Category: медицина

Category was added automatically. Read all entries about "медицина".

НОВЫЙ ЛОХОТРОН

США включили новый мировой лохотрон. Именуется он «вирус Зика». Обама перед лицом угрозы даже срочно провел встречу с представителями сферы здравоохранения по вопросу предотвращения распространения в стране вируса Зика и других болезней, которые могут переносить комары. Об этом сообщила пресс-служба Белого дома. Тем более, что в США (о ужас!) был уже зафиксирован случай заражения вирусом Зика. Один случай. «Участники обсудили возможный экономический ущерб, который эпидемия может причинить Западному полушарию». http://tass.ru/mezhdunarodnaya-panorama/2617248 Страшный недуг вызывает «высокую температуру, конъюнктивит, головные боли и боли в суставах, воспалительные процессы, а в отдельных случаях - тошноту и рвоту, расстройства и боли в желудке». То есть почти ничем не отличим от простуды или отравления.

Очередная серия фильма ужасов «Все умрут, а я останусь», началась. Все в кассу. Выглядит это все смешнее, особенно если вспомнить содержание предыдущих серий. Итак:

Серия 1. «Коронавирус ближневосточного респираторного синдрома (БВРС-КоВ/ MERS)» (побольше мутных слов – так легче сбить с толку). Беспощадная чума XXI века за три года (первый случай заболевания отмечен в 2012 г. в Саудовской Аравии) унесла из шести с лишним миллиардов населения земли уже около 100 человек. (http://ria.ru/world/20150615/1070004557.html#ixzz3dCu0XqxZ), а количество инфицированных в мире составило страшную цифру 1200 человек (по 400 в год. В Корее на 50 млн. чел 145 инфицированных и 17 умерших). При этом большинство умерших люди преклонного возраста (старше 60 лет), «чей организм был ослаблен другими заболеваниями… В той же Южной Корее самому молодому из умерших от вируса было 58 лет, а большинству жертв - за 70 лет. И каждый из погибших имел "букет" других заболеваний: рак, пневмония, диабет и прочее». http://www.rg.ru/2015/06/15/mersdetailes-site.html

Серия 2. Эбола. Обама называл Эболу «глобальной угрозой безопасности», поставив Эболу в один ряд с ИГИЛ, координатор ООН по борьбе с Эболой Д.Набарро немедленно заявил, что для борьбы со смертельной напастью, угрожающей миру и которая «не имеет аналогов в современности» нужен 1 миллиард долларов. (http://www.bbc.com/russian/rolling_news/2014/09/140916_rn_obama_ebola_global_threat). Меркель обсуждает угрозу Эболы на саммите в Баварии (http://lenta.ru/news/2015/01/16/merkel/). Теперь статистика. За те 36 лет, что известна Эбола, было всего 2200 заболевших, далеко не все скончались, поэтому вакцину от Эболы решили не создавать, так как это нерентабельно. Но миллиард долларов был выделен. То есть идет борьба с угрозой, которой не существует. Только не все должны об этом знать.

Серия 3. 2009 год. Свиной грипп. Тревожные заявления ВОЗ и центров по контролю и профилактике заболеваний США. ВОЗ повышает уровень пандемической угрозы с 4 до 5 баллов (из 6 возможных), а затем объявляет и шесть, и, наконец, объявляет пандемию впервые за последние 40 лет. В Гонконге объявлено ЧП (заболела туристка в гостинице, гостиница блокирована и оцеплена полицией), в США объявлено ЧП и издан акт «грипп является национальной угрозой для США», в Египте отмечены битвы свиноводов с полицией. Итог «пандемии» – меньше 300 тысяч инфицированных, 2627 смертей в более чем 140 регионах мира. Данные Гарвардской школы общественного здоровья (на основе статистики, собранной в США, и модельных расчётов) гласят, что смертность от свиного гриппа составляет 0,007 % от числа заболевших. Этот показатель ниже, чем у некоторых форм обычного сезонного гриппа. Тем временем на вакцинах от свиного гриппа меньше чем за год фармацевтические компании, по подсчетам аналитиков J.P.Morgan, заработали до 7 млрд евро. Огромные партии закупленной вакцины не были использованы и их пришлось уничтожать. Только в Германии приобрели 34 миллиона упаковок с вакциной против свиного гриппа, из которых 28,7 миллиона упаковок были уничтожены. В общей сложности впустую только в Германии потратили на вакцины 239 миллионов евро. (http://www.fontanka.ru/2011/11/29/048/)

Серия 4. «Птичий грипп». Впервые зафиксирован в Гонконге в 1997 г., в течение восьми лет зарегистрировано 112 случаев заболевания, из них 64 смертельных исходов, при этом не установлена передача вируса от человека к человеку. За очередную страшилку заплатили своими жизнями миллионы домашних птиц. К 2008 г. было отмечено 361 случай заболевания вирусом птичьего гриппа, из них 227 смертельных. Последняя смерть человека от птичьего гриппа зафиксирована в 2014 году в Канаде.
Теперь несколько цифр для сравнения со всеми описанными выше «пандемиями» и «угрозами глобальной безопасности», «не имеющими аналогов»: Эпидемия «испанки» в 1918-1919 гг. поразила за 18 месяцев 550 млн человек, или 29,5 % населения планеты. Умерло приблизительно 50-100 млн человек или 2,7-5,3 % населения Земли.

Есть ли какие-то сомнения, зачем все это делается, зачем создаются страхи? Едва ли. Очередной ужастик, как всегда, кончится только умножением счетов у некоторых инициаторов процесса и владельцев СМИ. Хуже другое – что в то же самое время, когда на борьбу с искусственно созданными химерами выделяются миллиарды долларов, не делается почти ничего для борьбы с реальными болезнями. Нобелевский лауреат, профессор микробиологии Барри Джеймс Маршалл, доказавший совместно с коллегами, что язва желудка имеет бактериальную природу, неоднократно сетовал на то, что фармацевтические компании не заинтересованы в разработке эффективных препаратов от хронических заболеваний. Им выгоднее производить лекарства для снятия симптомов. "Фармкомпании не хотят искать, например, лекарства от диабета. Почему? Потому что принял лекарство - и диабета нет. Значит, сколько раз могут продать препарат? Один раз! И компании не хотят инвестировать в такого рода исследования", - заявлял он. (http://top.rbc.ru/economics/02/08/2012/662730.shtml)

Так что перед нами работает очередной лохотрон во всемирном масштабе. И это нужно видеть. И понимать.

О МЕДИЦИНЕ


Несколько дней назад Президент В.В.Путин принял участие в заседании Форума «За качественную и доступную медицину!», организованного Общероссийским Народным Фронтом. Выступая, Президент говорил о необходимости конкурентоспособности, о том, что сам он «старается не лечиться, а заниматься спортом», о том, что «уровень подготовки кадров, и финансирование, и техника не удовлетворяют требованиям сегодняшнего дня», о страховой и бюджетной медицине и многом другом (http://www.rg.ru/2015/09/10/med.html). Здесь важно не только то, что он сказал (а он по определению не может, да и не должен говорить обо всем), а, прежде всего, важно то, что он обратил на это внимание. То есть дал понять, что проблема медицины сегодня – это прежде всего вопрос власти, а не политики. Здесь нужно понимать, что одной из глобальных трансформаций последнего времени можно назвать разделение политики и власти. Власть сегодня выходит за пределы государств, из-под политического контроля. Политика локальна, власть нет. Власть – это способность видеть полутона, политика ничего не видит, кроме полутонов. Политика – выработка конкретных решений, власть – способность заставить их осуществить. Путин, как власть, говорит о том, что сегодня актуально, обозначает «реперные» точки, к которым привязывается общественная топография, а задача политики – конкретизировать и реализовать. И в связи с тем, что власть обращает внимание на медицину, стоит порассуждать о том, в чем ключевые, на наш взгляд, проблемы современной медицины.

Предвосхищая самый легкий и распространенный отчет на этот вопрос, сразу необходимо сказать - отнюдь не только в деньгах, к которым обычно в вульгарных газетах типа МК и принято все сводить. Помню, я как-то спросил знаменитого Л.Рошаля, можно ли решить проблемы медицины, если дать всем лечебным учреждениям и врачам столько, сколько они просят. «Часть проблем так можно решить, но далеко не все», - ответил он. Как тут не вспомнить старую еврейскую мудрость, которая гласит, что «если проблему можно решить за деньги, то эта не проблема – это расходы».

А перед нами проблемы. Среди которых деньги не на первом месте. Не будучи врачом и очень редко бывая пациентом и то по несерьезным поводам, я не могу и не имею права судить об особенностях профессиональной медицинской среды, об ее внутренних проблемах. Поэтому поговорим об особенностях иного рода, социально-политического и ментального характера, сложностях, которые сегодня часто почти или совсем не учитываются при принятии решений в медицинской сфере, в то время как отношения между медициной и обществом, врачом и человеком за последние 30-20 лет изменились кардинально. Кризис социальных, политических, финансовых, религиозных институтов, охвативший цивилизованный мир, то есть всесторонний кризис человека, interregnum, в терминологии Антонио Грамши, который расшифровывал этот термин как «старое уже не работает, а новое еще не сформировалось», серьезным образом сегодня влияет на медицину, ее положение в обществе.

Что мы сегодня наблюдаем в сфере взаимоотношений медицины и общества, врача и человека? Рассмотрим некоторые процессы, не давая оценок – хорошо или плохо, должно быть так или не должно. Для начала вспомним мысль итальянского профессора, врача В.Тамбоне «любое рассуждение на тему медицины должно начинаться с ответа на вопрос «что такое человек». Эпоха т.н. «постмодерна» открыто объявила о «смерти человека» (М.Фуко) и это «открытие» стало базовым концептом, фундаментом, на котором потом утверждалась вся постмодернистсткая антикультура. «Смерть человека» выражалась в самых разных лозунгах («все слова уже сказаны», «наступил конец истории», «автор умер», «зритель (читатель, слушатель) умер» и т.д.), но применительно к данному сюжету она выражалась в том, что тем же Фуко и его единомышленниками была разрушена граница между нормой и патологией. То есть отклонение от нормы стало считаться нормой или, иными словами, болезнь стала считаться здоровьем. И это при том, что критерии и того и другого были нетверды или идеализированы (достаточно посмотреть как определяет здоровье Всемирная Организация Здравоохранения), но они все-таки были. Таким образом, болезнь, которая всегда была за пределами «тела общества» была введена в него.

У этого, казалось бы, не очень заметного всем и на первый взгляд теоретического процесса оказались очень заметные и очевидные для социального большинства практические следствия. Прежде всего, когда больные (особенно с разрушенной или искаженной психикой) стали «нормальной» частью общества, к ним изменилось отношение, общество было вынуждено их признать и определить для них место. Соответственно, их стало труднее лечить. А дальше шизофреники, параноики, маньяки, извращенцы, устраиваясь на новом месте поудобнее, смогли сделать очень важную для них вещь - капитализировать свою болезнь, то есть превратить ее в товар, и начать ею торговать. Так, в некоторых субкультурах, из которых вышло немало «творческих» личностей, как, например, в «системе хиппи», для участника считалось почти обязательным «отлежать в дурке». Постепенно возникли целые сферы, в которых быть нормальным стало даже неприлично (тут очень помогли тени Ван Гога и Дали), возник повторный интерес к Ломброзо, Радстоку и прочим. То есть болезни и патологии стали активно вводиться в жизнь через кино, театр, литературу, живопись.

Следствием этого был следующий вывод. Поскольку болезни и патологии, упакованные в обертки культуры и искусства, неплохо продавались, это означало, что болезненная ущербность есть залог успеха (только у нас достаточно посмотреть на Серебрянникова, почти все «творчество» которого проникнуто сценами сексуальных извращений или Сорокина, который не скрывает, что ест кал и постоянно описывает этот процесс в своих текстах). Этот вывод выступил в роли массового призыва в ряды. Таким образом, процесс пошел по кругу, все более наращивая скорость и обороты.

Проблема усугублялась тем, что к середине 1980-х годов мировая культура оказалась в творческом кризисе - это хорошо видно хотя бы по рок-культуре – именно в это время начинается распад и деформация ведущих команд и в целом закат эпохи «классического» рока. Талантливых людей стало остро не хватать. И оживить рынок, форматы, художественные направления, создать иллюзию движения вперед можно было, только открыв ворота для носителей указанных выше патологий. В результате пустеющее пространство культуры, теряющей критерии культуры, наполнилось теми, кто рисовал соплями, мочился на листы бумаги, прибивал свои причинные места к асфальту, портил классические произведения, скакал голым по улицам, выставлял скульптуры из хлама, собранного на помойке, красил горшки в красный цвет, лепил кляксы на любую пустую поверхность. Любой здоровый человек, видя это художественное самовыражение, понимал, что перед ним тяжело больной пациент, однако пресса и Интернет настойчиво утверждали, что это «новый», «нетрадиционный» взгляд на реальность и что здоровье и норма это старо, скучно и уныло, а болезнь это ярко, ново и весело.

В итоге медицина была вынуждена отреагировать на эту тенденцию и признать некоторые болезни нормой, а нормы, наоборот, патологиями. Например, гомосексуализм, который еще в середине 1970-х годов был бесспорной болезнью, стал не просто нормой, но нормой агрессивной и навязчивой и не потому что исчез, а потому что его просто перестали считать болезнью. Нравственное помешательство, считавшееся сто лет назад неизлечимым, психическая болезнь, при которой, по определению словаря Ф.Павленкова «моральные представления теряют свою силу и перестают быть мотивом поведения. При нравственном помешательстве человек становится безразличным к добру и злу, не утрачивая, однако, способности теоретического, формального между ними различения» (http://slov.com.ua/brokgauz_efron4/page/nravstvennoe_pomeshatelstvo.114354) сегодня просто смешно считать болезнью – это почти общепринятая норма.

И наоборот, возникли новые болезни, как, например, «синдром гиперактивности», «дефицита внимания», «ожирение», «фригидность» и пр., которые раньше считались просто особенностями развития физиологии и психики. Совершенно очевидно, что две последние болезни возникли как ответы на захлестнувшую мир эпидемию здорового питания, а также исключительное внимание к половой сфере и всему, что с ней связано. Подтверждает это объявление болезнью ... веры в Бога Американской Психологической Ассоциацией, (http://scorcher.ru/journal/art/art2292.php), что опять же, связано именно с меняющимся отношением к религии прежде всего в США - сегодня в Америке отмечен самый низкий уровень доверия к христианским религиозным институтам. Иными словами, болезни сегодня возникают или исчезают как социальный феномен, они социально конструируются, то есть вносятся в общество извне, а не появляются изнутри, как проявление тех или иных патологий тела или психики отдельных людей.

Это хорошо видно на примере замены в общественном сознании предельно конкретного понятия «пол» на абсолютно неконкретное «гендер». «Пол» это то, что я есть. «Гендер» это то, как я себя представляю, то есть это «пол», находящийся в прямой зависимости от внешних культурных и социальных установок, а оттого весьма изменчивый. Отсюда закономерно возникли вполне серьезные разговоры про возможность «третьего пола», в шведском языке появился термин «оно» по отношению к человеку, дети в некоторых странах теперь должны выбирать себе пол по достижении определенного возраста, а для тех, кто не определился, в некоторых школах той же Швеции уже делают отдельные раздевалки.

Можно обратить внимание и на то, что тенденции последнего времени вводят в оборот множество явлений, которые принято определять приставкой «пост». «Постсекуляризм», «постмодернизм», «постструктурализм», «постнаука», «постбихевиорализм», «постгуманизм» и пр. Это означает, что возникает и «постмедицина», «медицина будущего» – врачи-микрофлористы, киберпротезирование, «наномедицина» с наноассемблерами, то есть технологиями «проглатывания врача», «психомедицина», «телемедицина» и пр. Последнее уже реальность – 14 лет назад хирург из Нью-Йорка по телевизору удалил желчный пузырь больному в Страсбурге. Да и предыдущие технологии тоже не химера. Все эти явления также ставят перед обществом множество вопросов, начиная от вопросов этики и заканчивая вопросами социальной и правовой адаптации тех, кого не просто вылечит, а кардинально изменит «постмедицина».

Еще одна особенность нашего времени – возникновение новых ресурсов. То есть ресурсом сегодня становится то, что раньше им не было. В средневековье важнейшим ресурсом были меха, древесина, воск, пряности. С началом промышленной революции ресурсом стали нефть и газ. Затем ресурсом стала питьевая вода. Сегодня ресурсами становятся информация, образование и, наконец, тело и здоровье. Аксиомы «здоровье не купишь», больше не существует – здоровье можно купить, причем в чисто рыночном соотношении «цена-качество». Соответственно, если его можно купить, им можно торговать. В самых разных формах – от здоровых органов до технологий здорового образа жизни и методов лечения.

Здоровье и пути к нему сегодня становятся модой, а, следовательно, к ним немедленно начинают применяться те же экономические стратегии, которыми пользуется модный бутик – реклама, заказы, «клиент всегда прав». Закономерным образом экспоненциально растет коммерческая медицина. Не случайно сегодня возникает понятие «медицинский шопинг», когда человек обходит престижные лечебные учреждения, лечась во всех и сравнивая методы, или «медицинский туризм». Так, Испания уже заявила, что она «основную ставку в текущем году делает на медицинский туризм… обратилась ко всем медицинским организациям страны с просьбой, чтобы они оказали содействие туристической индустрии». http://www.turoboz.ru/news_details/spain/ispaniya:_medicinskijj_turizm_i_shoping-72220/ Прошелся по бутикам, полежал на пляже, вкусно поел, развлекся, полечился. То есть все это явления уже одного порядка. Поэтому если сегодня уже есть нефтяные, газовые и водяные войны, то возникнут «войны органов» и «здоровых тел». Если учесть, что политика сегодня не направляет экономику, а зависит от нее, то, следовательно, следует ожидать и возникновения «биополитики», когда здоровье будет определять место человека в социальной иерархии не по существующему соотношению «способен физически/не способен», а соответствии с социальными и политическими стандартами. По той же схеме, по которой, как говорилось выше, возникают и исчезают болезни.

Возвращаясь к покупке здоровья, необходимо также сказать, что на медицину и отношение к ней серьезно влияет меняющееся качество жизни, социальная дифференциация и стратификация все чаще вызывают сегодня серьезные проблемы. Какие – хорошо видно на примере существующего с некоторых пор квалиметрического метода, подхода под названием «Quality Adjusted Life Year» (QALY). Он заключается в том, что если врач имеет двух пациентов с одинаковым заболеванием, но может прооперировать только одного, во внимание принимается количество продуктивных лет, на которые может рассчитывать пациент. То есть будет прооперирован тот, у кого их больше. В результате получается, что врач должен лечить более здорового и лишать помощи более больного. А если учесть, что возможны ситуации, когда хуже прогноз у банкира или директора компании, а лучше – у бродяги или просто самого обычного человека, то в большинстве случаев ситуация заходит или в тупик или же медицина начинает углублять социальную дифференциацию.

Пропасть между богатыми и бедными и их возможностями особенно хорошо становится видна сегодня именно при встрече с медициной, так как если раньше перед болезнью и, особенно, смертью были все равны, то теперь иначе. Богатые имеют все больше шансов улучшить физиологию, будучи здоровыми и купить здоровье, будучи больными. А если учесть, что мощным и перспективным направлением является продление жизни или уже даже бессмертие, то это означает фундаментальный переворот в общественном сознании, хорошо выраженный в «Романе о Петре и Февронии» (В.Бучинская, М.Панаев, В.Скабичевский. М., 2012). «В этом странном мире, где больше несправедливости и страданий, где вся жизнь называется борьбой за существование с собой, с другими, со всем миром, с природой, где карабкаются друг через друга и лезут по головам, должно быть нечто, перед чем все едины, что примиряет людей. И если когда-нибудь в современных алхимических лабораториях кто-то безумный откроет эликсир бессмертия, тогда мир вступит в самую страшную схватку, которую он когда-либо знал. Именно этот эликсир, эликсир бессмертия, станет причиной гибели миллионов, если не миллиардов людей. Все начнут войну против всех. Потому что раньше ты, он, она, они знал, знала, знали, что тот, кто принес боль и несчастье, умрет. Даже если его не найдешь и не достанешь. Если же он бессмертен, не умрет сам, то его надо, обязательно, именно надо будет убить самому. А, кроме того, ведь жизнь будет идти обычным порядком детство, отрочество, зрелость и, наконец, старость. Эликсир ведь не даст вечной молодости. Он даст бессмертие. А это значит, что именно старость будет растянута в вечность, в никуда. Вечное бессилие, дряхлость, болезни, бесконечные, сотнями лет, воспоминания о нескольких десятках лет молодости и зрелости в прошлом. Такая жизнь будет в тысячу, в миллион раз страшнее того ада, что пылает на стенах древних соборов под котлами преисподней».

Также для понимания рассматриваемого сюжета важно обратить внимание на то, что, как в Европе, так и в России политическое и общественное поле сегодня представляет собой пространство игры (не случайно в свое время колоссальный эффект произвел фильм «Игры разума»). Homo Ludens Й.Хейзинги переживает не просто второе рождение, а становится главным субъектом истории, карнавальная культура, описанная Бахтиным, становится лучшей изобразительной метафорой современности. Не случайно термины «большая игра», «шахматная доска», «сцена», «кукловоды», «команда», «декорации», «ширма» сегодня постоянно применяются для описания современной общественно-политической ситуации. Политика сегодня делается не в кабинетах, а в уличных карнавальных мистериях и ток шоу, где роли обычно заранее распределены и расписаны. Особенно важно здесь то, что при ближайшем рассмотрении видно, что борцы ни с кем не борются, а лишь изображают борьбу. Поэтому, например, у нас совершенно нормальным считается после уличных акций, где «либералы» схватываются не на жизнь, а на смерть со «сторонниками режима», затем всем вместе идти в «Жан Жак» и, похохатывая, весело обсуждать случившееся. Так происходит имено потому, что все это есть игра и странно упрекать сценического Онегина за то, что он не зарядил пистолет боевым патроном и позволил убитому Ленскому выйти на поклоны.

В этих категориях игры сегодня неизбежно оказывается и медицина. Борьба за здоровье человека на наших глазах превращается в состязание со ставками и множеством игроков. Вместо здоровья и болезни – главных «объектов» медицины - на первый план выходят игроки. Пациенты, врачи, посредники, использующие технологии, стратегии, риски, ставки. Игроки, которых интересуют, прежде всего, правила игры, а не реальность. Главная цель – выздоровление – уходит все дальше, процесс лечения превращается в цель, то есть неглавное становится главным и наоборот: «вас лечат – и хорошо», «скоро все будет, как надо», пациент и врач ведут сложную игру в диагностику, профилактику и лечение. То есть, как и в игре, врач и пациент несерьезно занимаются серьезными вопросами. Отсутствующие или недолжные компетенции восполняются внешними атрибутами, паллиативами – высокими ценами, интерьерами, вниманием персонала, уходом.

Еще одна проблема, стоящая на пути преобразований в медицине – особенности национального сознания, которые не принято учитывать, хотя это очень важно, особенно при заимствовании внешних методик. Эти особенности хорошо видны на примерах образовательных моделей разных стран. Немецкая модель построена на порядке и послушании учащихся, французская на личных способностях и достижениях, английская на принадлежности к определенному общественному слою и наследственности, японская – на дисциплине и верности корпорации. Американская модель – на соблюдении демократических прав. В основе российской модели всегда лежала вера в преподавателя, как истину в последней инстанции, доверие всему тому, что он делает.

Без учета этих особенностей невозможно выстроить эффективную систему ни образования, ни новой медицины. Так, например, многие радикалы заклеймили реформу здравоохранения Обамы как антинациональную всего лишь за то, что она обязывает всех американцев купить медицинскую страховку, ограничивая свободу демократического выбора и лишая человека частного права на болезнь. У нас такая ситуация невозможна по определению просто потому, что общество не убеждено, что демократические права должны распространяться на такие области. Особенности нашего национального сознания (применительно к рассматриваемому сюжету) также состоят и в том, что человек может не доверять государственной медицине или медицине в целом (как системе), но при этом он безраздельно поверит врачу, если последний сумел расположить к себе, и пациент будет слушаться его во всем долго, даже если результат сомнителен. Соответственно и место врача в системе нашей медицины является ведущим. Это видно, например, по активно используемой на Западе и гораздо меньше используемой у нас концепции «доказательной медицины» (evidence-based medicine), которая была сформулирована в 1990-е гг. В рамках этой концепции используется тот метод лечения, эффективность и безопасность которого доказаны в ходе клинических исследований. У нас же врачи лечат, прежде всего, на основе личного опыта, используя определенный набор проверенных методов.

Возвращаясь к доверию, следует отметить, что именно по этой причине, например, «жестокие профессионалы», не очень деликатные и суровые, часто проигрывают тем, кто гораздо менее профессионален, но приятен в общении. Еще одна чисто национальная проблема. Прошедшие нелегкие десятилетия утвердили в социуме массовую практику самолечения (это можно видеть по колоссальному размаху шарлатанства, а также по Малаховым и Малышевым). Профессор, социолог В.Вахштейн свидетельствует, что по опросам системы «Евробарометр в России», в случае болезни 47% будут обращаться к соседям и только 34% – к врачу. То есть они готовы умереть, но не ходить лечиться «официально», а, значит, не воспринимают здоровье, как ресурс.

Еще одна проблема окружающего общественного пространства – боязнь ответственности. Возросший за последние годы в разы бумагооборот (сужу по своему учреждению – каждый день сверху спускаются десятки (!) приказов, заставляющие руководство кафедр работать на грани своих физических возможностей) свидетельствует прежде всего о том, что никто не в состоянии принимать масштабные решения и полностью отвечать за них. Ответственность спускается сверху вниз до тех пор, пока окончательно не распыляется так, что найти ответственного становится невозможно. В медицине мы наблюдает те же самые процессы. От пациента требуется все больше анализов (и дело не только в том, что появились новые возможности), диагнозы все мутнее, когорта врачей, вовлекаемых в лечение одного человека, все многочисленнее. Один мой знакомый, придя в клинику с экземой на руке, был отправлен по врачам и дойдя до восьмого (!), который предложил немедленно сделать гастроскопию (!), плюнул и ушел, а через 10 дней был здоров по совету знакомого врача, который рекомендовал ежедневные уколы некоего лекарства и сам же их пациенту и сделал. Все это приводит к тому, что заболевание становится все менее видимым, уловимым, а потому все труднее излечимым.

Еще один фактор – активно идущая дискуссия о месте врача в медицине (так же как месте преподавателя в системе образования, художника в искусстве и т.д. – к вопросу об указанном выше «расчеловечивании»). Уже существует устойчивая точка зрения, что врач больше не нужен в его прежнем качестве, а должен занять место стороннего наблюдателя за компьютерами и роботами. Сторонники другого взгляда убеждены, что врач необходим, так как огромное значение имеет (особенно у нас) общение врача с больным, так как здоровье и самочувствие невозможно оторвать от психики, а последняя не укладывается в алгоритмы. По справедливому замечанию известного кардиолога А.Л.Сыркина «при одинаковом уровне физических параметров здоровье может быть разным». А если учесть хотя бы такие вещи, как то, что до трети пациентов не воспринимают помогающие остальным двум третям лекарства, то личный контакт и подход, очевидно, рано списывать со счетов. Особенно в условиях развития генной медицины. Но сегодня это уже необходимо доказывать.

Нельзя не сказать и о том, что медицина становится мощным политическим ресурсом, инструментом влияния на общество в условиях повсеместной нестабильности (США, например, не случайно постоянно позиционируют себя, как «врача планеты»). Медицинскими темами запугивают и отвлекают общественное мнение, направляя с их помощью общественную активность в необходимое русло, уводя от серьезных проблем. Чтобы убедиться в этом, стоит вспомнить загадочный «коронавирус ближневосточного респираторного синдрома (БВРС-КоВ/ MERS)» которому ужасались по всему миру, «забывая» сказать, что от беспощадной чумы XXI века за три года из шести с лишним миллиардов населения земли умерло … около 100 человек, а количество инфицированных в мире составило страшную цифру 1200 человек. Эбола, «глобальная угроза безопасности», по словам Обамы, стоящая в одном ряду с ИГИЛ, за 36 лет поразила 2200 человек, из которых далеко не все умерли, поэтому вакцину от Эболы решили не создавать, так как это нерентабельно. Свиной грипп, «пандемия» - меньше 300 тысяч инфицированных, 2627 смертей в более чем 140 регионах мира за несколько лет. Данные Гарвардской школы общественного здоровья (на основе статистики, собранной в США, и модельных расчётов) беспристрастно гласят, что смертность от свиного гриппа составляет 0,007 % от числа заболевших. То есть этот показатель ниже, чем у некоторых форм обычного сезонного гриппа. Тем временем на вакцинах от свиного гриппа меньше чем за год фармацевтические компании, по подсчетам аналитиков J.P.Morgan, заработали до 7 млрд евро. «Птичий грипп» - в течение восьми лет зарегистрировано 361 случай заболевания, из них 227 смертельных исходов, при этом не установлена передача вируса от человека к человеку. Однако уничтожены миллионы домашних птиц. Для сравнения: эпидемия «испанки» в 1918-1919 гг. поразила за 18 месяцев 550 млн человек, или 29,5 % населения планеты. Умерло приблизительно 50-100 млн человек или 2,7-5,3 % населения Земли. То есть это сознательно создаваемые волны паники, которые размеренно и по заказу гонят мировые СМИ, решая экономические и политические, но никак не здравоохранительные задачи.

А если вспомнить про существующие в мировом масштабе гигантские пласты посредников, которые сами не оказывают медицинских услуг и не дают никаких гарантий, про беспощадную коммерческую медицину, в системе которой чем больше у тебя денег, тем ты безнадежнее, про колоссальный рынок фальшивых лекарств, про заговоры фармакологических компаний, которые все чаще не стесняются в средствах, чтобы остановить разработки прорывных лекарств и методов … E cetera, E cetera.

Проблема, как видим, сложная чрезвычайно. Для ее решения необходимы усилия очень многих ведомств, людей и не только соответствующего профиля, но в целом гуманитариев и интеллектуалов. Путин задает вектор. Решать должны другие. Политики.

Будут ли.

НОВОЕ ОБ ИСЛАМЕ

IMG_1430 (2)
Бартольд с Крачковским ворочаются в гробах. Господь, тот что един, но троичен в лицах, думает: «Рече безумен в сердце своем – Аллах троица. Ну ладно, Энтео, попадешься ты мне».

P.S. Все-таки это болезнь. Надо повесить в храмах кружки с надписью «на лечение Цорионова». Нельзя смотреть спокойно на то, как гибнет человек. А если завтра он голый по улице побежит? Нет, так нельзя. Мы обязаны его спасти.

ШАРЛАТАНСТВО FOREVER

Продолжаем знакомство с интересными артефактами прошедших времен. Многие думают, что медицинское шарлатанство появилось лишь недавно, что Чумак, заражавший любые материи в твердом, жидком и газообразном состоянии благодатной энергией есть завоевание последних либеральных времен. Это не так, шарлатанство было всегда и, очевидно, будет до той поры, пока живы человеческая глупость и легковерие.

Доказательством этому являются представленные здесь бутылочки и баночка родом из далекого XIX века (или самого начала ХХ столетия) с загадочным содержимым, к счастью, сохранившимся до нашего времени. К счастью не только потому, что сохранилось, но и потому, что кто-то так и не попробовал целительный бальзам и, возможно, именно благодаря этому, слава Богу, выжил.

123

Бутылочка слева имеет следующую надпись на этикетке: «Апробированная жизненная эссенция, приготовленная санктпетербургским привилегированным аптекарем Данилом Гродницким». Еще на одной этикетке сбоку эта же надпись повторена на французском языке. Все. Ни состава, ни способа употребления «жизненной эссенции» мы там не найдем. Очевидно, прием эссенции производился в тот момент, когда угасала жизнь.

Бутылочка справа (маленькая, плоская) содержит в себе «покрытые шоколадом лепешки (вытяжка священной коры)». Это «лекарство» наименее опасно, т.к. есть способ употребления: «одна лепешка или по указанию врача». То есть врачи были со священной корой (корой чего?) все-таки знакомы и это давало больному шанс.

Но апофеозом является мазь в фарфоровой баночке (в середине). Таких мощных лекарств, невзирая на прогресс, нет даже сейчас. А раньше, как видим, были. Надпись на баночке гласит: «Мазь «Первая Прима» П.И.Демина. От ревматизма и суставных болей, одышки, катарра, рака желудка, ифлюэнцы, изжоги, гриппа, лихорадки, холеры, антонова огня, зубной и головной боли, кашля, чесотки, запора, поноса, кровавой мочи, разных ушибов, уколов, порезов и друг. бол. П.И.Демин. Нижний Новгород. Варварка. Россия». То есть мазь от всего (одновременно, кстати, от совершенно противоположных вещей типа запора и поноса), включая рак желудка. Кстати, почему только желудка? При такой силе мази она, похоже, могла бы без труда выращивать отрубленные ноги и руки, не то что любой рак лечить.

Так что новое это хорошо забытое старое. Конечно, жизнь не стоит на месте и поэтому сто лет назад лекарство от всего продавалось в фарфоровых баночках в Нижнем Новгороде и называлось «Первая Прима», а чуть больше десяти лет назад оно же стояло на сцене, пучило глаза, вещало замогильным голосом и называлось «Кашпировский». Во всем остальном сходство было разительным. И очень поучительным.

Ливию лишают прошлого

США, натравившие НАТО на Ливию, лишили одну из самых процветающих стран своего настоящего и будущего. Ни для кого не секрет, что Ливия теперь на долгие годы нищая страна с населением, одолеваемым болезнями, нищетой, голодом. Однако немногие замечают, что одновременно совершается еще одно преступление. Ливию лишают прошлого. Ее истории и культуры. А поскольку автономной истории и культуры не бывает, последствия этого лишения скоро почувствуют все.

Американские наемники и их союзники из местных маргиналов разграбили один из выдающихся музеев ближневосточной культуры – музей Джамахирии в Триполи. На очереди, очевидно, музей естественной истории, археологический, этнографический, эпиграфический, ислама и другие, находящиеся в ливийской столице. Из захваченных натовскими наемниками древних городов, таких как Шаххат (Сирен), Сабрата, Лептис Магна, вывозятся уникальные культурные сокровища – древние статуи, колонны, мозаичные картины. Античные города Киренаики полностью разграблены. По словам свидетелей, «то, что они не могут захватить, своровать, вывезти, они уничтожают». На юге Ливии под предлогом уничтожения «армейских складов Каддафи» был сильно разрушен древний город Джерма, столица государства Гарамантиды... На очереди, очевидно, античные города восточной Ливии Кирена, Аполлония, Птолемея.

Продолжение - на vz.ru

(no subject)


Прекрасная оценка Д.Галковским плодов больной психики любителя мата Гельмана. У него еще очень говорящие картинки словно с городской скотобойни, которые я воспроизводить не стал. У кого крепкие нервы - может посмотреть по ссылке.   

ИНДУЦИРОВАННЫЙ ПСИХОЗ ПОШЁЛ


Если кто не знает, «индуцированный психоз» это термин, введённый в оборот психиатрами конца 19 века. Тогда врачи обратили внимание, что психические заболевания всё-таки заразны. Эти заболевания (за редкими исключениями вроде бешенства) не имеют явных физических причин и поэтому не передаются физическим путём. У человека в мозгах перекручивается не кора, а файлы, которые на ней записаны. Но, подобно компьютерным вирусам, психические расстройства могут передаваться на уровне обмена информацией. Ибо человек открытая интеллектуальная система. Самого нормального обывателя можно довести до слёз или до хохота абстрактной выдумкой. Если это делать постоянно – создастся устойчивый эффект.
Настоящие художники эту «волшебную силу искусства» всегда видят и зрителя-читателя-слушателя жалеют. У них есть предохранитель. У шарлатанов таких предохранителей нет. Правда, особо воздействовать у них нет таланта. Но для бесконечно тиражируемого массового искусства талант не нужен. Оно прошибает черепные коробки и так. Без таланта. 
В вакханалию вовлекали весь город. Мол, смотрите, это очень интересно. На самом деле не интересно. Гельману, который играется в говно и ест козявки, – интересно. А человеку с нормальной психикой - нет. Труп кошки или зелёный дым из задницы может заинтересовать разве что подростка, и то как форма шалости. Но в пермское действо втягиваются не богема и безумцы, а прилежные студентки и почтенные отцы семейств. Узорами из черепов и окровавленных бритв разрисовываются не наркоманские гадючники, а автобусные остановки и общественные уборные. Это неприятно всем.

Известно, что на Западе существуют жесточайшие правила на уличную рекламу. На то, что на улицах вне рекламы, – тем более. Если умник начнёт расставлять по автобусным остановкам красных человечков, ему тихо, но твёрдо скажут, «О'кей, крась в мягкий жёлтый».
Причинно-следственную связь культурного фона и бытового поведения не больные люди видят без очков. Расставили сто красных чертенят - в городской морг привезли пару лишних трупов. На улицах всё должно быть ТИХО. А свою палату в частной психушке чудак с родины Дракулы может выкрашивать хоть собственной кровью. Это проблемы Гельмана, а санитарам уплачено. Потерпят.

Но горожане по мере терпения БЕССМЫСЛЕННЫХ художеств Гельмана постепенно превращаются в потерпевших.

Городская хроника приобретает яркие краски:

«В центре Перми в субботу, 18 июня, разыгралась кровавая драма. Мужчина, вооруженный ножами, внезапно напал на нескольких женщин, убив одну и ранив другую, после чего пытался покончить с собой. "Я услышала жуткий женский крик. Обернулась, смотрю какой-то мужчина орет матом и машет ножом направо и налево. Какие-то парни попытались его остановить, но он резал всех подряд. Столько крови никогда в жизни не видела", - рассказала жительница Перми. Другой очевидец вспоминает: "Этот псих гонялся сначала за одной девушкой и бил ее ножом, потом на другую перекинулся. Это все как-то внезапно произошло. А когда его стали окружать мужики, он начал резать себя". Остановить мужчину удалось только выстрелив ему в ногу, до этого он успел дважды воткнуть нож себе в живот. В результате случившегося погибла 34-летняя Елена Исаева. Она скончалась на глазах своих двух маленьких детей. Другая жертва обезумевшего мужчины - 28-леняя Светлана Даудова - госпитализирована в тяжелом состоянии. Нападавший - 42-летний местный житель Сергей Субботин, работавший охранником в торговом центре - также находится в больнице. Его палату сторожит конвой».

Причём если Гельмана прижать в углу по-простому, и сказать на том уровне, на котором он находится (коммуналка + средняя школа в Кишинёве): «Мужик, а чего тебе надо»? – то он ничего не ответит. Подумает: «Действительно, а чего?» Ну, в чём смысл этих «красных человечков» и «синих носов»? Его НЕТ. Налицо «подавленная гомосексуальность», «садо-мазохистский комплекс» и т.д. Но ведь это легко локализуемая личная ерунда. На хрена свою личную жизнь превращать в социальную программу? Одно дело трахнуть жён всех друзей, и другое – трахнуть всех тёлок в миллионном городе. Это-то зачем? «Мужик, лечись!».

http://galkovsky.livejournal.com/190711.