть архиепископы различных территорий.
Московский
"Епископ Московский"
kolesnikov
"Епископ Вологодский"
Обязательным условием является ношение дуршлага на голове, как отличительного знача члены церкви Летающего Чудища из Спагетти. На Западе уже отмечен первый прецедент - австриец Нико Альм, ревностный поклонник чудища, три года добивался права сфотографироваться на водительские права с дуршлагом на голове и, наконец, это право отстоял.
185856
Но и это не все. Муниципалитет московского района Хорошево-Мневники на днях принял документы о создании религиозной группы церкви Летающего Макаронного Монстра и теперь думает, что с этим всем делать.
И вот первое заявление церкви все видели выше. Слава Чудищу, теперь борьба за место мэра Москвы, Президента России, Председателя Земного Шара пойдет у Навального гораздо легче. Осталось ему только выйти к своим немногочисленным экзальтированным последователям с дуршлагом на голове. И все. Победа обеспечена.
Раминь.

ПАКЕТ ИЗ ПОД НОСТАЛЬГИИ

От советской эпохи осталось множество символов, большинство из которых известно всем. Флаг, герб, серп и молот и другие. Это официальные знаки эпохи. Но было множество символов небольших, домашних, бытовых, которые сегодня у очень многих людей непременно вызывают улыбку и провоцируют поток воспоминаний.
Один из них – треугольный пакет с молоком.
Вот такой.

Пакет2
Пол литра. Пастеризованное. Цена 16 копеек. Картинка, как наливать.
Пакет1
Многие, увидев этот пакет, вспомнят, как спозаранку ходили за молоком. За молоком обычно посылали детей. С бидоном (крышка привязана на веревочку) к бочке или ларьку. Очередь обязательно. Когда ни приди, хоть темной ночью, все равно не будешь первым – кто-то уже стоит. Молоко из магазина, в вот таком пакете, считалось несколько хуже, чем из бочки.

Молоко в таких пакетах выносили в торговые залы магазинов в шестиугольных мятых алюминиевых поддонах. В таких же поддонах это молоко привозили в школы – каждому младшекласснику был положен бесплатно один пакет в день. Многие пили молоко сразу – было удобно откусить или отрезать уголок и пить - но находились и те, кто после школы подбрасывал пакеты под проезжающие машины и наслаждался последующим зрелищем. Когда поддон освобождался, он обычно был весь залит молоком – углы пакетов часто протекали. Освободившийся пакет, сделанный из плотной бумаги, выбрасывали не всегда – в стенках прорезали дырки, привязывали веревочку и выходили замечательные кормушки для птиц, которые в кухнях вывешивали за окно. В них можно было также отрезать верхнюю часть и выращивать рассаду. И т.д. В целом просто удивительно, сколько разных вещей можно было в СССР сделать из самого обычного пакета из-под молока, детского мячика или двух лезвий со спичками. Но это тема отдельного разговора.

Сейчас есть очень много всего. Но таких пакетов больше нет. Эпоха ушла и унесла их с собой. И они остались ее опознавательным знаком, пробуждающим наивные, детские воспоминания.