Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

ПАМЯТЬ

 

У меня дома лежит отрывной календарь на 1941 г.

Это один из самых трагических календарей, который когда-либо приходилось видеть. Календарь несостоявшейся жизни. В нем нет войны. Сталинские стройки, праздники, полезные советы. «Как сделать купальню для птиц», «125 лет Г.Р.Державину», сказки, история земли.  Вклеена даже цветная аппликация – уточки в пруду – чтобы ребенок в августе 1941 года, мог вырезать ее и наклеить куда-нибудь в тетрадь. Думали, что в том августе ничего важнее этих уточек у ребенка не будет.

Смотришь и понимаешь – вот так могло бы быть. Жили бы, отмечали, читали полезные советы, праздновали… И 1941 год не был бы годом, на котором теперь всегда останавливается внимание. И 22 июня было бы обычной, ничем не примечательной датой, как какое-нибудь 18 августа или 4 марта.

Но получилось иначе. 70 лет назад в этот день наша история навсегда разделилась на «довоенную» и «послевоенную». 70 лет назад тысячи людей по всей стране торопливо прощались, одевались, обнимались, обещали писать и уходили в войну, в пороховую гарь, нашу с вами жизнь, в историю, в вечную память. Еще никто не знал, сколько продлится война, но все уже знали, что нужно, чтобы она окончилась, все верили, что мы победим. Просто не можем не победить.

Их надо помнить. Ведь это все, что мы можем для них сделать. По этой дате надо проверять собственную душу и сердце. Задумался, представил – и если защемило сердце, значит душа жива. Значит, у тебя есть сердце. И есть Родина.

Вечная память всем, кто не вернулся.    


В КОМ ПРИЧИНА?

Начавшиеся одна за другой политические публичные акции (за реновацию, против оной, за Исаакий, против, за того, за другого, эдакая китайская подделка под «бунташный» XVII век – медный бунт, соляной, стрелецкий, бунты Разина, Болотникова. Кстати, Болотников был «боевой холоп» князя Телятевского – очень похоже на Навального) требуют понимания причин происходящего, хотя все чаще происходят ситуации, когда понимание невозможно в силу отсутствия самого предмета, над которым можно подумать. Мы ведь думаем «над чем-то», то есть в самой терминологии указана необходимость приподниматься над предметом думания, ибо с высоты лучше видно. Но над отметкой абсолютного нуля приподняться нельзя. Любое явление, самое незначительное возвышение, будет по определению выше нуля, станет самодостаточно, что уничтожает критерии. Нельзя оттолкнуться от пустоты, невозможно думать о пустоте.

В случае с бунташным ренессансом подумать все-таки есть над чем. В нем интересно то, что протестующие люди сами формируют и создают свои проблемы, думая, что на площадях они их решают. На самом деле они идут на акции за проблемами. У них есть настрой, который не может разрешиться дома, в комфорте и они идут, желая быть разогнанными, обруганными, оскорбленными. В это есть своеобразный социальный феномен, не всегда осознаваемый самим социумом. Репрессированные в 1930-е годы хотели быть репрессированными и расстрелянными, были к этому готовы, к Сорбонне в 1960-е люди вышли именно потому, что у них все было. Люди на Болотной хотели, чтобы их разогнали, оскорбили и унизили и когда этого не произошло, протест сдулся точно по Канту, который говорил о феномене ожидания чего-то большего, что оборачивается ничем. Характерно то, что протест того времени был построен на хихиканье и стебе, что само по себе было диагнозом. Смех, анекдот всегда имеет характер окончательного вывода, свидетельствует о сознательном отказе от понимания, закрывает дальнейший путь. Раз ты смеешься, значит, ты уже все понял и все тебе ясно. Прежде всего ясно то, что сделать ты ничего не можешь и бороться ты не хочешь.

На насилие в отношении себя перманентно настроена правозащита, интеллигенция, которая, как точно сказал кто-то «не может простить Ельцину, что ее не перевешали». Комфорт насилия, особенно в русской культуре, тоже существует, и поэтому все Кашины, Соколовские, Павленские, Варламовы и прочие, кто некогда «пострадал» от властей ли, или от кого-то еще или пока не страдал, просто хотят ходить с битыми и вымазанными зеленкой лицами и поэтому постоянно соскальзывают в провокации, насилие, конфликт. Мало того, без этого желания битого лица они перестанут существовать. И это нужно иметь в виду.

Откуда это парадоксальное стремление? Оно рождается тогда, когда социальная и политическая (часто эти две вещи не разделяются) жизнь ускользает от понимания, становится невозможна для понимания. Что нужно сделать в этой ситуации? Социальную (политическую) жизнь надо превратить в личную, понять ее в этих категориях и, наконец, решить проблемы. Таким образом, зеленое или битое лицо отдельного конкретного человека, его испорченная машина или костюм становятся социально-политическим феноменом, переосмысляются иначе, хотя, например, в аналогичной ситуации ограбление Ленина в Сокольниках или даже покушение на него Каплан стало, скорее, религиозным феноменом, нежели политическим.

Именно поэтому современные «аналитики» в Телеграме, Твиттере или на каналах постоянно рассказывают о своей личной жизни, переругиваются с приятелями, жалуются на здоровье, всерьез считая, что осмысляют некие политические феномены, что что-то сообщают важное. Именно поэтому против реновации вышло столько людей – речь шла об их личной, конкретной жизни, которая вдруг стала общественной проблемой. И когда выходили против того, кто нам не Димон, то выходили не против его особняков, а оплакивать свои несостоявшиеся и негодовать по поводу своих стандартных квартир.

То есть протестующие и их лидеры не очень понимают собственную мотивацию, складывающуюся зачастую из незначительного повода, всаженного в мощную почву «коллективного бессознательного» Школы Анналов. Соответственно, власть тоже живет в координате «генетической памяти», самый сильный эпизод которой – расстрелы 1937 года. Массовые убийства того времени (а затем еще более массовые жертвы войны) задали очень своеобразную планку оценки взаимоотношений недовольной части общества и власти. А именно – убийства и все остальное. То есть если власть никого не убивает, то все остальное разумно и справедливо. Убийства не прощаются, все остальное да. Поэтому Новочеркасск стал приговором для Хрущева, а Вильнюс и Баку для Горбачева. Поэтому же и все сегодняшние претензии к власти по поводу гонений на недовольных не встречают понимания - не расстреливают же. Обратим внимание на то, что до сих пор не сформировалась терминология, в рамках которой можно было бы описать реакцию властей на оппозицию. Это репрессии? Террор? Если это репрессии и террор, тогда что было 80 лет назад? Значит, не репрессии. Преследования? Это ни о чем. Так что же это тогда?

Еще одни интересный для понимания феномен – исчезновение, сознательное умаление слишком рьяных апологетов системы. Ресторанного вышибалу Прилепина сослали в Донбасс, давно не видно Кургиняна и Старикова, увял шизофреник Проханов. Можно обратить внимание на подобные процессы в СССР. Далеко не все, кто был гоним, были врагами системы. Так, были, например, запрещены Селищев, Платонов, запрещали и уничижали Зощенко. То есть тех людей, которые находились внутри системы и были абсолютно лояльными людьми, мало того, стали ее защитниками, побывав во врагах (сегодня тоже большинство «патриотов» из бывших врагов). В этих же системных категориях они писали свои книги.
В чем же проблема? Не в том, что тем, кто первым ловит кусок со стола, достается и первая затрещина. А в том, что именно в этой лояльности они перешли допустимую грань. Они простодушно вскрывали истинные намерения общества, отражающего власть. Примечательно то, что само общество, как правило, не могло поверить, что это его намерения, но каким-то шестым чувством оно себя узнавало безошибочно и пугалось. Усугублялось это немаловажным обстоятельством - те, кто писал тексты, сами не понимали, что писали. Самая большая ошибка это записывать Мандельштама в борцы с системой за то, что он в разгар тридцатых написал «Мы живем, под собою не чуя страны…» Он более всего был против некачественных литературных переводов и разрешенной литературы, а не против Сталина, а написал, потому что написалось. Сказалось. Он просто создавал идеальную ситуацию борьбы со злом, вовсе не собираясь с ним бороться. И, вполне возможно, не понимал, что с ним потом произошло и почему.

В заключение стоит сказать, что и те и другие работают на сохранение системы. Тут возникает парадокс - и те и другие готовы жертвовать очень многим для сохранения системы, но не готовы жертвовать ничем, чтобы что-то реально изменить. Все они прекрасно понимают, что в условиях реальной политической конкуренции Навальный не продержится и суток, в условиях реальной экономической конкуренции какой-нибудь «великий дизайнер» Лебедев лопнет через три часа, в условиях реальной интеллектуальной конкуренции все до единого российские ВУЗы закроются к вечеру того же дня, а «философы» и «журналисты» типа Дугина и Кашина пойдут лесом, поочередно двигая ногами. Status Quo выгоден всем. Именно поэтому система все более твердеет, консервируется. А начнет все меняться лишь тогда, когда они придут не уговаривать власть быть честной, а начнут создавать свои структуры, которые создадут параллельную реальность. Есть же уже «теневое» образование.

Но этого не будет еще долго.

ЛЕТОПИСЬ 1917 ГОДА (продолжение)






Продолжаем еженедельный обзор журнала "Искры" за 1917 год. Номер 18 от 14 мая 1917 года. На обложке - новые министры. Первый разворот представляет "вождя Русской армии" Керенского, абсолютно штатского человека. А также делегатов Черноморского флота в Москве. Следующий разворот - "переворот в изображении художника" - слово "Революция" постепенно выходит из употребления. Следующий разворот - мелочи и детали. Последняя полоса - Минский фронтовой съезд. 19 номер "Искры" на следующей неделе представлен не будет - он на выставке, посвящённой прессе 1917 года.

ЛЕКЦИЯ "КУЛИКОВСКАЯ БИТВА"

В четверг 11 мая в 19.30 в "Читалкафе" на Чистых прудах состоится очередная лекция Вашего покорного слуги "Куликовская битва – победа или...». Мы поговорим с вами об одной из великих битв русского Средневековья, о которой известно все – и почти ничего не известно. Как она готовилась? Кто и с кем сражался в поединке перед битвой? Где захоронения погибших воинов? Почему зависимость Руси от Орды после Куликовской битвы не прекратилась? Обсудим факты и мифы, мнения и парадоксы. Вход платный. Подробности https://m.vk.com/chitalcafe

ЛЕТОПИСЬ 1917 ГОДА (продолжение)






Продолжаем еженедельный обзор журнала "Искры" за 1917 год. Номер 16 от 30 апреля 1917 года. На обложке - новый военный министр Гучков (как потом окажется - ничтожество, но главное, его теперь называют "гражданин министр"). Первый разворот представляет интересную тему митингов инвалидов войны. Инвалидов в буквальном смысле - дело в том, что в то время слово "инвалид" также означало "ветеран". Ещё разворот - опять военная тема, "армия говорит" и выбирает кандидатов, хотя демократия в армии это смерть. Следующий разворот - опять тема армии и из неё выбивается только новая государственная печать, явно скопированная с печати Ивана Третьего. Последняя полоса - волостной сход и тоже выборы. В подписи к последней фотографии мы уже видим слово "комиссар", которое затем будет "приватизировано" большевиками и последний раз возвращено в обиход уже в наши дни молодёжным движением "Наши".

ЛЕТОПИСЬ 1917 ГОДА (продолжение)







Продолжаем еженедельный обзор журнала "Искры" за 1917 год. Номер 15 от 23 апреля 1917 года. На обложке - героиня революции Мария Спиридонова за решеткой на каторге. Первая полоса разворота продолжает тему каторги, на другой полосе фотоотчет о московском праздновании Первого мая. Ещё полтора разворота - военная тема. Войска присягают новой власти и "зверства германцев" - попытка мобилизовать распадающуюся армию. На следующей полосе - новый городской голова Москвы и несколько жанровых сцен из провинции. Последняя полоса - пророческая картина "Апофеоз Свободы", отсылающая нас к первообразу Верещагина. Автор "Апофеоза Свободы" даже не подозревал, насколько точно он изобразил то, что случится уже через несколько лет.

ИСТОРИЯ ОДНОГО ЗАБЛУЖДЕНИЯ

Сегодня Пасха. А что за Пасха без пасхальных яиц? Считается, что шоколадные яйца с сюрпризом придумал в 1972 году швейцарский дизайнер Генри Рот, а потом итальянская компания Fеrrеrо запустила их в производство под названием «Киндер сюрприз". Эта версия известна по всему миру.

На самом деле московская кондитерская фабрика Иоганна Динга выпускала их еще в 1910-х годах. Назывались они "Пасхальные шоколадные яйца с сюрпризом. Новый сорт". Каждое яйцо имело номер, всего было более 30 размеров яиц. Самые большие были огромные, более 30 сантиметров в высоту. Внутри были сюрпризы - фарфоровые фигурки, развивающие игры и картинки. Некоторые сюрпризы складывались в серии и, собрав серию, можно было вернуть ее в магазин и бесплатно получить яйцо. Существовал и каталог яиц, по которому легко было выбрать то, что нравится. До сих пор ни фирма Ferrero, ни любая другая фирма не приблизились к тому, что делала Российская дореволюционная кондитерская фабрика.




1917 ГОД НА СТРАНИЦАХ ЖУРНАЛА "ИСКРЫ" (продолжение)








Продолжаем еженедельный обзор журнала "Искры" за 1917 год. 14-й номер от 16 апреля (неделя пропущена). На обложке "отец русской социал-демократии" Г.Плеханов (только недавно была бабушка русской революции Брешко-Брешковская). На второй странице приезд Плеханова и гибель Карповича, видного борца с царизмом. Третья полоса - падение тяжких оков, освобождение сибирских заключённых. Разворот - похороны жертв революции, то есть революции чуть больше месяца, а уже принесены первые жертвы (сколько их ещё будет). Следующий разворот - проводы войск на фронт, свобода, добравшаяся до Персии и некрологи. Последняя полоса - присяга войск в Москве.

ЛЕТОПИСЬ 1917 ГОДА (продолжение)






Продолжаем еженедельный обзор журнала "Искры" за 1917 год. 13-й номер от 2 апреля пасхальный (даты Пасхи, в отличие от календаря, не совпадают). На обложке и первой полосе разворота Пасха на фронте, на второй полосе фронт глазами художника. Следующий разворот - фотоотчет о праздновании революции на фронте (до этого была провинция, Москва и Петербург). Ещё один разворот - событийные фото на разные темы и картинки "родных просторов". Видимо, возникли первые нехорошие предчувствия скорой потери просторов. возобновление театрального сезона и "штаб революционных войск". Последняя полоса - явный ответ на сильное брожение в армии. "Вперёд, за Родину".