Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

СИМУЛЯКРЫ

О том, что сегодня время симулякров, сказано и написано давно тем же Бодрийяром. Сознательная мошенническая подмена понятий и образов сегодня стала обычным делом, в результате чего миру были явлены «режиссер» Серебренников, «актер» Панин, «писатель» Прилепин, «художник» Кулик, «ученый» Чубарьян, «публицист» Проханов, «политик» и «оппозиционер» Навальный и так далее. Здесь интересна технология создания симулякров.

Много лет назад в СМИ проскочил замечательный текст о том, как в наше время создают «писателей».

"Появилась в редакции замечательная рукопись. Давно я не получал такого удовольствия от чтения... Автор - молодой парень, преподавал в нашем педуниверситете ... Печатать - нельзя, потому как вся повесть от начала до конца написана матом ... Даже завидно стало: черт побери, почему я не придумал раньше таких красивых фраз?! "Морда у Клавки задумчивый. Не от хорошего жизня, видимо".
Полгода думал, - и печатать нельзя, и не печатать нельзя. Потом какой-нибудь журнал в Москве возьмет, напечатает, и Шкарин будет всю жизнь ходить и говорить: "Вот, а в "Урале"-то рукопись провалялась, зажал Коляда талантливое, не пустил". И ходи потом, объясняй, что не мог я это в журнале опубликовать: ведь пока большая часть наших подписчиков - пенсионеры, а они люди нервные, могут мне потом журнал в лицо бросить и требовать назад деньги за подписку... Подошел сентябрь. Я решил, что в молодежном номере это проканает. Но чтобы ни один "пенс" не прочитал, я придумал повесть печатать махоньким-махоньким шрифтом, чтоб только с помощью лупы можно было разглядеть... Нетерпеливый читатель перелистает страницы, ну, а кому надо, тот прочтет... Мало того. Костю Богомолова, зав. отделом критики, попросил сделать вводку от редакции: "...повесть номинирована на премию "Форин-Райтер Клаб", а отделение славистики Оксфордского университета ставит ее в курс современной русской литературы..." Конечно, все это про "Форин-Райтер Клаб" и про Оксфорд было вранье, но мне надо было хоть какую-то подпорку. Ведь журнал издается на деньги из областного бюджета (читай - налогоплательщика), и я мог себе представить последствия, если б повесть вышла бы без этаких устрашающих и гипнотически действующих слов... Почему я сегодня рассказываю об этом? Потому что поезд ушел: Шкарина все хвалят, номинируют на всякие премии, журнал вручил ему премию за лучшую прозу... Теперь Шкарина изучают в Оксфорде..." (Н.Коляда Как делается толстый журнал).

Итак, качество литературы определяется количеством мата. Затем презрение к аудитории, вранье, премии – и симулякр готов. Важно понимать, что профессионализм здесь не только не нужен, он мешает, так как затрудняет процесс выстреливания продукции и заставляет критически относиться к себе. Дальше создается круг одних и тех же лиц (жен, свояков, племянников, приятелей), которые создают пиар и присасываются к процессу. Их задача кормиться, распределять блага и не пускать чужаков, которые успешнее и талантливее. Но в целом этот текст очень важен, как формула – в него можно подставить другие имена, чтобы получить такой же результат в иных сферах.
Эти процессы идут абсолютно одинаково и в равной степени во всех сферах. И во всех сферах существуют кураторы из Белого дома или АП, которые следят за тем, чтобы избранных не обижали, продвигают их, награждают.

Однако есть одна трудность – народ. Дело в том, что процессы, описанные выше, абсолютно замкнуты, то есть присутствие зрителя, читателя, слушателя, избирателя там совсем не обязательно, так же как и необязательно наличие качественного продукта. То, что куратор считает хорошим, это и есть хорошо. Поэтому Навальный при наличии преступлений не садится в тюрьму, при отсутствии поддержки и сторонников получает все больше возможностей. Прилепин при отсутствии читателей и при полной бездарности текстов (во многом не своих) получает новые премии и звания, Чубарьян при отсутствии научных работ –новые награды и должности и т.д. Разумеется, народ пытаются втягивать в эти процессы, чтобы легитимизировать симулякры, но дело это трудное и неблагодарное. Читать ахинею народ не хочет, против насилия над ним новогоднего Киркорова с бабушкой русской эстрады восстает, Навального считает дураком и подонком и в защиту его не выходит.

Преодолеть это можно только одним способом – крепко вложившись, держать пузырь надутым как можно дольше, ведя одновременно возгонку подзащитного в печати и на экране, бесконечно повторяя, что он безумно популярен, что народ его любит. Пока многие не привыкнут к тому, что это и правда что-то значит и в условиях полной блокады всего прочего, адекватного, не согласятся с тем, что «в этом Прилепине, Киркорове, Навальном, что-то есть» (примерно так говорят о человеке, страдающем глистами). Именно так нам всовывали и всовывают годами Прилепина, Баскова, эстрадные помои и вот, наконец, Навального. Всем уже ясно, что он дебил, а его последователи – гопота и шпана, богатая родительскими деньгами и возможностями. Всем ясно, что в нем нет никакой интриги и глубины, не случайно он очень быстро скатился до провокатора, ибо мешать людям жить, приставать к ним, это самый лучший способ обратить на себя внимание. Можно, конечно, и по рылу получить, но это тоже хорошо, как знак внимания – битые рыла хорошо продаются, спросите у Кашина, он расскажет, как продержаться на нем несколько лет. Всем ясно, но какая разница – несколько лет он будет орать из каждого утюга, сопровождаемый восторгами и кличками «политик», «кандидат в президенты» и т.д. и, наконец, какая то часть привыкнет и даже поверит, а остальные плюнут и уйдут еще дальше от экранов.

Почему симулякры не могут существовать самостоятельно. Прежде всего потому, что подделка не может быть лучше оригинала. Кроме того, симулякры, при всем их кажущемся разнообразии, принадлежат к одному социальному слою. Это тусовщики, которые любят себя и презирают остальных, то есть свой электорат, слушателей и читателей. Посмотрите, как Быков-Зильбертруд через губу общается с аудиторией – лучшей иллюстрации не нужно. Но особенно важно то, что они всегда, при любых обстоятельствах поддержат власть. Все до единого. То, что Навальный что-то там кричит про путина не должно смущать – все согласовано и главное свое дело он уже сделал – торпедировал любую оппозицию, которая была хоть на что-то способна. Наиболее идейные типа Удальцова посажены, остальные слиты и сданы.

Под конец зададимся вопросом – на что надеются люди во власти, делая ставку на тех, кто сознательно растлевает и втаптывает в грязь страну и тысячи людей? Ну, развлекли и обогатили приятелей, это понятно. Но делать-то хоть что-то будут? Ведь страна, в которой Прилепин «писатель года», а Навальный «преемник Путина» обречена. И если они надеются как-то выскочить, то напрасно. Раковая опухоль может долго жрать организм, но хоронят ее вместе с ним.

СЛИВ

Некоторое время тому назад Минкульт (скоро это название и фамилия «министра» станут нарицательными) выступил с новой свежей инициативой – слить две главные библиотеки страны - Российскую национальную библиотеку (РНБ) и Российскую Государственную библиотеку (Ленинку) (РГБ). Для слияния произошла смена руководства РНБ – в 2016 году Минкульт назначил директором библиотеки А.Вислого, переброшенного из РГБ. Новый директор РГБ тоже не подкачал и перед Новым годом в адрес Медведева поступило обращение Мединского с просьбой поддержать совместное предложение Российской государственной библиотеки (В.И. Гнездилов) и Российской национальной библиотеки (А.И. Вислый) об объединении.

Авторы обращения уверены, что объединение РГБ и РНБ обеспечит «создание крупнейшей в мире национальной библиотеки (более 30 млн книг и более 1,5 миллионов экземпляров рукописных и печатных книжных памятников), позволит ликвидировать дублирование функций и повысить эффективность деятельности объединённой библиотеки». Кроме того, «объединение библиотек позволит сократить в два раза количество обязательных для «вечного» хранения экземпляров печатной продукции, что даст возможность на 15−20 лет решить проблему нехватки площадей для размещения новых поступлений». Хорошо известно, как быстро находятся необходимые здания для определенных структур, нефтяных компаний и т.д. Очевидно, дело не в нехватке зданий. Вислый также заявил, что плюсом от слияния РНБ и РГБ будет сокращение персонала библиотек: «Если объединять компьютерные службы, экономические и финансовые, то ясно, что будет выгода». Особенность момента, по словам Вислого, в том, что «объединение электронных ресурсов неизбежно, и оно продвигается». http://philologist.livejournal.com/9026935.html Заслуженные библиотековеды обратились с отчаянным письмом к президенту Путину, в котором выразили свой протест против объединения крупнейших библиотек. «Просим предотвратить готовящуюся антибиблиотечную, антикультурную акцию».

Любопытно здесь многое. Во-первых, раз назначен «ликвидатор», значит, дело дрянь. В последнее время таких ликвидаторов назначают все чаще. То есть, назначают людей, которые готовы жертвовать репутацией, достоинством и человеческим обликом для выполнения нужных начальству задач. Схема простая – назначили, решил задачи, получил затрещины и позор, демонстративно выгнали (то есть «восстановили справедливость», «наказали»), посмеялись, тихо наградили, переназначили в спокойное место. Для этого Мединский, для этого Васильева, для этого Милонов, Мизулина, Лошак в Пушкинском (см. http://boris-yakemenko.livejournal.com/357992.html) и т.д. «Есть закономерность, - пишет философ А.Рубцов, - проекты, потрясающие нашу науку и культуру, всегда исходят от людей, эксплуатирующих личную вхожесть, способность втереться». Не будем углубляться в недавнюю и давнюю историю – там тоже достаточно примеров.

Итак, кем делается – понятно. Для чего делается? Вот это вопрос основной. Нет нужды повторять то, что уже сказано. «Если речь идет о соединении информационных ресурсов крупнейших библиотек страны и формировании единой электронной библиотеки, то возникает вопрос: при чем здесь уничтожение юридической самостоятельности одной из них? Хорошо бы создать единую электронную научную библиотеку России, не найдется в стране человека, который нашел бы аргументы против необходимости этого в высшей степени полезного дела. Но если об этом речь, почему мы говорим о двух библиотеках, пусть и наиболее крупных? Куда в этом вопросе делись библиотеки университетов, Президентская библиотека, книжные собрания Московской и Петербургской духовных академий и пр., и пр.? К чему приведет такое объединение? Попробуем себе представить соединение в одно целое двух творческих индивидуальностей в одну, когда образуется некий «толстоевский» – конгломерат, над которым смеялись еще 100 лет назад… Усилиями современного административного франкенштейна пытаются соорудить «единство» из двух совершенно самостоятельных, отдельных, вполне самодостаточных людей, причем разного возраста. Давайте пришьем одного к другому, вдруг будет хорошо!» http://www.ng.ru/culture/2017-01-30/7_6915_biblio.html

Вопросы, вопросы… Логики «культуры» в этом решении, очевидно, нет. Слияние делается ради охватившей в последнее время верхи мании «слияния» всего со всем. Сливают ВУЗы, сливают авиационные заводы, научные академии, пытаются слить Большой театр и Мариинку, Александринский и Малый театры. Теперь вот добрались до библиотек. Уже упоминавшийся А.Рубцов точно пишет, анализируя манию слияний: «Премьер-министр Дмитрий Медведев недавно объявил: время простых решений прошло. Оставим вопрос о том, а когда оно было, особенно в последние годы. Но, кажется, его не услышали в родном же кабинете. Или еще не успели? Властям в России вообще неуютно с этой сложностью страны и с ее размером. Но сейчас это усугубляется. Предкам была «мала кольчужка» – этим явно велика. Выдающийся российский экономгеограф Леонид Смирнягин как-то точно заметил: этим парням постоянно мешает, что страна большая (кстати, он сказал это по поводу часовых поясов). Нынешние попытки создать нечто большое и сложное — это как из нескольких научных приборов сваять кухонный комбайн». http://www.forbes.ru/mneniya-column/tsennosti/245741-pochemu-rossiiskoi-vlastyu-ovladela-maniya-sliyanii

Отступая в сторону, следует заметить, что нам вообще в последнее время перестали что-либо объяснять. Схема взаимоотношений с любым начальством упростилась до хрестоматийных примеров: «Вельможа вышел от хана изжелта-зеленый и потребовал к себе немедля всех старших и средних начальников. Его беседа с начальниками была еще короче, чем беседа повелителя с ним. Старшие и средние начальники, в свою очередь, потребовали к себе младших; там весь разговор состоял из нескольких ругательных слов. Что же касается низших, то есть простых шпионов и стражников, то к ним слова уж вовсе не опустились, а только одни зуботычины». Все ведомства – от ВУЗов до производств – засыпаны, как снегом, приказами, требующими «оптимизировать» (в переводе на нормальный язык «выгнать»), «реформировать», «перестроить» (закрыть, прихлопнуть), «улучшить показатели» (уволиться добровольно). Оценки все время понижаются, для их поднятия ставятся заведомо невыполнимые задачи (если ставятся), в пустоту несутся вопросы - зачем? Какие цели достигаются, какие задачи решаются? Где деньги, полученные в результате «оптимизации»? На эти вопросы не отвечает никто, но наиболее умные понимают – все эти «оптимизации» и «реформации» означают всего лишь и только лишь два слова «Пошли вон!!!» Опять же, куда? Освобождаясь от большого количества неэффективных людей (то есть перемещая их из одного места в другое, а, вовсе не избавляясь от них), государство обязано задуматься над тем, где, в конечном итоге, окажется сконцентрирована неэффективность в целом и к каким неизбежным культурным, социальным, политическим последствиям это приведет? Очередной риторический вопрос.

В истории с библиотеками то же самое. Объясняют невнятно, что это что-то улучшит, «исчезнет дублирование функций», «не нужен еще один обязательный экземпляр», «освободятся площади». Как библиотеки могут дублировать функции, непонятно. Они что, находятся на соседних улицах? Кроме того, это, вообще-то, хорошо. Случись что с одной библиотекой – другая удержит ситуацию. И если из двух слесарей выгнать одного, чтобы «ликвидировать дублирование функций», то будут ли от этого быстрее чиниться унитазы? Мы видим, что в последнее время исчез даже некогда железобетонный аргумент «из десяти уволим пять, остальные пять будут получать в два раза больше», но еще остался «сольем два производства, освободившееся место используем для развития». Исчез потому, что еще ни разу не было, чтобы «остальные» получили больше (кто-то, безусловно, получил, но не «остальные»). Второй аргумент еще остался, но, интересно, хоть кто-нибудь верит, что освободившееся от завода (библиотеки) место будет использовано для производства и фондов, а не для продажи, наживы и застройки бесконечными многоквартирными домами или «торгово-развлекательными центрами»?

Поэтому эти объяснения чисто ритуальные, они ничего не значат, то есть «оптимизируют» и сливают, не опускаясь до объяснений. Иными словами, мы вплотную приблизились к щедринской фантасмагории, когда одни из его персонажей, Глумов, мечтал что-нибудь создать, но если создать ничего не удается, то что-нибудь «упразднить», а другой персонаж, градоначальник Перехват-Залихватский, сжег гимназию и упразднил науки из соображений сохранения «величественной административной стройности». Хотя уже не до шуток. Процессы, которые мы наблюдаем в самом дешевом сегменте поп-культуры, а именно – бесконечные пародии на классику, перепевки старых песен и пересъемки старых фильмов – стали трендом далеко за пределами попсы. Никто ничего не создает, а лишь бесконечно реорганизует уже существующее, созданное и сохраненное не ими.
Но самое опасное во всей этой ситуации не то, что какой-то оборотистый негодяй хочет на этом нажиться, а дурак-реформатор прославиться исполнительностью и ревностью о начальстве. Проблема глобальнее. Им просто не нужны библиотеки. Не нужны так же, как либералам 1990-х. Один из самых беспринципных графоманов, доставшийся нам в наследство от 1990-х – Быков – в своей клеветнической статье о Д.С.Лихачеве обвинил академика в том, что его идеал «среда провинциальных библиотекарей. О, как любит Дмитрий Сергеевич провинциальных библиотекарей! (Потому и любит, что они имеют к культуре чисто внешнее, поверхностное отношение: они ПРИ ней, и это дает им возможность уважать себя.)» Оказывается уважение к библиотекарям (а заодно и к библиотекам, ибо библиотеки создаются и хранятся библиотекарями) в глазах либералов это порок, свидетельство узости и тоталитарности сознания. Что изменилось? Ничего. Библиотеки не нужны. Есть характерный пример. После того, как погибла библиотека ИНИОН РАН, ее новый и.о. директора Зайцев прямо заявил, что «допожарный» ИНИОН не был нужен: «Мир изменился. Любую книгу в любой стране вы можете заказать. Перевести ее тоже проблем не составляет. Огромное количество информации в интернете. Поэтому тот ИНИОН не соответствует современным реалиям». http://www.sib-science.info/ru/ras/budut-zavidovat-sokraschen-13122016 То есть если сгорят обе сливаемые библиотеки, то вместо старых директоров Минкульт назначит новых, которые скажут примерно то же самое и пойдут восвояси.

А раз не нужны библиотеки, то не нужны книги. Мысль о том, что книги уже лишние, они умирают, что любой собиратель домашней библиотеки отсталый старорежимник, сегодня проникает все глубже в умы тех, кто, к несчастью, принимает ответственные решения. Собственно, эта мысль и лежит в основе слияния. М.Кантор обращает внимание на тот поразительный факт, «что человечество, осудившее книжные костры в Берлине, с радостью приняло глобальное уничтожение книг. Оказалось, что книги не обязательно жечь, как то практиковали халиф Омар и Геббельс, - куда эффективнее объявить существование книги ненужным… С непонятным удовлетворением мы произносим приговор гуманистической культуре: «Скоро потребность в бумажных изданиях отпадет». Аплодируем убийству книги — хотя осуждаем сожжение Александрийской библиотеки… Сегодняшний халиф Омар говорит: если то, что есть в книгах, — есть и в интернете, то книги не нужны; а если этого в интернете нет - тогда зачем эти книги?» Кантор М. Слава пеплу. // Новая газета. №16. 15.02.2012. Но посткнижный мир это по определению мир, лишенный исторической памяти, а значит и связи времен. А значит и истории.

Посткнижный мир это мир, где книга полностью поглощена компьютером, где книга стала архаизмом, подобным каменному рубилу под музейным стеклом. Безусловно, книга в айпаде это удобно, легко и практично с одной только разницей. Это уже не книга. Это голый текст, механическая функциональная основа, остов. И было бы ошибкой думать, что трансформация книги в планшет это формальное внешнее, не распознаваемое в системе социокультурных координат, действие, отражающее естественный процесс наступления цифровой эпохи. Можно вспомнить, что переход от античности, в которой написанный текст был второстепенен по сравнению с риторикой, к христианству отразился, в том числе и во внешних формах, выразившихся в переходе от свитка к кодексу. Замена же кодекса на компьютерный дисплей, то есть переход обратно, от кодекса к свитку (текст на экране не листается, а именно «проматывается» снизу вверх) производит более радикальный переворот, поскольку изменяются сами способы организации и структура носителя письменного текста. Выводы напрашиваются вполне определенные. Посткнижное бытие это бытие постчеловеческое (исследователь взаимоотношений человека и сети У.Митчелл констатирует, что «в эпоху беспроводных сетей мы перешли в состояние постчеловека»).

В заключение необходимо сказать, что у людей, принимающих подобные решения, полностью отсутствует стратегическое, перспективное видение того, как мир будет развиваться далее, что будет актуальным и популярным. В мире, заполненном пластиком и дешевым потребительским мусором, сегодня стремительно растет интерес к подлинности, уникальности, аутентичности, старине, наследию. Мир охватывает ностальгия по старым временам, по настоящей красоте, по сложности, люди тысячами едут по миру, ища истории – а Лужков двадцать лет уничтожает подлинную, уникальную, историческую Москву, превратив город в чудовищное, безжизненное месиво неархитектуры (ибо «Наутилус на Лубянской площади это не архитектура), в которое кое-где вкраплены фрагменты подлинного города. Тем самым Москва навсегда лишается миллионов людей, которые приехали бы в нее в поисках красоты и истории. В 1990-е уничтожали советское наследие – сегодня его ищут, восстанавливают, берегут, но сколько уже потеряно по глупости и из-за коньюнктуры. Мир неизбежно возвратится (и уже возвращается) к книге – об этом убедительно писал Умберто Эко – но у нас усердно «сливают» библиотеки, используя это слово сразу в двух значениях, намекают, что книги не нужны, «оптимизируют», «реформируют». Жизнь бьет ключом. «Горяч дурак - ох, как горяч... Что толку с того, что потом, когда очухается он от веселого азарта, долго и тупо будет плакать свинцовыми слезами и над разбитой церковью, и над сокрушенными вдребезги финансами, и над мертвой уже наукой, зато теперь все смотрят на дурака! Зато теперь он - центр веселого внимания, этот самый дурак, которого прежде и не замечал никто».

А ведь Аверченко прав.

У КРАЯ ПРОПАСТИ


Ресторанный вышибала, графоман и перевертыш Прилепин серьезно влип.

Напомним предысторию. Отчаянный борец с режимом (когда это было в тренде) в рядах фашистско-педофильской партии Лимонова-Савенки стал яростным поклонником этого режима (когда это стало в тренде). За предательство соратников, всех, посаженных в тюрьмы, но не предательство фюрера Лимонова, так как фюрер предал и переметнулся вместе с ним, был вознагражден. Некоторые чиновники из Белого дома и АП, не чуждые литературного баловства, чиновники с деньгами и связями, решили сделать из тупого нацбола «писателя».

Лет пятнадцать назад они назначали своих приятелей и собутыльников олигархами и редакторами газет, теперь вот назначили Прилепина «писателем». Писать он никогда не умел и уже не научится (говорит «Россия должна напряжиться»), поэтому писательский процесс был организован с помощью нескольких опытных, но не засвеченных людей. К пиару вышибалы были подключены самые разные СМИ – от «Эха Москвы» до антироссийской «Новой газеты», самые разные маргиналы – от Быкова-Зильбертруда до убогого бездаря Шаргунова (последнего тоже за предательство прежних идеалов недавно наградили - назначили в Госдуму). В рекламу книг вышибалы его хозяевами были вложены миллионы рублей, любая его критика на страницы СМИ не допускалась.

Поскольку книги Прилепину не приносили никакого дохода (об этом свидетельствует статистика продаж в книжным магазинах), ему стали регулярно давать деньги в виде «премий», пока не дали все премии, которые были. По второму кругу это делать было неудобно, а заводить отдельные только для Прилепина затратно, поэтому вышибале стали давать корм иначе - начали устраивать ему различные передачи и программы, являя его необычайно разносторонним. И журналист и писатель и певец и композитор и все это легко, с огоньком, так как нет таланта и способностей, а глупость и пафос нынче хорошо продаются. Зарядили «творческие встречи» лимоновской шпаны по городам и весям, шпана зачастила за бугор, где с усердием внезапно разбогатевшей деревенщины жадно ела по ресторанам и непременно хвалилась этим везде, где только можно.

И вот случился крах – вышибалу заставили отрабатывать внимание начальства и вложенные деньги. А именно, сделали каким-то там заместителем командира ДНР. До этого вышибала там часто бывал, на всякий случай особо долго не задерживаясь и к сражениям не приближаясь, так как, по мысли писателя С.Боброва, «был диалектиком и хорошо понимал разницу между трупом и нетрупом». Бывал там потому, что эту тему его тоже заставили обслуживать и он ее благополучно испакостил и опошлил вместе с шизофреником Прохановым. Но вот случилась указанная выше беда в виде командирства. Тут возникла большая проблема. Дело в том, что жрать по западным кабакам, проводить бесконечные самопрезентации, передачки и т.д. и одновременно воевать совсем в другом месте чрезвычайно сложно. Как сказал бы старик Хоттабыч «этого не мог даже Сулейман ибн Дауд, мир с ними обоими». Это заметил даже приятель вышибалы Быков-Зильбертруд и прочие друзья, о чем они немедленно и сказали. Прилепин так же немедленно, как голубь, в отчаянии нагадил им всем на головы, чем вызвал ответную реакцию, оставив у себя в друзьях только Юзефович и Невзорова – прекрасная и вполне подходящая пара.

Они, бывшие друзья и рекламщики, могли бы понять: Прилепин работает на хозяев и рад бы отказаться, да нельзя. Если он так сделает, то ровно через месяц никто не будет знать «великого писателя». Дальше понятно. Нераспроданные книги выкинут из магазинов, вскроют почту, из которой все узнают о страсти фигуранта к наркоте, водке, махинациям, промышляющим своей красотой дамам и сомнительным личностям типа смывшихся из России олигархов, расскажут всем, откуда у вышибалы деньги, поднимут антипутинские тексты из «Лимонки» и пиши пропало. А если согласится, то нельзя же, будучи командиром, не воевать. А начав воевать, рискуешь проглотить ракету и прекратить, таким образом, презентации. Куда ни кинь – везде клин.

Вышибала в итоге запутался, заметался, поняв, чем оборачивается барская любовь, та самая, бежать от которой советовал еще Грибоедов. Под хохот внимательной публики он то удалял, то восстанавливал свой график поездок и презентаций, отплевывался, раздражался, комментировал. Веселье нарастало паралелльно с позором. Тут еще одна проблема. Он (за него) написал (написали) книгу «Взвод» - таким идиотским названием обозначили самых разных классических русских писателей, многие из которых были штатскими. В книге вышибала, как Шура Балаганов, «толково, хотя и монотонно» пересказал популярные книжки о русских писателях, что не чета ему. Чтобы книга вышла потолще, сделали пошире межстрочные интервалы и поля. В конце присовокупили «список основной литературы» (дескать, он может быть расширен), не понимая, что это уловка старая, хорошо известная, означающая, что это полный список, да и то половина книг вставлена от балды. Среди «основных книг» популярные издания, а сам текст сплошная Википедия. Как раз пришло время презентовать (хоть кто-то пусть из рук купит), красоваться, и тут случился опасный, чреватый скандал с командирством. Хоть плачь. Тем более, что, как на грех, стало известно, что Прилепин, находясь в Москве и других городах, «воюет» на Донбассе аж с осени. Поэтому и замелькал то туда, то сюда список презентаций, вышибала захамил всем подряд, задергался, начал, по обыкновению, врать. Оказывается, он чуть ли ни на свои деньги вооружает и снабжает армию Донбасса, отдает свои 20 тысяч зарплаты (получив только что от Медведева миллион), поэтому просто обязан остаться здесь и продолжать презентации и программы, так как они, де, кормят солдатушек. Чего только ни наплетешь, чтобы не утратить комфорта, усидеть на всех стульях сразу и сохранить лицо во все скучнеющих глазах начальства.

Сколько веревочке ни виться, а кончик будет. Для вышибалы все варианты развития событий скверные. Начальству эта история может поднадоесть, тем более, что он там не один на подсосе. Помнится, Сталин, по преданию, сказал Надежде Крупской, когда она стала артачиться и оппозиционерствовать: «Товарищ Крупская, если это не прекратится, партия подберет товарищу Ленину другую вдову». Хозяева Прилепина из Белого дома в пять минут подберут «другую вдову» на место оскандалившегося вышибалы, тем более, что для того, чтобы стать «великим писателем» сегодня нужно немного. Иметь в дружках Быкова-Зильбертруда, блат во вражеской «Новой газете» и начальника с деньгами из АП или Белого дома. Талант, мастерство, способности уже не обязательны.

Ну что же, туда ему и дорога.

ЛИТЕРАТУРА И ЖИЗНЬ

Улюкаев не стал обжаловать арест своего имущества на 500 миллионов
https://www.gazeta.ru/social/news/2017/01/11/n_9546251.shtml

На эту тему за нас уже все сказали:

«При виде милиционера Александр Иванович тяжело ступил вперед.
- Гражданин Корейко? - спросил Остап, лучезарно улыбаясь.
- Я, - ответил Александр Иванович, также выказывая радость по поводу встречи с представителем власти.
- Александр Иванович? - осведомился Остап, улыбаясь еще лучезарнее.
- Точно так, - подтвердил Корейко, подогревая свою радость сколько возможно.
- А ведь я к вам с поручением, - сказал Остап, становясь серьезным.
- Пожалуйста, пожалуйста, - заметил Александр Иванович, также затуманиваясь.
- Хотим вас обрадовать.
- Любопытно будет узнать.
И, безмерно грустя, Бендер полез в карман. Корейко следил за его действиями с совсем уже похоронным лицом. На свет появилась железная коробка от папирос "Кавказ". Однако ожидаемого Остапом возгласа удивления не последовало. Подпольный миллионер смотрел на коробку с полнейшим равнодушием. Остап вынул деньги, тщательно пересчитал их и, пододвинув пачку к Александру Ивановичу, сказал:
- Ровно десять тысяч. Потрудитесь написать расписку в получении.
- Вы ошиблись, товарищ, - сказал Корейко очень тихо, - какие десять тысяч? Какая расписка?
- Как какая! Ведь вас вчера ограбили!
- Меня никто не грабил.
- Да как же не ограбили! - разволновался Остап. - Вчера у моря. И забрали десять тысяч. Грабители арестованы. Пишите расписку.
- Да, ей-богу же, меня никто не грабил, - сказал Корейко, по лицу которого промелькнул светлый зайчик. - Тут явная ошибка.
Еще не осмыслив глубины своего поражения, великий комбинатор допустил неприличную суетливость, о чем всегда вспоминал впоследствии со стыдом. Он настаивал, сердился, совал деньги в руки Александра Ивановича и вообще, как говорят китайцы, потерял лицо. Корейко пожимал плечами, предупредительно улыбался, но денег не брал.
- Значит, вас не ограбили?
- Никто меня не грабил.
- И десять тысяч у вас не брали?
- Конечно, не брали. Ну, как вы думаете, откуда у меня может быть столько денег?
- Верно, верно, - сказал Остап, поостыв. - Откуда у мелкого служащего такая уйма денег! Значит, у вас все в порядке?
- Все, - ответил миллионер с чарующей улыбкой.
- И желудок в порядке? - спросил Остап, улыбаясь еще обольстительнее.
- В полнейшем. Вы знаете, я очень здоровый человек.
- И тяжелые сны не мучат?
- Нет, не мучат…
… Остап уже принял решение. «Взять крепость неожиданной атакой не удалось, - думал он, - придется начать правильную осаду. Самое главное установлено. Деньги у подзащитного есть. И, судя по тому, что он не моргнув отказался от десяти тысяч, деньги огромные. Итак, ввиду недоговоренности сторон, заседание продолжается».

Шоу продолжается.

ФРИКИ

Только один эпизод:

«Михалков несколько раз вступал в спор с экскурсоводом. Например, увидев фотографию советских писателей, участвовавших в создании альманаха «Метрополь», он поинтересовался у Дмитрия Пушмина, привели ли свободы, полученные нашей страной в 1990-е, к появлению писателей аналогичного масштаба. Имена Пелевина и Сорокина у Михалкова не вызвали одобрения — он предположил, что «где-нибудь в Челябинске» о таких и не знают». https://www.znak.com/2016-12-17/kak_nikita_mihalkov_shodil_v_elcin_centr

Достаточно. Весь «Ельцин-центр» в этом сопоставлении как на ладони. Они там в этом центре серьезно считают, что графоманы наркоман Пелевин и пожиратель дерьма и порнограф Сорокин равны Высоцкому, Карабчиевскому, Искандеру, Аксенову, Вознесенскому. Первых за миллионы рублей раскручивали и раскручивают друзья и приятели из олигархов и чиновников, чтобы было ощущение, что эту пакость читают (а ее не читают – посмотрите статистику продаж в книжных магазинах). Вторых давили, запрещали и травили всеми способами – их находили, читали, учили наизусть, слушали, копировали, передавали из рук в руки. Первые уродуют и оскорбляют людей самим своим существованием, вторые потрясали души, меняли мировоззрение, взгляды, жизни многих тысяч. Но в «Ельцин-центре» этого не понимают. Там искренне считают, что ради того, чтобы калоедом и наркоманом (да, еще болваном Прилепиным и скотом Быковым) сегодня были засижены полки в магазинах, нужно было разрушить огромную страну. Что именно это и есть великое завоевание либералов и всех защитников «Ельцин-центра». А это значит, что они считают, что Лемешев и Басков, Рождественский и Быков, Ободзинский и Киркоров, Райкин и Галустян, Нестеров и Сафронов, Мухина и Церетели это одно и то же. Что советский директор ЗИЛа равен Прохорову, а министры Васильева и Мутко – советским министрам и руководителям схожих направлений. Что Косыгин и Медведев сегодня говорили бы на одном и том же языке профессионалов.

С другой стороны, как же плохи их дела, если кроме Сорокина и Пелевина в качестве своих «литературных» завоеваний им через 25 лет их господства нечего предъявить. Во всех других сферах им так же, кстати, нечего предъявить. Это свидетельство катастрофы, полного банкротства их либеральной идеологии, за которую, не будем забывать, заплатили жизнями тысячи людей, которые были убиты бандитами 1990-х, сгинули в подворотнях, лишенные квартир, погибли в войнах. Но, вопреки жизненной логике, банкроты не сходят со сцены, не садятся в тюрьму, не расплачиваются деньгами и жизнями. Они продолжают учить всех науке «как проиграть огромную страну и выиграть для себя на этом миллиард», «как выгодно продаться тем, кого ругал и ненавидел» и т.д. Они процветают, выступают, издают газеты, комментируют, пишут историю.

И бдительно следят за своей поляной. Да, Михалкову не нравится «Ельцин-центр». А этот центр обязан всем нравиться? Его запрещено критиковать? Но ведь у нас демократия и свобода слова, та самая, за которую либералы готовы голову сложить, которой круглосуточно за большую зарплату в конверте дорожат сотни профессиональных дорожителей свободой – от Сванидзе до Познера, от Шендеровича до Быкова.

Обязан. Запрещено. Они создали для себя статус абсолютно неприкасаемых. Они разрешили себе все, но запретили всем остальным делать то же самое, чтобы утвердить свое исключительное положение среди нас. Поэтому любая попытка не согласиться с ними, осудить, раскритиковать немедленно истолковывается, как попытка посягнуть на лучших людей, на свободу слова, как стремление понизить уровень цивилизованности социума, попрать права гражданского общества. Поэтому Михалков, который просто дал оценку «Ельцин-центру», вызвал такой ажиотаж. Да как он смел? Он что, не понимает, что «Ельцин-центр» в демократическом обществе критиковать нельзя, что у нас критика только свободная – всякая другая у нас запрещена. Даже в указанном вверху отрывке мы видим ерничество по поводу того, что у Михалкова такие светочи либеральной литературы, как наркоман и калоед, «не вызвали одобрения». А ведь обязан был согласиться. Обязан был благоговейно замолчать. Ведь Пелевин… Ведь Сорокин… Сам Быков восторгается. Сам Кашин читает. А Михалков не вместил.
Ну что с него, оскароносного режиссера, взять?

ВОСКРЕСЕНИЕ УМБЕРТО ЭКО

Шел по книжному магазину «Москва». Слышу – кого-то надрывно рекламируют. Не слышу, кого, но как Мамардашвили в известном эпизоде, сразу понимаю – дрянь. Слышу словосочетания «в России его называют «русским Умберто Эко», в Америке «русским Маркесом»». Сразу понимаю – вранье. Наконец, слышу новую фамилию покойного Умберто Эко. Водолазкин. Окончательно убеждаюсь – дрянь, полученная из вранья.

Читаем нашего Умберто Эко:

"Последние листья с берега сдувало в черную воду озера. Листья в замешательстве катились по бурой траве, а затем дрожали на озерной ряби. Отплывали всё дальше. У самой воды виднелись глубокие следы сапог рыбаков. Следы были полны воды и казались извечными. Раз и навсегда оставленными. В них тоже плавали листья. Лодка рыбаков покачивалась недалеко от берега. Покрасневшими от холода руками рыбаки тянули сеть. Их лбы и бороды были мокры от пота. Рукава их одежд отяжелели от воды. В сети билась среднего размера рыба. Блестя на тусклом осеннем солнце, она взбивала вокруг лодки брызги."

Достаточно. Ришелье считал, что о человеке можно судить по пяти строчкам, а здесь их больше. Так обычно пишут бухгалтеры на пенсии, которые привыкли к аккуратности в отчетах. Короткие фразы. Точное указание размера рыбы в сети. Следы у воды. Три раза слово "листья" в одном абзаце. Позывы на философию. Мокрая от пота борода (это как они, бедные, потели). Покрасневшие от холода руки. Промокшие рукава. Блеск на солнце. Похоже, где-то неподалеку горячий конь нетерпеливо роет копытом землю, кто-то прижимается пылающим лбом к холодному стеклу, бледнеет как стена и перед ним в одно мгновение проносится вся его жизнь.

По мощам и елей. Помню, Преснякова называли «российский Майкл Джексон». Какая попса – такой и Джексон. Шпану, которая играет на деревянной гитаре без струн и пляшет в храме Христа Спасителя, называли «русский панк-рок». Какой рок, такой и панк. Кузьмин у нас побывал «российским Блэкмором», а Зинчук «российским Мальмстимом» - по гитарам «Урал» и Блэкморы с Мальстимами. И вот у нас завелся «русский Эко» и «Маркес» одновременно. Помнится, была такая Марина Цвигун, которая объявила себя сразу Авраамом, Исааком, Иоанном Крестителем, Христом и апостолами, чтобы никому больше не оставить ни единого шанса. Водолазкину еще есть куда двигаться. В мировой литературе десятки имен. «Русский Гете», «Алтуфьевский Шекспир», «Гольяновский Борхес», «Драйзер из Свиблово». И т.д.

А в целом какая литература, такой и Эко. Какие молитвенники, такие и иконы. Все справедливо. Что такое Водолазкин, кто и откуда осуществил вручную восход этого тусклого, комнатной температуры, солнца, тоже понятно. Те же кабинеты, откуда раскручивали Прилепина. Поэтому Прилепину были выделены транши и заказы на Водолазкина, поэтому сразу же «Маркеса» начали номинировать на все премии. Надо выдавать зарплату, раз наверху решили из тебя слепить «писателя».

Понятно, что графоман Водолазкин с вышибалой Прилепиным ничего не понимают. Их называют Эками и Маркесами – они охотно верят (кстати, кто называет, выяснить так и не удалось. Все ссылки, где это утверждается, имеют почти одинаковый текст. Значит, никто, это опять вранье). Но неужели их хозяева и приятели с деньгами не понимают, что, борясь за величие России, они бесконечно вот такими определениями утверждают ее вторичность, третьеразрядность. Если Водолазкин это наш Умберто Эко, можно увидеть кроме опусов Водолазкина, его же книги по семиотике, философии, этике? Их нет и не будет. Умберто Эко имел огромный авторитет и вес в мире, Водолазкина не знают даже за пределами МКАДа и никогда знать не будут. Сколько ни вкладывай спонсорских денег в рекламу, мозгов и таланта от этого не прибавится. И сколько бы ни насовали ему премий, от этого он не станет великим, хотя, может быть, их с Прилепиным хозяева думают иначе. Это будет тот же приятель Прилепина, но с «премиями». Если они борются за величие России, как можно было назначить победителями года литературы в России, страны Пушкина, Достоевского, Толстого и Чехова – Прилепина, Пелевина и Донцову? Только не надо рассказывать, что их больше всех читают, это вранье, легко опровергаемое статистикой продаж в книжных магазинах. Но пусть даже Донцову многие даже и читают, но на этом основании в начале ХХ века никому в голову не приходило сочинителей историй про Ната Пинкертона объявлять главными писателями России.

Но вот парадокс. Денег в эту публику вкладывают все больше – а читают и покупают все меньше. Вроде бы пытаются дотянуться до Эко, Маркеса, Блэкмора, Мальмстима, а на деле на фоне всех перечисленных назначенцы выглядят еще более убого. Назначают Прилепина (лимоновского нацика и антипутинца) с Шаргуновым (красносотенец-антипутинец) «патриотами» - даже очень крепких людей тошнит и становится понятно, что с такими патриотами никакого Касьянова с Навальным и Браудером не надо. Даже вражеская «Новая» чешет в затылке, когда Прилепин страдает за Россию, даже Швыдкой, похихикивая, краснеет и смущается, когда Шаргунов орет про духовность. Они говорят «Россия возрождается», а выходит как будто «вон тот салатик передайте, пожалуйста». И не понимают, что мы то, нормальные люди, все видим. Мы есть.

В заключение нельзя не вспомнить к слову великолепного Аркадия Аверченко.

«Недавно я зашел в парикмахерскую... Около маникюрши маячила очередь, все народ дюжий, с корявыми кривыми лапами, а она в это время отделывала пятерню какому-то бывшему подвальному мальчику - шершавую красную пятерню, - начищая плоские рубчатые ногти.
И подумал тут я:
- Дурак ты, дурак, бывший подвальный мальчик... Если бы твоя рука по-прежнему оставалась красной рабочей рукой, я, если хочешь, поцеловал бы ее благоговейно, потому что на ней написано святое слово "труд"... Но что ты теперь будешь делать этой отлакированной лапой? Подписывать куртажную расписку на сто пудов масла по пяти тысяч за пуд или неуклюже облапишь хрупкий фужер, наполненный заграничным шампанским, завершая в кабаке выгодную сделку на партию кофе из гималайского жита?..
Хороший маникюр тебе сделали...
А ведь, судя по некоторым признакам, ой как редко ты бываешь в бане, бывший подвальный мальчик.
Надо бы чаще...
Кстати, я тебя видел в магазине Альшванга - ты покупал за три тысячи французские духи, с хитростью дикаря стремясь заглушить ароматом Убигана природный, столь выдающий тебя запах. И обливаешься ты этими духами так щедро, что впору бы тебе и водой так обливаться.
А джентльмен - тебе, вероятно, не знакомо это слово, подвальный мальчик? - А джентльмен в потертом пиджаке уже четыре года как не душится духами, и все же от платья его идет тонкий, еле уловимый запах "Шипра" Коти - такого Шипра для вас теперь и не выделывают, - и этот еле уловимый старый, бывший запах грустен и прекрасен, как аромат увядшего, сплющенного в любимой книге цветка.
Ну, что ж... Теперь вы в силе, вертгеймовское исчадие...
Что ж... Лезьте вперед, расталкивайте нас, занимайте первые места - это вам не поможет, так жить, как мы жили, вы все равно не умеете.
Может быть, многим из нас место не в теперешней толчее, а где-нибудь на полузабытой пыльной полке антиквара, но лучше забытая полка в углу, в полумгле, робко пронизанной светом синей лампадки перед потемневшим образом, чем бойкий каторжный майдан...»

Это про них. Про Эков и Маркесов.

И про нас.

РАНИМОСТЬ ВЫШИБАЛЫ

Ресторанный вышибала Прилепин, назначенный кураторами из АП и друзьями-либералами «писателем», в последнее время очень часто обижается и оправдывается. Он вообще очень ранимый. Сначала обижался и оправдывался за свое фото с Быковым и его членом, теперь вот обиделся на критиков в «Русской планете». В безграмотном, как обычно, тексте (вышибала говорит «Россия должна напряжиться», хотя есть слово «напрячься», а вышибалиного неологизма нет, он говорит «голос достается из глубин», хотя голоса доносятся, а достается вышибале за глупость и т.д.) столько раз сказано про его, Прилепина, уникальность, что создается совершенно обратное впечатление. Что больше сказать это некому, кроме него самого. Это вполне в тенденциях последнего времени (Табаков вот награждает сам себя https://vk.com/borisyakemenko?w=wall-112516393_165), так что удивляться тут нечему. «Я удачливее всех», - кричит вышибала, хотя если это правда, то зачем так кричать – все и так было бы видно. Пастернак вообще считал, что быть знаменитым некрасиво, но куда ему до Прилепина. Как говорил один деревенский писатель «Надо рость».

«Я хороший русский писатель, очень хороший русский писатель и даже лучший русский писатель», - это мантра, это он сам себя убеждает. "И тут же в один вечер, кажется, все написал, всех изумил. У меня легкость необыкновенная в мыслях. Все это, что было под именем барона Брамбеуса, "Фрегат Надежды" и "Московский телеграф"... все это я написал". Помню, у меня был один бесталанный студент, который в тысячный раз пришел на пересдачу, долго готовился, сидел и строчил что-то на двух листах бумаги, потом пошел отвечать, провалился и, забыв свои листочки, пошел, как у Некрасова, «солнцем палимый, повторяя «суди его Бог». Я взял листочки, чтобы посмотреть, как он все-таки готовился и увидел, что с одной и другой стороны листков несколько сотен раз было написано: «Я сдам. Я сдам. Я сдам. Я сдам». Вышибала такой же писатель. И арбуз на столе в семьсот рублей. И "суп в кастрюльке прямо на пароходе приехал из Парижа; откроют крышку - пар, которому подобного нельзя отыскать в природе".

А если бы Прилепин хоть раз прочел классику (прочел, а не прошел в школе), он бы навсегда перестал подходить к компьютеру и вернулся бы к дверям ресторана или в вонючий лимоновский подвал – на свое место, откуда его безжалостно, на потеху, вынули либералы. Поэтому в качестве доказательства своей уникальности он приводит … похвалу проститутки Собчак, хотя это, скорее, диагноз. Когда Аверченко похвалил Ленин, первый вынужден был оправдываться и доказывать свою порядочность. А для вышибалы Собчак и правда недостижимая величина и он завидует ей черной завистью. Поэтому и слово ее так важно – значит, пускают в ее круг, значит, я такой же.

В тексте, как обычно, много вранья. Ибо скажешь правду и тот небольшой женский безмужний круг (на 5 мужчин примерно 40 женщин в комментах), который любит Прилепина за бритую башку и маскулинность, как воображаемого, но недостижимого любовника, а не за тексты, может огорчиться и тогда не останется никого. «Я не получаю ни от кого денег», - врет. Получает. Получает постоянно. И даже известно от кого и где. «Я публикую свои статьи, написанные в 1996, 1999, 2001 и 2010 годах: там ровно то же самое, что я говорю сегодня». Врет. Пусть попробует опубликовать статьи из "Лимонки" против Путина, хотя бы ту, что ниже – мгновенно кончится и так сильно подрезанный в этом году бюджет. Кстати, примечательно, что весь архив фашистской "Лимонки" исчез из Интернета (но это не спасло) - видимо, чтобы не бросать тень на фюрера Лимонова и вышибалу, продавших соратников и перебежавших по другую сторону баррикад.

В тексте много смешного. «Я был в Берлине, Лондоне…», - дальше вышибала восторженно перечисляет города, где он был и это такое умилительное доказательство, что вышибала хоть и уехал из провинции и лимоновского подвала, но провинция и подвал из него не уедут никогда. Дело в том, что лет 20-30 назад (и особенно в СССР) считалось, что тот, кто был за границей, является уже совершенно другим человеком. Люди делились на тех, кто был там, и кто нет. Эта грань давно стерта, жители не только столиц, но и крупных и малых городов, люди самого разного достатка и общественного положения, бывали за границей неоднократно и этот критерий сам собой исчез из общественного пространства. Но для вышибалы он удивительным образом сохраняется, потому что от своих родимых пятен не избавишься. Потому что он всегда будет помнить, что он туповатый нацбол, которого заметили взрослые дяди и дали пожить «как они». Поэтому скоро он начнет хвалиться тем, что у него «иномарка», иностранные джинсы и жвачка «Дональд» со вкладышем. Поэтому и «цепура голдовая» на шее, а воротник расстегнут так, чтобы было видно.

Поэтому стоило одному только человеку написать «Я сегодня впервые о Вас услышала в ТВ программе "Наедине со всеми". Думаю, что же он написал? Ничего из Ваших произведений не читала. Уверена, что подавляющее большинство о Вас даже не слышали. А Ваши произведения продаются в книжных магазинах? Хотелось бы прочитать"» и вышибала тут же начал отвечать, возражать, тревожиться. Сравнивать себя с Ахматовой – жаль, что она не может, как бывало, предложить ему коньячку и попросить больше не писать. Ему очень хочется, как еврею Янкелю из «Тараса Бульбы» «изобразить в лице своем красоту», ум, вдохновение, но он тускл и глуп от природы (как и все выходцы фюрера Лимонова), он изображает, но не получается и поэтому его лицо всегда с другим выражением, как у человека, который собрался чихнуть, но никак не чихнет. Собрался стать великим – но никак не станет. Обидно.

Поэтому во всем тексте (как и в других) видна погоня за линией горизонта. «Вы были за границей – и я был. Вы ели в дорогих ресторанах – и я ел. И вас в газетах печатали и меня вот тоже». И… И… И… "Я шутить не люблю. Я им всем задал острастку. Меня сам государственный совет боится. Да что в самом деле? Я такой! я не посмотрю ни на кого... я говорю всем: "Я сам себя знаю, сам." Я везде, везде. Во дворец всякий день езжу. Меня завтра же произведут сейчас в фельдмаршалы..." Осталось только, по булгаковски « «разлиться в буйных рыданиях». «Я прочел больше книг, чем любой из вас», - кричит, наконец, вышибала, простодушно, глуповато уверенный, что тот, кто прочел 20 книг, умнее того, кто прочел 17. А в Средневековье столетиями читали всего одну книгу и ничего – откуда-то брались Августины, Дионисии, Фомы и Ансельмы. «Вы меня не поймаете на ошибке», - надрывается вышибала (См. выше про «напряжиться»), забывая о том, что он сам – одна большая ошибка друзей и кураторов из властных кабинетов и с каждым днем это все очевиднее. Ибо с таким сделочным «патриотом», как Прилепин, и врагов не надо.

А в заключение – прекрасный пассаж из жестко запрещенного прилепинскими друзьями «Романа о Петре и Февронии» (В.Бучинская, М.Панаев, В.Скабичевский. М., 2012) где о Прилепине говорится совершенно прямо и он это знает, так как читал.

«Кстати, - Иванов коротко хохотнул, всхлипнул и поднял со стола листок бумаги, - вот еще один твердокаменный. Похоже, с надеждами. Толк будет. Но тоже все пытаюсь убедить, что надо менять угол зрения. Упирается пока. Вот, вчера прислал.

Он передал Сорокину через стол неровный, с оборванным краем тетрадный листок. Крупными детскими буквами на нем значилось:

«Саша! Опят ты чюш несеш. Я про ботинки, вайну и вотку писал и в кайф, мне чуваки сказали, что клас, а ты мне придлагаеш чюш. Я песатель, а не рап твой. Так что если не нравица, я другим рукапис панису. Я ни жадный, как ты. За тыщу, назло».

- Прилепин, - не дожидаясь вопроса, ответил на молчаливое недоумение Сорокина издатель. – Молодой да ранний. Гениально бездарен, но мы его убедили, что он писатель и вот парень трудится, поэтит на тетрадь.

- Убедили? - удивился Сорокин.

- Ну да, как-то делать было нечего, а он как раз притащился со своим опусом, - смущенно сказал Иванов. - Ну, и прикололись. Читай, говорим, свой шедевр. Он и начал. Мы, конечно, сделали серьезные морды, сидим, хотя вижу, что все уже красные и у некоторых аж слезы текут – только бы не заржать. Тут он кончил и мы: «да ты, парень, писатель. Бенедиктов, Белинский, Добролюбов. Потрясно. Двигай дальше, неси все, что есть. О тебе через месяц Британская энциклопедия напишет». Он и побежал. Только за ним дверь закрылась, от хохота чуть потолок не рухнул. Думали, что все-таки он понял. Ан нет. Через неделю приволок целую кипу рассказов. Карандашом, на каком-то рванье, чуть ли не на старых трусах написано. Ну, я нашел дурака с деньгами, насвистел, что на подходе интеллектуальная проза и вот хочу издать ради смеха. Тем более, что в этой девственности есть особая прелесть. Правда, хе-хе, корректор просто воет и просит за лист пакет бесплатного молока. Помнишь, как раньше в школах, треугольные такие. Придется давать. Не слишком большая плата за новое имя в текстовой реальности». (Иванов – директор издательства Ад Маргинем, Сорокин – соратник Прилепина, порнограф).

Именно так.

СПРАВЕДЛИВАЯ ОЦЕНКА

В последнем номере «Логоса» (Т.25.(104)) 2015) попалась замечательная статья Алексея Аполлонова об очередном опусе Дугина (в электронном виде статью можно отыскать здесь http://philos.msu.ru/), посвященном Хайдеггеру. Хотелось бы привести ее здесь с небольшими сокращения за счет ссылок на опусы Дугина – такого рода реклама совершенно не нужна.

«Неожиданные приключения Хайдеггера в России

«Вот, например, проект – всероссийский хоровод. Взяться за руки и совершить огромный круг между Псковом и Великими Луками… Самое правильное движение – это движение по кругу. Это сакральное движение, оно конецно, никуда нас не приводит, но мы никуда и не хотим идти. Вместо модернизации надо заниматься хороводами. Зачем нам модернизация. Лучше нам водить хороводы. Из проекта Дугина по решению всех стоящих перед Российской Федерацией проблем» (Из трудов Дугина).

Творчество Дугина очень похоже на упомянутый хоровод: движение по кругу, которое никуда не ведет, поскольку незачем, ведь сам процесс так увлекателен! Практически все книги профессора социологии выстроены по одной простой схеме, а меняются только декорации (от древнеарийской магии до «эпистем» и «ризомы») и, так сказать, интеллектуальные попутчики (от авторов Вед до Хайдеггера). Сама же схема выглядит так. Сначала фиксируется переживаемая современным миром вселенская катастрофа («десакрализация», «вырождение», «нигилизм» и т.д. и т.п.), которая противопоставляется ушедшему «золотому веку», когда у власти стояли настоящие аристократы (священники и воины), а кругом была Сакральность, Традиция и прочие блага. Далее по закону жанра (мессианской проповеди, каковой по большому счету являются все произведения Дугина) должен обнаружиться злой дух, из-за которого кончился «золотой век». И он, конечно, обнаруживается — в лице Запада и его агентов, таких, например, как «западник и ликвидатор священного наследия Петр Первый».
Затем, опять-таки по закону жанра, надо найти мессию, который вернет «золотой век». Мессия у Дугина коллективный — это народы Евразии, собираемые под знамена «консервативной революции» (как механизма возвращения «золотого века») ее пророком и глашатаем (это, понятно, сам Дугин). Впрочем, окончательной ясности с тем, к кому конкретно в Евразии обращается пророк «консервативной революции», все-таки нет. В разное время субъектом этой революции у Дугина были «православная Русь», «Аrbeiter», «ацефал, безголовый носитель креста, серпа и молота, коронованный вечной свастикой солнца», «крестьяне», и даже «древние, вечные, онтологические архетипы», которые «выйдут на поверхность и страшным образом покончат с игрой». Но, с другой стороны, точное определение субъекта «консервативной революции», похоже, и не требуется: «евразийство, по сути, есть гносеологический плюрализм». Или, если еще проще, без всяких «гносеологических плюрализмов»: как сказано в манифесте «Арктогеи», руководимого Дугиным интернет-портала, «противостояние власти атлантической „империи зла“, США, и либерально-капиталистической модели следует приветствовать во всех формах и в любых сочетаниях».

Другая, куда более серьезная проблема заключается в том, что решительно непонятно, что и как надо делать коллективному мессии для того, чтобы вернуть Традицию. Цель Дугин обрисовывает достаточно четко: «Вырвать из структуры мира корень зла, упразднить время как деструктивное свойство реальности, исполнив какой-то тайный, параллельный, неочевидный замысел самого Божества». Но вот как упразднить время? Надо сказать, что Дугин и сам этого точно не знает. Например, вышеупомянутые хороводы нужно водить потому, что «модернизация — это движение куда-то, а мы еще не знаем, куда нам идти». Или как вариант: «Мы…не знаем, куда идти, потому что впереди rien ne luit, „ничего не светит“» . Да и вообще: «Ничего внятного и вразумительного относительно надвигающейся новой парадигмы постмодерна мы сказать не в состоянии». И потому весьма разумной для упразднителей времени оказывается стратегия выжидания, то есть ожидание наступления того момента, когда «консервативная революция» произойдет сама по себе.

Приблизительно нечто подобное представляют себе консервативные революционеры: пусть шутовство постмодерна идет своим чередом, пусть оно размоет определенные парадигмы, эго, суперэго, логос, пусть вступят в дело ризома, шизомассы и расщепленное сознание, пусть ничто увлечет в себя все содержание мира, тогда-то…» И вот «тогда-то» либо «онтологические архетипы выйдут на поверхность», либо «Пролетарий проснется. Восстанет. Убьет». Покуда же никто не вышел и не восстал, можно заниматься «идеологической работой», запечатлевая ее результаты, как сказано в уже упомянутом манифесте «Арктогеи», «в книгах, публикациях, программах, выступлениях, статьях». Каковые книги, публикации и статьи традиционно начинаются с того, что «катастрофа налицо» … Ну и так далее, по представленной выше схеме. Философско-мистическо-метафизический (и Бог еще знает какой) хоровод заходит на новый круг.

Но вот в недавно опубликованных работах Дугина (включая рецензируемые «Мартин Хайдеггер: философия другого Начала» и «Мартин Хайдеггер: возможность русской философии») появляется новая, весьма неожиданная мысль: наступление Endsieg должно произойти через изучение трудов Хайдеггера. Таким образом, появляется более или менее четкий план действий по свержению «власти атлантической „империи зла“». Вот этот план: «Усвоение Хайдеггера является главной стратегической задачей русского народа и русского общества в ближайшей перспективе. Постижение Хайдеггера — ключ к русскому завтра. Если мы с этим не справимся, мы обречены. Если справимся, у нас появляется шанс. Таким образом, развертывание хайдеггерианских штудий в современной России является приоритетной задачей для всего русского гуманитарного образования. В этом смысле вполне уместной является максима: «Хайдеггер — все, остальное — ничто». Пусть она утрирована, зато не оставляет иллюзий, что можно как-то еще. Больше никак нельзя».

Гениальный план Дугина очень напоминает строки из фантастического рассказа (а проще говоря — постмодернистского дуракаваляния) Пелевина. В «Откровении Крегера» Пелевин, скажем так, шутит (с постмодернистской лукавой серьезностью), что в «мистической системе Молотова и Кагановича» название произведения Ленина «Лев Толстой как зеркало русской революции» имело два толкования. «Тезис Кагановича» заключался в том, что эту фразу надо понимать буквально. Такая установка влечет за собой следующий вывод: манипулируя отражающим русскую революцию зеркалом, можно добиться перемещения ее отражения на любое другое государство, что приведет, по законам симпатической связи, к аналогичной революции в выбранной стране. Однако Молотов … пришел к выводу, что зеркальность Льва Толстого является духовно-мистической и рефлектирующая функция может быть осуществлена с помощью издания нового собрания сочинений писателя, коэффициент отражения которого будет увеличен за счет исключения идеологически неприемлемых работ вроде перевода Евангелий.

Как известно, Пелевин осведомлен о творчестве Дугина и даже упоминает о нем в своих произведениях как о «бородатом философе Дугине, очень умном мужчине кроме всяких шуток». Надо полагать, что и Дугин также почитывает Пелевина и даже берет на вооружение описываемые Пелевиным методы для того, чтобы реализовать на практике «какой-то тайный, параллельный, неочевидный замысел самого Божества». В самом деле, велика ли разница между осуществлением «рефлектирующей функции» Льва Толстого с помощью издания нового собрания сочинений и утверждением, что «постижение Хайдеггера — ключ к русскому завтра»? И разве не органично вписалась бы в пелевинский текст такая вот дугинская картина воздействия «постижения Хайдеггера» на российскую действительность: Археомодерн [согласно Дугину - корень всех российских бед] затрещит по швам, начнет лопаться, его структуры станут осыпаться, как осенние листья…Из-под насквозь прогнившей надстройки покажется само русское Начало… Это русское Начало будет глубинным и всеобъемлющим, как гигантский, застилающий горизонт земляной шар… Этот момент уже записан в анналах хаоса и в принципе состоялся, но приблизить его или отложить - это зависит от нас. Людям, склонным к научному мышлению да и просто здравомыслящим, все это может показаться странным. Но во вселенной, где живет Дугин, действует закон, согласно которому «политика есть следствие философии — обратное же неверно». В этой вселенной Германия проиграла мировую войну потому, что не было «осмысления сущности Machenschaft и ее интерпретации в контексте истории западной метафизики». Ну а почему тогда в этой вселенной не может возникнуть гигантский, застилающий горизонт земляной шар «Русское Начало» как результат того, что вся страна в едином порыве начнет читать и постигать Хайдеггера? Разве это менее вероятно, чем решение всех российских проблем в результате вождения хоровода между Псковом и Великими Луками?

По этим же причинам не стоит ожидать того, что Дугин будет как-то рационально оправдывать свой выбор философии Хайдеггера на роль спасителя России и всего мира от заразы атлантизма. Тут все дело в доверии: Хайдеггеру надо довериться. «Если нам довериться Хайдеггеру, мы получим именно то, что нам необходимо в качестве предпосылки для живого философского мышления. <…> Вопрос, доверять или не доверять истории философии Хайдеггера, таким образом, остро стоит именно для тех, кто задумывается о возможности русской философии, и выбор «не доверять» представляется еще более сложным и проблематичным, чем доверять».

Ну, то есть доверять сложно и проблематично, но нужно. Потому что альтернатив нет: Хайдеггер «велик, гениален и ослепительно мудр» и «никакого, даже отдаленно сопоставимого с Хайдеггером мыслителя нам не видится». А если кто с этим не согласен, тот безнадежно испорчен «археомодерном» (тем самым, от которого происходят все российские беды), и потому с ним вообще не о чем разговаривать: «Возможность сомневаться в адекватности выбора фигуры Хайдеггера проистекает из археомодерна… Мы ищем пути преодоления археомодерна, возможности выхода за его границы». Тот, кто не солидарен с этой инициативой, просто не должен приниматься в расчет.

В сущности, смысл рецензируемых книг Дугина можно уложить в один абзац. «Катастрофа налицо». Из-за археомодерна, который есть «нечто среднее между диверсией правящего класса и саморазрушительным мазохизмом общества в целом», все «очень плохо» (и даже русской философии как таковой не существует и не существовало). Чтобы избавиться от археомодерна, надо, основываясь на правильном понимании Хайдеггера, понять разницу между «европейским Dasein» и «русским дазайном» (пишется именно кириллицей, поскольку в этом его русскость!). Это приведет к возникновению русской философии (философии хаоса), которая определит политику и обусловит появление гигантского земляного шара «Русское Начало». Конечно, шар все равно появится, но так он появится гораздо быстрее.

Аргументация проста (вернее, она отсутствует). Тот, кто не согласен с Дугиным, не разбирается в философии: «Русские, пребывая под давлением археомодерна, неспособны в силу самого этого факта понять западноевропейскую философию, и эта неспособность, по правилам археомодерна, выражается в их уверенности, что они на все очень даже способны». А на тот случай, если кто-нибудь скажет, что представленная концепция ненаучна, припасено особое откровение о ничтожности научного знания: «Ученый! Это он Вольтера начитался, наверное… Науки придумали прямые предки глобалистов. Пол Фейерабенд убедительно доказал, что просветители — и особенно Галилео Галилей — все свои опыты подделали. Наука основана на пиаре, внушении и подделках».

На этом я закончу изложение содержания сочинений Дугина, поскольку рациональная критика оных невозможна по причинам, указанным выше, и ограничусь только двумя замечаниями, которые, на мой взгляд, сделать необходимо. Во-первых, надо отдать должное Дугину: как исследователь философии Хайдеггера он превзошел многих отечественных «официальных специалистов» по творчеству немецкого философа вроде культуролога Владимира Бибихина. Трудно не согласиться со следующими словами Дугина: «Представляется, что Бибихин и его единомышленники на самом деле горячо увлеклись Хайдеггером, но кроме этой горячности в переводах и изложении Хайдеггера ничего нет. Читать их невозможно совершенно, так как эти тексты очень много сообщают о состояниях, стараниях и страданиях самого Бибихина и его коллег-переводчиков, но практически ничего, кроме случайных совпадений, не говорят о Хайдеггере либо дают такую картину, от которой волосы становятся дыбом».

С другой стороны, исследовательская позиция самого Дугина весьма специфична — в том смысле, что он ищет (и находит) у Хайдеггера только то, что совпадает с его собственными идеями. А все то, что явным образом с этими идеями не совпадает, объявляется своего рода шифрограммами, помещенными «в гуманитарный контекст, где под влиянием внешних факторов были цензурированы и самоцензурированы темы второго периода» (то есть периода творчества Хайдеггера, который наиболее подходит для целей и задач самого Дугина). Такой избирательный подход, конечно, никакого отношения к историко-философской науке не имеет, но от Дугина как от идеолога ожидать ничего другого, наверное, и не приходится.

Во-вторых, я хотел бы отметить вот что. Дугин часто пишет о постмодерне, и в весьма негативном ключе, хотя, как уже отмечалось выше, четких определений «ситуации постмодерна» он избегает. Что, однако, не мешает ему давать иногда довольно ясные и убедительные описания постмодерна. Например, такое: «Из смешения — невозможного ни в парадигме премодерна, ни в парадигме модерна как таковых — складывается стиль постмодерна. В итоге мы получаем вначале ироничное, провокационное, откровенно эпатажное, напоминающее дадаизм или сюрреализм напластование парадигм премодерна и модерна».
Да, несомненно, такое эпатажное совмещение несовместимого, причем, как правило, в ироническом ключе, является одной из отличительных черт постмодерна. И именно потому, если бы меня попросили проиллюстрировать ситуацию постмодерна конкретными примерами, я бы сказал: ситуация постмодерна — это когда Александр Дугин заведует кафедрой социологии международных отношений факультета социологии МГУ, а Иван Охлобыстин является священником православной Церкви.

В самом деле, только в ситуации постмодерна возможно, чтобы завкафедрой социологии международных отношений главного вуза страны на полном серьезе утверждал, что «… вот человек повернул кепку назад, одел широкие штаны, пошел. Что это значит? Он находится в состоянии одержимости духом атлантизма. Он служит Левиафану… Самые страшные гетто будут созданы для серфингистов… Нет ничего более отвратительного, чем катание с белозубой улыбкой на этой омерзительной доске. Больше здесь сказать нечего. Самое главное сказано. Кто не понял, ему уже ничего не поможет. Ничего». Или, например, что «клонирование еще пока не поставлено на поток. Вот только в Китае, говорят, уже клонируют вовсю. Откуда их, кстати, столько?»

Как бы Дугин ни ругал постмодерн, он сам является его порождением, хотя и тщательно скрывает это c помощью традиционалистской риторики. Но дугинский постмодернизм проявляется даже на уровне символов. Например, Евразийский союз молодежи (структура в рамках Международного Евразийского движения, возглавляемого Александром Гельевичем) использует в качестве символа «знак хаоса», придуманный писателем-фантастом Муркоком и популяризованный в 1980-х годах адептами «магии хаоса» из группы «Иллюминаты Танатэроса», а также издателями игры Warhammer, где силам Империума (в котором легко угадывается совокупный Запад) противостоят силы хаоса. И как тут не вспомнить о провозглашаемой Дугиным «русской филосо фии хаоса», в которой будут рассматриваться «существа хаоса: камни, растения, звери, люди, духи хаоса… Русские как народ хаоса. Русские как носители природы хаоса. Русские как философы хаоса»? Собственно, это вполне себе такой постмодернистский пастиш (смешение фэнтези, оккультной литературы, религии, алхимии, философии и компьютерных игр), задачей которого является развлечение скучающих людей.

Тот же самый дугинский Евразийский союз молодежи, которым лет десять назад пугали друг друга представители «либеральной общественности», оказался в итоге существующим главным образом в интернете постмодернистским симулякром, который то распускается, то возрождается, то грозится вывести на улицы 150–200 тысяч «опричников», а когда дело доходит до дела, выводит 50–60 скучающих подростков. Вся эта игровая ситуация вполне может быть описана словами самого Дугина: «Нам скучно. Не то чтобы „модерн неправ“. Нам безразлично, прав „он“ или нет. Нам просто скучно». «Никакой веры в постмодерне ни у кого на самом деле нет».

В заключение хотелось бы привести еще одну цитату из книги Дугина, которая, на мой взгляд, великолепно характеризует его творчество: «В интеллектуальной сфере это традиционное русское [я бы сказал, правда, «современное постмодернистское». — А. А.] иронизирование над мыслью привело к накоплению слишком больших издержек. И сегодня пробиться к тому уровню, где мы мыслим, а не валяем дурака (каким бы сакральным это «дуракаваляние» ни было), чрезвычайно сложно, если вообще возможно».
**************************
P.S. Интересная у них судьба, у всех этих современных постмодернистов – «писателей», «философов», «художников» и прочих жонглеров старыми понятиями. Пишут книги, даже «труды», имеющие внешнюю форму «литературоведческих» (дружки Прилепин и Быков), всякие там «биографии» Пастернака, советских писателей, пыхтят, друзья из богатеньких Буратин размещают рекламу и восторженную заказуху, раздают им «премии» – а литературоведы и филологи молчат, переглядываются, демонстративно не пользуются, не воспринимают всерьез. Простой пример – закрытая статистика крупнейшего книжного магазина «Москва» дает бесстрастную цифру: за три года (2012-2015 гг.) прилепинского опуса «Грех» продано … 135 экземпляров. По Быкову примерно такая же статистика. То есть читатели ЭТО не читают. Мажут друзья Гельмана своими выделениями холсты и стены, получают от своих покровителей в высоких кабинетах гранты и статейки – а зритель не ходит, клянут и морщатся критики. Выбивается из сил дряхлый фюрер Лимонов, распродавший всех своих соратников и сам продавшийся тем, кого раньше клял, пописывает глупые статейки, ляпает бездарные книжонки, покрикивает – а ему в ответ «заткнись, наконец, уймись, старый дурак, хватит уже». Ни ссылок на него, ни сносок, никто не покупает и не читает. После последней «встречи с читателями» в той же Москве из 160 книг фюрера, выданных на автографы, вернулось … 127. Это диагноз. Трудится соратник фюрера Дугин, как силикатный завод, каждый год по нескольку компилятивных жутких кирпичей, вроде все на месте – глянцевая обложка, титулы, «ноосферы», «архетипы», «нарративы», «симулякры», «рефлексии» - а настоящие философы, подчеркнув красным наиболее яркие места, показывают друг другу и смеются. «Нет, ты только посмотри, что тут написано». И держится вся эта слизь на поверхности именно потому, что просто наверху еще кому-то не надоело по постмодернистски валять Прилепина, Быкова и Дугина, что есть еще пока деньги на личные развлечения в виде «философишки», «литературки», «культурки».

И жалко и гадко.

КРУШЕНИЕ КУМИРОВ

Не прикасайтесь к идолам... Их позолота остается у вас на пальцах.
Гюстав Флобер


Только было сказано про Фейсбук – что это такое и для чего он на самом деле, (http://gosindex.ru/opinion/otrezvlenie/) и вот, пожалуйста, еще один свет в окне гаснет, без которого нам тьма египетская и хоть в петлю.

«По информации «Известий» Роскомнадзор 24 августа может заблокировать интернет-энциклопедию «Википедия» из-за того, что руководство ресурса отказалось подчиняться российскому законодательству и не стало удалять со страницы русскоязычной версии интернет-ресурса статью "Чарас" о приготовлении наркосодержащего вещества… 22 августа интернет-энциклопедия «Википедия» решила обойти законодательство и приняла решение переименовать заголовок статьи о наркотиках и ее адрес в сети, чтобы избежать блокировки ресурса. Однако эта мера вновь идет вразрез с тем, чего от «Википедии» требует суд… Официально пресс-служба Роскомнадзора заявляет о том, что ведомство не намерено блокировать весь ресурс, и если руководство «Википедии» пойдет на сотрудничество и снимет протокол шифрования https, из-за которого под удар попала вся интернет-энциклопедия. Если бы не этот протокол, то была бы заблокирована лишь информация, которая противоречит российскому законодательству. Кроме того, ведомство и так пошло на уступки русскоязычной "Википедии", поскольку по закону оно должно было заблокировать страницу еще 21 августа, но из-за общественной значимости ресурса дало время администрации интернет-энциклопедии на внесение корректировок.

В свою очередь в «Википедии» отказались подчиняться общим правилам, отметив, что уже и так «переписали статью в соответствии с внутренними правилами интернет-энциклопедии, которые гласят, что информация любого характера должна базироваться на авторитетных источниках». Директор российского подразделения «Википедии» Медейко пояснил. - Если государство заблокирует «Википедию», то оно сделает хуже только себе. Думаю, что какие-нибудь сторонние организации сделают люфты, по которым можно будет читать заблокированные сайты. Это будет делать не мы, а сторонние сайты, - уточнил он, пояснив, что серверы «Википедии» находятся в Калифорнии, поэтому российские законы на них не распространяются.

- С точки зрения юридической на нас надавить не могут, мы за контент не отвечаем. На нас влияют только американские законы. Если вдруг в Америке произойдет глупость, и их законы будут неподходящие для «Википедии», то серверы переедут в другую страну с нормальными законами. Это не то, что «Википедия» прогнулась под американские законы, просто американские законы нас устраивают. Как только перестанут нас устраивать, то будем жить по другим законам – швейцарским или хоть эквадорским, - добавил он. http://izvestia.ru/news/590259#ixzz3jiQ4t7Kn

Итак, ключевые словосочетания: ««Википедия» решила обойти законодательство», «отказались подчиняться общим правилам», «российские законы не распространяются», «на нас влияют только американские законы». Объединим все это и увидим, что открыто сказано следующее: «На «Википедию» российские законы не распространяются, а влияют только американские законы». В связи с этим повторим то, что говорилось в статье, указанной по ссылке: «Если США создали Фейсбук, который целиком контролируется хорошо если не ЦРУ, а только Госдепом (то есть СВОЮ территорию, живущую по ИХ правилам), то неужели они втащили в него сотни миллионов людей исключительно для того, чтобы эти люди наслаждались полной свободой и несли, что им вздумается. Конечно, нет».

То же самое касается и «Википедии». «Википедия» - это официально и повсеместно утверждаемый и, что важно, насаждаемый американский взгляд на историю, мир, людей, явления. Так же как и американский кинематограф, который именно американский, а не мировой. Так же как и «Диснейленд», который именно американский детский мир, а не детский мир вообще. И все разговоры про то, что «Википедия» создается добровольцами на милостыню, собранную в подземных переходах и электричках «Москва-Голутвин», есть очередная басня для тех, кто читает антироссийскую «Новую газету» и слушает «Эхо Москвы». Никакой милостыни, все под круглосуточным контролем. В том числе и финансовым.

Поэтому любой внимательный человек может без труда увидеть, как освещаются в «Википедии» многие события российской истории, а также исторические личности. Так, воссоединение Крыма и Севастополя с Россией трактовалось там как «аннексия». Как только начался переворот на Украине, в русскоязычной «Википедии» Киевскую Русь переименовали в «Древнерусское государство». (http://www.ridus.ru/news/158591). Примеры можно множить. Можно также посмотреть, как освещаются в Википедии маргинальные фигуры типа Ройзмана или фюрера Лимонова. Совершенны, как Будды. В статье о последнем ни слова о его фашизме, педофилии, извращениях, ненависти к России, продажности. Зато в статьях о кремлевских чиновниках чего только ни найдешь. Любая заказная пакость из «МК» немедленно оказывается в статье «Википедии», невзирая на заклинания (см. выше) об «авторитетных источниках». Среди последних, например, наиболее часто встречаются ссылки на ЖЖ. Надо ли говорить о том, что считать ЖЖ «авторитетным источником» может только инопланетянин, совершенно не знакомый с жизнью на Земле и с Интернетом. А статьи из какого-нибудь «Нового времени» или «МК»…

Поскольку мы уж заговорили о достоверности… Еще несколько простых примеров. Вот так обозначен год рождения великого клоуна Карандаша (М.Румянцев) в «Википедии».

А вот так сам Карандаш пишет о себе в своей автобиографической книге «На арене советского цирка». (М., 1954).

Еще показательная история. «Некоторое время тому назад известная онлайновая журналистка EJ Dickson сообщила о присочинённом ею пять с лишним лет назад абзаце в википедийную статью об Амелии Беделии, популярной в США героине детских книг. Серия историй об этой домашней прислуге непрерывно публикуется с 1963 года. И в 2009-м EJ Dickson вместе со своим приятелем («предварительно накурившись», как она сама говорит) решили внести в ряд Вики-статей правки, не подкреплённые никакими ссылками на источники. Просто так, ради смеха. Тогдашние второкурсники колледжа, они всласть потрудились над несколькими заметками об американских детских писателях…, приписывая из головы какие-то «факты», им самим показавшиеся на тот момент достаточно оригинальными и правдоподобными. Последствия того вечера за компьютером вернулись к EJ Dickson в конце июля прошлого года. Онлайновая журналистка, уже успевшая доучиться в колледже и сделавшая себе имя, вдруг обнаружила, что её невинная правка в статье об Амалии Беделии живёт и здравствует. Да ещё как живёт! Её цитируют, на неё ссылаются, а исследователи детской литературы на её основе даже делают далеко идущие выводы!

Сама правка заключалась в том, что Амелия Беделия как персонаж якобы имела вполне реальный прототип, — служанку в Камеруне, где автор (Пегги Париш) частью провела свои ранние годы. Более того, целая коллекция самых невероятных шляпок с разнообразными плюмажами, которой эта служанка якобы владела, вдохновила затем автора на сочинение различных историй. Ни один из этих фактов не оказался в Вики-статье подкреплён ни единой ссылкой на первоисточник — и, тем не менее, шутка удалась куда более, чем рассчитывали затеявшие её студенты. Как выяснилось, эта скромная деталь стала основой для нескольких совершенно серьёзных изысканий, — в чём несложно удостовериться, просто набрав в поисковой строке браузера «Amelia Bedelia Cameroon». Её сочли уместным процитировать и интерпретировать тайваньский профессор английского языка и литературы, автор книги о евреях и Иисусе, а также сам Герман Париш, племянник литературной прародительницы Амелии Беделии и нынешний автор новых приключений неугомонной прислуги. EJ Dickson решила понять, как это стало возможным. Выяснилось, что правка оказалась слишком правдоподобной, чтобы вызвать у кого-то сомнения».

Еще один пример такого рода «шутки» так же очень показателен. Двадцатидвухлетний ирландский студент Шейн Фитцжеральд добавил в статью о французском композиторе Морисе Жарре несуществующую и, к счастью, весьма нейтральную цитату. «Однако, к своему великому удивлению, Фитцжеральд обнаружил поддельную цитату в некрологах на страницах серьезных бумажных и интернет-изданий. Истина открылась только тогда, когда сам студент связался с несколькими издательствами и рассказал о своем неудачном эксперименте. "Я даже не ожидал, что это зайдет так далеко. Единственное, на что я рассчитывал, — это небольшая реакция на вебсайтах или блогах", — признался он». http://gazeta.ua/ru/articles/science-life/_krupnejshie-mirovye-smi-kupilis-na-lozh-iz-quotvikipediiquot/291708

Как точно пишет один из обозревателей: «Своевременно убранная бдительным Вики-редактором ложная правка не страшна; эффект от неё ничтожен. Оставленная же в статье, она непременно начнёт тиражироваться, попадёт в другие источники, станет основой для новых умозаключений — и в конце концов может вернуться в ту же самую статью уже в виде подкреплённого несколькими ссылками факта. Просто потому, что новые и наиболее массовые редакторы «Википедии» принадлежат к тому же самому поколению Y, взращённому персональными компьютерами и смартфонами, привыкшими принимать за абсолютную истину любую новость, которой поставлено достаточно внушительное количество «лайков»». http://blog.pcmag.ru/node/2468

Это к вопросу о достоверности. А если еще учесть, что можно писать в "Википедию" за деньги...

В целом «Википедия», в которой каждый может писать и поправлять что угодно, хорошо показывает, почему демократия в ее нынешнем виде нежизнеспособна. Пару лет назад американские исследователи попытались понять, насколько можно верить «Википедии». Для анализа были взяты материалы о глобальном потеплении, кислотных дождях и эволюции, а также политически нейтральным стандартной модели в физике, гелиоцентризму, общей теории относительности и дрейфу материков. В итоге они обнаружили, что материалы про глобальное потепление исправлялась в среднем 2-3 раза в день, по 100 слов за раз. А в статью о стандартной модели физики правки вносились не чаще нескольких раз в неделю, изменялось в среднем по 10 слов за раз. «Большое количество изменений в политически неоднозначных темах не позволяет экспертам отслеживать точность информации и своевременно ее исправлять», - сообщают ученые. http://www.spbdnevnik.ru/news/2015-08-18/uchenyey-vyyasnili-kakim-statiam--vikipedii--nelzya-doveryat/ Итак, констатирован информационный хаос, а не энциклопедическая стройность.

И вот здесь мы должны понять одну важную вещь. Кто-то может подумать, что задача «Википедии» состоит в том, чтобы дать нам эту самую «точность информации». На самом деле задача состоит совсем в другом. А именно в том, чтобы этой точности не было никогда, иначе они бы поручили это дело сотне профессионалов, как всегда было, начиная с XVIII века, когда возникла просвещенческая культура энциклопедий. Настоящая задача и заключается в том, чтобы под видом некоего управляемого процесса посеять абсолютный хаос. Для этого и пишут там все подряд.

Для чего? Это тоже понятно.

Прежде всего именно так разрушается иерархическая система координат и ценностей. Уравнял мнение академика и моськи из Фейсбука и дело в шляпе. Сколько раз это приходилось видеть. Выступает заслуженный, именитый профессор, излагает теорию, приводит кучу фактов и доказательств. «А теперь, - говорит условный ведущий (журналист, берущий интервью и т.д.) – спросим кого-нибудь еще. Что другие думают об этой проблеме. Вот, например, блогера Зеленый Снусмумрик». «Ээээ, - мычит лениво Снусмумрик, - ну… это… как бы… типа… ахинею дед несет, чо». «Вот видите, Михаил Иванович, - на полном серьезе обращается к профессору ведущий (журналист) – не все с Вами согласны, не все. Что Вы на это скажете? Как Вы будете возражать?» Возражать на это нельзя по определению, но профессор воспитан в иной культуре, с такими «аргументами» ему иметь дело не приходилось, он что-то мямлит, подыскивает новые факты… В итоге оправдывающийся профессор выставлен идиотом, а Снусмумрик, всю жизнь упражнявший мозги за сканвордом в метро, возомнил о себе – вот и с профессором я дискутирую, вот и я спорю. Или (тоже приходилось наблюдать) недоумок, с трудом поступивший на платное отделение ВУЗа, тащит профессору, доктору наук, автору кучи книг, на семинар или лекцию «мнение из «Википедии» - вот вы нам в тот раз на лекции говорили, а смотрите, все ведь не так…

Кроме того, таким образом решается еще одна важная задача. Огромные пространства науки, культуры, политики, религии, ранее занятые профессионалами (те же энциклопедии всегда делали самые признанные профессионалы) оккупируются маргиналами, фриками, снусмумриками, «душными контактерами», «опилочными дятлами», «дешевой повидлой». «Пространство, где «все уроды», - пишет В.Мараховский, - год за годом расширяется и стремится охватить все сферы публичной деятельности, и выдавить оттуда всякую адекватность. И, как следствие - маргинализировать большинство. То есть нас же с вами. Изолировать от политики, изолировать от религии, изолировать от культуры. Потому что там на первых позициях фрики, а значит они все там уроды… Замена нормальных человеческих людей фриками есть один из инструментов этой маргинализации. Когда Капицу в телевизоре заменяет Малахов, политические манифестации на улицах – вот это (http://lleo.me/dnevnik/2014/09/21_fotki.html), а волонтёров в интернете – Энтео, это как раз и есть шаги к надёжной изоляции людей от идей». http://www.odnako.org/blogs/o-neobhodimosti-frikozameshcheniya-k-pravoslavnomu-pogromu-skulptur/ На примере «Википедии» как раз очень хорошо видно, как, кто и где заменяет Капиц, Рыбаковых, Лихачевых, Гинзбургов, Успенских и прочих. Вместо всех них – «повидла дешевая».

Но дело не только в маргинализации общественного пространства. Проблема в том, что впервые в истории фриков и маргиналов разводят сознательно. Шпана, хулиган, тупица, недоумок во все времена были общественным бременем, несчастьем или крупной неприятностью, тем самым уродом, без которого нет семьи, но лучше бы этого урода все- таки не было. Поэтому существовали мощные и хорошо отлаженные механизмы социализации шпаны, дезактивации хулиганов, просвещения тупиц и просветления недоумков. Историю двигали другие – яркие, умные, талантливые, гениальные, великие, а эти шли в обозе и соглашались с выбором великих. Чем меньше маргиналов – тем здоровее общество. Это была аксиома. Так же как любой человек знает – чем меньше болезнетворных бацилл, тем здоровее организм и вряд ли кто-то отважится утверждать обратное.

Теперь телега оказалась впереди лошади. Болезнь и патология были объявлены здоровьем. Впервые в истории маргиналов сегодня пытаются сделать главным субъектом истории, главной движущей силой, которая будет светить, как Данко, во тьме всем остальным. Впервые на полном серьезе утверждается (через «современное искусство», «концептуальную литературу», «современное кино», эстраду, глухариные токующие шоу и смеховыжималки), что чем больше где-то шпаны и фриков – тем здоровее общество, чем больше у кого-то хулиганов – тем больше порядка, чем изобильнее какая-то земля дураками – тем она умнее и прогрессивнее. «При встрече с настоящим дураком человека охватывает какое-то мистическое отчаяние, - писала Тэффи. - Потому что дурак - это зародыш конца мира. Человечество ищет, ставит вопросы, идет вперед, и это во всем: и в науке, и в искусстве, и в жизни, а дурак и вопроса-то никакого не видит. - Что такое? Какие там вопросы? Сам он давно уже на все ответил и закруглился». Тогда, когда это было написано, все хохотали. Сейчас уже не до смеха. Сейчас это авангард. Напиши сегодня Эразм Роттердамский свою «Похвалу глупости» - и никто не понял бы сатиры и насмешки, а читали бы с серьезными лицами.

Шпана, фрики, гопники перевернули вверх тормашками Украину, Грузию, Ливию, еще множество стран, сожгли в Египте оригинал «Экспедиции Наполеона в Египет», уничтожили Бамианские статуи Будды, взрывают Пальмиру и разоряют музеи. А в более знакомом пространстве шпана проводит «художественные выставки» с каляками-маляками, кляксами и причинными местами, орет про тишину на эстраде, шутит на юморинах, ляпает книжки про ботинки, полные горячей водкой, носится на драндулетах по Москве, как безумная. Над созданием и размножением шпаны круглосуточно работает целая индустрия, рядом с которой верфь по производству авианосцев покажется кустарной ремесленной мастерской. И вот одним из знамен шпаны (особенно продвинутой, хипстернутой), средоточием мысли, становится «Википедия» - там все написано и сказано (причем ею же во многом и написано). Зачем же что-то еще? Библиотеки, книги, лекции… Хлам. Старье. Утиль. «Книги умирают!», «Долой книги!», «Википедии достаточно!» - кричит шпана. «Если в этих книгах говорится то, что есть в «Википедии», то они бесполезны. Если же в них говорится что-нибудь другое, то они вредны. Поэтому и в том и в другом случае их долой». Когда нечто подобное сказал один халиф, он вошел в историю, как дикарь и варвар. Когда костер из книг сложил Геббельс, фашизм прошел точку невозврата. Сегодня мы слышим то же самое – и все молчат. Потому что дураки, шпана и фрики на наших глазах становятся большинством. А их единственной извилиной – «Википедия». А с большинством, особенно таким, спорить опасно. Оглушат шансоном, заматерят, задушат дымом от шашлыков.

В заключение обозначим еще одну их, википедистов, задачу - посеять хаос в сознании огромного количества людей. Для этого и нужно, чтобы постоянно перемешивались и менялись местами понятия и их значение и смысл, чтобы одна и та же статья в «Википедии» все время переворачивалась с ног на голову и обратно. Целиком или частями. Именно так делалось и делается в либеральной прессе. Враги и предатели именуются «инакомыслящими», бандиты и террористы «героями сопротивления», а сражающиеся за свободу «сепаратистами», порнография «жесткой прозой», извращения «альтернативным взглядом», массовое вранье в либеральных газетах «субъективной точкой зрения», мат на стенах «современным искусством», фашисты и прочий сброд «радикалами». В результате миллионы людей сбиваются с толку, не знают чему верить, мечутся, пытаются свести концы с концами, – то есть приводятся в состояние паралича. Ибо самое страшное в жизни это неопределенность. А для чего нужно это состояние паралича? А чтобы не сопротивлялись, когда дело дойдет до более серьезных вещей. Чтобы, наконец, поняли, что верить никому нельзя. И именно в этот момент (нужный момент) придет некто, кто скажет с интонациями старины Мюллера: «Верить в наше время нельзя никому. Мне можно». И все.

Все это вовсе не означает, что ее надо закрывать. Не надо. Если она не нарушает закон. Просто об этом, о том, что сказано выше, надо помнить. И, увидев очередную странную статью в «Википедии», верить своим сомнениям. Пройтись по ссылкам на «достоверные источники». И задаться вопросом – кто и зачем мне это там написал? Почему этому нужно верить? Чего на самом деле они от меня хотят? А в поисках ответов лучше обратиться к книгам. Там, действительно, все есть.

УТОПИЯ

"...Так вы все таки верите
в Новый Иерусалим ?
- Верую, - твердо ответил
Раскольников ..."

Ф.М.Достоевский.
"Преступление и наказание"


Ф.М.Достоевский говорил, что о человеке судят по тому, о чем он мечтает. Мечта человека определяет его стремления, цель его жизни в целом или отдельных ее периодов. Человек идет за мечтой снизу вверх, все выше и выше, это возвышает его над собой и над другими, отличает его от всех, строит его личность. Реализация (хотя бы отчасти) мечты дает возможность поверить в себя, раскрыть в себе новые качества. «Блажен живущий иногда в будущем; блажен живущий в мечтании», - писал Радищев.
Мечта народа, государства – это Утопия. Утопия это образ будущего, образ сверхъестественный, дерзкий, это мера внутренних сил, мера смелости народа, ибо для того, чтобы мечты были грандиозны, нужна смелость души, нужна внутренняя широта и размах. Взгляд на страну, на себя из утопии помогает многие вещи увидеть совсем иначе, пересмотреть их. Об этом свидетельствуют Платон, Данте, Рабле, Мор, Кампанелла, Гете, Фенелон, Руссо, Жорес, Т. де Шардена и многие другие. Однако только Россия не просто мечтала, а столетиями жила на грани реальности и утопии.

Грандиозная мечта о Москве, как третьем Риме, родившаяся в конце XV столетия и описанная старцем Филофеем, дала мощный импульс к поиску собственного исторического и духовного пути, поиску смысла дальнейшего существования. Она оказалась настолько органична складу русского общественного сознания и настолько ярко и логично объясняла многие политические события, что о ней постоянно вспоминают во многих официальных документах и сочинениях XVI - XVII веков – «Казанской истории», уложенной грамоте об учреждении патриаршества в России и пр. Во многом именно эта утопическая идея в значительной степени влияла на восприятие общественным сознанием средневекового общества многих процессов русской и зарубежной политической истории.

Эпоха Ивана Грозного стала временем активного воплощения этой мечты. Д.С.Лихачев писал, что «Стоглав и книгопечатание, "Домострой" и "Степенная книга", надеялись, упразднят культурные различия в обществе, "Четьи-Минеи" соберут всю читаемую литературу, даже расположат ее по дням года ... сама история вот - вот закончится, ибо в мире полной ... упорядоченности не останется места, а для событий, случайностей, различий». Однако увидеть исполнение вселенской мечты Грозному не удалось и тогда он сузил ее до размеров «личного пространства», противопоставленного всем остальным царствам в опричнине (значение слова “опричь” - “напротив”, “кроме”, “по сравнению с”).

Страшные потрясения опричнины, а затем и Смуты не смогли поколебать в людях веру в мечту, не смогли заставить прекратить создавать Утопию. В XVII столетии она выражалась в стремлении увидеть Россию в границах Византии и в статусе всемирного православного царства. Старообрядцы продолжали стремиться к чистоте Третьего Рима «великое же российское царство, Третий Рим, благочестием всех превзыде, и все благочестие в него во едино собрася...», как писал инок Сергий, отправлялись на поиски благодатного «Опоньского царства», «Беловодья», «Града Китежа», где праведники «токмо о нас печалуют, день и нощь об отступлении нашем к Богу». А царь Алексей Михайлович в то же время всерьез мечтает освободить от Османского владычества Палестину, православный Восток и присоединить их к своему царству, искренне верит, что в недалеком будущем ему или его преемникам суждено владеть самим Константинополем и быть властителем всех народов, томящихся под османским игом. Не случайно он просил прислать ему с Востока «Судебник» и «Чиновник всему царскому чину прежних царей греческих», то есть искренне готовился к коронации на престол Византийских императоров. Из Константинополя по заказу царя были даже выписаны яблоко и диадема, сделанные «против образца благочестивого греческого царя Константина».

В XVIII столетии утопию воплощают Петр Первый (в образе правильного европейского государства с идеальным городом-столицей Петербургом) и особенно Екатерина Великая, сделавшая утопию главной творческой силой своего правления. Составляя знаменитый «Наказ» императрица сразу ставила максимально высокую планку: «Боже сохрани чтобы после окончания сего законодательства был какой народ более справедлив и следовательно более процветающ на земле». Она планирует полное изменение человека через воспитание нескольких поколений на одних и тех же фундаментальных и справедливых законах, базирующихся на христианской идее. Грандиозность этих планов была настолько впечатляюща, что знаменитый Дидро писал императрице: «Как прежде любопытные ездили в Лакедемонию, Египет и Грецию, так теперь станут ездить в Россию, только любопытство их будет более оправдано».

Знаменитое путешествие Екатерины по Новороссии выстраивается как поездка через страну воплощенной мечты. Вопреки расхожему мнению, что Потемкин строил свои деревни для того, чтобы обмануть императрицу, Екатерина знала, что никаких деревень нет – ей показывали цветущую и благодатную страну будущего. Не случайно как-то во время игры в буриме Екатерина, развернув бумажку с надписью «мои воздушные замки» приписала: «они не в воздухе, я каждый день к ним чего-нибудь пристраиваю». Наконец утопические идеи стали настолько масштабны, что в Европе всерьез поговаривают о претензиях России на мировое господство. И это было близко к истине. Случайно ли близкий к Екатерине П.Зубов составил карту будущей Европы, на которой не было Швеции, Пруссии, Австрии, Польши, Дании, Турции? Они были включены в состав Российской империи с шестью столицами - Петербургом, Москвой, Астраханью, Веной, Константинополем и Берлином.
С воцарением Александра I Утопия приобретает сугубо религиозный, мессианский характер. «Новый Александр Великий» проводит грандиозные реформы, а затем, после Отечественной войны 1812-1814 годов им овладевает идея создания грандиозного христианского союза государств. По точному выражению Г.Флоровского «Священный союз» должен был стать предтечей Тысячелетнего царства Христа. Утопические идеи активно обсуждаются и обогащаются в литературе. С этой точки зрения чрезвычайно любопытно фантастическое сочинение Ф.Булгарина «Сцена из частной жизни в 2028 году от Рождества Христова». Герой сцены, живущий в нашем с вами времени, с ужасом узнает о нравах XIX века из найденной им книги Булгарина и поражается тому, что в XIX столетии можно было говорить на другом языке, кроме родного, а промышленное сырье страны, населенной ста миллионами "просвещенных жителей", не распродавалось иностранцам (!). Эту же мечту о совершенном будущем хотел воплотить Гоголь во второй части «Мертвых душ», показав полное духовное преображение не только Чичикова, но и окружающего его мира. «Блажен тот, кто живет в здешней жизни счастьем нездешней жизни», - писал Гоголь.

Про «сверхъестественный» российский утопизм первой четверти ХХ века написано очень много. Ожиданием вселенского преображения, изменения мира и человека была проникнута не только политическая жизнь, но философия, искусство и литература. Н.Федоров, В.Соловьев, Э.Циолковский, В.Вернадский П.Флоренский, Н.Рожков, В.Муравьев, Н.Сетнитский видели и разрабатывали самые разные стороны этой грандиозной мечты. Им вторили в художественных формах, в «утопическом понятии искусства, возвращенного в состояние чистого созидательного динамизма» поэты В.Хлебников, В.Маяковский, А.Крученых, Д.Бурлюк, художники М.Филонов, М.Ларионов, К.Малевич, В. Татлин, М.Матюшин, стремившиеся дать человеку новое видение мира. Тот же Матюшин понимал это новое видение в прямом смысле и разрабатывал систему «расширенного смотрения», которая должна была обеспечить круговое зрение.

В.Кандинский приглашает архитекторов со всего мира принять участие в постройке сооружения, которое он предполагает назвать «Великая Утопия», Татлин работает над своей грандиозной «Башней», А.Авраамов (Реварсавр) исполняет на заводских гудках Москвы грандиозную симфонию. На страницах фантастических романов А.Толстого (Аэлита) и Н.Богданова (Красная звезда, написан еще в 1908 г.) жители новой России штурмуют и заселяют Марс, «новая биология» Енчмена готовит создание нового биологического типа человека, способного жить в космосе без скафандров. Мечты об этой биологии нашли свое отражение в знаменитых булгаковских произведениях «Роковые яйца» и «Собачье сердце». Не случайно Б.Расселл отмечал сходство большевистской России и Республики Платона.

Сталин является прямым продолжателем многих грандиозных идей. Кстати, именно их грандиозность, стремление к всеобщему счастью, к воплощению коммунистического рая на земле привело к тому, что общество согласилось с теми грандиозными жертвами, которые были принесены во имя воплощения мечты. Расхожий постулат о том, что Сталин запугал миллионы людей, согнул страну в бараний рог и пил из него кровь, является абсолютно надуманным. Запуганные до смерти, забитые, трясущиеся от страха по квартирам и каждую ночь ждущие под окно «черную марусю» рабы не смогли бы достичь таких колоссальных успехов. Хорошо известно, что рабский труд не производителен, а труд трусливого раба, ненавидящего хозяина, втройне. Эти рабы не смогли бы за 20 с небольшим лет полностью преобразовать страну, а затем победить одного из самых страшных и беспощадных врагов в истории.

Сталинская эпоха стала фундаментом последней коммунистической утопии Хрущева, который объявил, что она наступит через 20 лет. В стране будет самый высокий в мире уровень жизни, исчезнут национальные различия, сгинет религия, сотрутся грани между городом и деревней, исчезнут классы, возникнет «всенародное государство» без государства, где править будут сами граждане. Грандиозные прорывы, толчок к которым дала мечта (первый спутник, полет Гагарина, достижения в области атомной физики и электроники и пр.) заставили многих на Западе начать учить русский язык, а отдельные западные интеллектуалы всерьез одолеваются сомнениями о правильности капиталистического пути.

Не случайно именно в эпоху Хрущева невиданный подъем переживает научная фантастика. Многие помнят «Туманность Андромеды» И.Ефремова, книгу, написанную почти сразу после «освободительного» XX съезда КПСС и посвященную коммунистической Земле XXX века. Вся последующая эпоха Брежнева-Черненко это пикник на развалинах предыдущих Утопий, проживание наследства, постоянное понижение планки, в результате чего мечта о жизни во вселенной и полетах на Марс съежилась до мечты о жизни в панельной «двушке» и поездок в лес на «москвиченке». А Канта, Соловьева, Бердяева, Метерлинка и десятков других (круг чтения интеллектуалов 40-начала 60-х гг. хорошо виден по С.Волкову «У монастырских стен») сменили поэты-песенники Окуджава, Галич и Визбор, которые при всем уважении не осмысляли действительность так, как Соловьев.

Сегодняшняя эпоха, восстановив очень многое после либеральной оккупации 1990-х, не восстановила и не дала Мечту. Сегодня у нас нет Утопии, мы не пытаемся взглянуть на себя хотя бы из 2063 года, а глядим максимум из конца нынешнего. И это чувствуется во всем. Оттого, например, грандиозное строительство вызывает негодование, зависть или просто снисходительно принимается, но не вызывает гордости, ибо оно не продукт мечты, не продукт Грандиозной Идеи, не прорыв будущего в настоящее, а памятник вложенным деньгам в целом и лично заказчику в частности, памятник оборотистой минуте, а не вечности. Поэтому главная мысль при взгляде на большинство проявлений нынешней жизни «сколько же в это вбухано?» И все. Оттого подзаборна литература, убога и ничтожна живопись, примитивна музыка. Нет Утопии, а значит нет тайны, нет ощущения чего-то нераскрытого, нет недосказанности, нет необходимости домысливать – все понятно и приземленно. «Отсутствие мечты губит народ», - говорил Д.Ф.Кеннеди. И этот губительный процесс виден хотя бы в том, что великий народ, великая страна, победившие фашизм, не могут годами победить трусливых коррупционеров и коммунальные неплатежи.

Сегодня нам нужна Утопия. Грандиозная утопия в конкретном образе, ибо сейчас идет эпоха неконкретности. Как та мечта о спасении и возрождении империи, что воплощена в постройках Хофбурга в Вене, как мечта о России как Святой Земле, памятью о которой стоит Годуновская колокольня Ивана Великого в Кремле. Мечта о грядущей России должна быть сколь угодно грандиозной и фантастичной, но она должна быть. Нельзя бояться собственной смелости и трусливых «критиков» из-под Интернет-забора. Иначе всю жизнь будем давить тараканов на политической и экономической коммунальной кухне. Если нас устраивает роль дезинсекторов, то мы на правильном пути.