Category: наука

МАЛЬЧИК - МОЛНИЯ

И пишет боярин всю ночь напролет
перо его местию дышит...


Мединский оперативно ответил на претензии к своей «диссертации». Напомним, что претензии были высказаны в октябре прошлого года.https://rg.ru/2017/07/04/vladimir-medinskij-vpervye-otvechaet-kritikam-svoej-dissertacii.html Ноябрь, декабрь, январь, февраль, март, апрель, май, июнь… В детстве таких реактивных называли «мальчик-молния». Почти по Аверченко: «Три года тому назад однажды в ресторане «Малоярославец» ты спросил меня: который час? К сожалению, у меня тогда часы стояли. Теперь я имею возможность ответить тебе на твой вопрос. Сейчас четверть второго». Вот и Мединский ответил. Вернее, думает, что ответил.

Напомним предысторию. Несколько лет назад Мединский написал «докторскую диссертацию» по истории. Для чего эта «диссертация» была нужна Мединскому – ведь у него уже есть степень по политологии? Ответ понятен. Ему очень нужно было стать главой Военно-Исторического общества, так как это хорошие финансовые возможности и вообще современные ручные гении политики так любят увенчивать себя различными титулами, что визитка в конце концов начинает напоминать лист ватмана. При этом все эти ставленники своих хозяев, прекрасно понимая, что их прикроют (что и происходит) даже не заботятся о том, что нужно подлог сделать убедительно. На Штирлице, идущем по улицам Берлина в разгар войны, все время оказывается то папаха с советской кокардой, то звезда героя Советского Союза, то автомат ППШ в руке, а он все не может понять, что же его выдает?

Мединский в этой ситуации показал себя человеком крайне недалеким, то есть таким, какой он и есть. Человеком, не способным хотя бы элементарно просчитать последствия. Если бы он был умный, то понял бы, что диссертацию совершенно безопасно можно сляпать на любую тему девяностых и двухтысячных. Специалистов нет (вернее, все специалисты), историографии море самой разной, все источники есть в Интернете. Выдал что-то типа «Всемирно-историческое значение Гайдара, как спасителя страны от тоталитаризма, денег и еды» и дело в шляпе. Комар носу не подточит, расходы не на членов диссовета, а только на банкет в «Шоколаднице», ну а стыд не дым, глаза не выест.

Но он полез в XVI век. И не просто в XVI век, а в источниковедение, заигравшись в свои популистские книжонки про мифы и искренне поверив, что и в науке все так же легко. Прочел Штадена в интернете, истолковал – и поехали. Он полез туда, где все специалисты наперечет, где сложнейший материал, где скрыть свой дилетантизм просто невозможно (для примера можно взять монографию М.Крома «Вдовствующее царство» о времени Елены Глинской и посмотреть подход, круг источников и степень проработки). Не говоря уже о том, что есть естественные и, что особенно важно, неизбежные этапы развития ученого, художника, писателя, архитектора, вообще любого специалиста. По ним понятно, как специалист развивался. Вот первая наивная статья, вот уже более твердый доклад, вот первая небольшая книга, вот вторая. Вот ученики, вот учителя, вот образцы. Если человек работал в архивах, с источниками, следы этой работы навсегда остаются в листах использования архивных дел. Избежать всего этого невозможно по определению. Прозрения, визионерство, озарения, глоссолалии и прочие религиозные практики, в результате которых человек внезапно, пылая и содрогаясь, под диктовку ангела, пишет огромную монографию и падает в изнеможении, поставив финальную точку, в науке пока не наблюдаются.

У Мединского же именно так. Озарило. Якобы учился на факультете международной журналистики МГИМО, потом вдруг стал доктором наук в области политологии. За два года до докторской по истории появились первые дилетантские статьи якобы по теме, которых специалисты почему-то не заметили (любая статья о средневековье обычно сразу замечается, ибо таковых статей немного). Для докторской нужны монографии. Именно монографии, а не та околесица, которая стоит по всем магазинам и подписана фамилией Мединского. В автореферате Мединского отмечено пять монографий, однако ни одну из оных найти не удалось, хотя искали многие и тщательно, удивляясь тому, что всякую свою ерунду про мифы Мединский переиздает и продает без перерыва, а пять фундаментальных научных книг почему-то укрыл под спудом. Не по годам скромен, наверное. Кроме того, около трети исследуемого в «диссертации» периода никак не упоминается в опубликованных работах Мединского. Мединский защищался в РГСУ, а эта контора давно известна тем, что с удовольствием выдает любые дипломы и документы всем желающим чиновникам. При этом в составе совета не было ни одного специалиста по «исследуемому» Мединским периоду. Неудивительно, что оборот «на самом деле» встречается в работе «историка» 131 раз, хотя и за однократное употребление этого словосочетания можно выгонять из науки.

Вышел скандал. Вялотекущая история с так называемой диссертацией так называемого министра культуры закончилась позором. Диссертационный совет по истории на базе истфака МГУ отказался рассматривать претензии к «диссертации» Мединского. Парадокс в том, что диссовет не вправе отказать ВАК в рассмотрении диссертации, поэтому ВАК не может признать такое решение диссовета. Отсюда два варианта развития событий. Если ВАК не хочет, чтобы диссертацию рассматривали в МГУ, то они могут заявить, что рассмотрение заявления сорвано по срокам. Если же ВАК захочет, чтобы диссертацию все-таки рассмотрели в МГУ, то продлит сроки.

Понятно, что Садовничему позвонили покровители Мединского из Белого дома или АП и предупредили, что все должно пройти гладко. Именно поэтому Садовничий заявил, что «сомневается, что совет будет рассматривать диссертацию по существу», хотя таких саморазоблачительных вещей обычно не говорят. Но, спасая Мединского, его хозяева поставили совет не просто в безвыходную ситуацию. Они его фактически уничтожили. Варианта развития событий было два. Либо совет дает отрицательное для Мединского заключение и «ту конец», как говорит «Русская Правда», то есть конец совету, а может и Садовничему. Либо совет поддерживает Мединского, после чего перестает быть научным сообществом и его члены, если имеют стыд и совесть, должны немедленно сообщить о самороспуске и отправиться на исповедь в храм на Воробьевых горах.

Поэтому был выбран отчаянный третий вариант - они отказались рассматривать, отложив свою гибель хотя бы ненадолго, так как, еще раз, совет не может отказать ВАК в рассмотрении диссертации, это вышестоящая инстанция. А по процедуре ВАК должна отозвать диссертацию, наказать этот совет и назначить новый. После этого, очевидно, раздались звонки и дело тихо спустили на тормозах. Не случайно практически все СМИ по приказу «не заметили» скандала с фальшивой диссертацией. К сожалению, на этом пути случилась и трагедия. Профессор МГУ Николай Ерофеев умер после указанного выше заседания. Его коллега А.Иванчик заявил, что смерть является результатом пережитого накануне: «Трудно отделаться от мысли: не выдержал унижения и позора». То есть профессор погиб в бою.
Казалось бы, замяли. Но Мединский не удержался и вылез, хоть и через восемь месяцев, с «ответом», опубликованным в «Российской газете» на днях. Ему очень хотелось реванша. Что получилось? «Обвинения казались смехотворными». Любимый прием сегодня – хохотать в ответ на вопросы и претензии. «Это вы меня спрашиваете? Ха-ха-ха. Это вы так считаете? Ха-ха-ха. Вы патриот? (консерватор, либерал etc.) Ха-ха-ха». Похохотал и вроде бы не надо отвечать. Дескать, и так понятно. А не понятно. Хихиканье это не ответ. Это трусость. И глупость.

Итак, Мединский отхохотался и продолжил. «Травля». Поскольку травимых у нас любят, это попытка привлечь на свою сторону своим скорбным статусом хотя бы кого-то. Пожаловавшись, Мединский все-таки добирается до «ответа», пообещав постараться «свести к минимуму излишнюю наукообразность». Здесь можно не беспокоиться – наукообразность, при всем его желании, нам не грозит. Мы в полной безопасности.

Продолжаем. «В диссертации, посвященной трудам иностранцев о России XV-XVII веков, я не имел права становиться на позицию интересов своей страны. Это, мол, антинаучно. Что ж, это вопрос уже не личный и даже не узконаучный, а, прямо скажем, идеологический». Видите, как ловко. Нападают, оказывается, не на шарлатана, уличают не проходимца, а подкапываются под идеологию. «Этот тип замахнулся на самом святое – на Конституцию», - говорил после угона у него машины жулик Дима Семицветов в известном фильме. А подкоп под идеологию дело совсем другое. Целятся в Мединского, а попадают в Россию, ни много ни мало. Поэтому очень вовремя появляются, например, цитаты В.Путина о «попытках перекодировать общество нашей страны». Дескать, вот, пожалуйста, далеко ходить в поисках этих попыток не нужно, Мединский первая попытка перекодировки. И правда, он же часть общества, с этим не поспоришь.

Намекнув, таким образом, критикам, что Мединский явление историческое, масштабное, соотносимое с Россией, т.н. «министр культуры» начинает ликбез на уровне студента первого курса истфака, «толково, хотя и монотонно», как Шура Балаганов, объясняя нам, что лошади кушают овес и сено, то есть что объективных авторов и правдивой истории не бывает. Говорит о Несторе, но всем понятно, что Нестор это он. Говорит о Лимоносове и всем должно быть понятно, что это тоже он. Однако новый Нестор, говоря о субъективности историков, перечисляет Рыбакова, Скрынникова, Забелина и Герберштейна, не замечая, что первые три это историография, а последний источники. Точно так же курганы и пирамиды это не факты. Это уже очень показательно. И, в принципе, это вся конкретика.
Дальше еще один штамп про то, что либералы не любят инакомыслящих. Оттого, де, и нападают на Мединского. Еще раз следует подчеркнуть – отсутствие научности в работе, ее сделочный характер, безграмотность и фразы «на самом деле» это не инакомыслие, а ненаучность. Так любое воровство можно объявить «альтернативным отношением к собственности». Обвиняя либералов в нападках, Мединский действует именно как либерал. Последний, будучи пойманным после того, как украл миллион, всегда кричит, что дело против него политическое. Собственно, основная мысль «ответа» формулируется как «сам дурак» и «это политическая провокация».

Дальше Мединский, понимая, что науки в его «работе» все равно нет никакой, ревностно защищает свое право создавать мифы, тем самым подтверждая, что его диссертация всего лишь легенды и мифы древнего Мединского и не уточняя, что такое миф, чтобы Лосев не вертелся в гробу. Все эти банальные откровения перемежаются яркими словосочетаниями «пытливый ум», «встать нерушимой стеной», «пыль времен». Вспоминается Лотман, который говорил, что высказывание должно быть максимально информативным и минимально предсказуемым. Здесь ровно наоборот.

Далее газета дает согласованную, очевидно, справку по Мединскому, в которой делает несколько ляпов. Среди работ «доктора наук» Мединского не упоминаются монографии («автор популярных историко-публицистических книг») и настойчиво подчеркивается, что его попса признавалась неоднократно «самыми популярными книгами года категории non-fiction ( продано в РФ более 1 млн экз.). Здесь газета (или Мединский) даже не понимает, что оценить лайками и количеством продаж научную ценность той или иной работы невозможно по определению. За Христом пошли сто с небольшим человек, а за Навальным несколько тысяч (сравнение дикое, но показательное), но нам уже сейчас понятно, от кого в памяти людей не останется даже пыли через десяток лет, а кто есть и будет вечно в сердцах миллиардов. Книга Шпенглера «Закат Европы» никогда не признавалась «самой популярной книгой», но сравнивать Мединского и Шпенглера просто нелепо. Мы знаем, как накручиваются тиражи и продажи, сколько вбухано в рекламу опусов приятелями Мединского, знаем, что писать такое в защиту Мединского нельзя. Но пишут, лишний раз убеждая нас в том, что в его ситуации лучше молчать. Но он не смог.
Итак, одно обещание Мединский сдержал. Научности в ответе не было. Завершается все мнениями историков в поддержку Мединского. Как их сегодня получают, говорить не будем, но каждый может догадаться, не говоря уже о том, что специалистов по «исследованному» Мединским периоду среди них нет. Но даже если предположить, что писавшие искренни, они продолжают линию Мединского на критику личностей тех, кто выступает против него, но молчат о самой работе. Потому что о ней нечего сказать. Вернее, лучше не упоминать.

В общем, Мединский ответил. За восемь месяцев можно было в ответ написать, как минимум, брошюру. Если убогий текст из «РГ» создавался восемь месяцев (хотя его можно написать за десять минут в метро), как же у него получилась диссертация? В детстве начал писать? Всегда было интересно, есть хоть что-нибудь, что может заставить таких людей, как Мединский, покраснеть от стыда. Подавиться за обедом от позора. Стыдливо потупиться, отвести глаза. Перестать называть себя историком и доктором. Прекратить писать такие «ответы», просто помолчать. За умного не сойдешь, но хоть не заметят.

Похоже, нет.

ДИССЕРТАЦИОННЫЙ ПОЗОР

История с так называемой диссертацией так называемого министра культуры Мединского закончилась фантастическим позором. Диссертационный совет по истории на базе истфака МГУ отказался рассматривать претензии к «диссертации» Мединского. Парадокс в том, что диссовет не вправе отказать ВАК в рассмотрении диссертации, поэтому ВАК не может признать такое решение диссовета. Отсюда два варианта развития событий. Если ВАК не хочет, чтобы диссертацию рассматривали в МГУ, то они могут заявить, что рассмотрение заявления сорвано по срокам. Если же ВАК захочет, чтобы диссертацию все-таки рассмотрели в МГУ, то продлит сроки.

Понятно, что Садовничему позвонили покровители Мединского из Белого дома и предупредили, что все должно пройти гладко. Именно поэтому Садовничий заявил, что «сомневается, что совет будет рассматривать диссертацию по существу», хотя таких саморазоблачительных вещей обычно не говорят. Но, спасая своего Мединского, его хозяева поставили совет не просто в безвыходную ситуацию. Они его фактически уничтожили. Варианта развития событий было два. Либо совет дает отрицательное для Мединского заключение и «ту конец», как говорит «Русская Правда», то есть конец совету, а может и Садовничему. Либо совет поддерживает Мединского, после чего перестает быть научным сообществом и его члены, если имеют стыд и совесть, должны немедленно сообщить о самороспуске и отправиться на исповедь в храм на Воробьевых горах.

Поэтому был выбран отчаянный третий вариант - они отказались рассматривать, отложив свою гибель хотя бы ненадолго, так как, еще раз, совет не может отказать ВАК в рассмотрении диссертации, это вышестоящая инстанция. А по процедуре ВАК должна отозвать диссертацию, наказать этот совет и назначить новый. Если этого сделано не будет, то ВАК нарушит свои собственные инструкции и правила. Теперь, очевидно, опять раздадутся звонки и дело постараются тихо спустить на тормозах. Не случайно практически все СМИ по приказу «не заметили» скандала с фальшивой диссертацией – сообщений почти не было. К сожалению, на этом пути уже есть одна трагедия. Профессор МГУ Николай Ерофеев умер после указанного выше заседания. Его коллега А.Иванчик заявил, что смерть является результатом пережитого накануне: «Трудно отделаться от мысли: не выдержал унижения и позора». То есть профессор погиб в бою.

А теперь зададимся вопросом – для чего эта «диссертация» была нужна Мединскому, в то время как у него уже есть степень по политологии? Ответ понятен. Ему очень нужно было стать главой Военно-Исторического общества, так как это хорошие возможности (какие - все понимают) и вообще современные ручные гении политики так любят увенчивать себя различными титулами, что визитка в конце концов начинает напоминать лист ватмана. При этом все эти ставленники своих хозяев, прекрасно понимая, что их прикроют (что и происходит) даже не заботятся о том, что нужно подлог сделать убедительно. На Штирлице, идущем по улицам Берлина в разгар войны, все время оказывается то папаха с советской кокардой, то звезда героя Советского Союза, то автомат ППШ в руке, а он все не может понять, что же его выдает?

Мединский в который раз показал себя человеком крайне недалеким (это всегда было видно и из личного общения и из дешевых популистских книг и из заявлений), не способным хотя бы элементарно просчитать последствия. Если бы он был умный, то понял бы, что диссертацию совершенно безопасно можно сляпать на любую тему 1990-х и двухтысячных. Специалистов нет (вернее, все специалисты), историографии море самой разной, все источники есть в Интернете. Выдал что-то типа «Всемирно-историческое значение Гайдара, как спасителя страны от тоталитаризма, денег и еды» и дело в шляпе. Комар носу не подточит, расходы не на членов диссовета, а только на банкет в «Шоколаднице», ну а стыд не дым, глаза не выест.

Но он полез в XVI век. И не просто в XVI век, а в источниковедение, заигравшись в свои книжонки про мифы и искренне поверив, что он специалист, что и в науке все так же легко. Прочел Штадена в интернете, истолковал – и поехали. Он полез туда, где все специалисты наперечет, где сложнейший материал, где скрыть свой дилетантизм просто невозможно. Не говоря уже о том, что есть естественные этапы развития ученого, художника, писателя, архитектора, вообще любого специалиста. По ним понятно, как специалист развивался. Вот первая наивная статья, вот уже более твердый доклад, вот первая небольшая книга, вот вторая. Вот ученики, вот учителя, вот образцы. Если человек работал в архивах, с источниками, следы этой работы навсегда остаются в листах использования архивных дел. Избежать всего этого невозможно по определению. Прозрения, визионерство, озарения, глоссолалии и прочие религиозные практики, в результате которых человек внезапно, пылая и содрогаясь, под диктовку ангела, пишет огромную монографию и падает в изнеможении, поставив финальную точку, в науке пока не наблюдаются.

У Мединского же именно так. Озарило. Учился (если учился) на факультете международной журналистики МГИМО, потом вдруг стал доктором наук в области политологии. За два года до докторской по истории появились первые дилетантские статьи якобы по теме, которых специалисты почему-то не заметили (любая статья о средневековье обычно сразу замечается – их немного). Для докторской нужны монографии. Именно монографии, а не та околесица, которая стоит по всем магазинам и подписана фамилией Мединского. В автореферате Мединского отмечено пять монографий, однако ни одну из оных найти не удалось, хотя искали многие и тщательно, удивляясь тому, что всякую свою ерунду про мифы Мединский переиздает и продает без перерыва, а пять фундаментальных научных книг почему-то укрыл под спудом. Не по годам скромен, наверное. Кроме того, около трети исследуемого в «диссертации» периода никак не упоминается в опубликованных работах Мединского. Мединский защищался в РГСУ, а эта контора давно известна тем, что с удовольствием выдает любые дипломы и документы всем желающим чиновникам. При этом в составе совета не было ни одного специалиста по «исследуемому» Мединским периоду. Неудивительно, что оборот «на самом деле» встречается в работе «историка» 131 раз, хотя и за однократное употребление этого словосочетания можно выгонять из науки.

Сейчас Мединскому тяжеловато, ему можно только посочувствовать. Каждый день звонят хозяева: «Что, доигрался? Допрыгался??? А мы предупреждали!!! Что нам с тобой теперь делать-то, горе ты наше!!! Сколько можно тебя отмазывать??? Сколько можно рот всяким СМИ затыкать???» Мединский бледнеет и мямлит. Что тут скажешь? Казалось бы, ну спалился, опозорился, все понятно. Всегда есть шанс выйти хотя бы полусухим из воды. Честно признался, сняли степень, остался доктором политологии, все восхитились. Но нельзя. Дальше будет как в стихах: «Лошадь захромала – командир убит. Конница разбита – армия бежит». Тут же выгонят из Военно-Исторического общества (Белый дом к кандидатах на это сытное место как в сору роется), предаст половина «соратников», активизируются противники, посыплются такие дела, одного другого хуже – и пиши пропало, запел «солнце всходит и заходит», дух Улюкаева витает. Хозяева тут же отвернутся, что им другого такого не найти? Таких сотни и тысячи.

Что остается? Держаться, как говорил Медведев. Держаться отчаянно, изо всех сил. Тем более, что держаться легко, когда есть и деньги и должности и пока еще надежные хозяева.

ЗАКОНОМЕРНОСТЬ

Ученые из Института экспериментальной и теоретической биофизики (ИТЭБ РАН), расположенного в Пущино, придумали весьма оригинальный способ увеличения показателей цитируемости - с помощью вброса ссылок в чужие статьи. Находчивые изобретатели накручивали бы число цитирований подобным образом и дальше, если бы не настойчивость авторов статей, которые не только заметили «лишнюю» информацию, но и решили отстаивать авторское право, направив жалобу в руководство ИТЭБ. Для расследования инцидента в институте была создана специальная комиссия, сообщает «Наноньюс». Анализ статей молодого сотрудника лаборатории изотопных исследований, доктора биологических наук Сергея Гудкова в базе elibrary за 2013 и 2014 годы сразу же выдал подобное несоответствие. На счету ученого было 58 статей, 877 цитирований, индекс Хирша был равен 19. Цитировали Гудкова в основном два журнала - «Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук» и «Актуальная биотехнология». Сотрудники института, проводившие анализ, выяснили, что в этих изданиях публиковались статьи студентов, магистрантов и аспирантов – участников конференций, проводимых Советом молодых ученых ИТЭБ, председателем которого и являлся Сергей Гудкова. Являясь в то же время руководителем оргкомитета, он, пользуясь служебным положением, собирал с участников статьи и вставлял в них ссылки на свои статьи. При этом ученый, даже не старался подобрать подходящую тематику: в статье аспиранта о переработке навоза были найдены ссылки на статьи Гудкова по медицинской тематике.
«Главная опасность ситуации, которая выявилась в ИТЭБ, и, думаю, существует и в других учреждениях РАН, это то, что ступив на эту скользкую дорожку, молодые исследователи начинают думать не о качестве работ и публикаций, а о количестве ссылок и способах, по-сути, обмана структур, выделяющих согласно этим «наукометрическим» данным гранты, премии, квартиры… и перестают быть учеными», — цитирует «Наноньюс» руководителя лаборатории роста клеток и тканей, члена комиссии Ирину Селезневу.
(http://rosnauka.ru/news/1849)

Кто бы мог подумать. Я об этом писал и говорил еще год назад и, видимо, придется повторить основные положения. Сегодня главным, важнейшим, архиважнейшим фактом развития отечественной науки признано количество статей российских ученых, опубликованных в зарубежных (главным образом, англоязычных) журналах, индексируемых международными библиографическими базами данных (Web of Science и Scopus). Эти данные «измеряют» индексы цитирования. Индекс цитирования это база данных научных публикаций, индексирующая ссылки, указанные в пристатейных списках этих публикаций и предоставляющая количественные показатели этих ссылок. Индекс цитирования сегодня является одним из самых распространенных наукометрических показателей и применяется для формальной оценки состояния науки во многих странах мира. По всем российским вузам требования увеличения количества статей в WOS или Scopus звучат с такой безапелляционной жесткостью, к ним так беспардонно подверстываются абсолютно все остальные критерии, что невольно задумаешься над тем, что дело отнюдь не в престиже науки, а в чем-то совсем ином, что видно только организаторам процесса. Что такое это иное? Не будем торопиться с ответом.

Почему именно этот формальный подход сегодня возобладал в качестве критерия? Есть объективные причины. Во-первых, дело, по словам культуролога Г.Кнабе, в «исчерпанности самого феномена, носившего (и по инерции носящего) название академической среды». То есть рассасывается, разрежается среда обитания, уходит воздух, становится нечем дышать. «Избыточными становятся и сама среда, - пишет Г.Кнабе, - и основанные на ней традиционные формы научной жизни, такие как конференции, диссертационные диспуты, обсуждение докладов и рукописей и т.д… Меня всерьез может касаться лишь то, что имеет отношения к моему академическому самоутверждению, тем самым - к моей научной карьере и в конечном счете - к единственной осязаемой реальности - моей выгоде». Следствием этого становится превращение в пустые оболочки, бессмысленные ритуалы, камлания все атрибуты и формы внешнего выражения научного сообщества. Условный, искусственный, магический характер приобрели защиты курсовых, дипломных, диссертационных работ, выступления на конференциях, диспуты. Такой же характер все чаще носят экзамены и зачеты, выпускные экзамены – выпускаются и получают дипломы все. А это значит, что процесс и итог, причина и следствие никак не связаны между собой.

Во-вторых, при полной утрате критериев научности (что такое настоящая наука? Академическая наука? Как понять, научна ли статья полностью? Частично?) «научная ценность» той или иной работы того или иного автора закономерно формализуется по внешним признакам. Часто ли цитируют, ссылаются, грамотно ли оформлено, напечатано ли в ВАКовском издании или в обычном, сколько в год выходит публикаций в целом, сколько выступлений на конференциях и т.д.? Поэтому не удивительно, что в качестве ключевого критерия эффективности научного сообщества опять же принят критерий чисто формальный.

В чем проблема этого критерия? Прежде всего, этот показатель не дает ничего для понимания содержательной, истинно научной составляющей индексируемых работ, публикующихся в журналах. Так, например, сомнительные открытия Фоменко, Носовского, Аджи, Задорнова и прочих «историков» возбуждают большие дискуссии и активно цитируются, а действительно научные статьи привлекают гораздо меньше внимания, тем более, если учесть, что их аудитория обычно очень узкая. Усложняет ситуацию то обстоятельство, что проблематика, разрабатываемая на Западе и активно обсуждаемая, вовсе не обязательно должна быть интересна отечественному исследователю, не говоря уже о том, что жанр «история как развлечение», где научный текст носит характер подписей к огромным иллюстрациям, находит все больше сторонников.

Но дело не только в этом. Пришло время вернуться к поставленному выше вопросу. Во-первых, на благодатной почве «непременности и обязательности» публикаций тут же взошли загадочные конторы и электронные конференции, которые за деньги готовы немедленно обеспечить попадание любого материала в нужный индекс (примечательно, что большинство этих контор и организаторов конференций находится на Украине). Но это мелочи. Международные структуры, занимающиеся размещением статей в изданиях Web of Science и Scopus, официально распространили по московским вузам прейскуранты, заплатив по которым, можно получить публикацию где угодно. Цена за публикацию колеблется от 300-400 до 2000-2400 долларов в зависимости от сроков и импакт-фактора. То есть (по сегодняшнему курсу) примерно от 22800-30400 рублей до 152000-182000 рублей за публикацию. Важно помнить, что, согласно правилам, для того, чтобы защитить докторскую или переизбраться на должность профессора или доцента, таких публикаций должно быть несколько. Разумеется, возникает вопрос о качестве научной статьи, критериях, которые к ней предъявляются. Получится ли соответствовать? И тут выясняется, что главное это факт наличия статьи! Текста. И своевременная оплата. Мало того, если есть готовность заплатить, то кто платит, тот и заказывает статью. То есть если даже статьи у вас нет … они сами ее напишут. Именно это и есть повышение престижа отечественной науки? Или это что-то другое, гораздо более близкое и понятное даже тем, кто от науки весьма далек?

При этом выхода уже почти нет. Количество отечественных журналов, входящих в списки ВАК, неуклонно сокращается и ходят упорные слухи, что с 2018 года их ликвидируют вообще и признаваться будут только публикации в западных журналах. То есть мышеловка захлопнется. И за выход из нее будут брать от 300-400 до 2000-2400 долларов. Предусмотрено всё, даже такая важная деталь, как монографии. В отличие от тех же западных стран, где монография засчитывается, как несколько индексируемых в Web of Science и Scopus статей … в российской системе этого нет! Монография не значит ничего! Так что даже если это крупнейший ученый с собранием сочинений, но если у него нет заказной статейки в Web of Science и Scopus – на выход. И наоборот, если это балбес с деньгами, заказавший пяток статей за те самые две тысячи, он продуктивнее и эффективнее любого заслуженного ученого. Понятно, почему такая ситуация с монографиями. Их пока еще невозможно заставить издавать на Западе (не придумано, как это сделать) и как их атрибутировать в новой системе тоже непонятно, так что проще исключить. Выкидывание монографий из списка признаваемых работ тоже повышает престиж науки?

То есть на поставленный выше вопрос мы ответили. А есть еще один, не менее важный вопрос. На Западе существует около шестидесяти платформ типа SCOPUS и WOS. В базах данных этих платформ тоже можно оказаться со своей статьей. Тогда КТО, ПОЧЕМУ и НА КАКИХ УСЛОВИЯХ выбрал для отечественной науки только две платформы - SCOPUS и WOS – и пробил через верхи все упомянутые выше жесткие требования публиковаться только в них в ОБЯЗАТЕЛЬНОМ порядке? Ведь на том же Западе не является обязательным попадание статей в индекс научного цитирования! Куда идут деньги, указанные выше? Кто определил именно эту сумму и по каким критериям? Для чего международным структурам заботиться о повышении престижа Российской науки? Если это просто зарабатывание ими денег, то почему российские ученые обязаны их этими деньгами обеспечивать?

На эти вопросы должны отвечать уже очень серьезные структуры. А пока они молчат, будут появляться люди, которые найдут возможность соответствовать формальным требованиям так, как указано в начале статьи. И их будет все больше. Но, главное, вся эта возня имеет уже самое отдаленное отношение к науке. И к ее престижу. Но самое близкое отношение к очень нехорошим вещам, которые все знают.

JUST BUSINESS

В последние месяцы (этого и минувшего года) в ряде московских ВУЗов прошли встречи с представителями структуры, имеющей отношение к международным библиографическими базам данных (Web of Science и Scopus). Эти данные «измеряют» индексы цитирования. Индекс цитирования это база данных научных публикаций, индексирующая ссылки, указанные в пристатейных списках этих публикаций и предоставляющая количественные показатели этих ссылок. Индекс цитирования сегодня является одним из самых распространенных наукометрических показателей и применяется для формальной оценки состояния науки во многих странах мира.

Размещается означенная структура в престижнейшем «Москва Сити», в Imperia power, то есть денег у нее, мягко говоря, не много, а очень много. Всех сотрудников ВУЗов приглашали на встречи очень настойчиво, иногда в обязательном порядке. На встречах рассказывалось, как хорошо публиковаться в иностранных изданиях, а затем раздавались вот такие прейскуранты. Расплатившись по таксе, можно с помощью структуры получить публикацию где угодно.


Вглядимся. Итак, цена за публикацию колеблется от 300-400 до 2000-2400 долларов в зависимости от сроков и импакт-фактора. То есть (по сегодняшнему курсу) примерно от 22800-30400 рублей до 152000-182000 рублей за публикацию. Важно помнить, что, согласно правилам, для того, чтобы защитить докторскую или переизбраться на должность профессора или доцента, таких публикаций должно быть несколько. Предположим, что их всего три. Тогда переизбрание или диссертация обойдутся в сумму от 68000-91000 до 450000-546000. Если вспомнить оклады у доцентов и профессоров (не берем ВШЭ – там всем доплачивают за лояльность дворковичам из Белого дома), то эта сумма, мягко говоря, одолевается с большим трудом. А если их не три...

Но, предположим, эта сумма есть. Разумеется, дальше возникает вопрос о качестве научной статьи, критериях, которые к ней предъявляются. Получится ли соответствовать? И тут выясняется, что невидимая рука рынка уже дано все расставила по своим местам. По словам эмиссаров, главное – факт наличия статьи. И своевременная оплата. Мало того, если есть готовность заплатить, то кто платит, тот и заказывает статью. То есть если даже статьи у вас нет … они сами ее напишут. Деньги на стол и предлагайте тему.

Все это говорится не в подполье, не под лестницей на ухо, не ночью под одеялом при свете фонарика, не секретным языком. Говорится открыто, свидетели - сотни людей. Хотите публиковаться – оплата по таксе. А если нет денег?... «Нихт арбайтен – нихт брюква», как говорил один киношный персонаж. Пожалуйте на выход. Не будем в науке плодить нищету.

«Но ведь есть же российские журналы???» - отчаянно вскричит загнанный в угол какой-нибудь доцентик с дошираком. Есть. Пока. Но господа из Imperia power вместе с союзниками из ВУЗов, которым тоже кое-что перепадает, не дремлют. Количество отечественных журналов, входящих в списки ВАК, неуклонно сокращается и ходят упорные слухи, что с 2018 года их ликвидируют вообще и признаваться будут только публикации в западных журналах. То есть мышеловка захлопнется. И за выход из нее будут брать от 300-400 до 2000-2400 долларов. Предусмотрена даже такая важная деталь, как монографии. Здесь примечательно то, что, в отличие от тех же западных стран, где монография засчитывается, как несколько индексируемых в Web of Science и Scopus статей … в российской системе этого нет. Монография не значит ничего! Так что даже если это крупнейший ученый с собранием сочинений, но у него нет заказной статейки в Web of Science и Scopus – на выход. И наоборот, если это балбес с деньгами, заказавший пяток статей за те самые две тысячи, он окажется продуктивнее и эффективнее любого заслуженного ученого. Понятно, почему такая ситуация с монографиями. Их пока еще невозможно заставить издавать на Западе (не придумано, как это сделать) и как их атрибутировать в новой системе тоже непонятно, так что проще просто исключить.

Если перевести все это на понятный язык, то получится всего одна фраза: «Хотите оставаться в системе образования и науки – платите!» То, что мы видим, это плата за возможность и дальше оставаться преподавателем и ученым. Вместе с этим это также дань Западу, западной науке, окончательное признание того, что все, что создает Россия на научном и образовательном рынке – вторично, секондхендно, дешевый некачественный ширпотреб. И оцениваться наша наука теперь будет западными кругами с двух точек зрения. Если то, что она делает, нужно Западу, то примут, снисходительно дадут тысчонку в зубы и заработают на этом. Если нет – плати за обременение. В любом случае это приносит деньги. Чистый бизнес. Чистые деньги. Чистая прибыль. Дикари золотом и жемчугом должны оплачивать свое право на существование, то есть на бусы и зеркальца.

Подтверждает высказанные выше предположения тот факт, что с 1989 года научные журналы, выпускаемые РАН, принадлежат издательскому холдингу Pleiades Publishing, которым владеет любовник проститутки Собчак, беглец из СССР Шусторович. В 1997 году Шусторович также схватил права на использование любых экспонатов, коллекций, архивов, принадлежащих РАН, после чего многого не досчитались. То есть (и это нужно усвоить) вся публикационная деятельность РАН принадлежит американцу! Именно ему идут доходы от научных публикаций. «Конкурентов у издательства Александра Шусторовича немного: Pleiades Publishing издает более 1,5 тыс. российских научных журналов на иностранных языках - это 95% всего научного контента в стране», - утверждала газета РБК. Крупнейшая в России «Научная электронная библиотека eLIBRARY.RU» тоже принадлежит Шусторовичу – «скупив за бесценок авторские права на научные публикации отечественных ученых, предприимчивый американец продает к ним доступ отечественным вузам и библиотекам. Так, по данным открытых источников, «Научная электронная библиотека eLIBRARY.RU» за последние пять лет заключила более 130 госконтрактов на сумму 100 млн рублей. Между тем, по примерному подсчету обозревателя РП, подписка на журналы за 2015 год обойдется организации в 7,5 млн руб». Кроме того, по некоторым данным, Шусторовичу принадлежит и Российский индекс цитирования (РИНЦ)!!! http://ruskline.ru/opp/2015/6/22/komu_prinadlezhit_rossijskaya_nauka/

Вот так. Так что ученым и преподавателям пора копить деньги. Или переквалифицироваться в управдомы. Осталось года два-три.

ЗАМЕТКИ ОБ АНТИЧНОСТИ

Сегодня мы обратимся к культуре античности, к Древней Греции и Риму и попробуем вкратце очертить основные типологические черты той уникальной эпохи, следы которой отчетливо видны до сих пор.

В основе античного отношения к миру и окружающей жизни лежит остро переживаемое время, даже не просто время, а сиюминутность. В памятниках античной Греции отчетливо видно желание запечатлеть мгновение, каждая античная статуя есть иллюстрация к фразе «остановись, мгновенье, ты прекрасно», величие мастера определяется его умением «схватить момент», остановить в своем произведении время. Именно поэтому в античной культуре нет глобальной образности, а присутствует только конкретика. Не случайно О.Шпенглер точно заметил, что «античный храм это чехол, натянутый на мгновение».

Отсюда закономерно вытекает отсутствие ценности прошлого, как сублимации прожитых эпох. Обращаясь к прошлому, грек или римлянин обращается либо к мифу, либо к воспоминаниям о героической эпохе, то есть берет то, что лежит сверху, оставляя нетронутыми фундаментальные пласты. Не случайно не существует мемуаров, никто не жалеет о погибшем прошлом (то есть о времени), вместо исходной даты часто пишется «с этого момента». И хотя уже существуют часы (водяные и солнечные), но используются они условно. Отсюда особое внимание античной культуры к памяти (Мнемозина) и мнемотехнике. Если нет истории, то есть только то, что способна сохранить память.

Поразителен тот факт, что при высочайшем уровне цивилизации, древняя Греция не обрела географического пространства для самореализации, развития, пространства культуры, а, как следствие, и пространства мысли. Неприятие дали характерно для древнего грека, причем дали во всех смыслах. Грек не стремился в небо - нет обсерваторий (на арабском востоке почти все крупные ученые были астрономы), нет проникновения в глубину предмета, художественного явления, а есть просто его оформленная поверхность (как и в Египте). Именно поэтому грек предпочел картине статую, ибо статуя максимально конкретна, в ней нет двойных смыслов, полутонов, абстракции, все сказано одной определенной фразой.

Основав сотни поселений по побережью, греки не сделали никаких попыток проникнуть дальше, вглубь иных территорий. Римляне стремились к обеспечению порядка в своих владениях, но также не стремились проникнуть, например, во внутреннюю Африку, смирились с утратой Месопотамии и Германии. Имея огромные корабли, они плавали только вдоль своих берегов, в отличие от викингов, которые на небольших драккарах не только обошли всю Европу, но и проникли в Америку и основали там поселения. Во многом, это было связано с чисто телесным понятием родины, привязывающим человека к полису. Для человека античности родина есть то, что он может обозреть с высоты городских стен, то есть из пределов государства-цивилизации. Уйти куда-то значит потерять из виду родину, то есть стать варваром. Отсюда такая привязанность к своей земле (родина не город, а земля, на которой выстроен город), выраженная даже в том, что, по словам того же О.Шпенглера «ни в одной культуре стационарность (цоколь) не акцентируется с такой силой». А цоколь это именно то, что связывает постройку с почвой.

Отсутствие пространства выражается и в статичности античной культуры. В Аиде души статичны в отличие от загробного мира тех же викингов, где души носятся в пространстве. Поэтому в греческой философии вещь представляется так, как она есть в определенный схваченный момент, то есть в статике. В отличие от сознания того же средневекового или современного человека, когда вещь рассматривается в динамике, в последовательности ее изменений.

Как следствие, античность пассивна и созерцательна, геометрична и математична. Гомеровский гимн выстроен очень спокойно, как некое отражение материи, а не жизни. Вместо человека, как в постмодерне, в античности представлена схема, ибо настоящий человек есть движение, экспрессия, непредсказуемость, порыв. Поэтому в великолепно развитой философии не возникло представление о совести – «Даймон» Сократа лишь подтверждает это. То есть опять же не произошло движение вглубь, познание коснулось лишь поверхности. Поэтому такое внимание уделяется телесным, «слишком человеческим радостям», в обсуждении которых нет закрытых тем – на посуде акты совокупления изображаются открыто. В философии нет запретных тем, не подлежащих обсуждению.
Поэтому античная культура избежала ключевого конфликта – между внешним и внутренним, уйдя в конфликт аполлонического и дионисийского начал (он получил наиболее глубокое истолкование в работе Ф.Ницше «Рождение трагедии из духа музыки»). То есть в конфликт между искусством образов и искусством музыки, где аполлоническое начало есть мера, форма, разум, а дионисийское – хаос, содержание, инстинкт. Сублимацией борьбы этих начал стала античная трагедия.

Важнейшую роль в культуре античности играет состязательное начало. Именно отсюда берет свои истоки демократия, олимпийские игры, законотворчество. «Демократизм» культуры выражался в предельной открытости (города не имели стен), в формировании полисной городской системы не вокруг технических достижений (как в Риме), а вокруг общения. Именно отсюда страсть античной культуры к риторике и дидактике, как средству поддержания порядка и укрепления фундамента цивилизации. Каждая точка зрения может быть подвергнута критике, и всякий взгляд на вещи может соперничать с любым другим, пока не нарушит традицию и закон. Именно поэтому центром города является агора – площадь для городских собраний.

Из этого проистекает стремление античной культуры к гармонии, соразмерности во всех областях, красоте, понимаемой как наглядная, зримая целесообразность и гармония. То есть речь идет, прежде всего, о красоте внешней, чувственно-материальной, видимой и слышимой органами чувств, а не сердцем. Отсюда ощущение бренности человека и всего, что его окружает, отрицание вечности, что выражается в обряде кремации. Поэтому античный храм есть выражение предельной гармонии, не оставляющей пространства для любого творчества, любого продолжения. Все завершено, идеальное пространство, лишенное личности, выстроено и организовано. На первом месте – порядок, материя и форма, то есть введение к сути, к которой подступили греки, но не дошли, что позволило Ницше очень точно охарактеризовать греков, как «поверхностных из глубины».

По отношению к Греции Рим оказывается вторичен и более рационалистичен и здесь удобно сравнивать два типа культуры. Если для греков было характерно творчество, то для римской культуры типично заимствование и тиражирование. Римляне охотно копировали греческие статуи, заимствовали мифологию. Для грека игра (ума или на стадионе) была необходима для славы и известности, а для римлянина она существовала лишь с военно-утилитарными целями. Греки любили философию, как самоценность, как мышление о мышлении, как поиск истины, римляне же считали, что философствование есть праздное занятие и заниматься нужно, прежде всего, хозяйством, а не философией. Не случайно Понтий Пилат насмешливо спрашивает у Христа: «что есть истина?» и даже не ждет ответа – для него, римлянина, скептика (а рациональное мышление всегда скептично), «свидетельствующий об истине» представляется наивным чудаком, достойным нескольких плетей для вразумления. Именно отсюда римские успехи в политике и юриспруденции, именно поэтому с римлян начинаются деньги как явление. Греки любят театр, римляне цирк, греки представляют себе мир, как космос, а римляне – как государство, греки мечтатели и теоретики, римляне реалисты и практики, греки не воюют, римляне создают империю. Можно понимать греков, не понимая их хозяйственных отношений. Римлян понимают только через эти отношения. Греки Дон-Кихоты, а римляне Санчо Пансы.

Античность оставила огромный след в современности. Латынь столетиями продолжала оставаться языком учёных всего европейского мира, которые не мыслили себя без знания греческого языка и греческих мыслителей. Развитие книгопечатания стимулировало изучение греческих и латинских авторов и знакомство с ними. Теорема Пифагора, геометрия Евклида, закон Архимеда стали основой обучения в школе. Труды античных географов, исходивших из шарообразности Земли и вычисливших её объём, сыграли немалую роль в великих географических открытиях. Философские системы античных мыслителей вдохновляли философов Нового времени. Римское право легло в основу права западных государств….

Список можно продолжать. В заключение необходимо сказать, что многие сегодняшние процессы воскрешают античные формы цивилизации. Как и в античную эпоху, сегодня решения принимаются в нескольких городах, вокруг культ тела и развлечений, социальное расслоение, презрение элит к крестьянству (трудящемуся), конфликт цивилизации (США) и варварского мира (всех остальных), стремление жить одним днем, не думая о времени. Есть и другие сходства, замечая которые, можно отчасти понять, что происходит в мировой политике.

НАУКА НИЩЕТЫ

Совсем незамеченным прошло любопытное «научное» сообщение.

«Низкий уровень образования и доходов родителей может влиять на языковой багаж детей. Их речь становится косноязычной и неграмотной, что мешает хорошо учиться в школе, а в перспективе - и преуспеть в жизни», - пояснили "Интерфаксу" в пресс-службы ВШЭ, ссылаясь на результаты научных исследований. «Нередко свойственная низкоресурсным группам "немота" общения в семье - редкий обмен репликами, невнимание к вопросам ребенка, а также авторитарный стиль общения, мешают детям накапливать и активно пользоваться лексическим, синтаксическим и стилистическим богатством родного языка", - считает ученый, отмечая, что в результате дети "наследуют" социальное неблагополучие взрослых». http://www.interfax.ru/russia/467906

Вроде бы вопрос науки.

На самом деле нет.

Сегодня в научные формы очень часто принято облекать политические заявления, культурные деструкции, защиту личных корпоративных интересов. Так в свое время издавался «словарь русского мата», имеющий некоторые признаки научного издания. На самом же деле представлявший собой самовыражение нескольких маргиналов и отражавший стремление материться «официально» и не отвечать за это. Множество деятелей науки обслуживали современную «литературку», «искусствишко» и «научку», пописывая серьезные предисловия и рецензии на книги Денежкиной (кто ее помнит), Пелевина, наследника журнала «безбожник у станка» Никонова и выставки клякс и причинных мест Гельмана и Кулика, создавая их выделениям флер подлинной литературы, искусства и науки. Можно вспомнить и «Диссернет», который под видом борьбы за чистоту научных рядов (особенно смешно, когда эту борьбу ведут такие видные ученые как Навальный, Пархоменко и Яшин) отрабатывает политические заказы. Можно еще много чего вспомнить.

Но «на первое возвратимся» и попытаемся понять, что на самом деле нам сказали специалисты из ВШЭ. Именно ВШЭ и конечно же ВШЭ. Переведем с научного воляпюка на русский. А сказано там вот что. «Если твои родители нищие (то есть неудачники), то ты будешь плохо учиться в школе, а затем обитать на задворках жизни. Это твоя судьба и не пытайся ее изменить». А это значит, что нищета и социальная маргинальность наследственны. А это в свою очередь значит, что всяк сверчок знай свой шесток и если ты родился в нищете, то не лезь куда не просят, ибо тебе объяснили, что все равно из тебя ничего не выйдет. А это в свою очередь значит (если кто еще не понял), что так осторожно, «научно» подводится база под сословное деление общества, обосновывается принцип благородных и неблагородных родов. Родился плебеем, парием, рабом – им и останешься. И проблема не в том, что не пробьешься наверх своими силами – просто не пустят.

Именно поэтому Быков-Зильбертруд, Латынина и прочие глашатаи либерализма открыто называли людей «чернью», «быдлом», «анчоусами», беглый олигарх Полонский заявлял, что «у кого нет миллиарда, пусть идет в задницу» ("Ведомости", 19.03.2008), а в витринах ЦУМа развешивалась реклама «Я принцесса, а ты животное», «Кто не в Прада, тот лох» (http://forum.golig.com/forum3/thread29061.html) (потом словечко "лох" стыдливо замазали, но все все поняли).



Знайте свое место, плебеи. И это не только у нас – на Западе тоже давно подводят базу под «генетическую нищету» (уже и термин есть) – можно посмотреть хотя бы Н.Грэйс «Законы Грэйс».http://www.spletnik.ru/blogs/govoryat_chto/98503_4-prichiny-geneticheskoy-nishcety

Все эти годы мы наблюдали, как схлопываются различные сферы культуры и общественной жизни. Сегодня стать известным, заслуженным художником, писателем, музыкантом, архитектором невозможно при наличии любого таланта и способностей, если не умасливал и не кланялся «покровителям» этих сфер, которые всегда бездарны и третьесортны, но зато на контроле. Параллельно происходит и схлопывание финансовых элит (причем во всемирном масштабе) – денег начинает на всех не хватать. В этих условиях возникает, по точному выражению Н.Гринвича (республиканец и кандидат в президенты США) «кумовской капитализм», когда деньги общества, которому все равно не поможешь, тратятся богатыми на спасение друг друга, а не страны. Л.Туроу, автор книги «Будущее капитализма», вышедшей в США в 1997 году, отмечает, что в 1980-е годы 64% роста зарплат пришлись на долю всего 1% работников, то есть топ-менеджеров. Средний заработок управляющих пятисот крупнейших компаний США в то время повысился в среднем с 35 до 157 зарплат среднего рабочего. В 1970 году зарплата руководителя корпорации в 28 раз превышала зарплату рядового сотрудника, а к 2005 году это соотношение выросло до 158 раз». (http://poslezavtra.be/Economy/2013/06/22/mihail-baranov-sovetizaciya-zapadnoy-elity.html) Поэтому, кстати, мы наблюдаем такой размах западной благотворительности – из своих тысяч миллиардов элиты выделяют немножко на успокоение неприкасаемых. Будешь вести себя тихо – тебе дадут копеечную стипендию, тарелку супа, дешевый костюмчик с распродажи. Однако поскольку еще не все понимают, в чем дело и пытаются вякать и куда-то там рваться, не замечая указанной выше рекламы и слов Полонского, им начинают объяснять «специалисты из ВШЭ», вуза, созданного для обслуживания либералов и олигархов, объяснять уже научно, что, как говорилось выше, раз ты родился нищим, то им и помрешь, «наследуя социальное неблагополучие взрослых» и будучи «генетически нищим».

Казалось бы, существуют тысячи примеров, опровергающих это «научное открытие». Шлиман, Чаплин, Армстронг, Лорен, Дисней, Кюри, Депардье, Матье, ди Каприо, Челентано, Гейтс, Ломоносов, Воронихин, Тропинин, Кипренский, Горький. Это не считая десятков выдающихся предпринимателей России позапрошлого века, которые вышли из крепостных. Наконец, Христос. Но это уже не убеждает. Время, когда люди свободно выбивались из нищеты и становились богатыми и знаменитыми, кончилось. Теперь некоторым разрешают (или не разрешают) расстаться с нищетой, а остальным объясняют, что лучше и не пытаться. Как в древнем Риме, где были убеждены, что кем родился – тем и помрешь.

Вот так история совершила круг. За что только погибли миллионы людей в одном только прошлом веке, хотелось бы знать?

УЧРЕДИТЕЛЬНЫЙ СЪЕЗД МОЛОДЕЖНОГО ОТДЕЛЕНИЯ РИО

Вчера в Российском Университете дружбы народов прошел Учредительный съезд Молодежного отделения Российского Исторического общества. Базой для Молодежного отделения стал созданный при РУДН Центр Исторической Экспертизы и Государственного Прогнозирования.

В Президиум съезда вошли Ректор РУДН, Председатель ВАК В.М.Филиппов, Председатель Правления Российского Исторического общества, проректор МГУ, Председатель попечительского совета Центра С.М.Шахрай, Директор Центра Исторической Экспертизы и Государственного Прогнозирования, заведующий кафедрой Всеобщей Истории РУДН С.А.Воронин, заведующий кафедрой Истории России В.М.Козьменко, член попечительского совета Центра, руководитель департамента стратегического развития ООО «Никохим» М.В.Баранов, Михаил Владимирович, Заведующий кафедрой истории и политологии Российского государственного университета туризма и сервиса, эксперт Центра проблемного анализа и государственно-управленческого проектирования В.Э.Багдасарян, заместитель директора Института Археологии РАН А.В.Энговатова.
сьезд2
Председатель Государственной Думы Сергей Евгеньевич Нарышкин направил приветствие участникам съезда молодых историков. В приветствии, в частности, говорится: «Ваш съезд объединил профессиональных историков с активной гражданской позицией. Среди его участников как молодые ученые, известные в России и за рубежом, так и люди, только начинающие свой путь в науке. В наше время, когда интерес общества к истории находится на стабильно высоком уровне, на историках лежит особая ответственность. важно не допустить подмены качественного научного знания суррогатом, а для этого ученым нужно активно заниматься популяризацией истории, использовать современные средства коммуникации. Эта нагрузка ложится в первую очередь на вас – молодых историков». http://www.duma.gov.ru/news/274/861044/
600x10000_in__
На съезд приехали делегаты из 56 регионов, представители нескольких московских ВУЗов, студенты РУДН - историки, социологи, международники, юристы. Был принят проект Устава Молодежного отделения РИО и утвержден Президиум. Делегаты из регионов получили необходимые материалы и были сориентированы на те направления, в которых им предстоит работать. В ходе работы съезда прошла презентация концепции ученика «История России 2014-2045», созданной сотрудниками Центра.
съезд6
Встреча почетных гостей съезда с ректором РУДН, Председателем ВАК В.М.Филипповым.

Для чего сегодня нужно Молодежное отделение РИО. Стоит напомнить, что сегодня, в условиях глобального сдвига привычных координат политической, культурной, социальной, религиозной жизни начинается деформация науки. Все меняется, меняется и среда обитания науки, наука все больше становится товаром и встраивается в систему потребительских отношений. Уходят в прошлое прежние научные сообщества, а соответственно, идет пересмотр и казавшихся ранее незыблемыми научных положений, что хорошо видно по резкому умножению паразитов. Различных паранаучных школ и квазинаучных направлений, всегда спекулятивно сопровождающих такого рода процессы.
JeqG3n3Vl3U
Еще одна проблема научного сообщества, проблема не только российская – падение престижа интеллектуального труда в целом, отсутствие возможности влиять с помощью интеллекта на общество. Красота и яркость ума, способность нетривиально мыслить и высказывать парадоксальные суждения, раньше вызывавшие восхищение читательской или университетской аудитории, сегодня вызывают снисходительный вопрос «И что?» Можно обратить внимание, что серьезные российские и европейские интеллектуалы в наши дни не являются властителями дум, по ним сегодня никто не сверяет историческое время, по их книгам не живут, как жили по Канту, Гегелю, Ницше, Марксу и другим. Интеллектуалы и просто мыслящие, неравнодушные люди легко и обыденно на рубеже прошлого и позапрошлого столетий называли себя «марксистами», «гегельянцами» и «кантианцами». Однако сегодня, при всем уважении к первоисточникам, нет ни фукуямцев, ни маклюэнцев, ни тоффлеровцев, ни хантингтонцев.
съезд5
В Президиуме съезда

Как следствие, возникает состояние, согласно терминологии А.Юрганова, «постнауки», которая характеризуется применением принципов желтой журналистики и бульварных романов в научных исследованиях. Задачей такой «постнауки» становится развлечение неприхотливого скучающего потребителя, возникает явление, которое можно назвать «Sciencetaiment» по аналогии со все более утверждающимся в масс-медиа термином «Newstaiment» (развлекательные новости). То есть автор угодливо опускается следом за читателем, делаются многозначительные, поспешные выводы из сомнительных фактов и недостоверных источников, работы пронизывает стремление к вульгарной популяризации, нарочитому упрощению, они пишутся разговорным, беллетристическим стилем популярных детективов. Ускоряется процесс создания работ, в год иные авторы выстреливают по три-пять «монографий», постоянно напоминая о себе забывчивому читателю. «Постнаука», «Sciencetaiment» закономерно превращается в «поп-науку».
съезд7
Выступление ректора РУДН, председателя ВАК В.М.Филиппова.

Как следствие, раскалывается и видоизменяется научное сообщество. Из него полностью исчезает такое любопытное и важное явление, как научное отшельничество. Являясь вполне нормальным и закономерным явлением в условиях тотальной закрытости минувшего государства от мира, сегодня, когда границ нет ни для людей, ни для мысли, оно воспринимается как странный атавизм. Значительная часть «старой школы» закономерно замыкается в себе и продолжает упорно писать для себя и своего узкого круга могучие труды тиражом 50-200 экземпляров, при всем уважении к авторам заставляющие вспомнить отзыв герцога Глаусестерского на публикацию «Заката и падения Римской империи» Эдварда Гиббона: «Еще одна чертова толстая квадратная книга! Всегда пишем, пишем, пишем, а, мистер Гиббон?» За эти книги никто не платит, их почти никто не покупает, читают их только свои, чтобы изругать, и поэтому эта когорта ученых превращается в закрытое полусектантское сообщество, населенное персонажами из романа «Маятник Фуко» У.Эко, которые именовались «ПИССами» – Писателями, Издающимися за Собственный Счет. В этих условиях сегодняшние научные ПИССы закономерно воспринимают любого молодого, активного и перспективного пришельца, как угрозу теплому личному кругу и врага личного, и без того безотрадного, благосостояния. И тем самым лишают свою кафедру или факультет последней надежды на то, что перемены могут произойти эволюционным путем изнутри, а не революционным извне.
сьезд1
Выступление директора Центра, заведующего кафедрой Всеобщей истории С.А.Воронина

Другая часть научного сообщества уходит в уже указанную выше популяризацию, упрощение, дегенерацию, научный постмодерн в самом худшем смысле этого омерзительного, типично большевистского термина, занимается отхожими промыслами, оставляя статус ученого ради солидности, для титула на визитке, как запасной аэродром. И это в лучшем случае. В худшем такие люди начинают быстро открывать бессмысленные и беспощадно новые «направления в науке», создают и возглавляют свифтовские академии, становятся вождями тревожно пытливых племен, использующих науку как прикрытие для самоутверждения, а нередко и для обогащения.

Почему это происходит? Г.Кнабе в качестве ответа на этот вопрос говорил об «исчерпанности самого феномена, носившего (и по инерции носящего) название академической среды». То есть рассасывается, разрежается среда обитания, уходит воздух, становится нечем дышать. «Избыточными становятся и сама среда, - пишет Г.Кнабе, - и основанные на ней традиционные формы научной жизни, такие как конференции, диссертационные диспуты, обсуждение докладов и рукописей и т.д… Если из окружающей атмосферы на эту среду распространяется представление о полной субъективности и иллюзорности истины, о принципиальной неадекватности высказываемого суждения внутреннему потенциалу того, кто высказывается, то обмен мнениями утрачивает стимул.
сьезд3
В Президиуме съезда

Кроме того, есть еще одна проблема – крах модели «потребления знаний». Научное сообщество без перерыва продолжает производить все новые знания, умножает концепции, взгляды, углы и точки зрения (при том, что, например, в целом ряде областей истории «производство источников» явно не поспевает за их переработкой – приходится жевать уже пережеванное, перерабатывать уже использованное) по принципу «мы знаем все больше и больше о все меньшем и меньшем, так что в конце концов приобретем совершенное знание ни о чем». Однако сейчас наступило время, когда потребление знаний (в значительной степени не несущих в себе ничего практически полезного и применимого) в прежнем виде оживить не больше не удается, а ничего нового не придумано. Однако система производства знаний упорно продолжает работать, работать почти вхолостую (доказано, что более 80 процентов публикуемых сегодня научных статей не содержат ничего нового и эти проценты продолжают расти). Разобраться в этом потоке уже почти невозможно, и поэтому критерии «научной ценности» той или иной работы того или иного автора все больше формализуются по внешним признакам. Часто ли цитируют, ссылаются, грамотно ли оформлено, напечатано ли в ВАКовском издании или в обычном, сколько в год выходит публикаций в целом, сколько выступлений на конференциях и т.д.? Печатаются не обеспеченные реальной научной ценностью книги, создающие иллюзию науки, одна не до конца обеспеченная фактической базой теория стремится утвердиться на другой такой же хлипкой и химерической. И все это держится исключительно на рудиментарном кредите доверия общества к науке и ученым, суеверном уважении к «умным людям», которым «видней». То есть это жизнь по инерции, в долг, в общих надеждах на то, что из этого террикона породы все-таки выделится грамм драгоценной руды и им все и оплатится.
Однако никто не имеет «духа и смелости посмотреть черту в оба глаза» (Тургенев – Герцену 27.10.1862), ибо взамен нечего предложить. Нет понимания будущего науки и образования, нет, как сказал бы Станиславский, сверхзадачи, ради которой можно многим пожертвовать, нет готовности расстаться с уже нажитым, ибо тогда придется расстаться со смыслом жизни – воспроизведением науки и образовательных стандартов. То есть главной проблемой системы стала сама система и выйти из нее можно только выбравшись из-под развалин.

Казалось бы, мы сталкиваемся с тем, что принято называть «апорией» – затруднением, из которого не видно выхода. Однако это не так. Создание молодежного отделения призвано найти выходы из хотя бы некоторых проблемных ситуаций.

Прежде всего, нужно восстановить историческое достоинство России. Нужно искать и разрабатывать принципиально новые места для сегодняшнего человека в обществе будущего, делать все возможное, чтобы именно ярко и остро мыслящий человек стал основной фигурой и ценностью этого будущего. Мысль, интеллект, наука должны стать главной движущей силой формирующегося на наших глазах нового типа цивилизации. «На азиатское извержение чад Россия должна ответить извержением мысли», - писал больше 100 лет назад А.Белый, глядя на начинающуюся экспансию азиатского Востока. И это все более очевидно сегодня. Таджики и узбеки сегодня работают на россиян, а не наоборот, в том числе и потому, что значительная часть последних до сих пор знает и ценит «Слово о законе и благодати», «Слово о полку Игореве», Пушкина, Лермонтова, Чехова, Тургенева. А первые полностью утратили ментальную, духовную, этническую связь с Хайямом и Рудаки, Низами и Саади, Навои и Махтумкули, Агахи и Хафизом, а вместе с этим утратили и национальное достоинство и самоуважение и гордость и способность защищаться и усиливать самих себя изнутри. Япония после того, как ее «открыли» в 1868 г. так быстро догнала Европу еще и потому, что стала срочно переводить не только учебники по металлургии и пушечному делу, а и Шекспира и Эпиктета. Поэтому нужен активный экспорт смыслов, научных и образовательных идей, слов, культурных символов, языка. Причем экспорт как за внешние границы, так и в границы социума, в самые разные социальные слои.

Нужно осваивать и расширять интеллектуальные, научные рынки, навязывать себя, отказаться от компрадорской формулы, выражающейся в том, что «от нас ничего не зависит». Молодые историки должны искать и находить новые формы передачи привычных смыслов, использовать самые современные технологии. Они должны бороться с научной безграмотностью, заниматься экспертной деятельностью, создавать общественные реестры памятников истории и культуры, выявлять и развенчивать антинаучные мифы о российской истории. Думаю, они справятся. Общение с делегатами из регионов показало их искреннюю заинтересованность и понимание того, что они верят в Молодежное отделение, как в возможность открыть для себя новые перспективы.

РОССИЯ В АНТАРКТИДЕ

Президент России Владимир Путин наградил группу российских ученых, принимавших участие в исследовании озера Восток в Антарктиде. Торжественная церемония награждения состоялась в штаб-квартире Русского географического общества и совпала с большой конференцией, посвященной освоению Арктики. Трое ученых были награждены орденом «За заслуги перед Отечеством» IV степени, шестеро исследователей — орденом «За морские заслуги», еще шестеро — орденами Почета и Дружбы. Еще три человека награждены медалью ордена «За заслуги перед Отечеством» II степени. Всего наград удостоены 18 человек, большинство из которых представляют Арктический и антарктический научно-исследовательский институт в Санкт-Петербурге. http://доверенныелица.рф/activity/vladimir-putin-nagradil-rossijskih-issledovatelej-

В суматохе последних политических событий тема великого открытия подледного озера «Восток» оказалась в известной мере обойдена вниманием. На самом дел сегодня Антарктида становится одной из точек применения современных технологий, одной из возможностей расширения нашего влияния и вообще очень перспективным направлением в политике и науке. Напомним, что Антарктида была открыта в 1820 году русской экспедицией Ф.Беллинсгаузена и М.Лазарева. Однако ее серьезное изучение началось лишь в прошлом веке. Были созданы постоянные антарктические станции. В середине прошлого столетия было высказано предположение, что подо льдом Антарктиды есть озера или даже моря пресной воды, хотя догадки об этом были уже у П.А.Кропоткина, одного из основателей русского анархизма. В 1950-е годы советские пилоты полярной авиации обратили внимание на ровное обширное пространство посреди снежной бугристой поверхности. Пилот одного из экипажей Робинсон высказал предположение, что такая ровная поверхность может располагаться только над водой. В 1959-1960 годах географ Андрей Петрович Капица высказал гипотезу о наличии в Антарктиде подледного озера. В мае 1962 года газета "Известия" написала: ¬«...Можно полагать, что подо льдом Антарктиды, на площади, почти равной площади Европы, разливается море пресной воды. Она должна быть богата кислородом, который доставляют постепенно опускающиеся в глубины верхние слои льда и снега. И очень может быть, что в этом подледниковом море есть своя, исключительно своеобразная жизнь...» Глубокое бурение начали в 1980 году. В июле 1994 года в Риме на международной открытой конференции Научного комитета по антарктическим исследованиям. А.П.Капица сделал доклад о подледном озере и по его предложению озеру дали имя «Восток» в честь российской антарктической станции. В 1995 году в журнале Nature появилась публикация об этом открытии. Но официальное подтверждение гипотеза получила только в 1996 году.

Таким образом, выяснилось, что под ледовым панцирем Антарктиды действительно находится огромное озеро. которое имеет 280 км в длину и 70 км в ширину, максимальная глубина 1200 метров. Попытки проникнуть в озеро продолжались много лет. И только 5 февраля 2012 года, пробурив ледник на глубину 3769 м, российские учёные достигли поверхности уникального озера, которое находилось в изоляции от остального мира 14 миллионов лет! Данное событие в мире науки сравнили с полетом человека на Луну…
e6be0a72e987bc5df649caaaf3f
Однако оказалось, что даже такие удаленные территории и такое мирное занятие, как бурение льда, может стать пространством для политического и культурного конфликта между Западом и Россией. Рассказывает заместитель директора Арктического и антарктического научно-исследовательского института, начальник Российской антарктической экспедиции Валерий Лукин. «Международное сообщество проявило крайнюю обеспокоенность типом заливочной жидкости, которую мы использовали при бурении. По свойствам лед можно при определенных ситуациях рассматривать как твердо-упругое тело, а при других — как вязкотекучее. Что особенно неприятно - при больших глубинах скважина начинает заплывать. Что имеется в виду? Сухое бурение ледника возможно только до 500-метровой глубины. Дальше сказывается эффект так называемого горного давления, когда диаметр скважины вверху на какие-то миллиметры начинает уменьшаться. Бурить дальше можно, но буровой снаряд наверх уже не поднимешь. И поэтому при бурении горных пород ствол скважины обычно заполняют проникающим веществом, имеющим плотность окружающих боковых стенок и противодействующим этому эффекту. Плотность льда составляет 0,91 грамма на кубический сантиметр. В качестве заливочной жидкости мы выбрали смесь керосина и фреона. Микст этих жидкостей дает плотность такую же, как и у льда. Таким образом, эффект горного давления ликвидируется. На Западе пошли разговоры, что керосин и фреон очень вредны для экологии, поэтому потребовали остановить бурение. Мы были вынуждены согласиться».
I-06-EXCLUS-lun-f56_640
Буровая установка, с помощью которой осуществили открытие озера.

Для того, чтобы продолжить бурение, российским специалистам пришлось создать уникальную технологию, суть которой была в том, что заливочная жидкость, которая ни в коем случае не должна попасть в озеро, подается в скважину так, чтобы верхний уровень давления жидкости был понижен. В результате после проникновения бура к поверхности озера вода пойдет вверх по стволу скважины и вытеснит заливочную жидкость. По требованию мирового сообщества Россия сделала всестороннюю оценку воздействия этой технологии. Международная комиссия требовала отчета о каждом шаге российских ученых. Как говорит В.Лукин: «Было все достаточно напряженно, и эта проблема из научной, технологической превратилась в политическую. Ведь все считали, что российская наука давно умерла, более того, в 90-е годы международное сообщество поджидало, когда мы вообще уйдем из Антарктики. Поэтому мы выполняли абсолютно все регламенты, что вообще-то, честно говоря, для русских несвойственно. Не нарушали ни одного требования протокола по Антарктике. Если положено было после 90 дней представить какой-то документ, мы его присылали на 92-й день, но никак не на 89-й, чтобы не получить отказ из-за нарушения регламента… Конечно, кое-кто лязгал зубами. Природоохранная Коалиция по Антарктике и Южному океану в своей газетке писала, что «к сожалению, Россия выполнила все требования». Сожалели, что остановить русских уже нельзя. Кампания была жуткая, но мы ее выдержали. В 2010 году получили окончательное разрешение на работы, представив все необходимые документы на очередном консультативном совещании в Уругвае. 5 февраля 2012 года в соответствии с планами мы осуществили экологически чистое проникновение в воды озера».

Примечательно, что «когда американцы поняли, что в районе озера Восток им ничего не светит, то, начиная с 2003 года, антарктическая программа США прекратила оказывать помощь России в доставке полярников на станцию Восток. Наша авиационная промышленность не делает самолетов на лыжно-колесных шасси, которые могут обеспечивать полеты на станцию Восток. Мы выкрутились и в этой ситуации — нашли возможность арендовать самолеты».

Проникновение в озеро оказалось сенсационным. «Во-первых, по изотопным анализам удалось выяснить, что начиная с глубины 3535 метров лед снизу имеет не атмосферное происхождение, то есть состоит не из уплотненного снега, а из замерзшей воды. Можно, анализируя этот керн, получить представление о поверхностном слое озера. В керне были найдены ДНК бактерий-термофилов, которые живут в воде температурой свыше 60 градусов по Цельсию. Их обычно находят на подводных курильщиках, в гейзерах на японских островах и в Йеллоустонском национальном парке. И этот же тип бактерий оказался в леднике на глубине более трех с половиной километров! Мы написали статью в Nature, где ее четыре месяца обсуждали, после чего отказались публиковать под предлогом, что находка — это артефакт. Переслали статью в Science — такая же реакция. Мы поняли, что международное сообщество даже не хочет нас слушать. А открытия продолжились. В прошлом году Булат обнаружил в воде из озера неизвестный вид бактерии».

Цель бурения В.Лукин определяет следующим образом. 1) Изучение такой совершенно неизвестной человечеству природной среды, как водный слой и донные отложения подледниковых озер. Никто толком не знает, что они собой представляют. 2) выяснить, что собой представлял континент Антарктида до оледенения. 3) отработка инженерных решений и технологий для поиска жизни на различных объектах Солнечной системы. Антарктида предоставляет для этого идеальнейшие условия.

«Проникновение в озеро Восток оценено международным сообществом как одно из наиболее выдающихся научных достижений XXI века, - говорит В.Лукин. - Но несмотря на это, продолжает существовать определенное мнение, что русские применили грязную технологию… В исследовании озера Восток мы оказались первыми. Американцы, не желающие быть вторыми, делают вид, что наше достижение не так уж важно и актуально, мол, есть другие озера, не менее интересные для исследований. Да, найдено более 200 похожих объектов, но масштаб не тот. В сезоне 2012—2013 года британцы начали проект по проникновению в подледниковое озеро Элсуорт, расположенное в западной Антарктике. Там толщина ледника поменьше, чем у нас: 3100 метров, размеры озера 4х2 километра и толщина водного слоя 200 метров. У него и происхождение другое, и прочие параметры сильно отличаются от озера Восток не в лучшую сторону. Американцы одновременно стали исследовать на восточной периферии шельфового ледника Росса подледниковый водоем Уилланс. Там толщина ледника всего 800 метров. Но британский проект остановлен в декабре 2012 года из-за серьезных технических проблем. Вопрос о возобновлении проекта пока не стоит. Американцы пробурились. Но знаете, какая толщина водного слоя оказалась у их водоема? Два метра! И что там исследовать? Близко к российским результатам никто в международном сообществе не подобрался, и в ближайшее время этого не предвидится». http://www.itogi.ru/obsch-exclus/2014/6/197912.html

РЕФОРМЫ И СТРАТЕГИЯ

(и вновь об образовании)

Наступает новый учебный год, а вместе с ним вновь оживает проблема образования. В целом, глядя на систему образования в наши дни, невольно вспоминаешь эпизод из Аверченко: «Есть ли у нас скатерть? Есть. Какая-то черная. Только на ней, к сожалению, маленькое белое пятно. - Милый мой, ты смотришь на эту вещь негативно. Это белая скатерть, но сплошь залитая чернилами, кроме этого белого места». То есть когда проблема на проблеме, дыра на дыре, когда нарывает все, отдельные здоровые, целые, чистые места уже кажутся досадным недоразумением, выглядят своей противоположностью. И на этом фоне известный еврейский анекдот (в нем раввин советовал время от времени перекрашивать курятник, чтобы прекратить куриный мор, и в ответ на известие, что все куры передохли, произнес известную фразу «Как жаль. А у меня еще столько хороших идей) выглядит кратким изложением стратегии реформ системы образования. Образование гибнет! – а давайте втиснем к нам, ломая то, что и так было неплохо, болонскую систему. Гибнет образование!!!! – а давайте введем ЕГЭ, не выгоняя прошедших период полураспада школьных учителей. Гииибнет образованиееее!!!!! – а давайте составим список неэффективных ВУЗов по критериям чистоты помоек у общежитий. Гиибб… образ… !!!! – а давайте срежем часы по филологии у филологов, добавим часы высшей математики историкам, поменяем и усложним правила утверждения на должности, заставим следовать западным индексам цитирования, которым не интересно нас цитировать…. ах, еще так много хороших идей.

То есть то, что мы видим, это не реформы, а оркестр на палубе «Титаника» в момент погружения, играющий для того, чтобы потом, через много лет, люди качали головами и говорили: «Надо же, даже в самый трагический момент на палубе играл оркестр». Одно дело, когда потонешь просто так, неромантично, что «очень даже нешикарно выйдет», как писала перед самоубийством семнадцатилетняя дочь Герцена Елизавета, и совсем другое дело – под оркестр, который тоже потонет, но позже. Это гораздо шикарнее.

Нынешняя стратегия того самого оркестра Минобраза (если на минуту предположить наличие таковой стратегии) стрижет вершки, оставляя плодючие корни, не учитывает главного - коренных, фундаментальных причин всестороннего кризиса образования. Некоторые из них точно указал П.Щедровицкий в интервью журналу Prime Russian Magasine. (4(19) июль-август 2013 г.). Первая - изменяется институциональное ядро сферы образования. Раньше основой образования было образовательное учреждение, а главным модулем классно-урочная система. Кроме того, система образования создавалась под начинающуюся промышленную революцию, успех которой и должна была обеспечить. Сегодня все кардинально изменилось. Ядро образовательной системы – индивидуальная образовательная программа, а учиться можно где угодно и как угодно. Массачусетский технологический институт недавно заявил, что через 15 лет у него будет миллиард студентов онлайн. Старой системе образования такое не под силу по определению. Вторая, более глобальная проблема - изменение образа жизни и среды обитания человека, что приводит к быстрому угасанию одних сфер производства и жизнедеятельности и развитию других. Так, традиционные промышленные процессы стремительно роботизируются и люди оттуда уходят. Возникают новые материалы, меняется система расселения людей, информационные технологии вплотную подошли к созданию «умных вещей» (можно посмотреть на бескрайние перспективы «умной пыли», которую активно разрабатывают в США). Как следствие, возникают совершенно иные требования к обучению и его формам. Если говорить точнее, то сегодня рынок труда во всем мире требует все меньше специалистов в каждой конкретной области и все больше всесторонне ориентированных людей, которые на ходу могут включиться в любой процесс и в состоянии так же на ходу приобретать конкретные знания. Об этих вещах никто не думает всерьез и никто этих перемен не учитывает.

К сказанному П.Щедровицким можно добавить еще несколько проблем. Первое – проблема миссии современного образовательного учреждения (Университета), месте этого учреждения в социуме. Хосе Ортега и Гассет говорил об особой «миссии университета» в жизни общества. Эта «миссия университета», по мнению ученого, состоит в создании уникального культурного пространства. Именно через университет люди могут реализовать свои взгляды на общество и государство. Как справедливо отмечает Билл Риддинс (работа «Университет в руинах») любой национальный университет (шире – ключевые ВУЗы системы образования) есть носитель идентичности и национальной культуры, а его выпускники – опора нации. Однако сегодня, когда понятие «нация» становится условным, а национальная культура – фолк-товаром и средством подпитки радикальных политических лозунгов, университет перестает выполнять свою миссию - nec temporis nostri – и вынужден встраиваться в систему потребительских отношений, измеряя собственную эффективность исключительно по финансовой, рыночной шкале. Причем, похоже, это никого не то, что не пугает, но даже и окрыляет. Лет 10 тому назад (или больше) тогдашний министр образования открыто сказал, что основные задачи университета – дать активное знание 2-3 иностранных языков, широкую ориентацию в вопросах культуры, способность осмыслять в категориях культуры происходящее и владение компьютером выше обычного пользователя. Все. В результате известные названия (МГУ, МГИМО и пр.) становятся всего лишь брендами, помогающими более успешно торговать выпускниками, но не обеспечивающими уровень внутреннего содержания. Не случайно многие наши (и не только) университеты сегодня используют те же экономические стратегии, что и «Макдональдс», открывая «франшизы» в разных городах и республиках.

Особая проблема – роль, место и задачи научного сообщества в современном обществе. Хорошо известно, что создателями новых решений выступают вторые или даже третьи поколения научных школ. Хосе Ортега и Гассет писал, что каждое новое поколение 15 лет формирует идеи и 15 лет защищает их. Математик Макс Планк говорил об этом же несколько иначе, без излишней деликатности: «Обычно новые научные истины побеждают не так, что их противников убеждают, и они признают свою неправоту, а большей частью так, что противники эти постепенно вымирают, а подрастающее поколение усваивает истину сразу». Так вот сегодня не только в российской системе науки (особенно гуманитарной) наступило время, когда старые поколения научных школ уходят с исторической сцены. Соответственно идет пересмотр казавшихся ранее незыблемыми положений, что хорошо видно по резкому умножению паразитов – различных паранаучных школ и квазинаучных направлений, всегда спекулятивно сопровождающих такого рода процессы. Но научное сообщество, похоже, не готово к этому и старается не замечать очевидных вещей.

Еще одна проблема научного сообщества, проблема не только российская – падение престижа интеллектуального труда в целом, отсутствие возможности влиять с помощью интеллекта на общество. Красота и яркость ума, способность нетривиально мыслить и высказывать парадоксальные суждения, раньше вызывавшие восхищение читательской или университетской аудитории, сегодня вызывают снисходительный вопрос «И что?» Можно обратить внимание, что серьезные российские и европейские интеллектуалы в наши дни не являются властителями дум, по ним сегодня никто не сверяет историческое время, по их книгам не живут, как жили по Канту, Гегелю, Ницше, Марксу и другим. Интеллектуалы и просто мыслящие, неравнодушные люди легко и обыденно на рубеже прошлого и позапрошлого столетий называли себя «марксистами», «гегельянцами» и «кантианцами». Однако сегодня, при всем уважении к первоисточникам, нет ни фукуямцев, ни маклюэнцев, ни тоффлеровцев, ни хантингтонцев. Их лекции привлекали и привлекают множество людей, но отношение к лекторам и их идеям нередко такое же, как к цирковым вольтижерам или иллюзионистам. Переворота в душе и потрясения в самих основах бытия от этих лекций не происходит, а происходят они совсем от другого - от угона машины, невыдачи очередного кредита или краха банка, в котором хранятся сбережения всей жизни. Поэтому они, мировая интеллектуальная и в целом научная элита, не входят в элиту финансовую, а это в современном мире серьезный показатель весьма условной востребованности.

Усугубляется эта проблема возникновением в общественном сознании новейших идей, которые были точно сформулированы А.Зализняком в его «солженицынской лекции». «1) Истины не существует, существует лишь множество мнений. 2) По любому вопросу ничье мнение не весит больше, чем мнение кого-то иного… Это поветрие — уже не чисто российское, оно ощущается и во всём западном мире… Огромной силы стимулом к их принятию и уверованию в них служит их психологическая выгодность. Если все мнения равноправны, то я могу сесть и немедленно отправить и мое мнение в Интернет, не затрудняя себя многолетним учением и трудоемким знакомством с тем, что уже знают по данному поводу те, кто посвятил этому долгие годы исследования. Психологическая выгодность здесь не только для пишущего, но в не меньшей степени для значительной части читающих: сенсационное опровержение того, что еще вчера считалось общепринятой истиной, освобождает их от ощущения собственной недостаточной образованности, в один ход ставит их выше тех, кто корпел над изучением соответствующей традиционной премудрости, которая, как они теперь узнали, ничего не стоит». Иными словами, если общественное сознание согласилось с тем, что истины не существует, а есть только мнения, то значит и не существует отдельных носителей этих истин, а есть такие же, как и все, «имеющие мнение». Иными словами, они перестают цениться, сливаются в массу, в которой все элементы одинаковы и взаимозаменяемы. Это как если бы Джоконду и мазню современного арбатского живописца оценивали бы по единой шкале и признавали бы равной их культурную стоимость и значимость.

Как следствие, возникает состояние, согласно терминологии А.Юрганова, «постнауки» (не путать с одноименным Интернет-проектом), которая характеризуется применением принципов желтой журналистики и бульварных романов в научных исследованиях. Задачей такой «постнауки» становится развлечение неприхотливого скучающего потребителя, возникает явление, которое можно назвать «Sciencetaiment» по аналогии со все более утверждающимся в масс-медиа термином «Newstaiment» (развлекательные новости). То есть автор угодливо опускается следом за читателем, делаются многозначительные, поспешные выводы из сомнительных фактов и недостоверных источников, работы пронизывает стремление к вульгарной популяризации, нарочитому упрощению, они пишутся разговорным, беллетристическим стилем популярных детективов. Ускоряется процесс создания работ, в год иные авторы выстреливают по три-пять «монографий», постоянно напоминая о себе забывчивому читателю. «Постнаука», «Sciencetaiment» закономерно превращается в «поп-науку».

Как следствие, раскалывается и видоизменяется научное сообщество. Из него полностью исчезает такое любопытное и важное явление, как научное отшельничество. Являясь вполне нормальным и закономерным явлением в условиях тотальной закрытости минувшего государства от мира, сегодня, когда границ нет ни для людей, ни для мысли, оно воспринимается как странный атавизм (можно посмотреть на Перельмана и отношение к нему в обществе и науке). Значительная часть «старой школы» закономерно замыкается в себе и продолжает упорно писать для себя и своего узкого круга могучие труды тиражом 50-200 экземпляров, при всем уважении к авторам заставляющие вспомнить отзыв герцога Глаусестерского на публикацию «Заката и падения Римской империи» Эдварда Гиббона: «Еще одна чертова толстая квадратная книга! Всегда пишем, пишем, пишем, а, мистер Гиббон?» За эти книги никто не платит, их почти никто не покупает, читают их только свои, чтобы изругать, и поэтому эта когорта ученых превращается в закрытое полусектантское сообщество, населенное персонажами из романа «Маятник Фуко» У.Эко, которые именовались «ПИССами» – Писателями, Издающимися за Собственный Счет. В этих условиях сегодняшние научные ПИССы закономерно воспринимают любого молодого, активного и перспективного пришельца, как угрозу теплому личному кругу и врага личного, и без того безотрадного, благосостояния. И тем самым лишают свою кафедру или факультет последней надежды на то, что перемены могут произойти эволюционным путем изнутри, а не революционным извне.

Другая часть научного сообщества уходит в уже указанную выше популяризацию, упрощение, дегенерацию, научный постмодерн в самом худшем смысле этого омерзительного, типично большевистского термина, занимается отхожими промыслами, оставляя статус ученого ради солидности, для титула на визитке, как запасной аэродром (хороший пример – Д.Володихин). И это в лучшем случае. В худшем такие люди начинают быстро открывать бессмысленные и беспощадно новые «направления в науке», создают и возглавляют свифтовские академии, становятся вождями тревожно пытливых племен, использующих науку как прикрытие для самоутверждения, а нередко и для обогащения (например, А.Станюкович).

Еще одна важная проблема – утрата значительной частью научного сообщества общей, широкой образованности и культуры, начитанности, стремления постоянно применять знания в практической повседневности. Я знаю немало довольно неплохих специалистов, ученых с массой научных трудов и при этом с ископаемым уровнем культурных потребностей, полоскающих чаем рот в гостях, не могущих связать двух слов за пределами своих сюжетов, поклонников творчества канала НТВ и «проекта Навальный», упоенно повторяющих штамповки оппозиционных СМИ. Мой знакомый профессор, доктор, очень глубокий и хорошо разбирающийся в современности человек, рассказывал, как его поразило, что большинство коллег по кафедре, историков со степенями и званиями, решили голосовать на выборах за одну из тусклых и ничтожных личностей только потому, что им нравилось, как он одевается и держится. «Они же историки!!!!» Они не историки – они ремесленники, ибо наука без воспитания себя самого, преподавание без воспитания других, без духа, это ремесло, в котором главное не ум, не образованность, не глубина, не творчество, а навык.

Почему это происходит? Г.Кнабе в качестве ответа на этот вопрос говорил об «исчерпанности самого феномена, носившего (и по инерции носящего) название академической среды». То есть рассасывается, разрежается среда обитания, уходит воздух, становится нечем дышать. «Избыточными становятся и сама среда, - пишет Г.Кнабе, - и основанные на ней традиционные формы научной жизни, такие как конференции, диссертационные диспуты, обсуждение докладов и рукописей и т.д… Если из окружающей атмосферы на эту среду распространяется представление о полной субъективности и иллюзорности истины, о принципиальной неадекватности высказываемого суждения внутреннему потенциалу того, кто высказывается, то обмен мнениями утрачивает стимул. Меня всерьез может касаться лишь то, что имеет отношения к моему академическому самоутверждению, тем самым - к моей научной карьере и в конечном счете - к единственной осязаемой реальности - моей выгоде. Задачи, традиционно стоявшие перед академической средой, решаются на основе мотивов этим задачам посторонних, а стремление, вопреки описанной атмосфере, сохранить академическую среду традиционного типа начинает вызывать только иронию». То есть здесь Г.Кнабе закономерно возвращается к высказанному выше А.Зализняком положению.

Следствием этого становится превращение в пустые оболочки, бессмысленные ритуалы, камлания все атрибуты и формы внешнего выражения научного сообщества. Условный, искусственный, магический характер приобрели защиты курсовых, дипломных, диссертационных работ, выступления на конференциях, диспуты. Такой же характер все чаще носят экзамены и зачеты, выпускные экзамены. Мне не известен ни один случай (!) (буду рад, если кто-то опровергнет) провала курсовой работы, отказа в защите дипломного проекта, несдачи выпускных экзаменов в ВУЗе с невыдачей диплома. А это значит, что процесс и итог, причина и следствие никак не связаны между собой.

Кроме того, есть еще одна проблема – крах модели «потребления знаний». Научное сообщество без перерыва продолжает производить все новые знания, умножает концепции, взгляды, углы и точки зрения (при том, что, например, в целом ряде областей истории «производство источников» явно не поспевает за их переработкой – приходится жевать уже пережеванное, перерабатывать уже использованное) по принципу «мы знаем все больше и больше о все меньшем и меньшем, так что в конце концов приобретем совершенное знание ни о чем». Накачивание возможностей роста потребления знаний работает по тем же принципам, по которым работает модный бутик – человеку объясняют, что «все это», все эти сведения, даты, таблицы и формулы ему очень нужны, но не объясняют, зачем. Сомневающихся приводят в разум двойками и незачетами. Однако сейчас наступило время, когда потребление знаний (в значительной степени не несущих в себе ничего практически полезного и применимого) в прежнем виде оживить не больше не удается, а ничего нового не придумано. Соответственно, все превращается в рутину, барщину, египетский труд строительства пирамид, а радость открытия, сопровождающая научный поиск, радость, к которой нужно вести и которую нужно возгревать и воспитывать, радость, оправдывавшая дни и ночи, проведенные за столом, сменяется радостью закрытия. Книги, сайта, документа, потому что окружающая жизнь намного ярче, полнее и интереснее.

Однако система производства знаний упорно продолжает работать, работать почти вхолостую (доказано, что более 80 процентов публикуемых сегодня научных статей не содержат ничего нового и эти проценты продолжают расти), затапливая окружающее пространство отходами мозговой жизнедеятельности, как «вечный хлеб» в старом рассказе А.Беляева. Разобраться в этом потоке уже почти невозможно, и поэтому критерии «научной ценности» той или иной работы того или иного автора все больше формализуются по внешним признакам. Часто ли цитируют, ссылаются, грамотно ли оформлено, напечатано ли в ВАКовском издании или в обычном, сколько в год выходит публикаций в целом, сколько выступлений на конференциях и т.д.? Печатаются не обеспеченные реальной научной ценностью книги, создающие иллюзию науки, одна не до конца обеспеченная фактической базой теория стремится утвердиться на другой такой же хлипкой и химерической. И все это держится исключительно на рудиментарном кредите доверия общества к науке и ученым, суеверном уважении к «умным людям», которым «видней». То есть это жизнь по инерции, в долг, в общих надеждах на то, что из этого террикона породы все-таки выделится грамм драгоценной руды и им все и оплатится. Но надежд все меньше и оттого отношения между государством, обществом и наукой все суше и формальнее.

Одновременно огромные сегменты образовательной машины (институты, академии, университеты, лаборатории) становятся тяжелым бременем, дотационной гирей на ногах общества. Значительная часть этих сегментов требует сегодня если не ликвидации, то решительной ломки и перестройки, что серьезно скажется на общем уровне образования и науки. Но никто не имеет «духа и смелости посмотреть черту в оба глаза» (Тургенев – Герцену 27.10.1862), ибо взамен нечего предложить. Нет понимания будущего науки и образования, нет, как сказал бы Станиславский, сверхзадачи, ради которой можно многим пожертвовать, нет готовности расстаться с уже нажитым, ибо тогда придется расстаться со смыслом жизни – воспроизведением науки и образовательных стандартов. То есть главной проблемой системы стала сама система и выйти из нее можно только выбравшись из-под развалин.
Таким образом, мы сталкиваемся с десятками сложнейших вопросов. Как обновить образование, чтобы оно опять формировало «образ»? Как создать базу для принципиально нового, современного, обгоняющего время образование, которое сегодня будет учить студентов тому, что понадобится в 2020 году. Как качественно изменить отношение, придать ценность интеллектуальному труду? Как оздоровить научное сообщество, изменить атмосферу на кафедрах, остановить травлю молодых и талантливых старыми и дряхлыми, но еще весьма бодливыми «священными коровами»? Как преодолеть пропасть между преподавателем и студентом? Как привить ученым привычку и интерес к серьезному, облагораживающему чтению за пределами изучаемого предмета? Как отличить подлинник науки от подделки под нее? И т.д. И т.п.

Именно как ответы на все эти (и многие другие вопросы) должна строиться масштабная государственная, понятная обществу стратегия выхода из кризиса образования. Именно глобальная стратегия, а не комплекс реформ. Уже сегодня надо писать аннотации к книгам, которые будут написаны через 10 лет. Нужно развивать и разрабатывать принципиально новые места для сегодняшнего человека в обществе будущего, делать все возможное, чтобы именно ярко и остро мыслящий человек стал основной фигурой и ценностью этого будущего. Мысль, интеллект, наука должны стать главной движущей силой формирующегося на наших глазах нового типа цивилизации. «На азиатское извержение чад Россия должна ответить извержением мысли», - писал больше 100 лет назад А.Белый, глядя на начинающуюся экспансию азиатского Востока. И это все более очевидно сегодня. Таджики и узбеки сегодня работают на россиян, а не наоборот, в том числе и потому, что значительная часть последних до сих пор знает и ценит «Слово о законе и благодати», «Слово о полку Игореве», Пушкина, Лермонтова, Чехова, Тургенева. А первые полностью утратили ментальную, духовную, этническую связь с Хайямом и Рудаки, Низами и Саади, Навои и Махтумкули, Агахи и Хафизом, а вместе с этим утратили и национальное достоинство и самоуважение и гордость и способность защищаться и усиливать самих себя изнутри. Поэтому нужен активный экспорт смыслов, научных и образовательных идей, слов, культурных символов, языка. Причем экспорт как за внешние границы, так и в границы социума, в самые разные социальные слои. Нужно осваивать и расширять интеллектуальные, научные рынки, навязывать себя, отказаться от компрадорской формулы, выражающейся в том, что «от нас ничего не зависит».

А теперь вернемся к началу и посмотрим, как на фоне этих задач, в свете заданных ранее вопросов выглядят «усовершенствования системы защиты диссертаций», «списки неэффективных ВУЗов», «борьба за честно сданный ЕГЭ». Выглядит даже не слепотой, а тяжелым поражением нервной системы и мозга, не дающих больному никаких шансов, кроме овощного, растительного существования в барокамере под строгим наблюдением опытного персонала.

(no subject)


 

МЕМЫ  И  ИНФЕМЫ

 

Больше года назад, когда начиналась работа над учебников ОПК и Православным корпусом организовывались и проводились курсы по переподготовке преподавателей ОПК, меньше всего мы думали, что, оказывается,  выдвигаемся мощным фронтом навстречу ученым, борющимся с клерикализацией. Ученые, авторы известного письма, скорее всего, тоже не считали нас главными виновниками происходящего. Но нет. Из статьи некоего А.Хорова, посвященной покойному нобелевскому лауреату, выдающемуся физику В.Л.Гинзбургу, удалось выяснить, что мы, оказывается, сами того не заметив, рухнули под напором академиков, воевавших «с ветряными мельницами клерикализма». То есть с нами. Был свергнут некий «симулякр, а вместе с ним и учебники Вашего покорного слуги и образовательные программы Православного корпуса «Наши». …Что можно ждать от учительниц, которых перевоспитывают в духе «политического православия», водят по мавзолеям и обучают методам психоманипулирования?»  

Автор переволновался и наговорил лишнего. Видно, не зря работаем. Хотелось бы внести некоторые правки. Во-первых, Православная культура со следующего года, дай Бог, войдет в учебные программы школ. Во-вторых, учебник ОПК, третья часть которого выйдет из печати до начала декабря, надеюсь, очень пригодится во многих школах. В-третьих, наши программы успешно реализовывались на Селигере и сейчас будут реализовываться по городам. И в-четвертых автор не был на курсах переподготовки, ничего об этом не слышал и не знает. Отсюда заблуждения типа «психоманипулирования» и мавзолеев. Просто ему хочется, чтобы так было. Но так не было, вот в чем проблема.

Но это не удивительно. Статья написана таким ясным и доступным языком, что, вполне возможно, смысл того, что хотел сказать автор, на самом деле совершенно иной. И это его извиняет. Только одна цитата. «Логос Традиции даже сегодня более объемен, чем логика Модерна. Логика науки есть продукт экстракции из Логоса его дискурсивной части. И сама логика, как платоновский эйдос, снисходит в дольний мир и превращается в логистику – логику транспортных потоков. Логистика создает сеть потоков, теряет исходные смыслы «мира идей», и потому начинает эксплуатировать рудименты смыслов – логемы, чтобы диссоциировать тоталитарность управления и перейти к истинно горизонтальным сетевым связям, самоорганизующимся через мемы, инфемы и логемы». По прочтении к месту вспомнился научный анекдот. «Профессор с кафедры: «Коллеги, представим себе некий решетчатый резервуар, собранный из прямолинейных элементов и водруженный на четыре моноциклических агрегата, перемещающихся по эквидистантным траекториям». Робот-переводчик: «Коллеги, представим себе телегу…».

По моему, уж лучше наши образовательные программы.