Category: лытдыбр

МИАЗМЫ

Публике не очень нравились все эти театральные штучки, но режиссер Штучкин сказал, что это как раз хорошо, потому что если раньше хорошим считался спектакль, который нравился зрителям, то теперь, когда все стало наоборот, хорошим надо считать тот спектакль, который не нравится никому. Такие рассуждения никого ни в чем не убедили, и публика часто уходила со спектакля задолго до его окончания. Это не очень расстроило режиссера Штучкина . Он сказал, что придумает какую-нибудь новую штучку и тогда все будут сидеть как пришитые. Он и на самом деле придумал намазать перед началом спектакля все скамейки смолой, чтобы зрители прилипли и не могли уйти.
Это помогло.

Приключения Незнайки

В т.н. «Большом театре» (то есть здании, которое от него осталось) по традиции продемонстрировали (сохранилась сцена, ряды, люстра – надо же что-то демонстрировать) оперу беззащитного Верди «Риголетто». Некоторые сходили, после чего не смогли не поделиться восторженными впечатлениями (стиль, правописание и пунктуация сохранены).

Елена
Смотрела в Большом Риголетто. Очень жаль, что театр превращают в бордель. Почему все зрители должны участвовать в эротических фантазиях постановщика, причем даже эротикой это назвать можно с большой натяжкой. Так...пошлятина. Ставьте пожалуйста такие спектакли у себя в спальнях, гостиных, где угодно! Приглашайте зрителей. Но не надо выдавать всю эту пошлость за искусство под соусом «новое прочтение» «гениального» режиссера!!!!! Избавьте нас от этого, очень большая просьба!!!!!!!!!!!!!!!

Юлия
Риголетто. Отвратное порно.

Пётр
Посетили «оперу» Риголетто. Еле досидели с женой до конца представления. Пошлость и вульгарщина, трудно сказать что-то ещё. Зачем нужно было смешивать классику и стриптиз непонятно. На ближайшие несколько лет трудно представить лучшей прививки от Большого. Бездарщина.

Артур
Слушали с супругой оперу «Риголетто». Хотели пообщаться с прекрасным. Взамен получили наипошлейшее пособие к Камасутре смешанное с акробатическим этюдом под посредственные голоса и музыку. Благоговейное высказывание Белинского о театрах Москвы (талант) и Петербурга (школа) больше к «большому» не относится - видимо все это переместилось в Петербург. Такой пошлости никогда в театре не видели. До сих пор чувство гадливости и брезгливости и непроходящее желание принять душ. Это не Большой и даже не театр. Новосибирский "Тангейзер" бледнеет перед этим бредом. Видимо надо переключаться на Мариинку и Минский оперный театр. Ни одного имени не слуху в труппе Большого не осталось. Зря не обратили внимания на последний индикатор падения Большого - юбилейный концерт Васильева с Татарским театром, а не с труппой Большого. Это последний звоночек. Очень печально что оболочка и внешняя мишура стала превалировать над содержанием.

Ирина
Были вчера на спектакле Риголетто в Большом Театре.
Сказать, что это полное несоответствие ожиданиям - не сказать ничего.
Шли за современным прочтением, за чем-то интересным, небанальным.
Попали на отвратительный в размахе разврата и грязи фарс. Зачем нужно было использовать резиновую куклу, активно демонстрируя методы взаимодействия с ней в Большом театре? Зачем нужно было натурализовать в формате "измазать промежность куклы красной краской"??? Бедные декорации, откровенный стриптиз в самом начале спектакля в ХУДШИХ традициях этого жанра. Тощие, безобразно двигающиеся девки со сделанными грудями!!! Это кому нужно в Большом театре? Весь спектакль Джильда пела в дешево сшитом подобии ночной рубашки. Из декораций - фанерный плохо закрепленный цирковой шатерчик. Жалкое зрелище, не больше. Из приятного - очень неплохая группа акробатов на протяжении всего спектакля скрашивала непрофессиональность хореографа. При этом потрясающий оркестр и очень красивые, сильные голоса, звучащие странным диссонансом к убогому зрелищу. Стыдно! Люди выходили удивленными и разочарованными. Крики браво прозвучали только один раз в конце и то от профессионального квакера. Аплодировали более чем сдержано, но хоть не освистали.

Елизавета
Была сегодня (03,04,2015)на "Риголетто"... Это было мое первое знакомство с оперой, но после увиденного, я вряд ли отважусь на следующее посещение оперы. Я крайне разочарована постановкой! Такого неуважения к зрителю не позволяют даже мюзиклы и оперетты! Бедный Верди! Великая опера об отцовской любви и страхе воздаяния за злые насмешки шута превратилась в сальную историю о том, как развлекаются скучающие мужчины. Опера началась тем, что Риголетто вытаскивает на сцену резиновую женщину, а полуголые барышни танцуют стриптиз, принимая нескромные позы. Режиссер-постановщик нисколько не сдерживал свою фантазию. В начале второго действия у дверей комнаты Джильды граф, напевая свою арию, раздевается на сцене и в одном халатике отправляется к героине за кулисы. (Видимо, без этих действий зрители не догадаются, зачем он к ней пошел). Смотреть на все это мне было крайне неприятно и дальше мучить себя я не стала, ушла… То, что я увидела на сцене, я не могу назвать искусством даже с большой натяжкой. Одним словом, если вам дорого ваше время и хорошие воспоминания об опере, я вам не советую ходить на "Риголетто" в Большой театр.

Владимир
Риголетто в большом. Друзья. Насколько я понимаю порно мы смотрим в интернете. Ну зачем в большом то. Позор.

Татьяна
Очень жалею, что на спектакле Большого театра "Риголетто" не смогла после окончания громко крикнуть: "ПОЗОР, БОЛЬШОЙ НА МЫЛО" - душили слезы отчаяния, боли, стыда! Теперь не повернется назвать Большим и Академическим этот сброд пошлости и бездарности! М.Швыдкой может торжествовать: его многолетние усилия по уничтожению русской культуры достигли цели! Только не понятно: почему остановились на полпути? Почему показали герцога только с голым торсом? А вдруг наша тупая публика и после такого намека не поймет сюжетной линии? Или усомнится в истинности его намерений? Надо было с фасада и в полной боевой готовности! Стриптиз и бесконечные коитальные движения в различных позах практически голых актеров на протяжении всего спектакля полностью свели на нет гении Верди и Гюго. Они просто захлебнулись в этом сексуальном разгуле! Большого театра - Храма искусства - НЕТ! Внуков вести НЕКУДА! Противопоставить пошлости уличной и интернетной НЕЧЕГО! На кого работаете, чиновники от искусства??? Не боитесь, что проклятий на ваши торсы хватит на несколько поколений вперед??? Или надеетесь откупиться?

Иннэса
Картина первая. Стало страшно и рискованно ходить в театр, даже, в Большой. Идёте на Великую оперу Риголетто, а получаете эротическое шоу с показом обнаженных тел, выполняющих коитальные движения под арию герцога. Картина вторая. Даже прекрасный голос Джильды не спасает от чувства омерзения, когда она вынуждена отрывать от себя липкие объятия Риголетто-отца. А ведь эта сцена его нежной и чистой любви к дочери, а не похотливого желания… Оказывается, что влечение герцога к Магдалене можно показать только наглядно, как в Камасутре, чтобы никто не сомневался, что она герцогу нравится.

Виктория
Хотите увидеть стриптиз, на сцене Большого? Тогда милости прошу на Риголетто! Пошло и мерзко...

До этого было еще несколько ударных постановок. Например, «Золотой петушок» извращенца Серебренникова.

Наталия
Сегодня посмотрели "Золотого петушка" Серебренникова на сцене Большого. К сожалению, взяли с собой детей 10 лет. Дорогие друзья, товарищи, родители, кто бы мог подумать, что классическую сказку можно ТАК интерпретировать!!! Мы с подругой, покупая билеты еще думали, почему на билетах 16+? Только оказавшись на спектакле, уже через 10 минут стало понятно ограничение. Вместо Золотого петушка, по замыслу режиссера, можно использовать ребенка, обмотав его проводами и пропустив электрический ток!!! Как вам зачин?! Дальше прекрасно смотрятся пляски Российской армии с белыми платочками и секретарши в кокошниках, демонстрирующие нижнее белье. Поют так, что слов не понять. Синхрон на экранах на английском. Это только первое действие... Через 15 минут дети, имеющие хорошее образование, достаточный театральный опыт (ходим 1-2 раза в месяц) и учащиеся в музыкальной школе, сказали, что хотят побыстрее уйти. Чтобы не беспокоить людей, еле досидели до конца 1-го действия. Из театра бежали! У метро, видимо наши бурные обсуждения было далеко слышно, нам стали сочувствовать перекупщики: "Петушка насмотрелись?!" По-моему, по окончании спектакля должна подъезжать карета Скорой помощи и отвозить очередную порцию "окультуренных" во главе с автором на лечение в клинику... Удачи всем! Теперь обязательно будем сначала читать отзывы, чего и всем желаем.

Марианна
Купили билеты на оперу "Золотой петушок".Что мы увидели!!!!!Это просто - КОШМАР!!!!!!ПОШЛОСТЬ!!!! Где традиции Большого театра? Зачем издеваться над классикой? Кто это придумал????? Это может поставить человек с больной психикой. Хотела насладиться пением артистов, но и здесь не повезло. У Шемаханской царицы безобразная дикция, не смогли разобрать ни одного слова. Куда мы катимся? Что будут знать наши дети если они посмотрят этого "Золотого петуха". Это страшно!!!!

Леонтий
Пошел на "Золотого Петушка" в постановке Серебрянникова 6-го мая 2012-го года, и был несказанно рад, что не взял своего младшего сына (15 лет) на этот неумный фарс. По порядку. Я купил билеты на "Золотого петушка" надеясь насладиться творчеством Пушикна, Римского-Корсакова, прикоснуться к традициям Большого театра и т.п. И как же я был обманут в своих ожиданиях! Ни от Пушкина, ни от Римского-Корсакова, ни от традиций Большого Театра ничего не осталось! Поток больных фантазий очередного авангардиста. Сомнительные исторические параллели и мерзкие символы. Царь Додон то похож на Путина, то на Сталина, то напяливает на себя патриаршье облачение и для узнаваемости берет в руки кадило. Накануне Дня Победы (6 мая) особенно "патриотично" выглядела пародия на Парад Победы (для узнаваемости пронесли макет ракеты "Тополь"). Особенно мерзко выглядела сцена где царь Додон (в сталинском френче)плачет на гробами своих погибших сыновей, а через несколько минут, в идимо в порыве любви к Шемаханской царице, уже пляшет на этих же гробах. Список пошлостей в этой постановке можно продолжить, но самое главное, я не понимаю: причем тут бедный Пушкин, Римский-Корсаков и где великие традиции Большого Театра?

Леонтий
Вчера пошел на "Золотой петушок" в постановке Серебрянникова. Неумный и пошлый фарс. Особенно мерзко выглядит пародия на Парад Победы накануне Дня Победы и пляска царя Додона на гробах своих погибших сыновей. Думаю, что Римский-Корсаков за такую постановку бы убил режиссера. А Пушикн написал бы убийственную эпиграмму. По окончании оперы в фое услышал отзыв одного из зрителей: "Жалко, что цензуры нет..." Да, после таких постановок задумаешься о цензуре....
http://www.bolshoi-theatre.su/oppinion/

До этого был «Евгений Онегин».

«Я сходила на премьеру "Евгения Онегина" в Большом театре, - вспоминала выдающаяся примадонна ХХ столетия Галина Вишневская, - и меня охватило отчаяние от происходящего на сцене. Я двое суток не спала. Выходит, зря прожита жизнь и зачем дальше вообще учить, если Большой театр выпускает такое... Когда прозвучало: "Куда, куда вы удалились...", от унижения я просто заплакала... Я не хочу, выйдя на эту сцену, пережить еще раз чувство отчаяния и унижения, охватившее меня на премьере 1 сентября, и, наверное, до конца своих дней я не избавлюсь от стыда за свое присутствие при публичном осквернении наших национальных святынь». http://www.rg.ru/2006/09/07/vishnevskaya.html

И был «Руслан и Людмила». Людей предупреждали заранее – детям до 16 вход на премьеру «Руслана…» не рекомендуется. Как на порнофильм. Поскольку в «Руслане и Людмиле» теперь сцены в публичном доме, тайский массаж и стриптиз пьяного героя на столе. Постановка стала настолько передовой, что Елена Образцова петь в «Руслане…» отказалась. В результате премьерный спектакль шел … с подзвучкой, чего не было вообще никогда в истории. Спектакль удался. Были восторженные крики «Позор», значительная часть потрясенной публики покинула театр посреди действия. Могильщик театра и постановщик мюзиклов Швыдкой, разумеется, был в восторге: «прошло крупное художественное событие». Несчастные зрители, те, кому не повезло, они не опоздали, не поскользнулись и все-таки попали на премьеру, делились впечатлениями: «Очень хочется задать вопрос. А будет ли вся эта фигня интересна кому-либо без имён Глинки и Пушкина? В состоянии ли авторы создать самостоятельное произведение с другими именами, другой музыкой и без каких-либо ссылок на классику? Ведь это не искусство - это бизнес. В общем, поздравляю Голливуд пришёл в Большой театр. Теперь там просто тупо с некоторой вяленькой претензией на оригинальность делают деньги и ничего более». «Жалко я с собой на эту премьеру тухлых помидоров не захватила! Это действительно позор! Сколько можно прогибаться под мир? Разве высокое искусство не должно возвышать нас? Тут же приходилось стыдливо отворачиваться и закрывать глаза. Куда мы катимся?»

Большой уничтожали долго. Уничтожали сознательно. Изнутри и снаружи. В ходе «реконструкции» здания было, по сути, уничтожено даже само пространство, в котором некогда проживало подлинное искусство и сегодня на площади стоит муляж. Чучело. Оно очень похоже на живой организм с одной разницей – оно чучело. Оно мертвое. И в нем живут черви, плоды деятельности которых мы видели по отзывам выше.

Как погибал один из лучших мировых театров? Болезнь долго развивалась внутри и вышла наружу в виде постановки «оперы» порнографа и пожирателя дерьма (то есть тяжело больного извращенца) Сорокина.

Поставили порнографа Ведерников и Иксанов, поставили только потому, что его предложил их приятель Десятников, очень сожалевший в одном из интервью, что нет звуков, способных передать мат. В это же время новый «художник» театра начал сноровисто таскать копеечные виньетки из Интернета и выдавать их за новый стиль театра. Успел поблистать на сцене Большого и Басков… Все это происходило при прямом покровительстве Швыдкого - одной из самых омерзительных фигур в околокультурном пространстве последнего десятилетия.

Именно тогда молодежная организация «Идущие вместе» вышла отметить «сороковины Большого театра». В огромный унитаз (этот тот предмет, из которого Сорокин ест) перед Большим театром бросали порнографические сочинения либреттиста.

Во все инстанции были направлены письма – помогите спасти Большой театр. Остановите извращенца и его покровителей, иначе все погибнет. Дело кончилось … травлей «Идущих вместе».

Либеральные покровители постановщиков представляли «Идущих» мракобесами и цензорами, врагами культуры, противниками всего нового.

Сегодня ясно, что они были правы. Театр погиб. Параллельно с этими постановками театр периодически оказывается в криминальных сводках – черви, живущие в чучеле, порочат друг друга в прессе, колошматят, обливают кислотой (http://izvestia.ru/news/546287#ixzz2MYoStrFN). А по вечерам, устав от трудов праведных, выходят на сцену, раздеваются и совокупляются. В общем, несут в массы святое искусство.

Страна лишилась одного из столпов своей культуры. Теперь в чучело, которое стоит в центре Москвы, нельзя ходить и водить детей, ибо это будет похоже на поход в Третьяковскую галерею, в которой на стенах вместо картин висят вырезанные из журналов репродукции, а также страницы из «Плейбоя» и «Хастлера». Причем такие «постановки» как выше, не кончатся еще долго. Некрофилы от «культурки» будут глумиться и дальше. Их можно понять. Глинка и Пушкин из могил не подымутся, а деньги, истраченные на муляж, вернуть надо. Тем более, что в прессе все равно закажут беспристрастным «критикам» такие статьи, какие нужно. Мнение зрителей никого не интересует. Потому главное сейчас в т.н. «Большом театре» это не репертуар, а цены на билеты, а главной темой в комментариях при обсуждении упомянутого выше «Риголетто» стал … зад герцога.

Самое интересное, что ни одному из могильщиков театра от Ведерникова и Иксанова до Швыдкого и Десятникова, не стало стыдно и жалко. Геростратова слава, которая столетиями считалась самым худшим из того, что можно придумать для позора человеческого, сегодня просто одно из средств «эффективного менеджмента» и раскрутки. Раскрутки собственной личности в телевизоре, либо наличных капиталов. И все.

РАЗВЯЗКА

"В желании понравиться любой ценой есть что-то плебейское".
Галина Вишневская.

Директора Новосибирского театра Мездрича выгнали после провокации под названием «Опера «Тангейзер»». Ранее ему «было предложено принять ряд мер в связи с постановкой оперы «Тангейзер» режиссера Кулябина, однако он не выполнил рекомендации… Министерство культуры заявило о недопустимости постановки на бюджетные деньги спектаклей, которые «вносят раскол» в общество и «оскорбляют огромную массу жителей». При этом Мездричу «было указано на недостаточность контроля за тем, что происходит в театре, что ставится, и было предложено принять ряд мер». Было предложено убрать кощунственный постер, а также «внести определенные иные изменения в обстановку, чтобы убрать оскорбляющие людей моменты, извиниться перед всеми вольно и невольно оскорбленными, а также разъяснить, в чем смысл постановки, в чем смысл, замысел Вагнера, который ничего такого не имел в виду, кощунственного». Из всего этого был выполнен лишь один пункт - убран постер. Однако не последовало ни извинений, ни разъяснений, ни изменений, которые было рекомендовано внести. http://www.rbc.ru/rbcfreenews/55181f909a7947f22cdcc34b

Серебренников («режиссер», как он о себе думает, хотя просто приятель высоких чиновников, которые пристроили удачно своего человечка), как обычно, матерится, Кураев в обмороке, прочие «деятели культуры» вот-вот разразятся очередным письмом «в защиту…». Уже было письмо в защиту шпаны, плясавшей в храме, Ходорковского, кого-то там еще, теперь вот Мездрич. Только вот в защиту русской культуры писем не было, но это так. Закономерно.

Вернемся к началу истории. Внимательно посмотрев на то, что говорилось и было написано по поводу «оперы» «Тангейзер», «режиссера» Кулябина и пр., а также посдле того, как у министерства культуры по отношению к Мездричу чувство локтя сменилось на чувство колена, я понял, что придется говорить на эту тему. Суть конфликта в СМИ описывалась примерно следующим образом. Пока еще подающий надежды режиссер Кулябин поставил оперу безответного Вагнера «Тангейзер», «приблизив ее к современности». В результате приближения в опере оказались сомнительные декорации, да и вся она оказалась какая-то не такая. Против выступила Церковь, вторгнувшись, таким образом, в художественный процесс и попытавшись диктовать свободному художнику делать то, что он не хочет или не может в силу самых различных, в том числе физиологических, причин. Возникло судебное дело, с помощью которого Церковь попыталась удушить свободу творчества и вернуть цензуру, щедринское единомыслие и 37 год. Мощно вступилась общественность (театральная и не очень), приехавшие из Москвы эксперты-религиоведы высочайшего класса разгромили обскурантов и справедливость восторжествовала. Компания творцов была оправдана, свободное высокое искусство защищено от гибели, пришедший в себя после потрясения гениальный Кулябин приглашен сразу во все московские театры, начиная от Большого и кончая маленьким, захаровским. А вот Мездричу не повезло. Пока. Но сейчас друзья помогут.

Это фабула.

Для того, чтобы понять, что все-таки произошло на самом деле и как должно было действовать тем, кто выступил против «Тангейзера» и продукта его творчества, нужно напомнить, как в нашей отечественной культуре возникли Кулябины. Вкратце кулябиногенезиз выглядел так. Когда рухнул Советский Союз, власть оказалась в руках Ельцина и завлабов, которые, для того, чтобы создать базис своей власти, олигархами, финансистами и хозяевами недр назначили своих знакомых и приятелей - Ходорковского, Березовского, Гусинского и компанию. Поскольку происходящее выглядело торжеством справедливости и свободы только в глазах Ельцина, Гайдара и их назначенцев, а в глазах остальных это было насилие и издевательство над страной, нужно было убедить всех, что грабеж и разруха являются необходимым условием скорого наступления всеобщего блага. Тогда назначенцы назначили своих назначенцев (друзей и приятелей) «редакторами СМИ», а тех, кто к этой работе был непригоден, «писателями», «художниками», «режиссерами» и прочими «деятелями культуры». Так приятели, соратники, друзья власть и деньги предержащих стали «писателями», «художниками», «поэтами» и «режиссерами» - Быков, Сорокин, Ерофеев, Пелевин, Гельман, Кулик, Прилепин, Серебрянников и пр. Им была поставлена задача, как тогда говорили «разрушать империю в сознании» и учить всех сжигать то, чему поклонялись и поклоняться тому, что сжигалось.

В качестве простого примера можно привести историю с директором бывшего Большого театра Иксановым. Памятный всем Швыдкой (мы к нему еще вернемся) в свое время был назначен «министром культуры», поскольку был приятелем кого-то там из вышестоящих. Затем Швыдкой назначил своего однокашника, непрофессионала Иксанова «директором» Большого театра. Однокашник Иксанов, который слышал о том, что театр это премьеры и постановки, решил не ломать традиций и поставить что-то новое, для чего пригласил опять же своего близкого приятеля, модернового «композитора» Десятникова. Десятников решил побаловаться нетрадиционной оперой, для написания текста коей пригласил своего старинного приятеля, графомана и бездарность Сорокина. В результате компания приятелей на знаменитой сцене, где ставились великие классические оперы, поставила графомана и извращенца, а Большой театр, как художественное явление, перестал существовать и сегодня на его сцене, в принципе, уже можно ставить что угодно, хоть машины на парковку - от родимых постмодернистских пятен дружеской компании не избавишься. «Я сходила на премьеру "Евгения Онегина" в Большом театре (хорошо, что не на премьеру порнографа и извращенца), и меня охватило отчаяние от происходящего на сцене, - говорила великая примадонна ХХ столетия Галина Вишневская. - Я двое суток не спала. Выходит, зря прожита жизнь и зачем дальше вообще учить, если Большой театр выпускает такое... Когда прозвучало: "Куда, куда вы удалились...", от унижения я просто заплакала...Я не хочу, выйдя на эту сцену, пережить еще раз чувство отчаяния и унижения, охватившее меня на премьере 1 сентября, и, наверное, до конца своих дней я не избавлюсь от стыда за свое присутствие при публичном осквернении наших национальных святынь». http://www.rg.ru/2006/09/07/vishnevskaya.html

Для того, чтобы одурачить огромное количество людей, была создана стратегия, целью которой было посеять хаос в сознании. Для этого нужно было перемешать и подменить понятия, сдвинув все со своих привычных мест. Поэтому враги и предатели сразу же начали именоваться «инакомыслящими», террористы «героями сопротивления», «сепаратистами», порнография «жесткой прозой», извращения «альтернативным взглядом», массовое вранье в газетах «субъективной точкой зрения», мат и мазня на стенах «современным искусством», фашисты и националисты «радикалами». Таким образом, миллионы людей в короткое время были сбиты с толку и приведены в состояние необходимости свести концы с концами, то есть паралича. Таким образом людей лишили возможности сопротивляться.

После этого наступил второй этап. Необходимо было вселить в людей уверенность в том, что то, что происходит и есть долгожданная свобода, которая возникла именно благодаря либералам. Именно благодаря им и только им люди получили возможность делать, слушать, смотреть и читать то, что раньше было нельзя. Здесь нужно учитывать одно немаловажное обстоятельство. Речь, безусловно, шла не о выпуске ранее не издававшихся книг П.Флоренского или Б.Пастернака. Речь шла о мате, непотребщине, провокациях, графоманстве любого вида и типа. Все это было объявлено важнейшим оружием в борьбе за свободу.
Беря мат, а также порнографию, графоманство и пр. в качестве оружия, нужно было найти и противника, которого надо этим оружием поразить. Этим противником была объявлена Церковь, а также в целом запреты, мораль, стыд, атрибутированные как «мракобесие», «ханжество» и «комплексы» и объясняемые как тяжелое наследие тоталитаризма. Для того, чтобы все это звучало еще убедительнее, захват страны, ее культурного и ментального пространства приказано было именовать «борьбой», чтобы создать у всех иллюзию серьезного противника, в неравной борьбе с которым отважной горстке героев-либералов удалось защитить свободу для широких масс.

Был выработан еще один важнейший, парадоксальный принцип работы назначенцев. За качество того, что они делают, отвечает не изготовитель, а … потребитель. В том, что программа, статья, спектакль, фильм ниже всякой критики, пошлая непрофессиональная гадость, виноват … читатель и зритель. На любое возмущение был готов ответ: «Мы тут ни при чем. Зритель хочет это видеть, мы зеркало, отражающее реальность». Не утратившие здравого смысла наблюдатели писали: «...В наших, разумеется, интересах. Это мы с вами хотим смотреть исключительно про рулетку, стриптиз, убийства на Ленинградском проспекте и кормежку в “Планете Голливуд”. Это нам, как говорится, все остальное до лампочки. По себе, видимо, судят» (Валерий Кичин, кинокритик) Люди, которые раньше спокойно понимали сложнейшие фильмы и книги, вдруг разучились это делать. Мало того, стали настоятельно просить превратить их в дебилов и назначенцы, разумеется, не могли им в этом отказать.

Поскольку назначенцы не являлись ни художниками, ни режиссерами, ни писателями, попасть в топы новостей можно было только провокациями и скандалами. Для этого брались темы, которые обсуждать в приличном обществе не принято, известные фамилии классиков, вещи аксиоматичные и начинали все выворачивать наизнанку, оскорблять то, что дорого и свято, настойчиво провоцировать скандал. Именно таковы были «выставки» Гельмана, «книги» Сорокина, передачи Швыдкого – в его «Культурной революции» каждая тема была именно провокацией. Объявляли тему «Пушкин безнадежно устарел», приглашали с одной стороны литературоведов и знатоков, с другой – маргинала, который уныло бубнил: «Пушкин нам не нужен. Пушкин старье. Пушкин никому не интересен». Специалисты хватались за сердце, пытались что-то доказывать, сыпали цитатами и мнениями, маргинал стоял на своем, поскольку доказывать ему было нечего и аргументов не было. Швыдкой довольно хихикал: «Видите? Видите? Не все согласны с тем, что Пушкин наша гордость. Вопрос требует обсуждения».

Для назначенных «в культуру» разумеется, был создан статус категорически «неприкасаемых», что бы они ни делали. Любая попытка не согласиться с написанным, нарисованным, поставленным на сцене назначенцами, осудить стиль, манеру, сюжеты, язык и пр., а тем более заявить об этом публично немедленно истолковывалась, как попытка посягнуть на лучших людей, на свободу общества в целом, как стремление понизить уровень цивилизованности социума, попрать права гражданского общества. Любой человек, которому они не нравились, стремящийся к защите ценностей, объявлялся «патриотом» (это слово употреблялось исключительно в негативном контексте), «зашоренным», «коснеющим», «мракобесом», «ханжой». Эти клейма являлись диагнозом, избавляющим интервентов от необходимости вступать в дискуссии. Неприятные и точные вопросы приказано было не слышать, в любых дискуссиях их просто пропускали мимо ушей и продолжали говорить о своем. В качестве ответного аргумента на любое заявление с любой доказательной базой применялся единственный ответ: «Это чушь» (вздор, бред, клевета, провокация). Все.

И машина заработала.

Итак, мы выяснили, как в целом выглядел (и продолжает выглядеть) «культурный процесс». Понятно, что к культуре это не имеет никакого отношения. Это общественно-политический проект, необходимый для того, чтобы легитимизировать и удержать те «завоевания», которые осуществили либералы, а также раскрутить «своих». Именно поэтому в самом начале слова «режиссер» и «опера» были взяты в кавычки, так как это ни то, ни другое. Поэтому все аргументы об «искусстве» и «художнике» не должны оппонентами кулябиных восприниматься всерьез по определению. Это ни то, ни другое. «Опера» это просто общественная акция, рассчитанная на скандал и оскорбления. И все. То есть то, что в обычной жизни называется хулиганством. Если это хулиганство совершается в закрытом помещении в присутствии нескольких сотен людей и по старинке называется «оперой», это ничего не меняет.

Теперь, после того, как мы установили предысторию, посмотрим на «Тангейзер». Начнем с того, что Мездрич (директор Новосибирского театра) родственник упоминавшегося выше Швыдкого и это многое объясняет, прежде всего назначение Мездрича директором. Не случайно отец Всеволод Чаплин на слушаниях в Минкульте спрашивал Швыдкого «оказывал ли он давление на органы власти в связи с рассмотрением этого вопроса». ( http://mkrf.ru/ministerstvo/departament/detail.php?ID=623062&SECTION_ID=74935). Сам Мездрич, описывая отклики на «оперу», подчеркивает «была очень хорошая пресса. Профессиональная пресса. Были единичные статьи, которые не поддержали это направление… но в основном были очень интересные, подробные и позитивные статьи». Единодушие всегда бывает только заказным, так как бесплатно в газетах рекламу никто не делает. Здесь примечательно и то, что Мездрич в своих восторгах дословно цитирует своего знакомого из «Коммерсанта» Должанского http://www.echo.msk.ru/programs/kulshok/1501592-echo/. Иными словами, они договорились заранее, что и как говорить. Это лишний раз подтверждает то, что кампания (как мы уже знаем из предыстории) была организована и рассчитана. Затем, когда последовал протест митрополита Новосибирского и Бердского Тихона «была оказана фантастическая поддержка, не побоюсь этого слова, нашей позиции». И это тоже, как мы уже знаем, понятно и объяснимо.

Дальше действо продолжает развиваться по хорошо отработанному сценарию. Мездрич заявляет, что «никакие чувства верующих не нарушены». Нарушены ли чувства верующих или нет, решать все-таки не Мездричу, Кулябину и иже с ними, а самим верующим. Но это не случайная оговорка, а давно используемый и опробованный аргумент. Представим себе, что к вам пристал некто, он начинает оскорблять вас, ваших близких, то, что вам дорого, гадить и пакостить. Какова естественная реакция любого нормального человека? Вступать в мировоззренческую дискуссию или, схватив нечто тяжелое, треснуть негодяя? Ответ очевиден. И вот тут начинается самое интересное. Оказывается, приставший к вам заранее определил, что вы можете делать, а что нет, в результате чего он не может оказаться виновным по определению. То есть только вы взмахнули кулаками, как он становится в позу и заявляет: «Минуточку! Минуточку! Что вы себе позволяете? Как вы смеете? Вы хотите меня бить? Вы с ума сошли! Что за дикость? Во-первых, я вас не оскорблял, а что вы там говорите, мне не интересно. Во-вторых, вы не имеете права попирать свободу самовыражения человека. В-третьих, если вам что-то не нравится, то, пожалуйста, подавайте в суд. Но и в этом случае прошу иметь в виду, что в суд подавать может только отпетый негодяй, кроме того, суд обязан немедленно меня оправдать, а вы извиниться». Именно так.

Но даже если предположить на минуту, что они признают, что чувства верующих оскорблены, это еще ничего не значит. «Нужно раз и навсегда этим мракобесам объяснить, чтоб они не лезли на чужие территории», - призывает «режиссер» Серебренников. После того, как верующие разгромили кощунственную антиправославную выставку в «центре Сахарова», директор центра Самодуров открыто заявил им: «Вы должны мириться с тем, что вас это оскорбляет!» http://www.atheism.ru/library/Samodurov_3.phtml. А это значит, верующие должны сидеть тихо и никаких судов, статей, высказываний и прочего. А по ним, даже сидящим тихо, все равно будут лупить из всех СМИ приятели Серебренникова, Мездрича и Самодурова, пока от верующих ничего не останется. Либеральная сегрегация в действии. Все по схеме, изложенной выше.

По этой же схеме действует и Кулябин. Для начала он берет Вагнера и выворачивает его наизнан…, простите, «приближает к современности». Ибо если взять Иванова или Сидорова, известного лишь Кулябину, то скандала не будет, да и авторские права гм…, а Вагнер из могилы не поднимется. Дальше «режиссер» говорит: «Я искал тему, табуированную в современном обществе. Для нынешнего европейца таких тем, пожалуй, только две: холокост и религия… Все остальное уже сто раз пройдено, сегодня трудно кого-то чем-то удивить. Тема религии сегодня — одна из самых сложных, провокационных и спекулятивных». http://mkrf.ru/ministerstvo/departament/detail.php?ID=623062&SECTION_ID=749 Вот и вся тайна творчества. Он именно устраивал провокацию, он изначально стремился оскорбить, а когда действительно оскорбил и начался суд, опять включилась схема… – см. выше. Кстати, есть хорошая, пусть и радикальная проверка тезиса о якобы несуществующем оскорблении. Нужно в самом непристойном виде выставить на сцене, нарисовать на картине родных и близких Кулябина, Мездрича и всех тех, которые считают, что нечто на сцене «Тангейзера», напоминающее Христа, никого не оскорбляет. Или самих Кулябина и Мездрича и их защитников. И посмотреть на реакцию.

Дальше группа поддержки (Союз Театральных деятелей) переворачивает все с ног на голову, то есть, как говорилось выше, создает хаос в головах. Сначала грозная отсылка к «44-й статье Конституции Российской Федерации о свободе литературного и художественного творчества». Дескать, знайте, верующие обскуранты, против чего выступаете. Не на Кулябина – на Конституцию замахнулись. А потом начинается просто чепуха. «Хорошее это произведение или плохое — это не имеет никакого значения на самом деле, потому что в отношении художественных произведений действует другой базовый принцип, признанный всеми, — это принцип равного достоинства». http://mkrf.ru/ministerstvo/departament/detail.php?ID=623062&SECTION_ID=749 Что только ни выдумаешь в защиту Кулябина… Иными словами, очень ловко уравниваются мазня, выставленная «Синими носами» на «Винзаводе» и «Вирсавия» Рембрандта, «Травиата» Ф.Дзеффирелли и «Тангейзер» Кулябина. Дзеффирелли человек и Кулябин человек, у того гражданские права и у этого, то опера и это называется похоже. Так что все равны. Ловко? Очень.

Еще одна интересная подробность. В качестве «экспертов» и защитников были приглашены откровенно ангажированные и антицерковные персонажи. «Религиоведы» Фаликов и Виноградов, не скрывающие своей антицерковной позиции, давний приятель Кулябина из «Коммерсанта» Должанский, который, как член советского парткома, называет митрополита Новосибирского и Бердского Тихона «жителем Новосибирска Леонидом Григорьевичем Емельяновым, который подписал письмо в качестве митрополита Тихона». http://www.echo.msk.ru/programs/kulshok/1501592-echo/, после чего с Должанским все ясно. Мездрина защищал «адвокат» Бадамшин, ранее защищавший интересы Самуцевич из Pussy Riot. И т.д. Иными словами, подбор персонажей вовсе не случаен. Их подбирали и направляли специально, в рамках тех кампаний и корпораций, о которых говорилось выше. Интересно здесь и то, что по многочисленным интервью нельзя не заметить, что бледнее всех выглядит сам Кулябин. Он мямлит, бормочет, явно растерян, не может сказать ничего определенного. Так бывает, когда человека используют, но не говорят до конца, для чего. Или же когда он поверхностно усвоил «профессиональный кодекс постмодерниста». Именно поэтому целая компания компенсирует эту неопытность, спасает неудачника. Фаликов на суде, например, за Кулябина долго объясняет смысл постановки, чтобы последний запомнил и в следующий раз этот текст произносил сам. В итоге Кулябин простодушно признается, выдавая компанию с головой: «Я бесконечно благодарен и экспертам-религиоведам Борису Фаликову и Владимиру Винокурову, и обозревателю ИД «Коммерсантъ» Роману Должанскому, и адвокату Сергею Бадамшину, которые взяли почти все объяснения на себя. Я бы точно не смог ответить, как они» (http://www.piterburger.ru/38819.html). Ничего, еще две-три «оперы» и дело пойдет. От зубов будет отскакивать «мракобесие», «свобода творчества», «а пошли вы все…» и прочие аргументы из лексикона мастеров современной культуры.

Финал закономерен, цель скандала достигнута. Фамилия никому прежде не ведомого Кулябина теперь более или менее известна, мало того - фамилию тут же пригласили в то, что у нас по старинке называется «Большой театр», а также в «Ленком» в Захарову. Это тоже технология не новая. Напомним, что когда случилась провокация в храме Христа Спасителя, «Новая газета» заявила, что сразу же после того, как Толоконникова выйдет из тюрьмы, ее примут на работу в эту газету журналистом (http://www.newizv.ru/lenta/2013-03-07/178919-nadezhda-tolokonnikova-prosit-ob-udo-ej-predlozhili-rabotu-v-novoj-gazete.html). И хотя Толоконникова не умеет писать и не имеет образования, это никого не смутило. Основанием для принятия на работу, как видим, являются не тексты, а устроенная ею провокация в храме Христа Спасителя. Так и здесь. Основанием для принятия на работу в Большой театр является не качество работы, а, наоборот, его отсутствие – скандал. Что лишний раз говорит о том, что происходит в театрах России и Москвы и каков их подлинный уровень (мы к этому еще вернемся).

А теперь всерьез подумаем над тем, что все эти эксперименты над безответным (пусть и не всегда) зрителем это не невинное развлечение группы малокультурных модернистов и их хозяев из высоких кабинетов. М.Лифшиц более полувека назад очень точно определил, что «современное искусство» «это философия, выражающая господство силы и факта над ясной мыслью и поэтическим созерцанием мира. Жестокая ломка реальных форм означает порыв слепой озлобленной воли. Это месть раба, его мнимое освобождение от ига необходимости, простая отдушина. И если бы только отдушина! Существует фатальная связь между рабской формой протеста и самим угнетением. Согласно всей новейшей эстетике искусство действует гипнотически, травмируя или, наоборот, отупляя и успокаивая лишенное собственной жизни сознание. Короче, это искусство толпы, управляемой посредством внушения, способной бежать за колесницей цезаря. Перед лицом такой программы я голосую за самый посредственный, самый эпигонский академизм, ибо это - меньшее зло». http://mesotes.narod.ru/lifshiz/isssm/is-2.htm То есть опасность этих экспериментов не только в том. что они оскорбляют то, что нам дорого – это потенциальная угроза классической культуре, это диктатура посредственностей, которая, постоянно говоря о свободе, будет истреблять все, что не вмещается в их маргинальную картину мира.

Еще одна проблема состоит в том, что «Тангейзер» и прочее не просто бездарное самовыражение и оскорбление сакрального. Бездарность и скандальность здесь только внешняя форма, упаковка, которая должна привлечь к изделию внимание. Суть в другом – «Тангейзер» это определенного рода идеология. Идеология, которая, по точному выражению И.Смирнова «все живое, все, что придает смысл человеческому существованию: любовь между мужчиной и женщиной, поэзию и прозу, память о Великой Отечественной войне - все низводит до уровня даже не половой доски, а гораздо ниже». http://old.russ.ru/culture/20020710_smi.html И эта идеология все еще работает в огромном масштабе. На сцене табаковского МХТ идет постановка Серебренникова «Человек-подушка», в ходе которой детей подстрекают к самоубийству и насилуют. Другие постановки Серебреникова также прекрасны. Герой спектакля «Пластилин» мальчик 14 лет, изнасилованный матерью и двумя мужчинами. В «Полароидных снимках» явлено «органичное сочетание» некрофилии и педерастии, поскольку на сцене совокупляются два представителя мужского пола, живой и мертвый. В «Голой пионерке» фигурирует девочка, попавшая на фронт, изнасилованная советскими солдатами и ставшая фронтовой проституткой. В спектакле «Клеопатра и Антоний» декорации изображают сцены совокуплений. В конце спектакля действие переносится в бесланскую школу». Так что Кулябин идет в правильном направлении.

И это не все. На сценах московских театров, как указывается в аналитическом материале рабочей группы при Мосгордуме «Защитим культурное пространство» появились тренды «имитации сношений с мебелью; имитации долгих изнасилований; пачканья экскрементами; самоубийства всех видов; резания себя ножами, пускание крови, избиение и протыкание булавками (реальное); облитые кровью актеры; несовершеннолетние дети в постановках извращенцев… грязное использование крестов и икон – был спектакль, где святой лик испачкали экскрементами, ну и, разумеется, невероятная матерщина… Создаётся впечатление, что сейчас под видом современного искусства в Москве проталкиваются интересы людей с педофильскими наклонностями, имеющих отношение к богеме. К сожалению, об этом мало кто знает или просто не придает значения. Это (педофилию) называют теперь просто подростковой сексуальностью и сделали дискуссионной темой… и всё это на государственные деньги». Театров, где это можно увидеть, по данным рабочей группы, в одной только Москве уже около 20». http://flb.ru/info/59136.html

А после всего этого людям запрещают протестовать, травят тех, кто не согласен и унижают (а ведь все кулябины уши нам прожжужали о "свободе. как главной ценности"), хотя эти протесты на фоне осторожной позиции Минкульта сегодня единственный шанс на спасение. Простой пример. В 1990-х годах началось стремительное умножение «историков новой формации», которые выдвигали бредовые гипотезы о том, что Куликовская битва была в Москве, вся история до 17 века сфальсифицирована и Христос и Юрий Долгорукий это одно лицо. Наиболее ярким среди них был математик Фоменко. Все эти «свежие взгляды» стремительно приближались к страницам школьных учебников, однако профессиональные историки сумели оказать сопротивление. Несколько масштабных конференций и сборников статей превратили «новую хронологию» в развлечение для маргиналов и вытеснили ее на обочину. То же самое произошло в 2000 годы с «черными копателями», пытавшимися создать «параллельную археологию» - сопротивление профессионального сообщества не позволило мародерам превратиться в ученых и оспаривать результаты, добытые профессиональной наукой. А вот литературная среда этого сделать не смогла (или не захотела). В результате литературное поле было полностью захвачено и вытоптано графоманами и бездарностями из приятелей вышестоящих, а Прилепиных, Пелевиных и Быковых уже настойчиво всовывают школьникам.

В этих условиях Церковь со своими протестами приходит просто спасителем. Она обязана протестовать, видя все это. Митрополиту Тихону надо в ноги поклониться… Ибо только эти протесты и препятствуют превращению всей этой околокультурной шпаны (не побоимся этого слова) в классику. Не говоря уже о том, что на месте очередного опуса очередного заурядного графомана могли бы лежать иные книги, на сценах могли бы идти иные спектакли – выше, лучше, талантливее, чище, серьезнее, - но эти книги и спектакли сегодня прозябают на периферии, загнанные туда «постмодернистами», зачистившими поляну под себя. Процесс расчеловечивания человека продолжается на наших глазах. То есть совершается преступление против культуры, против нашего будущего. И если мы хотим, чтобы действительно все изменилось, то нужно протестовать и протестовать активно. И Церковь должна быть в авангарде этого процесса.

«САТИРИКОН»

Сто шесть лет назад, первого апреля 1908 года, в Петербурге вышел первый номер журнала «Сатирикон», открыв новую эпоху в истории русской юмористики.
wseuizbmpsykxvncif7
Этот журнал, а за ним и «Новый Сатирикон» стали уникальным явлением в истории русской культуры начала ХХ в. Созданные небольшой группой людей, эти издания на долгие годы определили главное направление отечественной юмористики, не имея себе равных среди юмористических и сатирических изданий начала ХХ в.
«Сатирикон» сменил старый, окончательно утративший популярность юмористический журнал «Стрекоза» (1875-1908).
81690
О том, как начинался журнал, писала в своих воспоминаниях Н.А.Тэффи:

«И вот как-то горничная докладывает:
- Пришел Стрекоза.
Стрекоза оказался брюнетом небольшого роста. Сказал, что ему в наследство досталась «Стрекоза», которую он хочет усовершенствовать, сделать литературным журналом, интересным и популярным, и просит меня сотрудничать. Я наши юмористические журналы не любила и отвечала ни то, ни се:
- Мерси. С удовольствием, хотя, в общем, вряд ли смогу и, должно быть, сотрудничать не буду.
Так на этом и порешили. Недели через две опять горничная докладывает:
- Стрекоза пришел.
На этот раз Стрекозой оказался высокий блондин. Но я знала свою рассеянность и плохую память на лица, ничуть не удивилась и очень светским тоном сказала:
- Очень приятно, мы уж с вами говорили насчет вашего журнала.
- Когда? – удивился он.
- Да недели две тому назад. Ведь вы же у меня были.
- Нет, это был Корнфельд.
- Неужели? А я думала, что это тот же самый.
- Вы, значит, находите, что мы очень похожи?
- В том-то и дело, что нет, но раз мне сказали, что вы тоже Стрекоза, то я и решила, что я просто не разглядела. Значит, вы не Корнфельд?
- Нет, я Аверченко. Я буду редактором и журнал будет называться «Сатирикон».
Затем последовало изложение всех тех необычайных перспектив, о которых мне уже говорил Корнфельд»
.

От сотрудничества Тэффи все-таки не отказалась – уже в первом номере «Сатирикона» появился ее рассказ «Из дневника заточенного генерала». Сам М.Г.Корнфельд вспоминал в 1965 г. о знакомстве с Аверченко: «Аверченко принес мне несколько уморительных и превосходных по форме рассказов, которые я с радостью принял. В то время я заканчивал реорганизацию «Стрекозы» и формирование нового состава редакции. Аверченко стал ее постоянным сотрудником одновременно с Тэффи, Сашей Черным, Осипом Дымовым, О. Л. д'Ором и другими...».
1033915205_tonnel.gif
А.Аверченко

К началу 1908 г. в «Стрекозе» уже сотрудничали многие из будущих «сатириконцев» Ре-ми (Н.Ремизов), Радаков, Юнгер, Яковлев, Красный (К.Антипов), Мисс. Однако популярность журнала оставалась по-прежнему невысокой - само название «Стрекоза» за почти 30 лет существования журнала определяло круг его потребителей: «офицерские библиотеки, рестораны, парикмахерские и пивные», как писал А.Аверченко. «О журнале сложилось у среднего интеллигентного читателя такое убеждение, что «Стрекозу» читать можно лишь между супом и котлетами в ожидании медлительного официанта, вступившего с поваром в перебранку, или повертеть ее в руках, пока парикмахер намыливает вашему более счастливому соседу щеку». Таким образом, необходимость смены названия стала очевидной.

По воспоминаниям Аверченко после «бурных прений» было утверждено новое название журнала, предложенное А.Радаковым – «Сатирикон». Вскоре стало очевидным, что это решение было правильным – о журнале заговорили и уже через год «название журнала прочно вошло в жизнь и выражения: «темы для «Сатирикона»», «сюжет, достойный «Сатирикона», «вот материал для сатириконцев» - запестрели на газетных столбцах, в серьезных политических статьях». Е.Брызгалова считает, что название «Сатирикон» «относило читателя к античному роману Гая Петрония Арбитра из эпохи правления Нерона, характеризовавшейся продажностью и развращенностью, и намекало на плачевность положения в современной России».
6bb294947c61
Необходимость такого журнала была очевидной. В 1905 г. после «Манифеста 17 октября» в России начинают выходить сотни юмористических и сатирических журналов – «Адская почта», «Булат», «Бурелом», «Вагон», «Жупел», «Коса», «Маски», «Паяц», «Пули», «Стрелы», «Фискал» и т.д. Значительная часть из них была закрыта на пятом-шестом номере, или даже на первом. Однако в процессе восстановления общественной стабильности волна «свободного смеха» стала спадать и к 1907 г. основные направления сатиры и юмористики в обществе стали вновь определять «Стрекоза», «Будильник», «Шут» и «Осколки». «Грубый лейкинский юмор мало кого веселил, - вспоминала Тэффи, - В газетах на последней странице уныло хихикал очередной анекдот и острые намеки на «отцов города, питающихся от общественного пирога»… Юмористические журналы продергивали тещу, эту неистощимую тему, свободную от цензурного карандаша». Поэтому то, что «пяти-шести людям, единственным оружием которых были карандаш, перо и улыбка» удалось в тех крайне жестких условиях сделать в считанные месяцы «Сатирикон» ведущим юмористическим журналом является беспрецедентным явлением не только в истории русской юмористики, но и русской периодической печати и в целом.
42616125_0a171590P1070665
Постоянными участниками журнала были заявлены художники Б.Анисфельд, Л.Бакст, И.Билибин, М.Добужинский, Б.Кустодиев, Е.Лансере, Дм.Митрохин, А.П.Остроумова-Лебедева, А.Радаков, Ре-ми, А.Юнгер, А.Яковлев и др. Писатели А.Аверченко, Вл.Азов, И.М.Василевский, Л.М. Василевский, К.Антипов, С.Городецкий, А.Измайлов, М.Кузьмин, А.Кугель, С.Маршак, О.Л.Д.Ор, А.Радаков, Саша Черный, А.Рославлев, Скиталец, А.Толстой, Тэффи, Н.Шебуев, Н.И.Фалеев, А.Яблоновский и др. Кроме них в журнале сотрудничали Д. Моор, А.С.Грин, В.Маяковский, В.А. Ашкинази, А.С. Бродский, А.Бухов. Издателем журнала был М.Г.Корнфельд, редактором до №9 1908 г. – А.Радаков, а после этого – А.Т.Аверченко.

Тематика журнала была очень широкой – литература, культура, общественная жизнь. Выходили специальные номера, посвященные Н.В.Гоголю и Л.Н.Толстому. Полное единодушие редакции наблюдалось в отношении к «современным течениям» в литературе и искусстве – бездарность и претенциозность апостолов новых и нетрадиционных направлений высмеивались талантливо, но порой с оттенком жалости (по выражению Аверченко) к «обиженным судьбою и Богом людям». Знаменитой стала карикатура, на которой стойкому подпольщику, перенесшему страшные мучения («иголки под ногти вбивали»), но не выдавшему тайны, в качестве последнего средства читают «стихи одного футуриста» и этого истязания он уже выдержать не в состоянии. С началом Первой Мировой войны сатириконцы решают приостановить выход журнала, считая, что веселиться не время, но это решение не было воплощено в жизнь. Журнал был превращен в средство борьбы с врагом. Теперь каждый номер «Нового Сатирикона» в значительной степени посвящен военным событиям.
0a29b17a085d554f853c2a726ddf4635
В 1913 г. между группой сотрудников редакции «Сатирикона» и издателем М.Г.Корнфельдом возник конфликт, приведший к расколу журнала. Конфликт выплеснулся и на страницы уже двух журналов. В 1913 г. в «Новом Сатириконе» неоднократно появляются материалы, посвященные расколу редакции и рассмотрению данного дела судом чести. Редакция «Нового Сатирикона» была вынуждена предупреждать подписчиков о недобросовестности бывшего издателя, а также о деградации детского журнала «Галчонок», который создавался в значительной степени силами тех, кто покинул редакцию «Сатирикона» и после раскола редакции остался в руках М.Г.Корнфельда. Так же в первом номере «Нового Сатирикона» за 1913 г. появилось две карикатуры, в той или иной форме отражавшие конфликт.

В середине 1914 г. «Сатирикон», лишившийся всех самых лучших сотрудников и катастрофически терявший подписчиков, вынужден был закрыться (вместо него до конца года подписчикам высылался журнал «Лукоморье»). По тем же причинам перестал выходить и детский журнал «Галчонок».

Товарищество «Новый Сатирикон», основанное на месте почившего старого журнала, стало издательским центром, выпускавшим множество книг отечественных и зарубежных юмористов. Многие книги Аверченко, Тэффи, Бухова выдержали до 12 – 14 переизданий. Выходили альманахи «Сатирикона» и «Нового Сатирикона». «Осиновый кол на могилу зеленого змия», «Театральная энциклопедия», «Самоновейший письмовник», «С кем мы воюем». Широко известны стали два издания: «Всемирная и русская история, обработанная «Сатириконом» и «Путешествие сатириконцев в Западную Европу», неоднократно переиздававшиеся.
ns_1917_v44_cover_R
Февральскую революцию 1917 г. Аверченко и «сатириконцы» приняли восторженно. Что важно, свободный от цензуры журнал сумел сохранить художественный и сатирический уровень. Видя нерешительность и слабость временного правительства, «сатириконцы» неоднократно обращаются к нему со страниц журнала, призывая к действиям и ответственности. В конце лета, когда положение стало угрожающим, «Новый Сатирикон» начал выходить с подзаголовком «Отечество в опасности».
В октябре 1917 г. редакция «Нового Сатирикона» раскололась. Часть постоянных сотрудников, принявших октябрьский переворот, перешла на сторону новой власти и стала активно сотрудничать с ней (В.Князев, О л Д Ор и др.). оставшиеся в журнале заняли жесткую антибольшевистскую позицию. Журнал начинает выходить все реже. В 1917 г. вышло только 48 номеров (вместо обычных 52). Что же касается 1918 г., то, невзирая на объявления о подписке, в которых говорилось о 52-х номерах журнала, редакции к августу 1918 г. удалось выпустить только 18 номеров (в январе – два, в феврале – один, в марте – три, в апреле – два, в мае – три, в июне – три, в июле – три и в августе (а реально в июле) – один). Тогда же, в августе 1918 г. журнал был закрыт. О причинах закрытия журнала писал сам Аверченко: «Нарисовали мы в «Сатириконе» карикатуру на Троцкого, который рабоче-крестьянам речь держит – так за это двинули сапогом по «Сатирикону» так, что я со своими сотрудниками два года из Петербурга бежал».
8c6f0619e902
Тогда же, в августе 1918 г. после закрытия журнала, произошел окончательный раскол редакции. Новую власть приняли А.Радаков, В.Дени, Б.Антоновский, Н.Радлов и др. Некоторые из них пытались еще какое-то время использовать накопленный за время сотрудничества с журналом «капитал». Так, О.Л.Д Ор выпустил в 1919 г. на собственные средства «Русскую историю при варягах и ворягах», дописав в соответствии с новыми реалиями свой кусок «Русской истории», выпущенный в составе «Всеобщей истории, обработанной «Сатириконом». Однако большинство других бывших «сатириконцев» больше никогда не обращались к этому периоду своего творчества.

Другая часть сотрудников редакции, категорически не согласных с новыми советскими порядками, отправилась в эмиграцию (А.Аверченко, Н.Тэффи, Саша Черный, С.Горный, А.Бухов, Ре-ми, А.Яковлев и др.). В Киеве бывшие «сатириконцы» предприняли попытку издания еженедельной газеты «Чертова перечница», начатой в Петрограде сразу после закрытия «Нового Сатирикона». В редакции газеты собралась значительная часть бывших сатириконцев: А.Аверченко, Арк.Бухов, Вл.Воинов, Евг.Венский, А.С.Грин, А.И.Куприн, Вилли, В.Финк, Лоло (Мунштейн Л.Г.), Дон-Аминадо и многие другие. Редактором газеты стал Василевский (Не-Буква). Дон-Аминадо вспоминал, что «Чертова перечница» была «листком официально-юмористическим, неофициально — центром коллективного помешательства. Все неожиданно, хлестко, нахально, бесцеремонно. Имен нет, одни псевдонимы, и то, выдуманные в один миг, тут же на месте».

Обращает на себя внимание и тот факт, что «Новый Сатирикон» оказался одним из самых долговечных сатирических антибольшевистских изданий. Так, журнал «Трепач» был закрыт еще осенью 1917 г., «Барабан» - на третьем номере в феврале 1918 г., еженедельник «Бич» - на пятом (июнь 1918 г.), «Пулемет» - на 18-м (март 1918. Нумерация номеров была сплошная начиная с 1905 г. В 1905-1906 гг. вышло 5 номеров, остальные – в 1917-1918 гг.). Дольше «Нового Сатирикона» продержались по понятным причинам только издания, выходившие на Украине, в частности журнал «Жало» (Эхо общественно-политической юмористики), издававшийся в Харькове и закрытый только в 1919 г. на девятом номере). Поэтому можно осторожно предположить, что причиной закрытия журнала были иные материалы, опубликованные в последних летних номерах или общая жесткая антибольшевистская позиция журнала.

В 1917 г. товарищество «Новый Сатирикон» начинает издавать журнал «Барабан». Первый его номер вышел в марте 1917 г. Редактором «Барабана» стал М.С.Линский (Шлезингер), художник, работавший во многих изданиях Одессы, автор скетчей, пародий, киносценариев, журналист, художественный критик, театральный антрепренер. С 1915 г. Линский сотрудничал в журнале «Новый Сатирикон». В феврале 1918 г. журнал «Барабан» был закрыт (вышло только три номера). «Нарисовал я в своем журнале «Барабан» карикатуру на Брест-Литовский мир, - вспоминал А.Аверченко, - хлоп! Так двинули ногой по «Барабану», что одна только зияющая дыра осталась». М.С.Линский эмигрировал через Константинополь в Париж и был расстрелян фашистами во время оккупации Парижа.

В том же 1917 г. товариществом «Новый Сатирикон» было предпринято издание еще одного журнала. Им стал «Эшафот» - «орган памфлетов. Он будет выходить в дни именин глупости и бесчестия», как было заявлено на обложках. Его редактором стал П.М.Пильский (1876(?)-1941), писатель, критик и фельетонист, работавший в десятках центральных и периферийных периодических изданий. В 1918 г. Пильский бежал от большевиков в Прибалтику, где работал в газетах «Сегодня» и «Ежедневной газете», выступал с лекциями на разного рода темы в городах Латвии и Эстонии, занимался общественно-политической деятельностью. О возникновении «органа памфлетов» П.Пильский позднее вспоминал: «Аверченко обязаны многие и многим. Не без его помощи возник мой первый в России журнал памфлетов – «Эшафот», потому что и он был выпущен в издании все того же «Сатирикона», с благословения и согласия Аверченко».

В 1931 г. в Париже бывший издатель «Сатирикона» М.Г.Корнфельд принял решение о возобновлении журнала. Корнфельд вспоминал: «если ознакомиться со списками писателей и художников этого журнала, оказавшихся в Париже <…> неудивительно, что этот синхронизм повлек за собой издание журнала, нисколько не отличавшегося от своего прототипа». (Сатирикон. 1931.№1.С.1.) Дон-Аминадо занял в журнале место Аверченко. У журнала был несомненный читательский успех.
1365897264_satirikon
Первый номер парижского «Сатирикона» вышел 4 апреля 1931 г. Данная дата была выбрана, скорее всего, целенаправленно, поскольку первый номер петербургского «Сатирикона» был выпущен почти за двадцать лет до этого. Оформление парижского «Сатирикона» и его внутренняя структура также были выдержаны в стилистике прежнего издания. Точно так же выходили тематические номера. Однако главного совпадения – по духу – не получилось, невзирая на блестящий состав сотрудников, заявленный в объявлении о подписке. С небольшими поправками журнал очень напоминал «Сатирикон» второй половины 1913 г. после ухода Аверченко и почти всей редакции. Однако дело, очевидно, было не только в этом – общая полунищая обстановка эмигрантской жизни, царившие в ней тяжелые настроения, не заживающая боль от вынужденной разлуки с родиной – все это сделало парижский «Сатирикон» не столько юмористическим, сколько сатирическим изданием. Примечательным явлением стала публикация в парижском «Сатириконе» романа Ильфа и Петрова «Золотой теленок», печатавшегося по старой орфографии. Парижский «Сатирикон» просуществовал менее года и закрылся по финансовым обстоятельствам. Было выпущено всего 28 номеров.

Несколько лет назад группой энтузиастов была предпринята попытка воссоздания журнала «Новый Сатирикон», но был сделан только контрольный экземпляр, который так и не был утвержден к выходу. К сожалению, причина оказалась проста – уровень произведений, предложенных авторами, был настолько низок, что собирать их под этим историческим названием было просто недопустимо. Тем более, что предполагалось в каждом номере перепечатывать старые материалы «Сатирикона», что сделало бы контраст еще более разительным. Может быть, эту задачу удастся решить в будущем, потому что такое издание необходимо. Ведь сатира и юмор (а не юродство и кривлянье, которыми сегодня обычно подменяются эти понятия) являются одним из лучших средств осмысления действительности и понимания того, «что хорошо, что плохо, а что посредственно».

БЛОКАДА

70 лет назад, 27 января 1944 года, была снята блокада Ленинграда. Те испытания, что выпали на долю ленинградцев за почти 900 дней блокады, трудно представимы в наше время. Одно из писем Д. С. Лихачева, написанное в январе 1942 года, передает некоторые черты страшного блокадного быта: «Самый тяжелый месяц был январь. Не помню, были ли в январе обстрелы или бомбежки: нам было не до того. Никто не обращал на это никакого внимания. Никто не сходил в бомбоубежище, которое превратили в морг. Один за другим умирали наши знакомые и родные… На рынке мы меняли усиленно вещи: самовар за 100 грамм дуранды, несколько платьев за 200 грамм гороха и т. д. Мы не жалели ничего и этим остались живы. В январе… стал хворать сердцем мой отец, но мы не могли найти врача. Наконец пригласили жившего неподалеку детского врача за 200 грамм гороха. Он осмотрел, но лекарств мы не достали: аптеки не работали… На лестнице у нас лежал труп, перед домом — другой. Ночами мы не спали от дистрофии. Все тело ныло, зудело: это организм съедал свои нервы. В комнате в темноте ночью металась мышь: она не находила крошек и умирала с голода. Я ходил в диетстоловую… Эти часы в столовой были ужасны. Окна были выбиты и заделаны фанерой. В тесноте люди ели, вырывали друг у друга хлеб, карточки, талоны. Раз я тащил в столовую какого-то умирающего по лестнице и очень ослаб после этого. Вообще, стоило сделать лишнее физическое усилие, и заметно слабел; стоило же съесть кусок хлеба, как заметно прибавлялось сил.
past_meets_present_68
Было трудно надеть пальто, особенно застегнуть пуговицы: не слушались пальцы — они были „деревянными“ и „чужими“. Ночью немела и отнималась та сторона тела, на которой спал. Дети выходили гулять минут на 10 по черному ходу, а не по парадной, где лежали мертвые. Они вели себя героями. Мы ввели порядок: не говорить о еде, и они слушались! За столом они никогда не просили есть, не капризничали, стали до жути взрослыми, малоподвижными, серьезными, жались у „буржуйки“, грея ручки (нас всех пронизывал какой-то внутренний холод). Зима казалась невероятно длинной. Мы загадывали на каждую будущую неделю: проживем или нет. 1 марта в страшных мучениях умер мой отец. Мы не могли его похоронить: довезли его на детских саночках до морга в саду Народного дома и оставили среди трупов. Воспоминание об этой поездке и об этом морге до сих пор разъедает мой мозг. В конце месяца я заходил в Институт за карточками. Денег я уже там не получал, так как бухгалтерии не стало (умерли). Здание было до жути пусто, только у титана, греясь, умирал старик швейцар. Многие потом умирали без вести, уйдя из Института и не придя домой. Однажды и я свалился на улице и едва добрел до дому».

past_meets_present_56
Снабжение города было организовано по льду Ладожского озера. «Эту ледовую дорогу, — писал Д. С. Лихачев, — называли дорогой смерти, а вовсе не „дорогой жизни“, как сусально назвали ее наши писатели впоследствии. Немцы ее обстреливали, дорогу заносило снегом, машины часто проваливались в полыньи (ведь ехали ночью). Рассказывали, что одна мать сошла с ума: она ехала во второй машине, а в первой ехали ее дети, и эта первая машина на ее глазах провалилась под лед. Ее машина быстро объехала полынью, где дети корчились под водой, и помчалась дальше, не останавливаясь. Сколько людей умерло от истощения, было убито, провалилось под лед, замерзло или пропало без вести на этой дороге! Один Бог ведает!» По этой дороге в город завозили продовольствие и эвакуировали жителей.
past_meets_present_51
Церковь в блокадном Ленинграде вынесла все ужасы этого страшного времени. Митрополит Алексий (Симанский) все 900 дней блокады оставался со своей паствой в голодном, вымирающем городе, где действовало пять православных церквей. С конца июня 1941 г. ленинградские православные храмы активно стали наполняться людьми. Подавляющее большинство верующих приходили помолиться за своих близких. Теперь, с учетом специфики военного времени, утренние богослужения начинались в 8 часов, а вечерние — в 16 часов, чтобы люди успели вернуться домой до начала комендантского часа. Ежедневно совершались молебны о победе русского оружия. Церковнослужители призывного возраста ушли в действующую армию, вступали в народное ополчение или были направлены на строительство оборонительных сооружений. С оставшимися изучались средства противопожарной и противовоздушной обороны. Отдельные церковнослужители возглавили соответствующие группы прихожан, созданные при каждом храме для противопожарной и противовоздушной обороны.
past_meets_present_47
8 сентября 1941 г. кольцо блокады вокруг Ленинграда сомкнулось, а к концу сентября наступление фашистских войск на подступах к городу было остановлено. В городе почти полностью прекратилась подача электроэнергии, остановился транспорт, многие здания не отапливались. В храмах температура опустилась до нуля, застывало масло в лампадах. «Иногда во время служб раздавались сигналы воздушной тревоги, - вспоминал один из свидетелей событий, - Сначала молящиеся уходили в оборонные убежища, но потом уже настолько свыклись с шумной работой тяжелых зениток, с раскатистым гулом отдаленных фугасных разрывов, с дребезжанием стекол, что продолжали стоять, как ни в чем не бывало, только дежурные МПВО занимали свои места… Особенно тяжело стало с наступлением зимних холодов. Стали трамваи, прекратилась подача электрического света, керосина не было... Иногда в соборе мы заставали с утра весьма неприятную картину. В соборе более 500 стекол, за ночь от упавшей вблизи бомбы воздушной волной выбито несколько стекол, по собору гуляет свежий ветер. Пока шла срочная зашивка фанерой окон, масло в лампадах замерзало, руки стыли».
past_meets_present_45
Начался голод. С каждым днем умирало все больше людей. По свидетельству ленинградского протоиерея Николая Ломакина, «количество отпеваний усопших дошло до невероятной цифры — до нескольких тысяч в день. …Истощенный голодом и необходимостью проходить большие расстояния от дома до храма и обратно, я заболел. За меня исполняли обязанности священника мои два помощника. 7 февраля, в день Родительской субботы, накануне Великого Поста, я впервые после болезни пришел в храм, и открывшаяся моим глазам картина ошеломила меня — храм был окружен грудами тел, частично даже заслонившими вход в храм. Эти груды достигали от 30 до 100 человек. Они были не только у входа, но и вокруг храма. Я был свидетелем, как люди, обессиленные голодом, желая доставить умерших к кладбищу для погребения, не могли этого сделать и сами, обессиленные, падали у праха погибших и тут же умирали. Эти картины мне приходилось наблюдать очень часто...».

past_meets_present_27
От голода и лишений гибли и священнослужители. Только и Князь-Владимирском соборе в 1942 г. умерло 8 служащих и членов клира, среди которых три священника. В Никольском соборе прямо во время богослужения умер регент А.А.Климанов (из 100 соборных певчих зиму 1941/42 гг. пережили только 20 человек), не перенес блокаду и келейник митрополита Алексия инок Евлогий. В целом в годы блокады каждый третий священнослужитель Ленинграда умер от голода и лишений.
past_meets_present_26
Однако службы продолжались. Из-за холода певчие пели в пальто с поднятыми воротниками, закутанные в платки, в валенках, а мужчины в шапках. Так же стояли и молились прихожане. Не хватало свечей, вина, муки для просфор. Перед иконами зажигали только лампады, поскольку веретенное (из нефти) масло еще можно было найти, во время литургии, вопреки церковным канонам, использовались ржаные просфоры, а когда не было вина, брали свекольный сок.
Однако посещаемость храмов не упала, а даже возросла. Люди исповедовались, причащались, крестились, подавали множество записок о здравии и упокоении, постоянно служились общие молебны и панихиды. В чин Божественной Литургии были введены специальные молитвы о «даровании победы нашему воинству» и «избавлении томящихся во вражеской неволе». Служился также и особый молебен «в нашествие супостатов, певаемый в Отечественную войну». Некоторые верующие группами и поодиночке обходили с иконами дома и кварталы города. Так, одна девушка, дочь священника, часто обходила с подругами целые кварталы Петроградской стороны с иконой Богородицы.
past_meets_present_23
Первая Пасха в блокадном Ленинграде пришлась на 5 апреля 1942 г., символично совпав, таким образом, с 700-летием со дня разгрома немецких рыцарей в Ледовом побоище князем Александром Невским, небесным покровителем города на Неве. К Пасхе фашисты специально приурочили особенно мощный налет на Ленинград, во время которого прицельно бомбили действующие храмы. Налет начался накануне, 4 апреля, в 5 часов вечера и продолжался всю ночь. Шедшие на богослужение уцелели только благодаря тому, что оно было перенесено на 6 часов утра. Утром на пасхальное богослужение собралось гораздо меньше жителей города по сравнению с предыдущими годами: очень многие жители умерли или по слабости не могли добраться до храмов, значительная часть была эвакуирована. Однако все служащее духовенство осталось на своих местах. Митрополит Алексий совершил пасхальное богослужение в Николо-Богоявленском соборе. В храме было темно и холодно. Хотя к празднику удалось изготовить несколько десятков свечей, но их не хватало. Слабый свет лампад едва рассеивал мрак. В любую минуту мог снова начаться налет. За литургией было прочитано только что полученное Пасхальное послание митрополита Сергия. Далеко не всем удалось на Пасху сделать хотя бы некое подобие кулича. Поэтому многие верующие освящали вместо куличей кусочки блокадного хлеба.
past_meets_present_13
Ленинградский митрополит Алексий во время бомбежек и обстрелов продолжал служить литургии, молебны, панихиды. Ежедневно с иконой «Знамение» крестным ходом он обходил Никольский собор, и не было случая, чтобы этот крестный ход не состоялся. Владыка проповедовал, беседовал с каждым, кто нуждался в словах ободрения, утешения и напутствия. Всю блокаду он жил в комнате на хорах Николо-Богоявленского собора, а иногда, оставляя у себя в комнате ночевать своих помощников, ложился спать в ванной, накрытой досками. Сестра митрополита, жившая с ним, спала в кухне. Однажды, во время сильного обстрела в 1943 году в собор попали три снаряда, осколки которых врезались в стену кабинета митрополита. Митрополит показал священнослужителям осколок снаряда и сказал: «Видите, и близ меня пролетела смерть. Только, пожалуйста, не надо этот факт распространять. Вообще, об обстрелах надо меньше говорить... Скоро все это кончится. Теперь недолго осталось». Это осколок хранится сейчас в Троице-Сергиевой Лавре. Во время другого обстрела Никольского собора митрополит Алексий, понимая, что у верующих могут не выдержать нервы, и если они побегут из храма, то у дверей будет давка, вышел на хоры и успокоил людей.
past_meets_present_03
Несмотря на запрещение в 1930-е годы колокольного звона, в Серафимовской церкви Ленинграда уцелели колокола. В начале войны их спустили с колокольни, вырыли ямы и осторожно, с молитвой, схоронили. Когда утром 27 января 1944 года жители Ленинграда узнали о снятии блокады, у храма собрались сотни людей. Они раздолбили мерзлую землю, достали колокола, подняли их на колокольню и над Ленинградом послышался колокольный звон, не умолкавший больше суток. Во всех храмах Ленинграда были отслужены благодарственные молебны, перед началом которых настоятели читали слово Митрополита Алексия: «Слава в Вышних Богу, даровавшему нашим доблестным воинам новую блестящую победу на нашем родном, близком нам Ленинградском фронте... Эта победа окрылит дух нашего воинства и, как целительный елей утешения, падет на сердце каждого ленинградца, для которого дорога каждая пядь его родной земли».

past_meets_present_05
До сих пор остается открытым вопрос о точном количестве погибших в блокаду. По официальным данным, блокада унесла жизни около 642 тысяч человек. Однако эти данные сильно занижены. Г. К. Жуков в первом издании своих «Воспоминаний» указывал на то, что в Ленинграде погибло около миллиона человек, но в последующих изданиях эту цифру исключили под влиянием требований бывшего начальника снабжения Ленинграда. В августе 1942 года на совещании в Горисполкоме Ленинграда было заявлено, что только по документам (принятым при регистрации) к августу 1942 года погибло около 1 миллиона 200 тысяч ленинградцев.

Помянем их сегодня. Вечная им память.

(Иллюстрации взяты из: http://www.pervik66.ru/view_post.php?id=1407)

СТЕРВЯТНИКИ

Стерв2

Антироссийское на российские деньги «Эхо Москвы» радостно мусолит тему тяжелого состояния президента Венесуэлы Уго Чавеса. «Министр связи страны в прямом эфире национального телевидения сообщил: инфекция дыхательных путей у Чавеса прогрессирует. Президент продолжает проходить курс химеотерапии. До этого на Кубе он лечился от рака. Две недели назад лидер вернулся на родину, с тех пор он не появлялся перед публикой. Это даже породило слухи о смерти Чавеса». http://echo.msk.ru/news/1024858-echo.html Пора бы Венедиктову в его годы знать, как пишется слово «химиотерапия». Но ничего удивительного – если сгребать на «Эхо» весь либеральный мусор, выметенный из других мест, очень скоро вся редакция заговорит «олбанским языком».
Разумеется, об этом говорит и пишет не только антироссийское «Эхо» - ежедневно более 400 новостей связаны с состоянием здоровья Чавеса. Просто либералы здесь, как обычно, впереди. «Умирает!», «Эх, не умирает!», «Стало хуже ему, братцы!», «Эх, опять лучше!», «Да когда же!» - вот лейтмотив все этих новостных сообщений. И никто из них даже не задумается, что роль стервятника-падальщика никого не красит. Что, дрожа от нетерпения, ждать смерти человека, который ни тебе, ни твоей конторе, ни твоим продажным друзьям ничего не сделал, а всего лишь на другом конце света пекся о благополучии своей страны, мерзко и подло.

Ни для кого не секрет, что правила поведения нынешних либеральных СМИ диктуют США (на долю США сегодня приходится более 65% потока информации, циркулирующей в мировых каналах массовой коммуникации). Они определяют тренды, правила, намечают цели, объявляют врагами те или иные страны или отдельных людей, после чего начинают травлю, которая нередко заканчивается физическим уничтожением оппонента. То есть работает механизм, который хорошо знали в СССР еще несколько десятков лет назад. Когда в «Правде» выходила статья под названием «Сумбур вместо музыки» или «О журналах «Звезда» и «Ленинград», прямо или косвенно упомянутые в статье люди знали, что пора паковать чемоданы (в лучшем случае), а не садиться за стол сочинять ответ на клевету. Американские СМИ сегодня все реже являются «отражением жизни» и все чаще становятся режиссерами конфликтов, провокаций, трагедий. По признанию самих журналистов американских СМИ, время бомбежек Югославии авиацией НАТО корректировалось по графику новостных выпусков CNN, а военную операцию США «Буря в пустыне» уже называют «классической войной для телевидения». То есть сегодня из тяжелой болезни Чавеса делают, во-первых, развлечение для домохозяек, а, во-вторых, наглядное пособие для тех, кто еще «рыпается».

Таким образом, оказывается, что ждать смерти Чавеса (или кого-то другого), не скрывая нетерпения, обсуждая подробности и детали его страданий, это совершенно нормально. Даже в чем-то патриотично. Каждый может себя хоть немного почувствовать участником процесса очищения мира от оков тоталитаризма. А теперь давайте поставим вместо Уго Чавеса другие имя и фамилию. Например, Хиллари Клинтон. Барак Обама. Майкл Макфол. Или хотя бы Алексей Венедиктов. Представляете, что начнется? Думаю, что даже не представляете. «Как вы смеете!!!!» «Это подло, это низко!!!», «Человек страдает, а вы…». Вспомнили бы этические кодексы разных самых отсталых народов, заповеди и догматы религий, права человека, всякую там личную и частную жизнь. Тысячи писем в палату на тему «восстань и виждь!!!», горы цветов, конфет, мандаринов. Это же сама Клинтон, сверхчеловечица. Разве можно сравнить ее с каким-то там антропоморфным Чавесом.

Ну ладно наши либеральные шаркуны, что с них взять. Повторять за хозяином много ума не надо. Но там, в США… In God we trust – написано у них на каждом углу, на каждой долларовой бумажке, как заклинание. Увидеть бы еще, как выглядит тот самый «God» в которого они «trust». Счесть, сколько у него рогов, копыт и хвостов. «Я просто трепещу за свою страну, когда подумаю, что Бог справедлив», - говорил Томас Джефферсон. Увидел бы он свою страну сейчас… Что бы он сказал?

«КАК МЫ ЖИЛИ, КАК ПРЫГАЛИ ВЕСЕЛО…

… карасями на сковороде». Пусть эти строки Наума Коржавина послужат закономерным вступлением к экскурсу по меню советских ресторанов и кафе. В советское время ресторан был доступен далеко не каждому. Обед в хорошем ресторане 5-6 рублей (плюс напитки). Поэтому большинство людей могло ходить в ресторан только по особым случаям.
Просто попасть в ресторан было проблемой. Мест не было никогда, но за пару рублей они находились. Поэтому одной из главных фигур в ресторане был швейцар. Выбор блюд был, по сравнению с современными ресторанами, просто ничтожен по количеству и сомнителен по качеству. Но, как правило, каждый ресторан славился определенным, присущим ему блюдом. Кстати, во многих ресторанах были дешевые дневные обеды. В силу серьезных затруднений в СССР с едой в целом поход в ресторан приобретал особый оттенок и ценность. Знаменитая певица Галина Вишневская вспоминала, как оказалась в 1970-е годы в Волгограде: «Пришли в ресторан нашей гостиницы пообедать. За наш стол села молоденькая девушка лет двадцати, я с нею разговорилась.
— Вы приезжая?
— Нет, я здешняя. А почему вы спрашиваете?
— Да как-то не принято в России, чтобы женщина, да еще одна, днем ходила в ресторан.
— Я здесь работаю недалеко, так в перерыве хожу сюда обедать.
— Но ведь это дорого.
— Что же делать? Зато мне не нужно после работы по магазинам в очередях стоять. Вечером съем хлеба да выпью чаю и спать.
— А разве на службе у вас нет столовой?
— Так там же ничего нет. Тут в гостинице только и можно прилично пообедать. И чисто здесь, красиво, пьяных мало».
В кафе было проще, дешевле и спокойнее. Туда ходили перекусить, выпить чаю или кофе, пообщаться по делу. Такой визит стоил рубль или два и позволить себе посетить кафе мог каждый человек, даже студент. В целом же система «общественного питания» в СССР была очень интересным явлением жизни, явлением, в котором сплеталась теневая экономика, страсть к богемной красивой жизни, желание выделиться и просто почувствовать себя хоть ненадолго благополучным, успешным человеком.



сканирование0009
Меню ресторана "Каскад"

сканирование0010
Обратная сторона меню "Каскада"

сканирование0008
Обложка меню ресторана "Север"

сканирование0006
А это само меню.

сканирование0007
И это.

сканирование0005
В бывшем кафе "Лира", воспетом Макаревичем в песне "У дверей заведенья...", наверное, хоть раз в жизни побывал почти каждый москвич. Сегодня это "ресторан быстрого обслуживания" Макдональдс на Пушкинской площади.


сканирование0004
Вот так выглядело меню "Лиры".

Лира1
А так было у входа. "Лира" была многолетним местом тусовок московских неформалов.

Лира
А так внутри. Разница с тем, что мы видим сегодня, есть.

сканирование0002
Меню ресторана "Метрополь". 1973 г.

сканирование0001 (2)
Меню ресторана "Космос". Особенно хороша сметана с сахаром и без сахара с разницей в копейку.

(no subject)

«ПОТЕРЯВШИЙСЯ МИССИОНЕР»

 Отец Андрей Кураев вступил в полемику с теми, кто с ним не согласен. Этих людей блинами кормить уже не предполагается, ибо они «не слышат Христа». Вот  те, кто в Храме бесновались, слышат, традиции возрождают, а эти не слышат. Коснеют.  

К сожалению, начинаются передергивания и умолчания. А это неправильно. Ибо «(будьте) всегда готовы всякому, требующему у вас отчета в вашем уповании, дать ответ с кротостью и благоговением». (1 Пет. 3:15) А передергивать с благоговением невозможно.

Я не лидер «Наших» и никогда им не был. Это деталь. Но показательная деталь. Напишешь «член Общественной Палаты, преподаватель, кандидат наук» - что скажут комментаторы? А тут все ясно, сразу у защитников готов диагноз: «За Путина!», «да с ними все ясно!», «о чем тут говорить». Это ведь для нас ошибка, а для «поддерживающих» в комментах подсказка, аргумент  и мы к этому еще вернемся. И не «полагал я, что «ветхозаветные кары должны быть актуализированы», это неправда. Я напоминал о тех изначальных понятиях о богохульстве, которые существовали и на которых базировалось каноническое и светское право на протяжении сотен лет. А слова «секретарь Ивановской епархии иеромонах Виталий (Уткин) как и Якименко, мечтательно цитирует древние установления про костры и казни» просто ложь. Обычная ложь. И я понимаю ее причину. Она вполне политическая и о ней тоже придется говорить.

Насчет либерализации я просто в предыдущем посте недоговорил. А сейчас договорю. Еще раз процитирую себя: «Примечательно и то, что на Западе тенденции смягчения отношения к богохульству, богохульникам и кощунникам развивались параллельно либерализации общества. Так, понятие божбы и богохуления есть в германском своде «Abschied und Befehl auf dem Reichstag zu Worms» 1495 г., но уже в Allgemeines Preussisches Landrecht» 1794 г. нет понятия божбы, а наказание за богохуление максимально смягчено, а у Фейербаха прямо говорится о том, что божество не может быть оскорбляемо. Неужели почтенному отцу протодиакону необходимо еще раз пройти путь, уже показавший свою несостоятельность?». «Ну да, я не против такой либерализации». – пишет отец Андрей. Тогда давайте продолжим. Сегодня эта самая либерализация на Западе, которая нравится отцу Андрею, обернулась гей-парадами, женщинами-священниками, глумлению над святынями и их масштабнейшей продажей (храмы и целые монастыри продаются вместе с мощами, гробницами, ставротеками, в соборах открываются бары, рестораны, гостиницы), самой вульгарной десакрализацией общественного сознания, следствием чего стало полное исчезновение упоминания о религии из конституции ЕС. И, параллельно, эта же либерализация характеризуется ростом самоубийств, распадом жизненных целей, бескультурью и повальной депрессией, которая, как считается, к 2020 году станет самым распространенным заболеванием на планете.

А что касается «Мне отмщение и Аз воздам», то это, конечно, никто не забывал. Как не забывали и изгнание торгующих из Храма (Иоан.2:15), слова о том, что делают с деревом худым, не приносящим добрые плоды. (Мф.7,19), не очень деликатную, безо всяких призывов к прощению оценку Спасителем фарисеев (Матф.23:13)  и т.д. Кстати, формула «Мне отмщение», во-первых, является цитатой из Второзакония. (Втор. 32.35). А во-вторых, полностью она звучит как «Не мстите за себя, возлюбленные, но дайте место гневу Божию. Ибо написано  Мне отмщение и Аз воздам». (Рим. 12.19). То есть речь идет о мщении за себя, за личные оскорбления и личные обиды. И это никто не ставит под сомнение. А когда речь идет о святынях? О Боге? О ближних? «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих». (Ин 15.12-13). Как с этим быть? Или класть душу это кормить пирогами и щипать в ответ на кощунства?

Кстати, в конце XV века, когда на Руси возникла ересь антитринитариев, один из обратившихся в «антитринитарство» священник Дионисий, по свидетельству Новгородского архиепископа Геннадия «в Архангельском соборе служил, да на литургии плясал да и кресту поругался» (См. РИБ. 1887. Т.7). И преподобный Иосиф Волоцкий, который, рискну предположить, несколько больше, чем отец протодиакон, понимавший и в догматах и в прощении и в смирении, блинами Дионисия не кормил, а схватился с ним и его защитниками очень ревностно (См. «Просветитель» любое издание). И на соборе 1490 г. (где был и Нил Сорский) их не щипали ласково, а осуждали. И люди в Новгороде, когда антитринитариев везли по улицам, не восхищались плясками в церкви, а говорили «Се враги Божии и хульники христианские». (См. Макарий митр. История Русской церкви. Кн.4. Ч.1. М., 1996. Сс.60-61). А когда в начале ХХ столетия некий голый вошел в храм Оптиной пустыни и залез на престол? Блинами ли его выманивали из алтаря? Вышвырнули вперед головой. А ведь в Оптиной в то время жили некоторые из знаменитых старцев, ныне прославленных в соборе Оптинских святых? Или и им недостало прощения и смирения?

Любопытен и следующий текст. «Представьте, кто-то говорит мне, что я мерзавец. В ответ я раздражаюсь многоэтажным бранным построением. Как вы думаете, не подтвердил ли я ту оценку меня, с которой и началась эта дискуссия?» Это звучит убедительно для тех, кто не знаком с подробностями некоторых дискуссий и выступлений отца Андрея. Отец протодиакон порой даже не ждет, что кто-то ему скажет что-то подобное. Помню, как одна из лекций отца протодиакона в Калужском ВУЗе началась с оскорбления: «хорошо, что здесь нет голимых историков». Они ничем Андрея Кураева не обидели, ничего ему не сделали. Просто хотелось эпатажа. Половина аудитории (те самые историки) встала и вышла, у другой испортилось настроение, отец протодиакон извиняться не стал. А когда отец Андрей назвал протоиерея Анатолия Чибрика «подонком» и «фюрером» всего лишь потому, что тот был не согласен ни с ним, ни с Патриархом (отнюдь не во всем)? А некоего Понасенкова (отнюдь не идеальная личность), как раз в ответ на личные оскорбления Андрей Кураев спокойно назвал «профессиональный провокатор», «подонок» и «самовлюбленное чмо» (http://diak-kuraev.livejournal.com/240863.html) и возрадовался, что попал микрофоном «чму» в «поганый рот». В чем с точки зрения православной антропологии разница между плясавшими в храме и этим человеком? Образ Божий есть во всех. «Как вы думаете, не подтвердил ли я ту оценку меня, с которой и началась эта дискуссия?» Именно. Как вы думаете? Можно так же вспомнить сожаления отца протодиакона об отсутствии православного терроризма (интервью А.Никонову для Огонька). Кстати, отец протодиакон, защищавший осквернивших Храм и упрекавший тех, кто призывает обратиться к мусульманскому опыту защиты святынь и Андрей Кураев, сожалеющий об отсутствии православного терроризма это одно и то же лицо. Где же Нагорная проповедь?

 А теперь о политике, которая здесь играет отнюдь не последнюю роль и видна сквозь рассуждения отца протодиакона как «сквозь тусклое стекло, гадательно» (1 Кор. 13.12) Именно политической была указанная выше ложь. И, повторюсь, ошибка в «титуле» была политической и предсказуемой. О позиции отца протодиакона в отношении болотных хомяков и в отношении нынешней власти известно давно. Поэтому и   «выходка в Храме Христа Спасителя якобы анти-путинская». «Якобы». Sic! Позиция - защитить любой ценой. Не «якобы», а антипутинская и антипатриаршая, являющаяся частью кампании против Патриарха (достаточно посмотреть СМИ). А дальше все закономерно и Сурков превращается в «сатаниста» из-за одного стихотворения без всяких оговорок, прощений, смирений и блинов. Хотя Кураев с ним общался и хорошо знает, что он не сатанист. Но для вынесения политических диагнозов такое знание только мешает. Характерный финал: «Если церковной нормой являются слова тех, кто проклинает и грозит наручниками да кострами, то стоит ли пускать во власть человека, который является носителем такой нормы?» Никто ведь и не говорил, что мнения в ЖЖ (включая мнения отца протодиакона) являются «церковной нормой». В лучшем случае «теологумен». Но какая разница? Носители этих мнений определены типологически, разделены на виды и подвиды и сразу же скопом записаны в сторонники «носителя такой нормы». То есть, без всяких экивоков, Путина. А разве он сторонник наручников и костров? Конечно, нет. Но это привычный штамп либерального сообщества и хорошо всем известных СМИ. А также «правозащитников». И берет его на вооружение священнослужитель.

Интересна и еще одна деталь. Разумеется, можно, а в такой ситуации даже нужно явить кротость и смирение. Скорбно сокрушаться о неслышащих. Ну не продолжать же защищать шпану, богохульствовавшую в храме, тем более и текст «песни» теперь известен. Все бы это было искренне и убедительно, если бы были отключены комменты в ЖЖ Кураева. Сказал и сам ответил. А комменты есть. А это значит, что всю остальную работу доделают комментаторы. Оценят как нужно Кураеву и В.Чаплина и диакона и Вашего покорного слугу. Обзовут как должно. И уже оценивают. И никто им не мешает, не банит и не охлаждает пыл. Зачем? Пусть все видят, кто такие эти не прощающие и не слышащие Нагорной проповеди. Кстати, Автор Нагорной Проповеди поступал иначе: «Тогда подошли и возложили руки на Иисуса, и взяли Его. И вот, один из бывших с Иисусом, простерши руку, извлек меч свой и, ударив раба первосвященникова, отсек ему ухо. Тогда говорит ему Иисус: возврати меч твой в его место, ибо все, взявшие меч, мечом погибнут; или думаешь, что Я не могу теперь умолить Отца Моего, и Он представит Мне более, нежели Моего, и Он представит Мне более, нежели двенадцать легионов Ангелов?» (Мф.26.50-53). Он отвечал Сам за Себя. И исцелил обидчика. Но это было там, в Гефсимании. А здесь нужна «свора поддержки». Красиво, правда?

Финал тоже красив и печален, как закат над осенним лесом. «Все упомянутые мною критики были дружны и близки мне в разные годы жизни». А что, любые критические замечания есть свидетельство разрыва? «Ненавидь грех, но люби человека», - этого принципа православной аскетики тоже никто не отменял. А с другой стороны, если столь разные люди и не только они вдруг отвернулись, ушли, то может быть дело не в них. Есть старая английская пословица: «если двое сказали тебе, что ты пьян – ложись спать». Грубо, но точно.

Уже приходилось говорить и нужно повторить – отец Андрей нуждается в наших молитвах и помощи. Если не остановить печальный процесс духовной эрозии, которому подвержен этот безусловно талантливый и яркий человек, финал будет трагическим и, к сожалению, предсказуемым.   

 

 

(no subject)

ИНТЕРЕСНЫЙ И ДОБРОЖЕЛАТЕЛЬНЫЙ РАЗГОВОР

Протоиерей Всеволод Чаплин провел переговоры с блогером Навальным, обсудили подготовку к шествию оппозиции
Руководитель синодального отдела по взаимоотношениям церкви и общества протоиерей Всеволод Чаплин в среду провел переговоры с известным блогером Алексеем Навальным, сообщает портал «Интерфакс-Религия».
«Был очень интересный и доброжелательный разговор. Мы беседовали около часа, потом господин Навальный принял участие в приходской постной трапезе в сочельник», – рассказал священник порталу.
Во встрече участвовал руководитель Русского общественного движения, националист Владимир Тор.
«Мы обсудили прошедшие митинги, господин Навальный рассказал о планах дальнейших действий тех сил, которые высказывают опасение насчет корректности проведения выборов. Обменялись мнениями и относительно того, как вместе помочь развитию диалога различных политических и общественных сил, диалога власти и общества», – добавил протоиерей. При этом он не стал конкретизировать, как именно стороны будут содействовать развитию такого диалога.
http://www.gazeta.ru/news/lenta/2012/01/18/n_2170525.shtml

Как писал Хармс: «Вот, собственно, и все…»

(no subject)

                                                      ИРМОС

                                                                                                           
Поминайте наставников ваших...

 

Рассматривая фото «Ирмоса», оскверненного сначала Митволем, а потом визитом «журналиста» из антироссийской «Новой газеты», я вдруг, с большим сожалением, понял, что окончательно закрылась страница жизни очень многих и самых разных людей. Страница, на которой было написано «Колледж «Ирмос – primus inter pares»». Теперь исторический колледж «Ирмос» окончательно стал историей.

История этого замечательного учебного заведения (одной из первых частных гуманитарных школ Москвы) началась в далеком 1991 г., когда два соратника-историка Александр Александрович Трубаров и Виктор Сергеевич Белявский решили создать частную школу. И создали. Школу назвали «Ирмос» (греч. - сплетение). Учеников (их называли студентами) в первый «призыв» они же и набирали, надев на себя рекламные плакаты «Ирмоса» и гуляя по улицам. И осенью 1991 г. исторический лицей №1315 открыл двери единственного кабинета № 27 (весь лицей помещался в одном классе) на втором этаже одной из школ в Новогиреево. Потом он стал «историческим университетским колледжем «Ирмос», а потом просто НОУ «Ирмос». Действительно, вначале существовало только историческое отделение, а затем к нему прибавилось юридическое и экономическое. Принимали в «Ирмос» только старшеклассников (10 и 11 классы) и считались они первым и вторым курсами.

Их, самых первых, было чуть больше 20 человек. Володина Настя, Бухаров Ян, Рома Бар, Федотов Олег, Таня Фирсова, Антон Арешкин, Миша Кузьмин, Юля Левитина (дочь нынешнего министра транспорта), Оксана Швагринская и иные… Преподавали им люди самые разные – кандидаты, доктора, авторы учебников и монографий и простые школьные учителя. Я пришел туда по призыву своего учителя И.Е.Никонова и начал вести историю религий, в которой большая часть времени посвящалась Православию. Так что основы православной культуры преподавались в Москве уже с начала 1990-х годов. Потом уже прибавил к этому курсу историю России. Учебная система была ВУЗовской – лекции и семинары, чтобы потом было легче приспосабливаться к порядкам в институтах и университетах.

И дело пошло. Вокруг первого технического директора (завуча) Ирины Ивановны Пучковой сложился замечательный коллектив, который энтузиастически работал гораздо больше, нежели требовалось по плану и ставке. Традиции, заложенные ею, удавалось сохранить и позднее, когда завучем стала Н.А.Карякина, к сожалению, рано ушедшая из жизни, а затем В.Н.Леталин, управлявший учебным процессом остальные годы. Традиции эти заключались в максимальном разнообразии форм ученической жизни и воспитании учащихся по Ключевскому – не столько преподаваемым предметом, сколько собственным примером и личной гражданской позицией. Взаимоотношения между преподавателями и студентами действительно были дружескими и неформальными. Студенты приходили к нам домой, вместе смотрели фильмы и обсуждали, пользовались личными библиотеками учителей.   

Формы жизни были действительно очень разными. Неутомимым Вадимом Николаевичем Колбасиным ставились грандиозные шоу-посвящения в студенты, попасть на которые рвались все выпускники прошедших лет. Великолепные концерты, где все написано и поставлено было Вадимом Николаевичем и «примкнувшим к нему» чуть позднее Михаилом Георгиевичем Павловцом, были по настоящему талантливы и замечательно смешны, а некоторые песни из них (как, например, «Батюшка, батюшка, что это за зданье?», «Я спросил учителя, как мне сдать экзамены», «Задам, задам, задам»)  становились «народными». Думаю, что новогоднюю рок-оперу «Death Мороз по коже» многие еще помнят. Примечательно, что на сцену в самых разных образах выходили все преподаватели, которые вдруг раскрывались совершенно неожиданным образом. Творческая энергия Вадима Николаевича породила и театральную студию, в которой был поставлен и сыгран «Король-олень». Обычными были и походы в театры. С первыми студентами, помнится, мы не вылезали из «Табакерки», в которую можно было тогда попасть не напрягаясь и где блистали тогда еще никому не известные Машков, Миронов и другие.

Вскоре в колледже возникло и свое одноименное издание. Ежемесячный журнал «Ирмос» выходил под руководством вашего покорного слуги и редколлегии из уже упоминавшихся Вадима Николаевича и Михаила Георгиевича несколько лет и в нем публиковались все, кто желал – преподаватели, студенты, выпускники. Стихи, проза, проблемные вопросы, тесты, юмор – все было. Ученики печатали перлы преподавателей («пустое множество, дорогие мои, простите, фиалками не пахнет»), а преподаватели – учеников («в Угличе был убит цареныш Дмитрий», «народ подошел и поцеловал Иисуса Христа»). Выхода журнала ждали и, думаю, у многих он до сих пор лежит или стоит на полках. Потом для колледжа преподаватели стали делать свои учебные пособия (я свой учебник по истории России для старших классов, по которому сейчас учатся в московских и не только школах сделал сначала только для колледжа). Любое событие отмечалось масштабной стенгазетой. Была даже своя книга рекордов.

Мы стремились, чтобы учащиеся колледжа общались с известными людьми самых разных жанров и профессий. И поэтому с нашими студентами (просто в классе) встречались артисты А.Ширвиндт и Л.Ахеджакова, которая показала и свой последний (на тот момент) фильм, перед ними выступал с авторской программой А.Филиппенко и он же с А.Мордвиновой сыграл в «Ирмосе» спектакль «Бедные люди», который так и не вышел к широкой публике. Клуб «Театральные встречи» вели в «Ирмосе» Валерий Семеновский и Вадим Гаевский – не последние люди в театральном мире, поэтесса Инна Кабыш участвовала в литературном вечере, Григорий Явлинский рассказывал о современной политической ситуации, министр образования Армении о системах образования, а журналистка Юлия Калинина вспоминала наиболее яркие моменты из своей биографии и биографии нашей страны последних лет (кстати, в «Ирмосе» учились дети многих сотрудников МК). Специальные лекции для студентов читали специалисты из ГИМа и разных ВУЗов Москвы.

Отдельной страницей в истории колледжа стала археологическая практика, которая была обязательной для студентов-историков и проводившаяся ежегодно в июне месяце. Начинал эту практику И.Е.Никонов, а ваш покорный слуга продолжил. Студенты «Ирмоса» участвовали в раскопках различных памятников Москвы, дьяковского городища под Коломной, мезолитической стоянки Ивановское, курганов вятичей под Суханово, Колтовского городища под Каширой и палеолитической стоянки там же и т.д. Это был очень важный опыт соприкосновения с подлинной историей, которого не заменит ни одна монография, не говоря уже о том, что это просто было очень интересно.

И, наконец, поездки. Трудно вспомнить, сколько десятков тысяч километров дорог намотали мы по городам и весям. На электричках, чудовищных автобусах, на перекладных, пешком мы прошли все старинные города и монастыри Подмосковья, большинство усадеб и не только. Но и это не все. Более 10 лет мы со студентами ежегодно ездили в Среднюю Азию и проехали ее всю от Ферганы до Мерва и Куня-Ургенча. Мы жили и трудились в Кирило-Белозерском, Спасо-Каменном, Прилуцком, Ферапонтовом, Рождественском, Соловецком и других монастырях, а поездки в Оптину пустынь стали традицией начиная с 1991 года (что мы там только ни делали. Собирали в лесу ежей, пекли просфоры, чистили рыбу, чинили башню, мыли посуду и полы, мостили дороги, пахали на огороде). Преподаватель Яков Анатольевич Попов существенно расширил географию и к нашему послужному списку прибавились Монголия, Урал и некоторые зарубежные страны.

Качество обучения было очень высоким. Право, литература, история, язык были вне конкуренции. Достаточно сказать, что большинство поступало в ВУЗы без репетиторов. По договору с ГУГН и ВШУ наши выпускные считались вступительными, в «Ирмос» приезжали оттуда люди принимать экзамены. Открывались таланты. «Великолепная четверка» (Аня Авдеева, Настя Зякина, Юля Грязнова и Маша Доброхотова) уже в 11 классе работали в библиотеках и архивах, готовились к зачетам по истории ХХ века по подлинным газетам 1917 г., а Вероника Рыбинская так поразила на экзаменах руководство ГУГНа (отвечала Ивана Грозного с подробностями, источниками и историографией), что ей разрешили отвечать только один билет.

Долгие годы «Ирмос» кочевал. Нас принимали две школы в «Новогиреево», школа на «Черкизовской», школа на «Соколе». И вот, наконец, благодаря трудам А.А.Трубарова, появилось собственное здание на Белорусской, а также начальная школа на «Беговой». Здание на «Белорусской» готовили к учебному году сами преподаватели. Ремонтировали, мыли, убирали, чистили, красили, вешали доски. Открыли библиотеку, видеотеку, столовую и собирались открыть музей советского быта. Но этим дело не кончилось. Была утверждена концепция, согласно которой каждый кабинет должен быть не похож на другой и рассказывать о той или иной культуре. Ваш покорный слуга, собрав коллектив из студентов, принялся за дело. Работали несколько месяцев. Кабинет литературы был оформлен в стиле «модерн», на стенах появились панно Альфонса Мухи и цитаты на разных языках «Вначале было слово». Кабинет русского языка был сделан в стиле русского авангарда, когда вихрь цветов, оттенков, фраз, лиц окружал человека, из стены торчал кусок стола со слетающими с него листками бумаги и забытыми очками, на окнах висели авангардные занавески. Кабинет английского языка был украшен панно в английском стиле и гравюрами Бердслея, а кабинет всеобщей истории был сделан в восточном стиле – орнаменты и надписи были скопированы из знаменитых мечетей и усыпальниц. Дело оставалось за коврами и низкими столами, за которыми надо было учиться, сидя по-восточному на полу. К сожалению, эта работа не была доведена до конца и некоторые кабинеты остались не украшенными (кабинет русской истории хотели, например, сделать в стиле боярской палаты).

В целом из стен «Ирмоса» вышло более 600 человек. Самых разных, которых, судя по «Одноклассникам» и «Контакту», разнесло далеко по белу свету. Большинство из них состоялись и как люди и как специалисты (например, А.С.Усачев сейчас уже крупный ученый-медиевист, автор почти 100 работ по книжности 16 века), кого-то, к сожалению, уже с нами нет (как студентов, так и преподавателей. Всегда буду помнить А.А.Тодорова, трагически погибшего в день «Посвящения в студенты»). Теперь вот растаяло последнее вещественное воспоминание. Но, как неоднократно признавались выпускники, два года «Ирмоса» были для них одними из лучших в жизни. И это прекрасно.