Category: наука

Category was added automatically. Read all entries about "наука".

МАЛЬЧИК - МОЛНИЯ

И пишет боярин всю ночь напролет
перо его местию дышит...


Мединский оперативно ответил на претензии к своей «диссертации». Напомним, что претензии были высказаны в октябре прошлого года.https://rg.ru/2017/07/04/vladimir-medinskij-vpervye-otvechaet-kritikam-svoej-dissertacii.html Ноябрь, декабрь, январь, февраль, март, апрель, май, июнь… В детстве таких реактивных называли «мальчик-молния». Почти по Аверченко: «Три года тому назад однажды в ресторане «Малоярославец» ты спросил меня: который час? К сожалению, у меня тогда часы стояли. Теперь я имею возможность ответить тебе на твой вопрос. Сейчас четверть второго». Вот и Мединский ответил. Вернее, думает, что ответил.

Напомним предысторию. Несколько лет назад Мединский написал «докторскую диссертацию» по истории. Для чего эта «диссертация» была нужна Мединскому – ведь у него уже есть степень по политологии? Ответ понятен. Ему очень нужно было стать главой Военно-Исторического общества, так как это хорошие финансовые возможности и вообще современные ручные гении политики так любят увенчивать себя различными титулами, что визитка в конце концов начинает напоминать лист ватмана. При этом все эти ставленники своих хозяев, прекрасно понимая, что их прикроют (что и происходит) даже не заботятся о том, что нужно подлог сделать убедительно. На Штирлице, идущем по улицам Берлина в разгар войны, все время оказывается то папаха с советской кокардой, то звезда героя Советского Союза, то автомат ППШ в руке, а он все не может понять, что же его выдает?

Мединский в этой ситуации показал себя человеком крайне недалеким, то есть таким, какой он и есть. Человеком, не способным хотя бы элементарно просчитать последствия. Если бы он был умный, то понял бы, что диссертацию совершенно безопасно можно сляпать на любую тему девяностых и двухтысячных. Специалистов нет (вернее, все специалисты), историографии море самой разной, все источники есть в Интернете. Выдал что-то типа «Всемирно-историческое значение Гайдара, как спасителя страны от тоталитаризма, денег и еды» и дело в шляпе. Комар носу не подточит, расходы не на членов диссовета, а только на банкет в «Шоколаднице», ну а стыд не дым, глаза не выест.

Но он полез в XVI век. И не просто в XVI век, а в источниковедение, заигравшись в свои популистские книжонки про мифы и искренне поверив, что и в науке все так же легко. Прочел Штадена в интернете, истолковал – и поехали. Он полез туда, где все специалисты наперечет, где сложнейший материал, где скрыть свой дилетантизм просто невозможно (для примера можно взять монографию М.Крома «Вдовствующее царство» о времени Елены Глинской и посмотреть подход, круг источников и степень проработки). Не говоря уже о том, что есть естественные и, что особенно важно, неизбежные этапы развития ученого, художника, писателя, архитектора, вообще любого специалиста. По ним понятно, как специалист развивался. Вот первая наивная статья, вот уже более твердый доклад, вот первая небольшая книга, вот вторая. Вот ученики, вот учителя, вот образцы. Если человек работал в архивах, с источниками, следы этой работы навсегда остаются в листах использования архивных дел. Избежать всего этого невозможно по определению. Прозрения, визионерство, озарения, глоссолалии и прочие религиозные практики, в результате которых человек внезапно, пылая и содрогаясь, под диктовку ангела, пишет огромную монографию и падает в изнеможении, поставив финальную точку, в науке пока не наблюдаются.

У Мединского же именно так. Озарило. Якобы учился на факультете международной журналистики МГИМО, потом вдруг стал доктором наук в области политологии. За два года до докторской по истории появились первые дилетантские статьи якобы по теме, которых специалисты почему-то не заметили (любая статья о средневековье обычно сразу замечается, ибо таковых статей немного). Для докторской нужны монографии. Именно монографии, а не та околесица, которая стоит по всем магазинам и подписана фамилией Мединского. В автореферате Мединского отмечено пять монографий, однако ни одну из оных найти не удалось, хотя искали многие и тщательно, удивляясь тому, что всякую свою ерунду про мифы Мединский переиздает и продает без перерыва, а пять фундаментальных научных книг почему-то укрыл под спудом. Не по годам скромен, наверное. Кроме того, около трети исследуемого в «диссертации» периода никак не упоминается в опубликованных работах Мединского. Мединский защищался в РГСУ, а эта контора давно известна тем, что с удовольствием выдает любые дипломы и документы всем желающим чиновникам. При этом в составе совета не было ни одного специалиста по «исследуемому» Мединским периоду. Неудивительно, что оборот «на самом деле» встречается в работе «историка» 131 раз, хотя и за однократное употребление этого словосочетания можно выгонять из науки.

Вышел скандал. Вялотекущая история с так называемой диссертацией так называемого министра культуры закончилась позором. Диссертационный совет по истории на базе истфака МГУ отказался рассматривать претензии к «диссертации» Мединского. Парадокс в том, что диссовет не вправе отказать ВАК в рассмотрении диссертации, поэтому ВАК не может признать такое решение диссовета. Отсюда два варианта развития событий. Если ВАК не хочет, чтобы диссертацию рассматривали в МГУ, то они могут заявить, что рассмотрение заявления сорвано по срокам. Если же ВАК захочет, чтобы диссертацию все-таки рассмотрели в МГУ, то продлит сроки.

Понятно, что Садовничему позвонили покровители Мединского из Белого дома или АП и предупредили, что все должно пройти гладко. Именно поэтому Садовничий заявил, что «сомневается, что совет будет рассматривать диссертацию по существу», хотя таких саморазоблачительных вещей обычно не говорят. Но, спасая Мединского, его хозяева поставили совет не просто в безвыходную ситуацию. Они его фактически уничтожили. Варианта развития событий было два. Либо совет дает отрицательное для Мединского заключение и «ту конец», как говорит «Русская Правда», то есть конец совету, а может и Садовничему. Либо совет поддерживает Мединского, после чего перестает быть научным сообществом и его члены, если имеют стыд и совесть, должны немедленно сообщить о самороспуске и отправиться на исповедь в храм на Воробьевых горах.

Поэтому был выбран отчаянный третий вариант - они отказались рассматривать, отложив свою гибель хотя бы ненадолго, так как, еще раз, совет не может отказать ВАК в рассмотрении диссертации, это вышестоящая инстанция. А по процедуре ВАК должна отозвать диссертацию, наказать этот совет и назначить новый. После этого, очевидно, раздались звонки и дело тихо спустили на тормозах. Не случайно практически все СМИ по приказу «не заметили» скандала с фальшивой диссертацией. К сожалению, на этом пути случилась и трагедия. Профессор МГУ Николай Ерофеев умер после указанного выше заседания. Его коллега А.Иванчик заявил, что смерть является результатом пережитого накануне: «Трудно отделаться от мысли: не выдержал унижения и позора». То есть профессор погиб в бою.
Казалось бы, замяли. Но Мединский не удержался и вылез, хоть и через восемь месяцев, с «ответом», опубликованным в «Российской газете» на днях. Ему очень хотелось реванша. Что получилось? «Обвинения казались смехотворными». Любимый прием сегодня – хохотать в ответ на вопросы и претензии. «Это вы меня спрашиваете? Ха-ха-ха. Это вы так считаете? Ха-ха-ха. Вы патриот? (консерватор, либерал etc.) Ха-ха-ха». Похохотал и вроде бы не надо отвечать. Дескать, и так понятно. А не понятно. Хихиканье это не ответ. Это трусость. И глупость.

Итак, Мединский отхохотался и продолжил. «Травля». Поскольку травимых у нас любят, это попытка привлечь на свою сторону своим скорбным статусом хотя бы кого-то. Пожаловавшись, Мединский все-таки добирается до «ответа», пообещав постараться «свести к минимуму излишнюю наукообразность». Здесь можно не беспокоиться – наукообразность, при всем его желании, нам не грозит. Мы в полной безопасности.

Продолжаем. «В диссертации, посвященной трудам иностранцев о России XV-XVII веков, я не имел права становиться на позицию интересов своей страны. Это, мол, антинаучно. Что ж, это вопрос уже не личный и даже не узконаучный, а, прямо скажем, идеологический». Видите, как ловко. Нападают, оказывается, не на шарлатана, уличают не проходимца, а подкапываются под идеологию. «Этот тип замахнулся на самом святое – на Конституцию», - говорил после угона у него машины жулик Дима Семицветов в известном фильме. А подкоп под идеологию дело совсем другое. Целятся в Мединского, а попадают в Россию, ни много ни мало. Поэтому очень вовремя появляются, например, цитаты В.Путина о «попытках перекодировать общество нашей страны». Дескать, вот, пожалуйста, далеко ходить в поисках этих попыток не нужно, Мединский первая попытка перекодировки. И правда, он же часть общества, с этим не поспоришь.

Намекнув, таким образом, критикам, что Мединский явление историческое, масштабное, соотносимое с Россией, т.н. «министр культуры» начинает ликбез на уровне студента первого курса истфака, «толково, хотя и монотонно», как Шура Балаганов, объясняя нам, что лошади кушают овес и сено, то есть что объективных авторов и правдивой истории не бывает. Говорит о Несторе, но всем понятно, что Нестор это он. Говорит о Лимоносове и всем должно быть понятно, что это тоже он. Однако новый Нестор, говоря о субъективности историков, перечисляет Рыбакова, Скрынникова, Забелина и Герберштейна, не замечая, что первые три это историография, а последний источники. Точно так же курганы и пирамиды это не факты. Это уже очень показательно. И, в принципе, это вся конкретика.
Дальше еще один штамп про то, что либералы не любят инакомыслящих. Оттого, де, и нападают на Мединского. Еще раз следует подчеркнуть – отсутствие научности в работе, ее сделочный характер, безграмотность и фразы «на самом деле» это не инакомыслие, а ненаучность. Так любое воровство можно объявить «альтернативным отношением к собственности». Обвиняя либералов в нападках, Мединский действует именно как либерал. Последний, будучи пойманным после того, как украл миллион, всегда кричит, что дело против него политическое. Собственно, основная мысль «ответа» формулируется как «сам дурак» и «это политическая провокация».

Дальше Мединский, понимая, что науки в его «работе» все равно нет никакой, ревностно защищает свое право создавать мифы, тем самым подтверждая, что его диссертация всего лишь легенды и мифы древнего Мединского и не уточняя, что такое миф, чтобы Лосев не вертелся в гробу. Все эти банальные откровения перемежаются яркими словосочетаниями «пытливый ум», «встать нерушимой стеной», «пыль времен». Вспоминается Лотман, который говорил, что высказывание должно быть максимально информативным и минимально предсказуемым. Здесь ровно наоборот.

Далее газета дает согласованную, очевидно, справку по Мединскому, в которой делает несколько ляпов. Среди работ «доктора наук» Мединского не упоминаются монографии («автор популярных историко-публицистических книг») и настойчиво подчеркивается, что его попса признавалась неоднократно «самыми популярными книгами года категории non-fiction ( продано в РФ более 1 млн экз.). Здесь газета (или Мединский) даже не понимает, что оценить лайками и количеством продаж научную ценность той или иной работы невозможно по определению. За Христом пошли сто с небольшим человек, а за Навальным несколько тысяч (сравнение дикое, но показательное), но нам уже сейчас понятно, от кого в памяти людей не останется даже пыли через десяток лет, а кто есть и будет вечно в сердцах миллиардов. Книга Шпенглера «Закат Европы» никогда не признавалась «самой популярной книгой», но сравнивать Мединского и Шпенглера просто нелепо. Мы знаем, как накручиваются тиражи и продажи, сколько вбухано в рекламу опусов приятелями Мединского, знаем, что писать такое в защиту Мединского нельзя. Но пишут, лишний раз убеждая нас в том, что в его ситуации лучше молчать. Но он не смог.
Итак, одно обещание Мединский сдержал. Научности в ответе не было. Завершается все мнениями историков в поддержку Мединского. Как их сегодня получают, говорить не будем, но каждый может догадаться, не говоря уже о том, что специалистов по «исследованному» Мединским периоду среди них нет. Но даже если предположить, что писавшие искренни, они продолжают линию Мединского на критику личностей тех, кто выступает против него, но молчат о самой работе. Потому что о ней нечего сказать. Вернее, лучше не упоминать.

В общем, Мединский ответил. За восемь месяцев можно было в ответ написать, как минимум, брошюру. Если убогий текст из «РГ» создавался восемь месяцев (хотя его можно написать за десять минут в метро), как же у него получилась диссертация? В детстве начал писать? Всегда было интересно, есть хоть что-нибудь, что может заставить таких людей, как Мединский, покраснеть от стыда. Подавиться за обедом от позора. Стыдливо потупиться, отвести глаза. Перестать называть себя историком и доктором. Прекратить писать такие «ответы», просто помолчать. За умного не сойдешь, но хоть не заметят.

Похоже, нет.

ДИССЕРТАЦИОННЫЙ ПОЗОР

История с так называемой диссертацией так называемого министра культуры Мединского закончилась фантастическим позором. Диссертационный совет по истории на базе истфака МГУ отказался рассматривать претензии к «диссертации» Мединского. Парадокс в том, что диссовет не вправе отказать ВАК в рассмотрении диссертации, поэтому ВАК не может признать такое решение диссовета. Отсюда два варианта развития событий. Если ВАК не хочет, чтобы диссертацию рассматривали в МГУ, то они могут заявить, что рассмотрение заявления сорвано по срокам. Если же ВАК захочет, чтобы диссертацию все-таки рассмотрели в МГУ, то продлит сроки.

Понятно, что Садовничему позвонили покровители Мединского из Белого дома и предупредили, что все должно пройти гладко. Именно поэтому Садовничий заявил, что «сомневается, что совет будет рассматривать диссертацию по существу», хотя таких саморазоблачительных вещей обычно не говорят. Но, спасая своего Мединского, его хозяева поставили совет не просто в безвыходную ситуацию. Они его фактически уничтожили. Варианта развития событий было два. Либо совет дает отрицательное для Мединского заключение и «ту конец», как говорит «Русская Правда», то есть конец совету, а может и Садовничему. Либо совет поддерживает Мединского, после чего перестает быть научным сообществом и его члены, если имеют стыд и совесть, должны немедленно сообщить о самороспуске и отправиться на исповедь в храм на Воробьевых горах.

Поэтому был выбран отчаянный третий вариант - они отказались рассматривать, отложив свою гибель хотя бы ненадолго, так как, еще раз, совет не может отказать ВАК в рассмотрении диссертации, это вышестоящая инстанция. А по процедуре ВАК должна отозвать диссертацию, наказать этот совет и назначить новый. Если этого сделано не будет, то ВАК нарушит свои собственные инструкции и правила. Теперь, очевидно, опять раздадутся звонки и дело постараются тихо спустить на тормозах. Не случайно практически все СМИ по приказу «не заметили» скандала с фальшивой диссертацией – сообщений почти не было. К сожалению, на этом пути уже есть одна трагедия. Профессор МГУ Николай Ерофеев умер после указанного выше заседания. Его коллега А.Иванчик заявил, что смерть является результатом пережитого накануне: «Трудно отделаться от мысли: не выдержал унижения и позора». То есть профессор погиб в бою.

А теперь зададимся вопросом – для чего эта «диссертация» была нужна Мединскому, в то время как у него уже есть степень по политологии? Ответ понятен. Ему очень нужно было стать главой Военно-Исторического общества, так как это хорошие возможности (какие - все понимают) и вообще современные ручные гении политики так любят увенчивать себя различными титулами, что визитка в конце концов начинает напоминать лист ватмана. При этом все эти ставленники своих хозяев, прекрасно понимая, что их прикроют (что и происходит) даже не заботятся о том, что нужно подлог сделать убедительно. На Штирлице, идущем по улицам Берлина в разгар войны, все время оказывается то папаха с советской кокардой, то звезда героя Советского Союза, то автомат ППШ в руке, а он все не может понять, что же его выдает?

Мединский в который раз показал себя человеком крайне недалеким (это всегда было видно и из личного общения и из дешевых популистских книг и из заявлений), не способным хотя бы элементарно просчитать последствия. Если бы он был умный, то понял бы, что диссертацию совершенно безопасно можно сляпать на любую тему 1990-х и двухтысячных. Специалистов нет (вернее, все специалисты), историографии море самой разной, все источники есть в Интернете. Выдал что-то типа «Всемирно-историческое значение Гайдара, как спасителя страны от тоталитаризма, денег и еды» и дело в шляпе. Комар носу не подточит, расходы не на членов диссовета, а только на банкет в «Шоколаднице», ну а стыд не дым, глаза не выест.

Но он полез в XVI век. И не просто в XVI век, а в источниковедение, заигравшись в свои книжонки про мифы и искренне поверив, что он специалист, что и в науке все так же легко. Прочел Штадена в интернете, истолковал – и поехали. Он полез туда, где все специалисты наперечет, где сложнейший материал, где скрыть свой дилетантизм просто невозможно. Не говоря уже о том, что есть естественные этапы развития ученого, художника, писателя, архитектора, вообще любого специалиста. По ним понятно, как специалист развивался. Вот первая наивная статья, вот уже более твердый доклад, вот первая небольшая книга, вот вторая. Вот ученики, вот учителя, вот образцы. Если человек работал в архивах, с источниками, следы этой работы навсегда остаются в листах использования архивных дел. Избежать всего этого невозможно по определению. Прозрения, визионерство, озарения, глоссолалии и прочие религиозные практики, в результате которых человек внезапно, пылая и содрогаясь, под диктовку ангела, пишет огромную монографию и падает в изнеможении, поставив финальную точку, в науке пока не наблюдаются.

У Мединского же именно так. Озарило. Учился (если учился) на факультете международной журналистики МГИМО, потом вдруг стал доктором наук в области политологии. За два года до докторской по истории появились первые дилетантские статьи якобы по теме, которых специалисты почему-то не заметили (любая статья о средневековье обычно сразу замечается – их немного). Для докторской нужны монографии. Именно монографии, а не та околесица, которая стоит по всем магазинам и подписана фамилией Мединского. В автореферате Мединского отмечено пять монографий, однако ни одну из оных найти не удалось, хотя искали многие и тщательно, удивляясь тому, что всякую свою ерунду про мифы Мединский переиздает и продает без перерыва, а пять фундаментальных научных книг почему-то укрыл под спудом. Не по годам скромен, наверное. Кроме того, около трети исследуемого в «диссертации» периода никак не упоминается в опубликованных работах Мединского. Мединский защищался в РГСУ, а эта контора давно известна тем, что с удовольствием выдает любые дипломы и документы всем желающим чиновникам. При этом в составе совета не было ни одного специалиста по «исследуемому» Мединским периоду. Неудивительно, что оборот «на самом деле» встречается в работе «историка» 131 раз, хотя и за однократное употребление этого словосочетания можно выгонять из науки.

Сейчас Мединскому тяжеловато, ему можно только посочувствовать. Каждый день звонят хозяева: «Что, доигрался? Допрыгался??? А мы предупреждали!!! Что нам с тобой теперь делать-то, горе ты наше!!! Сколько можно тебя отмазывать??? Сколько можно рот всяким СМИ затыкать???» Мединский бледнеет и мямлит. Что тут скажешь? Казалось бы, ну спалился, опозорился, все понятно. Всегда есть шанс выйти хотя бы полусухим из воды. Честно признался, сняли степень, остался доктором политологии, все восхитились. Но нельзя. Дальше будет как в стихах: «Лошадь захромала – командир убит. Конница разбита – армия бежит». Тут же выгонят из Военно-Исторического общества (Белый дом к кандидатах на это сытное место как в сору роется), предаст половина «соратников», активизируются противники, посыплются такие дела, одного другого хуже – и пиши пропало, запел «солнце всходит и заходит», дух Улюкаева витает. Хозяева тут же отвернутся, что им другого такого не найти? Таких сотни и тысячи.

Что остается? Держаться, как говорил Медведев. Держаться отчаянно, изо всех сил. Тем более, что держаться легко, когда есть и деньги и должности и пока еще надежные хозяева.

ЗАКОНОМЕРНОСТЬ

Ученые из Института экспериментальной и теоретической биофизики (ИТЭБ РАН), расположенного в Пущино, придумали весьма оригинальный способ увеличения показателей цитируемости - с помощью вброса ссылок в чужие статьи. Находчивые изобретатели накручивали бы число цитирований подобным образом и дальше, если бы не настойчивость авторов статей, которые не только заметили «лишнюю» информацию, но и решили отстаивать авторское право, направив жалобу в руководство ИТЭБ. Для расследования инцидента в институте была создана специальная комиссия, сообщает «Наноньюс». Анализ статей молодого сотрудника лаборатории изотопных исследований, доктора биологических наук Сергея Гудкова в базе elibrary за 2013 и 2014 годы сразу же выдал подобное несоответствие. На счету ученого было 58 статей, 877 цитирований, индекс Хирша был равен 19. Цитировали Гудкова в основном два журнала - «Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук» и «Актуальная биотехнология». Сотрудники института, проводившие анализ, выяснили, что в этих изданиях публиковались статьи студентов, магистрантов и аспирантов – участников конференций, проводимых Советом молодых ученых ИТЭБ, председателем которого и являлся Сергей Гудкова. Являясь в то же время руководителем оргкомитета, он, пользуясь служебным положением, собирал с участников статьи и вставлял в них ссылки на свои статьи. При этом ученый, даже не старался подобрать подходящую тематику: в статье аспиранта о переработке навоза были найдены ссылки на статьи Гудкова по медицинской тематике.
«Главная опасность ситуации, которая выявилась в ИТЭБ, и, думаю, существует и в других учреждениях РАН, это то, что ступив на эту скользкую дорожку, молодые исследователи начинают думать не о качестве работ и публикаций, а о количестве ссылок и способах, по-сути, обмана структур, выделяющих согласно этим «наукометрическим» данным гранты, премии, квартиры… и перестают быть учеными», — цитирует «Наноньюс» руководителя лаборатории роста клеток и тканей, члена комиссии Ирину Селезневу.
(http://rosnauka.ru/news/1849)

Кто бы мог подумать. Я об этом писал и говорил еще год назад и, видимо, придется повторить основные положения. Сегодня главным, важнейшим, архиважнейшим фактом развития отечественной науки признано количество статей российских ученых, опубликованных в зарубежных (главным образом, англоязычных) журналах, индексируемых международными библиографическими базами данных (Web of Science и Scopus). Эти данные «измеряют» индексы цитирования. Индекс цитирования это база данных научных публикаций, индексирующая ссылки, указанные в пристатейных списках этих публикаций и предоставляющая количественные показатели этих ссылок. Индекс цитирования сегодня является одним из самых распространенных наукометрических показателей и применяется для формальной оценки состояния науки во многих странах мира. По всем российским вузам требования увеличения количества статей в WOS или Scopus звучат с такой безапелляционной жесткостью, к ним так беспардонно подверстываются абсолютно все остальные критерии, что невольно задумаешься над тем, что дело отнюдь не в престиже науки, а в чем-то совсем ином, что видно только организаторам процесса. Что такое это иное? Не будем торопиться с ответом.

Почему именно этот формальный подход сегодня возобладал в качестве критерия? Есть объективные причины. Во-первых, дело, по словам культуролога Г.Кнабе, в «исчерпанности самого феномена, носившего (и по инерции носящего) название академической среды». То есть рассасывается, разрежается среда обитания, уходит воздух, становится нечем дышать. «Избыточными становятся и сама среда, - пишет Г.Кнабе, - и основанные на ней традиционные формы научной жизни, такие как конференции, диссертационные диспуты, обсуждение докладов и рукописей и т.д… Меня всерьез может касаться лишь то, что имеет отношения к моему академическому самоутверждению, тем самым - к моей научной карьере и в конечном счете - к единственной осязаемой реальности - моей выгоде». Следствием этого становится превращение в пустые оболочки, бессмысленные ритуалы, камлания все атрибуты и формы внешнего выражения научного сообщества. Условный, искусственный, магический характер приобрели защиты курсовых, дипломных, диссертационных работ, выступления на конференциях, диспуты. Такой же характер все чаще носят экзамены и зачеты, выпускные экзамены – выпускаются и получают дипломы все. А это значит, что процесс и итог, причина и следствие никак не связаны между собой.

Во-вторых, при полной утрате критериев научности (что такое настоящая наука? Академическая наука? Как понять, научна ли статья полностью? Частично?) «научная ценность» той или иной работы того или иного автора закономерно формализуется по внешним признакам. Часто ли цитируют, ссылаются, грамотно ли оформлено, напечатано ли в ВАКовском издании или в обычном, сколько в год выходит публикаций в целом, сколько выступлений на конференциях и т.д.? Поэтому не удивительно, что в качестве ключевого критерия эффективности научного сообщества опять же принят критерий чисто формальный.

В чем проблема этого критерия? Прежде всего, этот показатель не дает ничего для понимания содержательной, истинно научной составляющей индексируемых работ, публикующихся в журналах. Так, например, сомнительные открытия Фоменко, Носовского, Аджи, Задорнова и прочих «историков» возбуждают большие дискуссии и активно цитируются, а действительно научные статьи привлекают гораздо меньше внимания, тем более, если учесть, что их аудитория обычно очень узкая. Усложняет ситуацию то обстоятельство, что проблематика, разрабатываемая на Западе и активно обсуждаемая, вовсе не обязательно должна быть интересна отечественному исследователю, не говоря уже о том, что жанр «история как развлечение», где научный текст носит характер подписей к огромным иллюстрациям, находит все больше сторонников.

Но дело не только в этом. Пришло время вернуться к поставленному выше вопросу. Во-первых, на благодатной почве «непременности и обязательности» публикаций тут же взошли загадочные конторы и электронные конференции, которые за деньги готовы немедленно обеспечить попадание любого материала в нужный индекс (примечательно, что большинство этих контор и организаторов конференций находится на Украине). Но это мелочи. Международные структуры, занимающиеся размещением статей в изданиях Web of Science и Scopus, официально распространили по московским вузам прейскуранты, заплатив по которым, можно получить публикацию где угодно. Цена за публикацию колеблется от 300-400 до 2000-2400 долларов в зависимости от сроков и импакт-фактора. То есть (по сегодняшнему курсу) примерно от 22800-30400 рублей до 152000-182000 рублей за публикацию. Важно помнить, что, согласно правилам, для того, чтобы защитить докторскую или переизбраться на должность профессора или доцента, таких публикаций должно быть несколько. Разумеется, возникает вопрос о качестве научной статьи, критериях, которые к ней предъявляются. Получится ли соответствовать? И тут выясняется, что главное это факт наличия статьи! Текста. И своевременная оплата. Мало того, если есть готовность заплатить, то кто платит, тот и заказывает статью. То есть если даже статьи у вас нет … они сами ее напишут. Именно это и есть повышение престижа отечественной науки? Или это что-то другое, гораздо более близкое и понятное даже тем, кто от науки весьма далек?

При этом выхода уже почти нет. Количество отечественных журналов, входящих в списки ВАК, неуклонно сокращается и ходят упорные слухи, что с 2018 года их ликвидируют вообще и признаваться будут только публикации в западных журналах. То есть мышеловка захлопнется. И за выход из нее будут брать от 300-400 до 2000-2400 долларов. Предусмотрено всё, даже такая важная деталь, как монографии. В отличие от тех же западных стран, где монография засчитывается, как несколько индексируемых в Web of Science и Scopus статей … в российской системе этого нет! Монография не значит ничего! Так что даже если это крупнейший ученый с собранием сочинений, но если у него нет заказной статейки в Web of Science и Scopus – на выход. И наоборот, если это балбес с деньгами, заказавший пяток статей за те самые две тысячи, он продуктивнее и эффективнее любого заслуженного ученого. Понятно, почему такая ситуация с монографиями. Их пока еще невозможно заставить издавать на Западе (не придумано, как это сделать) и как их атрибутировать в новой системе тоже непонятно, так что проще исключить. Выкидывание монографий из списка признаваемых работ тоже повышает престиж науки?

То есть на поставленный выше вопрос мы ответили. А есть еще один, не менее важный вопрос. На Западе существует около шестидесяти платформ типа SCOPUS и WOS. В базах данных этих платформ тоже можно оказаться со своей статьей. Тогда КТО, ПОЧЕМУ и НА КАКИХ УСЛОВИЯХ выбрал для отечественной науки только две платформы - SCOPUS и WOS – и пробил через верхи все упомянутые выше жесткие требования публиковаться только в них в ОБЯЗАТЕЛЬНОМ порядке? Ведь на том же Западе не является обязательным попадание статей в индекс научного цитирования! Куда идут деньги, указанные выше? Кто определил именно эту сумму и по каким критериям? Для чего международным структурам заботиться о повышении престижа Российской науки? Если это просто зарабатывание ими денег, то почему российские ученые обязаны их этими деньгами обеспечивать?

На эти вопросы должны отвечать уже очень серьезные структуры. А пока они молчат, будут появляться люди, которые найдут возможность соответствовать формальным требованиям так, как указано в начале статьи. И их будет все больше. Но, главное, вся эта возня имеет уже самое отдаленное отношение к науке. И к ее престижу. Но самое близкое отношение к очень нехорошим вещам, которые все знают.

О НЕНАУЧНЫХ ПРОБЛЕМАХ ГУМАНИТАРНЫХ НАУК

О кризисе гуманитарных наук написано и сказано достаточно не только у нас, но и на Западе. Сегодня в этом кризисе принято обвинять кого угодно, прежде всего, конкретных лиц. Чиновников, которые не хотят понять значение гуманитарных наук и наук вообще, студентов, которые не хотят учиться, государство, которое не дает деньги. Пока именно в этой логике все будет происходить, гуманитарные науки успеют сойти с исторической сцены. Проблема, на самом деле, не в деньгах, не в чиновниках и студентах (хотя, отчасти, и в них тоже, только не так, как обычно представляется), а в более серьезных вещах, которые многие не понимают или делают вид, что не понимают.

Попытаемся сформулировать несколько причин происходящего.

Начнем с того, что гуманитарные науки (и не только) выполняют заказ на обслуживание государственных приоритетов. Это вовсе не означает, что эти науки служилые. Так было всегда. Не существует «науки для науки», как «искусства для искусства», занимаясь которой, ученые наслаждаются самим процессом познания, не заботясь о практической стороне дела. В данном случае нас эта сторона проблемы интересует не с точки зрения государства, как скверного заказчика. Дело в другом.

Как только государство определило приоритеты, различные группы общества начинают воспринимать движение в сторону этих приоритетов как форму собственной самореализации. Если приоритет лететь в космос, люди начинают хотеть стать космонавтами, строителями ракет и космодромов. Соответственно запросу растут наука и производство. Если наступление или защита – военными и производителями оружия. Растет военная история, военные инженеры, ВПК и т.д. Без определения этих приоритетов государство не сможет жить, оно станет только влачить.

Особо следует подчеркнуть, что эти приоритеты определяют место государства не только в сознании гражданина - в мировой системе. Вспомним. Германия это машины, техника. Италия и Франция это красивый образ жизни, косметика, одежда, аксессуары и обувь. Япония – электроника. США – технологии, развлечения, фильмы. Китай – ширпотреб. У каждого есть свое место. Каково сегодня место России на планете, с чем она ассоциируется? Когда в 1990-е мы добровольно отказались от своего места в мире, его тут же изобрели наши «партнеры» и определили нам быть мировым складом горюче-смазочных материалов (ГСМ) и источником рабской интеллектуальной рабочей силы. Десять лет так и было, все были довольны, поэтому даже расстрел парламента среди бела дня в центре Москвы из танков не вызвал традиционной «озабоченности Госдепартамента». Ведь это складские грузчики разбирались между собой, только и всего и нужно было следить за тем, чтобы снаряды случайно не попали в особняк хозяина, который совсем неподалеку, на Садовом кольце. Наконец мы нашли в себе мужество отказаться от этого почетного места, невзирая на недовольство хозяев. Однако отказаться от одного места, это еще не значит найти другое. Мы должны быть свободными, это очевидно. Но для чего? Свобода это инструмент. Что мы хотим сделать этим инструментом? У нас должен быть суверенитет, это несомненно. Но суверенитет не самодостаточен, это условие, фундамент. Условие для чего? Что будет выстроено на этом фундаменте? Кто, какой социальный слой возьмет на себя ответственность за происходящее?

Раньше это было легко определить по пропагандистским плакатам. В 1920-е это был красноармеец («Ты записался добровольцем?»), защищавший молодую власть. В 1940-е – Родина-мать, которая требовала убивать врага и прощала за всё, а также солдат, спасающий отечество. В 1960-1980-е – рабочий. Образ страны на плакатах того времени тоже представлен очень хорошо. Дымящие трубы заводов, пашни до горизонта, трактора, многотысячные толпы, знамена. Ответ на вопросы «что такое страна и кто в ней главный, для чего звенели кандалами и взвивали шашки» представлен с исчерпывающей полнотой. Сегодня жанр плаката не существует, но если бы возникла такая потребность, то задача оказалась бы не из легких. Что изобразить (не валяя дурака с медведями в кокошниках, пьющих водку из матрешки), чтобы любой человек, взглянув на плакат, на генетическом уровне сразу понял – это Россия? Представитель какого социально ответственного слоя должен быть на нем представлен в центре композиции? Менеджер салона сотовой связи? Офисный планктон? Мерчендайзер? Торговец? Жирный рублевский кот? Депутат? Никто из них не отвечает ни за что и тем более полномочно не представляет свою страну.

Далее. Какие у страны цели? Стратегические, ближайшие, дальнейшие? В течение всего ХХ века это было понятно. Взять власть, удержать власть, победить белых и интервентов, построить счастливое общество, создать новую промышленность и новое сельское хозяйство, перестроить мировоззрение, победить врага, восстановить страну, полететь в космос, обойти США, освободить угнетенных всего мира, накормить народ, расселить народ в собственные квартиры, достичь коммунизма, улучшить социализм и т.д. Это глобально, на перспективу. Ближних целей тоже хватало и они напрямую были связаны с внешними. Учиться. Строить. Создавать. Работать. Отдыхать. Были критерии и учебы и труда и отдыха, планы минимум на пять лет…

Что главное сегодня, когда планы, в лучшем случае, на год (при том, что полгода их утрясают)? Победить США? Уничтожить ИГИЛ? Чтобы нас никто не трогал? Процветать в общем и частном? Полететь на Марс? Засадить пальмами Антарктиду? Пусть так. Но чем больше этих частных целей, тем обширнее главный вопрос – для чего? Какое общество, государство мы ходим построить? Для чего процветать? Парадоксальность общественного согласия со сталинскими репрессиями 1930-х заключалась не в трусости, как это любят объяснять в газетах типа МК (затюканные, трясущиеся трусы не смогли бы победить в войне), а в том, что общество понимало: чем грандиознее цель, тем масштабнее жертвы. Хотим построить великую страну, не потратившись? Они знали, что так не бывает. Сегодня хотим, чтобы просто все жили комфортно, чтобы жизнь была «просто праздник какой-то»? Так тоже не бывает. Д.Кэлхун в своей «Вселенной 25» доказал это с исчерпывающей полнотой. (http://volnomuvolya.com/eksperiment-vselennaya-25-myshinyj-raj-opisanie.html). И не только он. Тогда что хотим? Кто отвечает? Следит за исполнением? Берет ответственность? Рискует? Есть ли план, дорожная карта движения? (только не надо все валить на Путина, он не может и не должен один отвечать за все и всех).

Пока не будет ответов на эти вопросы, гуманитарные науки (особенно исторические) будут гибнуть. Поскольку нет этих ответов, посмотрим, для чего сегодня человек идет на историческое отделение? Набор вариантов небольшой. Отсидеть пять лет, чтобы не пилили родители за бесстатусное безделье (вузовское безделье статусное, труднее подкопаться). Выйти замуж. Откосить от армии. Потому что ближе к дому ничего не было. Потому что родители проклевали башку. Потому что реконструктор. Потому что не люблю алгебру. Потому что так вышло. Вообще непонятно зачем, просто как-то само собой, не приходя в сознание, поступилось в этот вуз и все. Самые разумные ответы на этом фоне: «получить гуманитарное образование» и «потому что интересно». Это уже успех.

Дальше понятно. По специальности никто не работает, потому что негде. С исторического факультета можно пойти в: А) Архив, где перебирать и описывать старинные слежавшиеся бумажки и пить чай с древними, ископаемыми сотрудниками, глядя на которых, понимаешь, что умереть не страшно – страшно, что они пойдут за гробом. В) Музей гидом или сотрудником - за окошком месяц май, а ты гниешь в подвале, заставленном ящиками или общаешься с теми, кто «за полтинник пришел щупать за бока вечность» (С.Черный) Г) Академический институт (для этого придется заниматься наукой, защититься, потом сидеть сиднем на дошираке) Д) Преподавать в школе или ВУЗе. В ВУЗ сейчас не попасть, всюду «оптимизации», в школу возвращаться хотят очень немногие. По всем буквам – от А до Д - зарплата себе так, христарадная, а престижа вообще никакого. Это раньше «учитель, перед именем твоим позволь смиренно преклонить колени», сегодня перед учителем, преподавателем, а наипаче архивистом, научным сотрудником института никто не встает, как говорила жена инженера Брунса, «ни на какие колени».

Это первое. Второе вытекает из первого.

В этих условиях, когда государство не ставит задач, а потенциальным потребителям наплевать, наука просто не имеет возможности к самореализации, к охвату, нет трансляции современного, новейшего научного знания, открытий, потому что это не нужно. В условиях, когда в аудитории царит настроение Мальчиша-Кибальчиша («нам бы только Источниковедение простоять и Историю Новейшего времени продержаться»), ученому-преподавателю нет никакой необходимости следить за научными достижениями. Вполне достаточно чтения несколько улучшенного школьного курса, когда Рюрик, Синеус и Трувор пришли править Русью, Олег умер от змеи, Владимир крестил, если бы не раздробленность, татарам бы не повезло, Невский разбил и потопил, Иван Калита в переводе «сумка» ибо собирал, Донской vs Мамай, а Иван Грозный тиран и деспот.

Проблема эта, на самом деле, серьезнее, чем может показаться. Существует два основных канала трансляции научных знаний от сообщества профессиональных ученых к обществу. Это издание книг и статей и вузовская аудитория. С аудиторией, как видим, все понятно. Книги и статьи почти никто, кроме профессионалов, не читает по ряду причин. Первая – их надо уметь найти. В больших магазинах их не бывает, а про маленькие магазины интеллектуальной литературы не все знают, не говоря уже о том, что многие книги можно купить только в издательствах.

Во-вторых (и эта проблема гораздо более серьезна) они нередко написаны таким языком, который вызывает естественную реакцию отторжения у большинства нормальных, не онаученных, людей. Например: «Логос Традиции даже сегодня более объемен, чем логика Модерна. Логика науки есть продукт экстракции из Логоса его дискурсивной части. И сама логика, как платоновский эйдос, снисходит в дольний мир и превращается в логистику – логику транспортных потоков. Логистика создает сеть потоков, теряет исходные смыслы «мира идей», и потому начинает эксплуатировать рудименты смыслов – логемы, чтобы диссоциировать тоталитарность управления и перейти к истинно горизонтальным сетевым связям, самоорганизующимся через мемы, инфемы и логемы». Или «Ровно в той степени, в которой наша неотрефлексированная рефлексия пытается констатировать наше знание о государе как сугубо «человеческое», ровно в этой самой степени она, эта мысль, мифологична. Типологически мифологична, т.е. строится по образцу мифа. В своем мышлении о государе, о его означивающих функциях, мы, естественно, означиваем с помощью «государя» свои собственные символические пространства. Наши мысли о нем это и есть мы сами, не отделенные от него в этом процессе мышления. Государь как означающее вскрывает воображаемость субъекта и тем самым как бы упраздняет его». А вот название книги: «Философский метафизический компендиум экстраординарных откровений запредельного знания». Понятно? Именно. И это не Витгенштейн выдумал, а нынешние мудрецы и звездочеты.

В-третьих, непонятно зачем вообще это покупать, нередко за большие деньги. История больше не учит, а информирует, не воспитывает, а развлекает. А для информации и развлечения есть Интернет. Поэтому не покупают и не читают. А невостребованность литературы это серьезный показатель. Нельзя не согласиться с М.Бойцовым, который пишет, что «об успехе социальной роли истории (как и любой иной дисциплины) следует судить по интересу к ней за рамками профессионального сообщества». http://www.goldentime.ru/nbk_23.htm Таким образом, и через этот канал наука не доходит до основного слоя потребителей.

В результате мы видим, как в публичном пространстве год за годом мусолятся одни и те же исторические слухи и сплетни, фантасмагории Фоменко, Аджи, Задорнова, Радзинского, выходят журнальчики типа «Дилетанта», но нет ни слуху, ни духу о новейших открытиях, достижениях, успехах. Знаю на собственном (и не только) примере. Несколько лет назад ваш покорный слуга выпустил большую работу об усадьбе Суханово, где почти половина ее истории рассматривалась на архивных источниках впервые, то, что было известно, корректировалось, больше трети изобразительных материалов публиковалось тоже впервые, книга была роскошно издана и т.д. На сегодня это самая полная и подробная работа об усадьбе.
Прошли годы, но ссылок на эту работу нет ни в бесконечно издающихся путеводителях по усадьбам, ни в популярных статьях, ни в «Википедии», а продолжает тиражироваться одно и то же из ветхозаветных путеводителей и популярных книжонок, изданных 40 или 60 лет назад. Известный историк и источниковед А.С.Усачев, написавший фундаментальную монографию о русской средневековой книжности, рассказывал мне, что почти не видит на нее ссылок даже в профильных научных статьях. А отправившись на научную конференцию за границу, он с изумлением обнаружил, что с полностью переизданным несколько лет назад Лицевым летописным сводом (и приложенным к нему научным аппаратом), на конференции, посвященной … Лицевому летописному своду (!), знакома лишь часть участников конференции.А это научная среда, что уж говорить обо всех остальных.

Во многом поэтому организацией масштабных исторических выставок, например, в Манеже занимался кто угодно, кроме «жестоких профессионалов». Мне рассказывали, какие нездешние лица были у классиков отечественной археологии, которые сходили на одну такую выставку. И дело здесь не в заговоре против ученых, невнимательности или неспособности основной массы людей подняться в своем осмыслении действительности выше «Аншлага». Проблема, по словам Кевина М.Ф.Платта «в истощении основной социальной функции гуманитарных дисциплин» http://magazines.russ.ru/nlo/2010/106/pl6.html. То есть ненужности серьезной науки в обществе, непонимании, для чего все это. Не случайно на Западе ученые и публицисты (С. Фиш в «Нью-Йорк таймс», Т. Иглтон в «Гардиан». психолог Д.Каган, историк Ф.А. Алдама) в последнее время начали в статьях и книгах активно доказывать то, что раньше считалось аксиоматичным. А именно – необходимость и важность гуманитарных дисциплин.

В условиях истощения этой функции невероятно актуализируется еще один важный вопрос, который стесняются задавать, потому что на него нет ответа. А именно – зачем, например, изучать писцовые книги русского средневековья? Или типы ремесленного производства Рязанского княжества? Или погребальную культуру скифов? Или титулатуру фараонов? Зачем пишутся такие научные работы, как, например: «Идеология, как фактор трансформации современной общественной жизни», «Особенности формирования конкурентоспособности выпускников технических вузов Таджикистана», «Лингвосемиотическая креативность научно-фантастического дискурса» или «Формирование рефлексивной культуры студентов средних профессиональных учебных заведений»? (http://vak.ed.gov.ru/dis-list#_48_INSTANCE_mnE1V9QhXO34_=http%3A%2F%2Fvak.ed.gov.ru%2Faz%2Fufx.html%3F%2Fais%2Fvak%2Ftemplates%2Fvak_idc.list.php)

Какое отношение это все имеет ко мне лично, к нему, к ней, к ним, еще к миллионам людей? Что произошло бы, если бы этим не занимались, если бы эти работы не были написаны, не в судьбе исследователя, диссертанта (для чего это им – понятно), а в судьбе, истории, жизни хотя бы еще нескольких человек – про страну и речи нет? Людей, бесконечно в школе и вузе задающих себе вопрос «зачем я это учу, это читаю, это слушаю?» становится все больше, тех, кто готов это все учить и слушать из усердия и послушания, все меньше, ответа на эти вопросы сегодня вообще никто не дает… А ведь именно с ответа на эти вопросы должна начинаться любая книга, лекция, выступление. Он обязан быть! Причем ответ (что важно) не традиционный (!), то есть ничего не объясняющий, а понятный, доступный всем. Иначе будет как в истории противостояния «черных копателей» и официальной археологии, когда только после агрессивного внешнего натиска археологи начали объяснять, зачем нужна археология и почему всяк желающий не может на досуге копнуть курганчик.

Но зато потом все удивляются, что наука проседает, что ученых не признает общество, что финансируются все они по остаточному принципу. А удивляться тут нечему. Государство, глядя на ученое сообщество, задает (пусть не напрямую) в самых разных формах этот простой вопрос: «Зачем вы, ученые, мне, государству? Какая от вас польза?» Ответы на эти вопросы пытались дать археологи на масштабной конференции «Фальсификация исторических источников и конструирование этнократических мифов» (http://old-rus.livejournal.com/417757.html) и не только на ней, в РУДН была создана магистратура «Всемирная история и массовые коммуникации» (http://www.rudn.ru/?pagec=3797), готовящая историков для СМИ, есть что-то еще, но этого явно недостаточно, чтобы научное сообщество выглядело необходимо убедительно.
Гуманитарные науки (вернее, их представители) в этих условиях, не будучи в состоянии доказать свой прикладной характер, реагируют понятным образом – вяло протестуют и активно окукливаются, превращаясь в средство самолюбования научного сообщества. Приведенный выше научный язык для этого и существует, он играет роль пароля для входа в сообщество. Носители этого птичьего языка общаются, таким образом, друг с другом, а не с нами. Кроме того, в «моду» все больше входит совмещение дисциплин, компаративистика, глобализация чувствуется и здесь, «чистой истории» уже почти невозможно выжить, если она не переплетается с социологией, культурологией, этикой, политологией, философией. Но научное сообщество, похоже, сильно отстает от этих перемен.

В итоге значительная часть «старой школы» замыкается в себе и продолжает упорно писать для себя и своего узкого круга труды тиражом 50-100 экземпляров, при всем уважении к авторам заставляющие вспомнить отзыв герцога Глаусестерского на публикацию «Заката и падения Римской империи» Эдварда Гиббона: «Еще одна чертова толстая квадратная книга! Всегда пишем, пишем, пишем, а, мистер Гиббон?» За эти книги никто не платит, их почти никто не покупает, читают их только свои, чтобы изругать, и поэтому эта когорта ученых превращается в закрытое полусектантское сообщество, населенное персонажами из романа «Маятник Фуко» У.Эко, которые именовались «ПИССами» – Писателями, Издающимися за Собственный Счет. Дальше начинается естественная реакция, то есть защита поляны, когда сегодняшние ПИССы воспринимают любого молодого, активного и перспективного пришельца, как угрозу теплому личному кругу и врага личного, и без того безотрадного, благосостояния. И тем самым лишают свою кафедру или факультет последней надежды на то, что перемены могут произойти эволюционным путем изнутри, а не революционным извне.

Еще один раскол гуманитарного научного сообщества отражает общемировые кризисные тенденции (в США уже почти 10 лет подряд сокращаются и закрываются гуманитарные программы в университетах). Теоретики отделяются от практиков. В русской истории первый раз это произошло в петровскую эпоху. До Петра, по словам Н.Муравьева, «не было раздвоенности между мыслью и действием. Он (русский человек. Б.Я) не знал мысли в том смысле как понимаем мы ее теперь. Для него мысль, ощущение, чувство, действие, из них вытекающее - были тождественны». После Петра возникает разделение на тех, кто думает и тех, кто делает, тех, то создает идеи и тех, кто их воплощает. И если патриарх Никон, придумав подмосковный «Новый Иерусалим», сам таскал кирпичи на своды, то после Петра было все совсем иначе.

Сегодня происходит то же самое в науке. Научное сообщество разделяется на тех, кто производит знание, за которое платят (эмпирики) и тех, кто парит в эмпиреях (теоретики) в надежде, что тонны руды породят грамм породы, тех, кому нравится просто процесс познания. Все чаще главным в науке становится не стремление к истине или к знанию, а способность приспосабливаться к запросам рынка. Не случайно уже появились звания «профессор по финансам», «профессор по менеджменту». Если рынок заказчик, то все остальное уже не важно. Что он скажет, то и нужно делать. Поэтому, например, во многих вузах сегодня существует негласное правило не отчислять тех, кто на коммерческом. А дальше деятелю науки нужно решить непосильную задачу: сохранить лицо, поставив вместо «кола» «четверку», убедить коммерческого дурака в том, что вуз беспощаден к бездельникам, а себя в том, что его наука по-прежнему нужна.

А если к этому прибавить утрату значительной частью научного сообщества общей, широкой образованности и культуры, начитанности и стремления постоянно применять знания в практической повседневности…
Это только обозначение некоторых проблем, которые сегодня встают прежде всего перед исторической наукой. Для обозначения путей их решения нужен, как минимум, общероссийский, а лучше международный конгресс историков. Но этого мало. Пока мы не поймем, куда, зачем и как мы идем, для чего мы миру и самим себе – гуманитарные науки будут не ставить серьезные вопросы, а обслуживать клиентов.

ЧЕРНОБЫЛЬ - 30 ЛЕТ


30 лет назад в газетах появилось вот такое крохотное сообщение, из которого можно было заключить, что произошло нечто заурядное и что уже сейчас все под контролем. Так мир узнал о катастрофе. Так случилась крупнейшая авария в истории атомной энергетики.

Ничего подобного мир до этого момента не переживал. В результате взрыва на атомной станции в Чернобыле был полностью разрушен реактор, погибло более 100 человек и сотни перенесли лучевую болезнь, более ста тысяч человек были эвакуированы, прекратил существование город Припять и многие села и деревни вокруг. Радиоактивное облако разнесло радиацию по большей части территории Европы. Для того, чтобы хотя бы примерно понять, что там творилось, нужно прочесть один из самых страшных документов того времени – «Чернобыльскую тетрадь» Григория Медведева (http://lib.ru/MEMUARY/CHERNOBYL/medvedev.txt), который пишет о том, как сотрудники станции, зная, что обречены, не давали распространиться аварии. Как «компетентно» оказалось руководство. «На каждом шагу - подлость и благородство, самопожертвование и крайний эгоизм», - писал Д.С.Лихачев о блокаде Ленинграда. Но эти слова вполне приложимы и к Чернобылю.

Примечательно, что «подлость и благородство» было и далеко за пределами станции. Мало кто знает, какой подвиг совершили советские ученые после Чернобыльской катастрофы, как несколько человек отстояли советскую атомную энергетику от западной «научной общественности», которая уже все за нас, как обычно, решила. Один из очевидцев вспоминал:

«В конце лета 1986 года, встретив меня на лестнице в институте, Легасов (академик, член правительственной комиссии по расследованию причин и по ликвидации последствий аварии. Б.Я) позвал в свой кабинет. Перевернув лежащую на столе бумагу, он предупредил: то, что я сейчас увижу, не предназначается ни для чьих глаз и ушей. На одной стороне листа находился английский текст, на другой — русский перевод. Могу только предположить, из каких источников был получен этот документ.

Передо мной лежал будущий сценарий посвященной Чернобылю специальной сессии МАГАТЭ в Вене, который заранее расписали какие-то наши «друзья». Они предполагали, что в своем докладе о чернобыльской аварии Советский Союз не скажет ничего конкретного. Поскольку эти реакторы относятся к реакторам военного типа, все будет засекречено и доклад продлится всего полчаса. Дальше расписывались выступления — содержание каждого передавалось одной-двумя фразами.

В конце был проект постановления МАГАТЭ: закрыть в Советском Союзе все атомные реакторы РБМК-1000 (реактор большой мощности канальный), выплатить огромную репарацию пострадавшим от радиоактивности странам, обеспечить присутствие иностранных наблюдателей на каждом атомном реакторе Советского Союза. Я посмотрел на Легасова. Тот кивнул: «Да. И это нам надо будет переломить». И как он начал ломать! Привлек к написанию доклада виднейших специалистов. В нем не скрывалось ничего относительно устройства реактора, выброса радиоактивности, отселения людей, жертв аварии. В результате министерское начальство написало на докладе резолюцию о том, что его нужно уничтожить, а авторов привлечь к уголовной и партийной ответственности. Тогда Легасов поехал отстаивать свою точку зрения к Рыжкову. Тот разрешил выступить с докладом, взяв ответственность на себя.

Легасов добился того, что ученых, разрабатывавших РБМК (абсолютно невыездных!), командировали с ним в Вену. И вот в августе 1986 года он выступил с докладом, продолжавшимся почти пять часов. На экране за его спиной слева располагались тезисы доклада, таблицы, а справа шли фотографии и фильмы, с риском для жизни снятые в Чернобыле нашими институтскими операторами. Когда у присутствующих возникали вопросы, с мест поднимались те самые ученые, которых Легасов привез в Вену. Они говорили так веско и убедительно, что эксперты МАГАТЭ записывали за ними каждое слово. В результате ни один пункт из того «сценария» не вошел в резолюцию. Вечером, когда Валерий Алексеевич прилетел из Вены, я с нетерпением ждал его в вестибюле института, боясь пропустить. Влетает Легасов, не дождавшись лифта, взбегает на свой третий этаж по ступенькам и на ходу кричит мне: «Победа!» Вскоре спускается. Зная, что он поедет в Политбюро, я решаю его дождаться, чтобы первым услышать новости.

И начинаю опять ходить в вестибюле. Хожу так несколько часов. Наконец Легасов возвращается, и я понимаю, что он совершенно раздавлен. Поднимает на меня глаза и говорит: «Они ничего не понимают и даже не поняли, что нам удалось сделать. Я ухожу в отпуск». Он ушел в отпуск и вскоре тяжело заболел, сказались огромные полученные дозы. После его самоубийства в 1988 году меня попросили проверить его бумаги и рабочие вещи на радиоактивность, прежде чем передать семье. Когда я поднес к ним счетчик, он часто застучал. Практически все вещи были радиоактивными…

Известно, что Легасова не любил Горбачев. Осенью 1987 года был составлен список чернобыльцев, представленных к званию Героя, и Александров на собрании института уже поздравил его с наградой. А позже выяснилось, что Легасова вычеркнули из списка по указанию Горбачева. И это при том, что все те, кто работал с ним в Чернобыле, считали, что ему надо дать даже не Героя Социалистического Tруда, а Героя Советского Союза — настолько часто он собой рисковал… Возможно, сыграло роль то, что Легасов, а не Горбачев, по результатам опросов был назван человеком года в 1986-м. Это тоже не добавило ему любви начальства. http://www.postchernobyl.kiev.ua/intervyu-uchenogo-kotoryj-20-let-naxodilsya-ryadom-s-reaktorom/

Подлость и благородство, самопожертвование и крайний эгоизм в этом отрывке видны, как в капле воды. Чернобыльская катастрофа еще долго будет примером того, как опасно обольщаться технологиями и как в любое время и в любом месте можно встать на защиту страны.

СБОРНИК СТАТЕЙ ОБ ИСТОРИИ И КУЛЬТУРЕ

Вышел в свет очередной сборник статей вашего покорного слуги «Статьи об истории и культуре».

Сборник включает в себя публиковавшиеся в печатных и электронных СМИ статьи по очень широкому кругу вопросов – от архитектуры и медицины до образования и феноменов общественного сознания.


Статьи по истории также охватывают широкий круг вопросов – от проблем преподавания истории и присоединения Крыма до загадки смерти сына Ивана Грозного, царевича Ивана, и феномена российского суверенитета. В сборнике представлены несколько статей, посвященных современной «литературе», вернее, тому, что ей считается. Современные медицина и образование рассматриватся, как феномены и маркеры современного общественного развития, с использованием методов философского, культурологического и социологического анализа. Это второй сборник статей (первый - статьи о религии и Церкви) из четырех, запланированных к выходу.

В течение недели книга поступит в магазины, но ее уже сейчас можно заказать здесь: https://vk.com/prognozperspectiva

JUST BUSINESS

В последние месяцы (этого и минувшего года) в ряде московских ВУЗов прошли встречи с представителями структуры, имеющей отношение к международным библиографическими базам данных (Web of Science и Scopus). Эти данные «измеряют» индексы цитирования. Индекс цитирования это база данных научных публикаций, индексирующая ссылки, указанные в пристатейных списках этих публикаций и предоставляющая количественные показатели этих ссылок. Индекс цитирования сегодня является одним из самых распространенных наукометрических показателей и применяется для формальной оценки состояния науки во многих странах мира.

Размещается означенная структура в престижнейшем «Москва Сити», в Imperia power, то есть денег у нее, мягко говоря, не много, а очень много. Всех сотрудников ВУЗов приглашали на встречи очень настойчиво, иногда в обязательном порядке. На встречах рассказывалось, как хорошо публиковаться в иностранных изданиях, а затем раздавались вот такие прейскуранты. Расплатившись по таксе, можно с помощью структуры получить публикацию где угодно.


Вглядимся. Итак, цена за публикацию колеблется от 300-400 до 2000-2400 долларов в зависимости от сроков и импакт-фактора. То есть (по сегодняшнему курсу) примерно от 22800-30400 рублей до 152000-182000 рублей за публикацию. Важно помнить, что, согласно правилам, для того, чтобы защитить докторскую или переизбраться на должность профессора или доцента, таких публикаций должно быть несколько. Предположим, что их всего три. Тогда переизбрание или диссертация обойдутся в сумму от 68000-91000 до 450000-546000. Если вспомнить оклады у доцентов и профессоров (не берем ВШЭ – там всем доплачивают за лояльность дворковичам из Белого дома), то эта сумма, мягко говоря, одолевается с большим трудом. А если их не три...

Но, предположим, эта сумма есть. Разумеется, дальше возникает вопрос о качестве научной статьи, критериях, которые к ней предъявляются. Получится ли соответствовать? И тут выясняется, что невидимая рука рынка уже дано все расставила по своим местам. По словам эмиссаров, главное – факт наличия статьи. И своевременная оплата. Мало того, если есть готовность заплатить, то кто платит, тот и заказывает статью. То есть если даже статьи у вас нет … они сами ее напишут. Деньги на стол и предлагайте тему.

Все это говорится не в подполье, не под лестницей на ухо, не ночью под одеялом при свете фонарика, не секретным языком. Говорится открыто, свидетели - сотни людей. Хотите публиковаться – оплата по таксе. А если нет денег?... «Нихт арбайтен – нихт брюква», как говорил один киношный персонаж. Пожалуйте на выход. Не будем в науке плодить нищету.

«Но ведь есть же российские журналы???» - отчаянно вскричит загнанный в угол какой-нибудь доцентик с дошираком. Есть. Пока. Но господа из Imperia power вместе с союзниками из ВУЗов, которым тоже кое-что перепадает, не дремлют. Количество отечественных журналов, входящих в списки ВАК, неуклонно сокращается и ходят упорные слухи, что с 2018 года их ликвидируют вообще и признаваться будут только публикации в западных журналах. То есть мышеловка захлопнется. И за выход из нее будут брать от 300-400 до 2000-2400 долларов. Предусмотрена даже такая важная деталь, как монографии. Здесь примечательно то, что, в отличие от тех же западных стран, где монография засчитывается, как несколько индексируемых в Web of Science и Scopus статей … в российской системе этого нет. Монография не значит ничего! Так что даже если это крупнейший ученый с собранием сочинений, но у него нет заказной статейки в Web of Science и Scopus – на выход. И наоборот, если это балбес с деньгами, заказавший пяток статей за те самые две тысячи, он окажется продуктивнее и эффективнее любого заслуженного ученого. Понятно, почему такая ситуация с монографиями. Их пока еще невозможно заставить издавать на Западе (не придумано, как это сделать) и как их атрибутировать в новой системе тоже непонятно, так что проще просто исключить.

Если перевести все это на понятный язык, то получится всего одна фраза: «Хотите оставаться в системе образования и науки – платите!» То, что мы видим, это плата за возможность и дальше оставаться преподавателем и ученым. Вместе с этим это также дань Западу, западной науке, окончательное признание того, что все, что создает Россия на научном и образовательном рынке – вторично, секондхендно, дешевый некачественный ширпотреб. И оцениваться наша наука теперь будет западными кругами с двух точек зрения. Если то, что она делает, нужно Западу, то примут, снисходительно дадут тысчонку в зубы и заработают на этом. Если нет – плати за обременение. В любом случае это приносит деньги. Чистый бизнес. Чистые деньги. Чистая прибыль. Дикари золотом и жемчугом должны оплачивать свое право на существование, то есть на бусы и зеркальца.

Подтверждает высказанные выше предположения тот факт, что с 1989 года научные журналы, выпускаемые РАН, принадлежат издательскому холдингу Pleiades Publishing, которым владеет любовник проститутки Собчак, беглец из СССР Шусторович. В 1997 году Шусторович также схватил права на использование любых экспонатов, коллекций, архивов, принадлежащих РАН, после чего многого не досчитались. То есть (и это нужно усвоить) вся публикационная деятельность РАН принадлежит американцу! Именно ему идут доходы от научных публикаций. «Конкурентов у издательства Александра Шусторовича немного: Pleiades Publishing издает более 1,5 тыс. российских научных журналов на иностранных языках - это 95% всего научного контента в стране», - утверждала газета РБК. Крупнейшая в России «Научная электронная библиотека eLIBRARY.RU» тоже принадлежит Шусторовичу – «скупив за бесценок авторские права на научные публикации отечественных ученых, предприимчивый американец продает к ним доступ отечественным вузам и библиотекам. Так, по данным открытых источников, «Научная электронная библиотека eLIBRARY.RU» за последние пять лет заключила более 130 госконтрактов на сумму 100 млн рублей. Между тем, по примерному подсчету обозревателя РП, подписка на журналы за 2015 год обойдется организации в 7,5 млн руб». Кроме того, по некоторым данным, Шусторовичу принадлежит и Российский индекс цитирования (РИНЦ)!!! http://ruskline.ru/opp/2015/6/22/komu_prinadlezhit_rossijskaya_nauka/

Вот так. Так что ученым и преподавателям пора копить деньги. Или переквалифицироваться в управдомы. Осталось года два-три.

ЗАМЕТКИ ОБ АНТИЧНОСТИ

Сегодня мы обратимся к культуре античности, к Древней Греции и Риму и попробуем вкратце очертить основные типологические черты той уникальной эпохи, следы которой отчетливо видны до сих пор.

В основе античного отношения к миру и окружающей жизни лежит остро переживаемое время, даже не просто время, а сиюминутность. В памятниках античной Греции отчетливо видно желание запечатлеть мгновение, каждая античная статуя есть иллюстрация к фразе «остановись, мгновенье, ты прекрасно», величие мастера определяется его умением «схватить момент», остановить в своем произведении время. Именно поэтому в античной культуре нет глобальной образности, а присутствует только конкретика. Не случайно О.Шпенглер точно заметил, что «античный храм это чехол, натянутый на мгновение».

Отсюда закономерно вытекает отсутствие ценности прошлого, как сублимации прожитых эпох. Обращаясь к прошлому, грек или римлянин обращается либо к мифу, либо к воспоминаниям о героической эпохе, то есть берет то, что лежит сверху, оставляя нетронутыми фундаментальные пласты. Не случайно не существует мемуаров, никто не жалеет о погибшем прошлом (то есть о времени), вместо исходной даты часто пишется «с этого момента». И хотя уже существуют часы (водяные и солнечные), но используются они условно. Отсюда особое внимание античной культуры к памяти (Мнемозина) и мнемотехнике. Если нет истории, то есть только то, что способна сохранить память.

Поразителен тот факт, что при высочайшем уровне цивилизации, древняя Греция не обрела географического пространства для самореализации, развития, пространства культуры, а, как следствие, и пространства мысли. Неприятие дали характерно для древнего грека, причем дали во всех смыслах. Грек не стремился в небо - нет обсерваторий (на арабском востоке почти все крупные ученые были астрономы), нет проникновения в глубину предмета, художественного явления, а есть просто его оформленная поверхность (как и в Египте). Именно поэтому грек предпочел картине статую, ибо статуя максимально конкретна, в ней нет двойных смыслов, полутонов, абстракции, все сказано одной определенной фразой.

Основав сотни поселений по побережью, греки не сделали никаких попыток проникнуть дальше, вглубь иных территорий. Римляне стремились к обеспечению порядка в своих владениях, но также не стремились проникнуть, например, во внутреннюю Африку, смирились с утратой Месопотамии и Германии. Имея огромные корабли, они плавали только вдоль своих берегов, в отличие от викингов, которые на небольших драккарах не только обошли всю Европу, но и проникли в Америку и основали там поселения. Во многом, это было связано с чисто телесным понятием родины, привязывающим человека к полису. Для человека античности родина есть то, что он может обозреть с высоты городских стен, то есть из пределов государства-цивилизации. Уйти куда-то значит потерять из виду родину, то есть стать варваром. Отсюда такая привязанность к своей земле (родина не город, а земля, на которой выстроен город), выраженная даже в том, что, по словам того же О.Шпенглера «ни в одной культуре стационарность (цоколь) не акцентируется с такой силой». А цоколь это именно то, что связывает постройку с почвой.

Отсутствие пространства выражается и в статичности античной культуры. В Аиде души статичны в отличие от загробного мира тех же викингов, где души носятся в пространстве. Поэтому в греческой философии вещь представляется так, как она есть в определенный схваченный момент, то есть в статике. В отличие от сознания того же средневекового или современного человека, когда вещь рассматривается в динамике, в последовательности ее изменений.

Как следствие, античность пассивна и созерцательна, геометрична и математична. Гомеровский гимн выстроен очень спокойно, как некое отражение материи, а не жизни. Вместо человека, как в постмодерне, в античности представлена схема, ибо настоящий человек есть движение, экспрессия, непредсказуемость, порыв. Поэтому в великолепно развитой философии не возникло представление о совести – «Даймон» Сократа лишь подтверждает это. То есть опять же не произошло движение вглубь, познание коснулось лишь поверхности. Поэтому такое внимание уделяется телесным, «слишком человеческим радостям», в обсуждении которых нет закрытых тем – на посуде акты совокупления изображаются открыто. В философии нет запретных тем, не подлежащих обсуждению.
Поэтому античная культура избежала ключевого конфликта – между внешним и внутренним, уйдя в конфликт аполлонического и дионисийского начал (он получил наиболее глубокое истолкование в работе Ф.Ницше «Рождение трагедии из духа музыки»). То есть в конфликт между искусством образов и искусством музыки, где аполлоническое начало есть мера, форма, разум, а дионисийское – хаос, содержание, инстинкт. Сублимацией борьбы этих начал стала античная трагедия.

Важнейшую роль в культуре античности играет состязательное начало. Именно отсюда берет свои истоки демократия, олимпийские игры, законотворчество. «Демократизм» культуры выражался в предельной открытости (города не имели стен), в формировании полисной городской системы не вокруг технических достижений (как в Риме), а вокруг общения. Именно отсюда страсть античной культуры к риторике и дидактике, как средству поддержания порядка и укрепления фундамента цивилизации. Каждая точка зрения может быть подвергнута критике, и всякий взгляд на вещи может соперничать с любым другим, пока не нарушит традицию и закон. Именно поэтому центром города является агора – площадь для городских собраний.

Из этого проистекает стремление античной культуры к гармонии, соразмерности во всех областях, красоте, понимаемой как наглядная, зримая целесообразность и гармония. То есть речь идет, прежде всего, о красоте внешней, чувственно-материальной, видимой и слышимой органами чувств, а не сердцем. Отсюда ощущение бренности человека и всего, что его окружает, отрицание вечности, что выражается в обряде кремации. Поэтому античный храм есть выражение предельной гармонии, не оставляющей пространства для любого творчества, любого продолжения. Все завершено, идеальное пространство, лишенное личности, выстроено и организовано. На первом месте – порядок, материя и форма, то есть введение к сути, к которой подступили греки, но не дошли, что позволило Ницше очень точно охарактеризовать греков, как «поверхностных из глубины».

По отношению к Греции Рим оказывается вторичен и более рационалистичен и здесь удобно сравнивать два типа культуры. Если для греков было характерно творчество, то для римской культуры типично заимствование и тиражирование. Римляне охотно копировали греческие статуи, заимствовали мифологию. Для грека игра (ума или на стадионе) была необходима для славы и известности, а для римлянина она существовала лишь с военно-утилитарными целями. Греки любили философию, как самоценность, как мышление о мышлении, как поиск истины, римляне же считали, что философствование есть праздное занятие и заниматься нужно, прежде всего, хозяйством, а не философией. Не случайно Понтий Пилат насмешливо спрашивает у Христа: «что есть истина?» и даже не ждет ответа – для него, римлянина, скептика (а рациональное мышление всегда скептично), «свидетельствующий об истине» представляется наивным чудаком, достойным нескольких плетей для вразумления. Именно отсюда римские успехи в политике и юриспруденции, именно поэтому с римлян начинаются деньги как явление. Греки любят театр, римляне цирк, греки представляют себе мир, как космос, а римляне – как государство, греки мечтатели и теоретики, римляне реалисты и практики, греки не воюют, римляне создают империю. Можно понимать греков, не понимая их хозяйственных отношений. Римлян понимают только через эти отношения. Греки Дон-Кихоты, а римляне Санчо Пансы.

Античность оставила огромный след в современности. Латынь столетиями продолжала оставаться языком учёных всего европейского мира, которые не мыслили себя без знания греческого языка и греческих мыслителей. Развитие книгопечатания стимулировало изучение греческих и латинских авторов и знакомство с ними. Теорема Пифагора, геометрия Евклида, закон Архимеда стали основой обучения в школе. Труды античных географов, исходивших из шарообразности Земли и вычисливших её объём, сыграли немалую роль в великих географических открытиях. Философские системы античных мыслителей вдохновляли философов Нового времени. Римское право легло в основу права западных государств….

Список можно продолжать. В заключение необходимо сказать, что многие сегодняшние процессы воскрешают античные формы цивилизации. Как и в античную эпоху, сегодня решения принимаются в нескольких городах, вокруг культ тела и развлечений, социальное расслоение, презрение элит к крестьянству (трудящемуся), конфликт цивилизации (США) и варварского мира (всех остальных), стремление жить одним днем, не думая о времени. Есть и другие сходства, замечая которые, можно отчасти понять, что происходит в мировой политике.

НАУКА НИЩЕТЫ

Совсем незамеченным прошло любопытное «научное» сообщение.

«Низкий уровень образования и доходов родителей может влиять на языковой багаж детей. Их речь становится косноязычной и неграмотной, что мешает хорошо учиться в школе, а в перспективе - и преуспеть в жизни», - пояснили "Интерфаксу" в пресс-службы ВШЭ, ссылаясь на результаты научных исследований. «Нередко свойственная низкоресурсным группам "немота" общения в семье - редкий обмен репликами, невнимание к вопросам ребенка, а также авторитарный стиль общения, мешают детям накапливать и активно пользоваться лексическим, синтаксическим и стилистическим богатством родного языка", - считает ученый, отмечая, что в результате дети "наследуют" социальное неблагополучие взрослых». http://www.interfax.ru/russia/467906

Вроде бы вопрос науки.

На самом деле нет.

Сегодня в научные формы очень часто принято облекать политические заявления, культурные деструкции, защиту личных корпоративных интересов. Так в свое время издавался «словарь русского мата», имеющий некоторые признаки научного издания. На самом же деле представлявший собой самовыражение нескольких маргиналов и отражавший стремление материться «официально» и не отвечать за это. Множество деятелей науки обслуживали современную «литературку», «искусствишко» и «научку», пописывая серьезные предисловия и рецензии на книги Денежкиной (кто ее помнит), Пелевина, наследника журнала «безбожник у станка» Никонова и выставки клякс и причинных мест Гельмана и Кулика, создавая их выделениям флер подлинной литературы, искусства и науки. Можно вспомнить и «Диссернет», который под видом борьбы за чистоту научных рядов (особенно смешно, когда эту борьбу ведут такие видные ученые как Навальный, Пархоменко и Яшин) отрабатывает политические заказы. Можно еще много чего вспомнить.

Но «на первое возвратимся» и попытаемся понять, что на самом деле нам сказали специалисты из ВШЭ. Именно ВШЭ и конечно же ВШЭ. Переведем с научного воляпюка на русский. А сказано там вот что. «Если твои родители нищие (то есть неудачники), то ты будешь плохо учиться в школе, а затем обитать на задворках жизни. Это твоя судьба и не пытайся ее изменить». А это значит, что нищета и социальная маргинальность наследственны. А это в свою очередь значит, что всяк сверчок знай свой шесток и если ты родился в нищете, то не лезь куда не просят, ибо тебе объяснили, что все равно из тебя ничего не выйдет. А это в свою очередь значит (если кто еще не понял), что так осторожно, «научно» подводится база под сословное деление общества, обосновывается принцип благородных и неблагородных родов. Родился плебеем, парием, рабом – им и останешься. И проблема не в том, что не пробьешься наверх своими силами – просто не пустят.

Именно поэтому Быков-Зильбертруд, Латынина и прочие глашатаи либерализма открыто называли людей «чернью», «быдлом», «анчоусами», беглый олигарх Полонский заявлял, что «у кого нет миллиарда, пусть идет в задницу» ("Ведомости", 19.03.2008), а в витринах ЦУМа развешивалась реклама «Я принцесса, а ты животное», «Кто не в Прада, тот лох» (http://forum.golig.com/forum3/thread29061.html) (потом словечко "лох" стыдливо замазали, но все все поняли).



Знайте свое место, плебеи. И это не только у нас – на Западе тоже давно подводят базу под «генетическую нищету» (уже и термин есть) – можно посмотреть хотя бы Н.Грэйс «Законы Грэйс».http://www.spletnik.ru/blogs/govoryat_chto/98503_4-prichiny-geneticheskoy-nishcety

Все эти годы мы наблюдали, как схлопываются различные сферы культуры и общественной жизни. Сегодня стать известным, заслуженным художником, писателем, музыкантом, архитектором невозможно при наличии любого таланта и способностей, если не умасливал и не кланялся «покровителям» этих сфер, которые всегда бездарны и третьесортны, но зато на контроле. Параллельно происходит и схлопывание финансовых элит (причем во всемирном масштабе) – денег начинает на всех не хватать. В этих условиях возникает, по точному выражению Н.Гринвича (республиканец и кандидат в президенты США) «кумовской капитализм», когда деньги общества, которому все равно не поможешь, тратятся богатыми на спасение друг друга, а не страны. Л.Туроу, автор книги «Будущее капитализма», вышедшей в США в 1997 году, отмечает, что в 1980-е годы 64% роста зарплат пришлись на долю всего 1% работников, то есть топ-менеджеров. Средний заработок управляющих пятисот крупнейших компаний США в то время повысился в среднем с 35 до 157 зарплат среднего рабочего. В 1970 году зарплата руководителя корпорации в 28 раз превышала зарплату рядового сотрудника, а к 2005 году это соотношение выросло до 158 раз». (http://poslezavtra.be/Economy/2013/06/22/mihail-baranov-sovetizaciya-zapadnoy-elity.html) Поэтому, кстати, мы наблюдаем такой размах западной благотворительности – из своих тысяч миллиардов элиты выделяют немножко на успокоение неприкасаемых. Будешь вести себя тихо – тебе дадут копеечную стипендию, тарелку супа, дешевый костюмчик с распродажи. Однако поскольку еще не все понимают, в чем дело и пытаются вякать и куда-то там рваться, не замечая указанной выше рекламы и слов Полонского, им начинают объяснять «специалисты из ВШЭ», вуза, созданного для обслуживания либералов и олигархов, объяснять уже научно, что, как говорилось выше, раз ты родился нищим, то им и помрешь, «наследуя социальное неблагополучие взрослых» и будучи «генетически нищим».

Казалось бы, существуют тысячи примеров, опровергающих это «научное открытие». Шлиман, Чаплин, Армстронг, Лорен, Дисней, Кюри, Депардье, Матье, ди Каприо, Челентано, Гейтс, Ломоносов, Воронихин, Тропинин, Кипренский, Горький. Это не считая десятков выдающихся предпринимателей России позапрошлого века, которые вышли из крепостных. Наконец, Христос. Но это уже не убеждает. Время, когда люди свободно выбивались из нищеты и становились богатыми и знаменитыми, кончилось. Теперь некоторым разрешают (или не разрешают) расстаться с нищетой, а остальным объясняют, что лучше и не пытаться. Как в древнем Риме, где были убеждены, что кем родился – тем и помрешь.

Вот так история совершила круг. За что только погибли миллионы людей в одном только прошлом веке, хотелось бы знать?

ОБМИШУЛИЛИСЬ

Телеканал BBC сообщил сенсационную информацию - бывший секретарь Нобелевского комитета Гейр Лундестад в своей книге «Секретарь мира» заявил, что получение президентом США Бараком Обамой Нобелевской премии мира было ошибкой. По словам Лундестада, американский лидер не оправдал надежд Нобелевского комитета - который таким образом хотел "мотивировать" Обаму на еще большую активность в процессе ядерного разоружения. Кстати, журналисты отмечают - руководитель "Нобелевки" нарушил жесткое правило "не раскрывать детали определения Нобелевских лауреатов". "Ни одна Нобелевская премия мира никогда не привлекала столько внимания, сколько врученная Бараку Обаме в 2009 году. Даже большинство сторонников Обамы считают, что вручение ему премии было ошибкой. В этом смысле надежды комитета не оправдались",- честно признался бывший секретарь "нобелевки". http://www.politonline.ru/comments/22883324.html

Припоминается, как в самый разгар истерической «обамомании», когда миллионы американцев рыдали от счастья, узнав о присвоении Обаме Нобелевской премии мира, в России недоуменно пожимали плечами и говорили «давайте хоть год подождем, посмотрим, что он сделает то». Но премия была выдана. Сейчас выясняется, что это была ошибка. Осталось только инициировать процесс по снятию титула нобелевского лауреата, чтобы все было окончательно похоже на развенчание липового кандидата каких-нибудь несуществующих политологических наук в провинциальном российском вузе.

Это не случайность. Это позор. И диагноз.

Впрочем, все закономерно. Просто именно так мы наблюдаем крах оставшихся нам в наследство от ХХ века структур, систем, знаков, которые из независимых арбитров на глазах превращаются в обслугу одной системы. Системы, которая таким образом просто спасает себя. Вспомним…

Интерпол отказывает Следственному комитету России в объявлении украинского олигарха Коломойского, обвиняемого в убийствах, похищении людей, спонсировании фашистских группировок и других преступлениях, в международный розыск. http://ria.ru/world/20141002/1026573515.html#ixzz3EygsPtgu Совершенно понятно, почему это делается – потому, что Интерпол не будет разыскивать никого из тех, кто сегодня воюет с Россией и способствует ее ослаблению. А сколько еще уголовников всех мастей, сбежавших из России, так и не было выдано.

Дальше ООН. Решения ООН сегодня демонстративно и неприкрыто игнорируются США. Перед военной операцией против Югославии Америка заставила ООН формально одобрить войну, во время войны с Ираком Америка демонстративно проигнорировала мнение ООН, когда США начали уничтожать Ливию, убогое постановление ООН о «закрытии воздушного пространства» было сразу же нарушено и началась наземная операция. Когда совет ООН по правам человека принял российский проект резолюции, в которой подчеркивается взаимосвязь между правами человека и традиционными ценностями человечества, то США и Евросоюз проголосовали против! На 69 ассамблее ООН Обама открыто называет позицию одного из членов ООН - России, не признающей обвинения в свой адрес, одной из трех главных мировых угроз в современном мире и ООН молчит. Совет Безопасности ООН требует «полного, тщательного и независимого международного расследования» гибели малайзийского «Боинга», а США, не обращая внимания ни на требования, ни на расследование, сразу и напрямую обвиняют Россию в гибели самолета. С подачи главных противников России, Канады, Литвы, Польши и Украины, Генассамблея ООН большинством голосов приняла резолюцию о т.н. «территориальной целостности Украины», в которой состоявшийся в Крыму референдум назван «незаконным», хотя жители Крыма проголосовали за воссоединение с Россией демократическим путем, в полном соответствии с международным правом и Уставом ООН (!). А затем ООН публично заявляет, что Россия вернула Крым «путем угроз применения силы и других незаконных действий» http://www.kommersant.ru/doc/2439351 Все это закономерно хотя бы потому, что штаб-квартира ООН находится в США.

Еще дальше. "Международные" рейтинговые агентства, которые оценивают экономическую и финансовую стабильность разных государств путем рейтингов. Сегодня это «большая тройка» рейтинговых агентств - Standard & Poor’s, Moody’s и Fitch. Начнем с того, что в США на их долю приходится около 97-98% всех рейтингов, а в мире в целом около 95%. Все эти три агентства являются американскими, поэтому непонятно, почему они именуются международными. В последние годы рейтинговые агентства стали инструментом в руках американских финансистов и американского правительства, инструментом, с помощью которого оказывается давление на те или иные государства и рынки. Так, в середине 1990-х «Moody`s» понизило суверенный рейтинг Канады и таким образом провалило на выборах премьер-министра Ж.Кретьена. Пересмотрев кредитный статус Австралии, вывела из парламента правившую тогда лейбористскую партию. Снизив рейтинг греческих займов сразу на три ступени, «Standard & Poor's» спровоцировало в Греции массовые демонстрации, панику и слухи о банкротствах. Политическая ангажированность американских агентств была настолько очевидна, что весной 2003 года Германия открыто обвинила их в том, что они умышленно занизили рейтинги немецких компаний из-за противоречий США и ЕС вокруг проблемы с Ираком. С Россией сегодня происходит именно это. Рейтинги используются просто для политического и экономического давления и имеют лишь косвенное отношение к оценке экономической и финансовой реальности. Вспомним, что недавний «мусорный рейтинг» экономики России возник сразу после введения Америкой санкций, чтобы «документально» закрепить в сознании руководства США их эффективность. Директор Гамбургского института мировой экономики (HWWI) Т.Штраубхар даже потребовал лишить влияния рейтинговые агентства, заявив, что эти агентства, по преимуществу, американские, совершенно непригодны для Европы и являются угрозой стабильности. http://forexaw.com/TERMs/Services/Rating_agencies/l1412_ То есть данные агентства целенаправленно создают у различных государств необходимые для благополучия США проблемы, а вовсе не стремятся к объективным оценкам.

И вот, к своему логическому завершению, наконец, подходит и Нобелевская премия мира, кандидаты на которую выглядят все более странными, неуместными и не соответствующими масштабу премии. Однако все становится логично, если посмотреть на сопутствующие обстоятельства. А именно: политическую принадлежность награждаемых, их отношения с властями своей страны, симпатии к награждаемым определенных американских и западноевропейских политических сил. Вспомним, что в СССР и России лауреатами Нобелевской премии мира был Сахаров (1975) за диссиденство и Горбачев (1990) за развал СССР. В 2008 году Нобелевская премия мира досталась бывшему президенту Финляндии Ахтисаари «за серьезные усилия в разрешении международных конфликтов», хотя разрешение конфликта в Косово, которым он занимался, так и не завершилось успехом. То есть премию он получил за процесс, а не за результат. В 2009 году премия была присуждена Обаме за то, что, как шутили в США, «во-первых, он высокий, во-вторых, хорошо одевается, в-третьих, у него хорошие зубы и в-четвертых, за то, что он не Джордж Буш». А в 2012 году премию получил уже даже не человек, а … Европейский союз. То есть был создан прецедент, при котором премию можно дать даже айсбергу, дереву, дому или озеру (именно так раньше в СССР знаменами и орденами награждали заводы и колхозы). Когда в 2013 г. Президенту России Владимиру Путину удалось предотвратить войну США с Сирией, предложив единственно верный план разрешения сирийского кризиса в виде ликвидации химического оружия и тем самым спасти десятки тысяч людей, раздались голоса о том, что российский Президент достоин Нобелевской премии мира. Одним из первых об этом заявил американский журналист Рик Унгар в свой статье в «Forbes» (http://www.forbes.ru/mneniya-column/mir/244534-novyi-imidzh-putina-kak-rossiiskii-lider-pereigral-obamu-v-siriiskie-shakh). Затем об этом заговорили как на Западе, так и на Востоке, в России. Однако дать Путину премию означало, прежде всего, признать окончательное поражение США в Сирийском конфликте и почти открыто поставить им диагноз недоговороспособного «мирового агрессора», при любой возможности расчехляющего боеголовки. И Нобелевский комитет, в конце концов, придумал, как сделать так, чтобы Путину премию не давать. «Нобелевская премия мира за 2013 год присуждена Организации по запрещению химического оружия (ОЗХО), которая должна обеспечить процесс химического разоружения Сирии». http://news.mail.ru/politics/15152427/?frommail=1 И это при том, что пресловутая ОХЗО еще только была «должна обеспечить процесс», но к тому моменту не уничтожила ни грамма оружия. Однако Нобелевскую премию мира уже получила даже не за идущий процесс (как в случае с Ахтисаари), а за еще не начавшийся. И вот в 2014 году Нобелевскую премию мира получают уже школьницы, но опять же не Путин.

А если вспомнить, за что и кому дают сегодня «Орден Почетного Легиона», вспомнить Европейский Суд по Правам Человека… А премию «Оскар»… «Transparency International»… «Freedom House»… «Amnesty International»... Это все инструменты для обслуживания интересов США в самых разных формах. А это значит, что, во-первых, надо перестать обращать на них внимание, а во-вторых, начать создавать собственные аналогичные структуры.