Category: образование

НЕ ПРИХОДЯ В СОЗНАНИЕ...

Наблюдая за окружающей действительностью, нельзя не заметить интересных перемен, происходящих с людьми. Прежде чем сказать о первой, обратим внимание на популярный термин «клиповое сознание/мышление», формируемое «электронным обществом» и возвращающее человека, по мысли М.Маклюэна, «к дотекстовой эпохе, когда линейная последовательность знаков перестаёт быть базой культуры». Э.Тоффлер говорил о «клиповой культуре» и понимал ее, как «фрагменты образного ряда, которые выбивают почву из-под ног наших старых идей, обстреливают нас разорванными, лишенными смысла «клипами», мгновенными кадрами». Клиповое сознание создало уже свою форму восприятия, именуемую «зеппинг» (англ. channel zapping - практика переключения каналов телевизора), когда человек, постоянно переключая каналы, ухитряется из выхваченных обрывков создать некий новый, столь же неустойчивый, образ. Именно эти технологии были взяты на вооружение т.н. «постмодернистским дискурсом», когда из случайных клочков явлений, образов, вещей, сущностей создается затейливый, но бессмысленный узор, толкуемый всяким интерпретатором в меру своих способностей. Этот процесс хорошо показан в фильме Pink Floyd «The wall», где герой, вдребезги разнеся свою квартиру, потом усердно ползает по полу и собирает из обломков странные композиции.

Однако, говоря о «клиповом мышлении», мы неизбежно должны придти и к клиповому внешнему выражению этого мышления, то есть условному «клиповому бытию», «клиповой жизни», которая точно так же начинает состоять из несвязанных или малосвязанных между собой фрагментов. Каждый из них самоценен и самодостаточен, связь между ними весьма условна, произвольна, продиктована ситуацией и максимально субьективирована. Поэтому очень часто в некоем жизненном сюжете, если он разделен на ряд ситуаций, отсутствует элементарная логика, связность, последовательность. Каждая деталь сюжета почти не связана со следующей и предыдущей и ее логика исходит только из нее самой, даже если это противоречит тому, что было «до» и что будет «после».

Например, каждый день на дорогах (особенно с утра) можно наблюдать множество бешено несущихся машин, нарушающих правила, мечущихся из ряда в ряд, по несколько раз обгоняющих одних и тех же, кто едет спокойно. Это та самая деталь сюжета. Сидящий в несущейся машине абсолютно точно (за редчайшим исключением) никуда не спешит и вообще почти не думает о том, что будет, когда он приедет. Поскольку он сел в машину, на спидометре которой есть обозначения 140,160 и 200, он должен нестись, достигая этих величин, иначе зачем это на спидометре писали. Он и несется. Разумеется, сюда примешиваются и другие мотивы. Продемонстрировать крутость своего корыта другим (а заодно и свою), нахамить людям и т.д. В любом случае, эти задачи никак не связаны с той целью, куда направлено его движение, а продиктовано именно субъективными моментами и сиюминутными обстоятельствами. Спидометром, двигателем, машиной, собственной самооценкой и пр. Сел – понесся. Куда, зачем, почему именно так – не спрашивайте, это некорректный вопрос.

В метро в этот же самый момент (с утра) большинство спит. Спит потому что они все еще дома, не встали. Сон в метро это продолжение той любимой позы, когда «я снизу, одеялко сверху» и задача не доехать, а доспать то, что отнято безжалостным утром. Это инстинктивная попытка не вставать назло всем, остаться в прошлом, не думать ни о чем. Это и есть задача или даже, по Станиславскому «сверхзадача». Он-она-они не куда-то едут – они спят. Кроме того, если им не хочется ехать туда, куда они спят (а им не хочется в большинстве), то это значит, что следующая деталь (то, куда они едут) не связана с предыдущей (езда-сон), так как отрицательная «энергия отталкивания» не дает выстроиться необходимой связи между деталями сюжета. То есть вынужденный утренний подъем отрицает сборы на работу, сон в метро отрицает и сборы и работу, работа сон и т.д.

Соответственно, процесс работы/учебы для очень многих превращается именно в самодостаточное явление, имеющее главную цель – пребывание на работе/учебе (в процессе). Большинство студентов, например, не на вопрос «зачем они поступили в данный вуз», дают мутные ответы, суть которых выражается просто: «чтобы быть в вузе». Поэтому то же самое большинство не может ответить на вопрос «какова цель их обучения», «что будет с ними после вуза». Цель обучения – учиться (или имитировать учебу), а ответ на вопрос «что будет с нами после вуза» лежит в координате от честного «не знаю» до безнадежного «там что-нибудь придумаем». Опять же связи между школой, вузом и последующей работой нет. В вузе усердно выколачивают то, что давали в школе (в лучшем случае не обращают на это внимания), а после вуза вчерашний студент в подавляющем большинстве случаев работает не по той специальности, которой его учили – можно проверить по менеджерам салонов сотовой связи. Клипообразная жизнь налицо. Каждый отдельный сюжет заново и с нуля.

То же самое и с личной, просто бытовой и общественной жизнью. У большинства жизнь до свадьбы и после это две разных жизни (отсюда столько проблем) и, опять же, судя по количеству разводов, большинство женится/выходит замуж по двум причинам (их приходилось в минуты откровенности иногда слышать открытым текстом) – «так вышло» и «может, что изменится», хотя и себе и другим человек может рассказывать совсем иное. Процесс выбора покупки в торговых центрах превратился в самодостаточное действие, растянутое на часы и включающее в себя еду и развлечения, поэтому очень часто наконец-то выбранная и купленная вещь не радует, ибо выбирать ее было вовсе не обязательно. Покупка есть остаток старого ритуала, когда в магазин ходили именно покупать, а теперь ходят выбирать и рассматривать и когда уходят без покупок, то не разочаровываются, как раньше. Это заметно буквально во всем. Пешеходы ненавидят автомобилистов, автомобилисты презирают пешеходов, хотя данные титулы не наследственны, их носители легко меняются ролями. Просто это два разных клипа, которые не монтируются. То же самое и в политике. Спрашивал у голосующих за того же Жириновского «а вы хотели бы, чтобы он был вашим начальником на работе»? В ответ смех. На замечание, что «для себя вы его начальником не хотите, а для всех вы его выбрали законы писать» вызывало реакцию в духе «ну это мы так, прикольнулись» или «он смешной». То есть клип «приколист» захватывает тему «избиратель», поэтому процесс голосования не связан с результатом и никого не удивляет, когда некто сначала голосовал за кого то, а потом после выборов тут же пошел его проклинать. Это опять же просто два не связанных клипа. Точно так же было на Болотной. Задача была собраться и попротестовать, а не решить проблемы, ибо решение проблем это другой клип. Ни одно требование Болотной не было удовлетворено, но они этого даже не заметили и спокойно разошлись, чтобы больше не встречаться никогда.

Отсюда вполне закономерно возникают тяжелейшие проблемы с переживанием различных трудностей – от болезней до тяжелых жизненных обстоятельств. Ни то ни другое не воспринимается, как этап, как необходимое условие для того, чтобы задуматься над чем-то, что-то изменить, решить, переосмыслить (то есть в перспективе), а переживается только как трудность «здесь и сейчас», как мука и страдание, возникшее только для того, чтобы мучить и причинять боль и дискомфорт. То же самое можно сказать и о радости или том, что ею считается. Веселье ради веселья, отдых ради оттяга, без размышлений о последствиях. Поэтому, как только один сюжет/клип заканчивается, он утрачивает связь с настоящим и человека искренне волнует только то, что ему нужно сейчас, а не то, что было и не то, что будет. Так, наблюдая несколько раз за реакцией маргиналов, которые на своих машинах сбивали людей на остановках транспорта и т.д. (как правило, несколько человек), никогда не приходилось наблюдать искреннего раскаяния или сожаления. Все уже произошло, осталось в прошлом, клип «авария» закончился и сменился клипом «опасность – могут посадить». И маргинал на глазах у всех всячески уходит от ответственности и искренне не понимает тех, кто напоминает о трагедии. Так, урод, сбивший некогда на Профсоюзной улице людей на остановке, когда его спрашивали о произошедшем, никак не мог взять в толк, что это так все разволновались, отвечал сбивчиво и, наконец, не выдержал и попросил у журналиста … попить. Оказывается, на протяжении интервью его томила жажда и он думал только об этом, а не о покалеченных людях.

Итак, клипообразное бытие… Описанные выше процессы приводят нас к еще одному наблюдению. Можно вспомнить банальность о том, что любой процесс в жизни обычно состоит из «точек» и «тире» - действия и паузы, которые необходимы друг другу. Это особенно хорошо видно в искусстве и культуре. Можно обратить внимание, какое значение имеют паузы в музыке. Вспомним «тему судьбы» из первой части пятой симфонии Бетховена, некоторые песнопения хора Троице Сергиевой лавры (архим. Матфей) из цикла «Память их в род и род», посвященного 600-летию Куликовской битвы (например, «Утоли болезни» Львовского), композицию или мелодию романса «Средь шумного бала» Чайковского. Искусство паузы великолепно видно на примере усадебных парков. Самые красивые места парка украшались «хижинами сердечных утех» и «храмами уединения», беседками и павильонами, откуда можно было полюбоваться окрестностями, помечтать и просто посидеть в тишине. Любая дорожка шла так, чтобы не только направить идущего, но ускорить или замедлить шаги, направить ход мыслей, придать настроению самые различные оттенки. Пауза в культуре необходима, чтобы полученное впечатление можно было осмыслить, осознать, уложить в память и сердце. В повседневной жизни паузы необходимы для отдыха, обдумывания, ожидания, осмысления, принятия решения. Пауза это переход из одного состояния в другое, из одного завершенного сюжета в другой. Толстые кирпичи и между ними тонкий слой раствора. Пауза – вспомогательное, действие – главное, кирпич не должен быть тоньше слоя раствора, пауза не должна быть дольше действия.

Сегодня то и другое поменялись местами, а отчасти произошла диффузия, в результате чего стало невозможно отделить одно от другого, но самое примечательное состоит в том, что пауза (второстепенное) стала основным состоянием, а действие (главное) стало неуловимым, превратилось в мираж, линию горизонта, которая отодвигается по мере приближения. Вот школа. Находящиеся в ней ждут вуза, так как, во-первых, обучение до сих пор воспринимается как отсрочка настоящей жизни, а во-вторых, главная задача это попасть в вуз. Пауза. Попали в вуз – ждем диплома и окончания, так как не знаем, что будет дальше. Поэтому все живут надеждами, что что-то случится, прилетит волшебник в голубом вертолете, вдруг примут на денежное место, что-то подвернется и т.д. Пауза. Закончен вуз. Подавляющее большинство идет работать не по специальности, а куда получилось, поэтому выбор скверный, случайный, нужны деньги, надо же где-то их получить (хоть какие-то), ладно, устроимся, поработаем, там видно будет. Пауза, так как «там» ничего не видно и приходится ждать, когда рак свистнет, рыба запоет, собаки залают хвостами и старая шляпа дедушки придёт к священнику на исповедь.

В этот момент запутавшийся человек женится/выходит замуж и начинает ждать «может чего изменится» (см. выше), может, подвернется кто лучше, тогда он разведется и… Пауза. Сидя на нелюбимой работе, он все время ждет воскресенья, пьет чай, перекуривает, а когда можно, кимарит. Пауза с паузами. Дальше работа начинает меняться просто потому что скучно (то есть одна пауза меняется на другую) и в надежде, что найдется то, что нужно, хотя он сам не знает, что именно нужно. И вот уже человеку к сорока, а он все ждет. Жизнь стоит на паузе. В итоге рассматриваемый персонаж начинает чувствовать себя, как Буратино, который сидит в чулане, а летучая мышь ему шепелявит текст: «Сидишь? Ну сиди. Сиди, много высидишь!» и, услышав совет, «лезь в крысиный ход», лезет. И рождается философия «живи здесь и сейчас» (вся Москва увешана этим лозунгом в разных вариантах). Если уж ждем, то давайте ждать весело, плясать, есть и пить, «ибо завтра умрем».

Из этих (в частности) двух причин деформации бытия происходят и многие другие проблемы. И без учета такого рода тонкостей невозможно выстроить правильные политические и культурные стратегии, ибо то, что очень грамотно и заведомо успешно выстроено на бумаге неожиданно будет разбиваться о контрлогическую, описанную выше, реальность.

УЧЕБНИК "ПРАКТИЧЕСКАЯ МИССИОЛОГИЯ"

Вышел из печати мой учебник «Практическая миссиология», на который ушло более четырех лет. Учебник обобщает большой опыт «Православного корпуса» (и не только), «Православных смен» Селигера в области работы с самыми разными категориями современной молодежи. Одна из главных задач учебника – дать человеку, желающему серьезно работать на миссионерском поприще, возможность разобраться не только в том, ЧТО делать, но и, самое главное, КАК делать, чтобы не проходить заново уже давно пройденный путь и не повторять чужих ошибок.

В этой книге, в отличие от всех традиционных изданий на эту тему (которых, к слову, очень мало), меньше теории и больше практики. Разумеется, то, о чем говорится в учебнике (примеры мероприятий, форматов акций и т.д.), есть только основа для активной миссионерской работы, ее форма, в которую надо облекать главное – личную веру миссионера, его молитвенный опыт, желание поделиться своей радостью о Христе Воскресшем с любым человеком, еще не пришедшим ко Христу.

Миссионер – человек творческий. В наше время, когда людей трудно чем либо удивить, увлечь, убедить он должен постоянно искать новые формы, форматы, стили, слова, цвета, языки, в которые облекать вечные и неизменные христианские истины. Ведь самая яркая, несомненная истина, донесенная скучно, обыденно, банально, не будет воспринята и наоборот то, что давно известно, то, что казалось бы, сегодня не может быть никому интересно, может быть преподнесено так, что заинтересуется самый равнодушный человек. Хочется надеяться, что этот учебник после выхода из печати сможет послужить для многих миссионеров толчком к собственным поискам форм и форматов современной миссионерской работы.


В учебнике представлен далеко не весь спектр миссионерской работы. Многое отсутствует, как, например, работа с сектантами, и отсутствует, прежде всего, потому, что работа в данном направлении ведется давно, есть хорошо отработанные методики, школы, целые центры, которые целенаправленно занимаются миссией среди сектантов. В учебнике, в основном, рассматриваются формы работы с обычной современной молодежью «продвинутой» и не очень, объединенной субкультурами, теми или иными интересами. То есть с теми, на кого часто не обращают внимания, считая, что с миссией надо идти «на страну далече», к народам, пребывающим в «языческом шатании», сектантам, маргиналам. Не обращают внимания, забывая о том, что на улицах любого крупного города гораздо больше нуждающихся в слове о Христе, чем среди малых народов крайнего Севера, Иртыша и Оби.

Кроме того, в учебнике делается попытка также ответить на вопрос, ЗАЧЕМ сегодня нужна миссия. С этой целью во введении рассматривается современная социокультурная ситуация и обозначаются основные угрозы, которые сегодня существуют для Христианства и Православной Церкви, а также связанные с этими угрозами вопросы, которые встают перед теми, кто находится в Церкви.

И главный из этих вопросов, вопрос, стоящий наиболее остро – ЗАЧЕМ верить? Каждый миссионер, чем бы они ни занимался, с кем бы они ни работал (но особенно если он работает с молодежью) обязан иметь ПОНЯТНЫЙ современному молодому человеку, именно ПОНЯТНЫЙ, а не ТРАДИЦИОННЫЙ, ответ на этот вопрос. И вся работа миссионера должна так или иначе строиться именно в форме данного ответа.

Учебник «Практическая миссиология» издается так же, как третья часть моего учебника «Основы Православной культуры ХХ-ХХI вв.» для 10-11 классов – ярко, необычно, с большим количеством иллюстративного материала с тем, чтобы человеку, желающему попробовать себя на поприще миссии было легче работать. В целом же, хочется надеяться, данный учебник немного заполнит ту брешь, которая существует в сфере пособий в области практической миссионерской работы.

Приобрести учебник можно будет уже через день на https://vk.com/prognozperspectiva, позднее в книжных магазинах Москвы. Там же, в паблике, можно оставить заказ на необходимое количество книг.

ЛЕКЦИЯ ОБ ИГИЛ

z8bSyEWVH-8.jpg
Центр Исторической Экспертизы и Государственного Прогнозирования РУДН начинает новую серию видеолекций, посвященных актуальным вопросам и проблемам современности. https://vk.com/prognozperspectiva?w=wall-82457607_215

В первом выпуске мы говорим о феномене ИГИЛ.

Об этой теме уже приходилось писать. (см: "Понять и победить": http://boris-yakemenko.livejournal.com/539916.html), теперь удалось поговорить. На наш взгляд, глубокое понимание феномена ИГИЛ необходимо для более эффективной борьбы России против «Исламского государства» в Сирии и для обеспечения необратимости наших успехов.

ЖИЗНЬ ГИМНАЗИЧЕСКАЯ

(навстречу учебному году)

Завтра - 1 сентября. Начинается учебный год. Как он начинается и идет, все хорошо знают. А вот как он шел сто лет назад. В связи с началом учебного года поговорим о гимназиях.

Гимназическая жизнь старой России – особая страница быта и культуры тех, кому было от семи до семнадцати. Первые гимназии появились в Москве еще в XVIII веке, а в следующем столетии их были сотни по всей России – мужские и женские (тогда было раздельное обучение). Однако и в тех, и в других преподавателями были почти всегда только мужчины. Нередко один и тот же преподаватель вел уроки как в мужской, так и в женской гимназии, чем нередко пользовались гимназисты и гимназистки, передавая в карманах или галошах таких учителей записки друг другу.

Руководил мужской гимназией директор, женской - начальница. У каждого класса был наставник или наставница. Преподавались в гимназиях арифметика, алгебра, география, различная история, древние и новые языки, чистописание, рисование, Закон Божий, русский язык и литература. Как и в наше время, многие предметы и их преподаватели гимназистам не нравились и самые смелые иногда вымещали все свои самые «добрые» чувства в письменных работах. Сохранилась тетрадь по литературе одного такого гимназиста, в которой он очень своеобразно прокомментировал список данных ему книг драматурга Островского и Добролюбова и «ответил» на поставленные вопросы (комментарии в скобках):

“Доходное место” (Какое ? Отхожее ?) , “Гроза” Островского (Довольно странно рекомендовать эти вещи).
Добролюбов. “Светлый луч в темном царстве” (Ну его к черту !).
Вопрос. К какому роду драматических произведений можно отнести данную пьесу ?
Ответ. Черт его знает к какому !
Вопрос. В чем состоит драматизм данного произведения ?
Ответ. В том, что герой в весьма странном и неприятном положении.
Вопрос. Указать основного героя и объяснить присутствие остальных действующих лиц.
Ответ. Странный вопрос !!!
Вопрос. Указать основные моменты пьесы.
Ответ. К сожалению, не могу.
Вопрос. Как изображена жизнь города Калинова ?
Ответ. Весьма неправдоподобно.
Вопрос. Положение женщины в семье и обществе.
Ответ. Весьма гадкое !
Вопрос. В каком отношении можно назвать Катерину “светлым лучом в темном царстве” ?
Ответ. Черт и Островский знает в каком.
Вопрос. Кулигин (очевидно, дать описание. Б.Я.).
Ответ. Дурак !!!
Вопрос. Какое значение имеет заглавие “Грозы” ?
Ответ. Никакого !!!!!!
И дальше следует ехидная приписка:
“Я кажется ответил на все вопросы ?”


Кстати, темы для сочинений не меняются уже больше ста лет. В гимназиях были те же "образы" Онегина, Катерины, "Луч света в темном царстве", существующие и поныне. В тетрадях при проверке работ было принято отмечать не только плохое, но и хорошее - удачное сравнение, хороший слог, вывод.

Если были сложности с дисциплиной, виновных выгоняли с уроков, делали записи в дневниках, вызывали родителей, оставляли без обеда после занятий, ставили к стенке во время уроков. Для того, чтобы с гимназистами и гимназистками легче было справиться, их нередко рассаживали следующим образом - на первые парты сажали тех, кто учился отлично, а на последние ряды или «камчатку» - двоечников.

Гимназисты и гимназистки обязаны были ходить в форме и не имели права показываться на улицу без нее. Ученики мужских гимназий носили кителя и брюки темного цвета, а сверху - шинели, подпоясанные ремнем с пряжкой, на которую часто наносилось в сокращенном виде название гимназии. На голове у гимназистов должна была быть фуражка. Ученицы носили темные платья с наглухо застегнутым воротником.

Занятия в гимназиях начинались в девять часов утра и шли до двух или трех часов дня. На каждый день в каждом классе назначался дежурный, в обязанности которого входило читать молитву перед началом урока и в конце его, следить за порядком в классе, открывать и закрывать форточки, называть учителю фамилии отсутствующих на уроке. Входящих в класс учителей приветствовали вставанием. В каждом классе училось до 40 человек. Сами классные комнаты освещались керосиновыми лампами и отапливались печами, за которыми следил гимназический сторож. В воскресенье был выходной день. Кроме того, неучебными днями были все великие двунадесятые церковные праздники, дни тезоименитства царя и царицы и некоторые другие дни. Кроме того, ученикам мусульманского и иудейского вероисповедания разрешалось не посещать занятия и в дни своих больших религиозных праздников.

Принимали в гимназию по результатам вступительных экзаменов. Поступающие писали изложение (Л.Кассиль в своей известной книге “Кондуит и Швамбрания” приводит текст такого изложения: «Купи поросенка за грошш, посади его в рожж, будет он хорош». Нужно было правильно поставить мягкий знак), сдавали арифметику и читали на славянском небольшой фрагмент Священного Писания. После поступления в гимназию ученику выдавался гимназический билет, в котором, помимо основных сведений о владельце, содержались правила поведения гимназиста. Выпускники гимназий получали аттестат, в котором выставлялись итоговые оценки, а также отмечалось поведение воспитанника «в бытность свою в этом заведении». Нередко выпускники «за отличное поведение, прилежание и хорошие успехи» награждались похвальными листами, книгами, а те, кто заканчивал гимназию на «отлично», получали золотую медаль.

Разумеется, порядки в столичных и провинциальных гимназиях серьезно отличались. В московских и петербургских гимназиях в минуты отдыха гимназисты и гимназистки музицировали, читали стихи и прозу, общались на «высокие» темы. В провинциальных гимназиях все было иначе. Л.Кассиль ярко описывает все, что происходило в гимназии г. Покровска на Волге. «Дрались постоянно. Дрались парами и поклассно. Отрывали совершенно на нет полы шинелей. Ломали пальцы о чужие скулы. Дрались коньками, ранцами, свинчатками, проламывали черепа. Старшеклассники (о, эти господствующие классы!) дрались с нами, первоклассниками. Возьмут, бывало, маленьких за ноги и лупят друг друга нашими головами. Впрочем были такие первоклассники, что от них бегали самые здоровые восьмиклассники. Меня били редко: боялись убить. Я был очень маленький. Все-таки раза три случайно валялся без сознания… Сдували, списывали, подсказывали на уроках безбожно и изощренно. Выдумывали хитроумнейшие способы. Изобретались сложные приборы. Механизировались парты, полы, доски, кафедры. Была организована "спешная почта", "телеграф". Во время письменных ухитрялись получать решения из старших классов… В классах жевали макуху (жмых), играли в карты, фехтовали ножами, меняли козны и свинчатки, читали Ната Пинкертона. На некоторых уроках половина класса стояла у стенки, четверть отдыхала и курила в уборной или была выгнана из класса. За партами лишь кое-где торчали головы. В классах жгли фосфор - для вони. Приходилось проветривать класс, и заниматься было невозможно. Учителям, которых невзлюбили, наливали всякой гадости в чернила».

А теперь некоторые иллюстрации былой гимназической жизни.

сканирование0003
Проездной ученический билет.

сканирование0024
Билет гимназистки, разрешающий ей сходить на представление в театр.

сканирование0020
Выпускное фото Второй Московской женской гимназии. 1883 год. Гимназия была с изучением трех иностранных языков (французский, немецкий и английский) и в старших классах назначались три языковых дня в неделю, когда гимназистки в стенах гимназии обязаны были везде (не только в классах, но и на переменах между собой) говорить только на том или ином иностранном языке. Провинившихся, говоривших по-русски наказывали - вешали на шею на шнурке большой картонный красный язык, с которым виновная должна была ходить целый день.

сканирование0019
Первая страница альбома для стихов гимназиста А.Прилебского. Автопортрет карандашом и подпись. Рукописные альбомы для стихов и рисунков были почти у всех гимназистов и гимназисток. В них друзья и подруги записывали разные пожелания "на память" или рисовали что-то. Писать в альбом разрешалось только стихами. Сложилась целая "альбомная" гимназическая (а затем и школьная) культура, отчасти дожившая до нашего времени в виде школьных "анкет".

сканирование0018
Страница из альбома для стихов А.Прилебского. Просьба обратить внимание на почерк - так учили писать в гимназиях на уроках чистописания. Красота почерка зависела от умения владеть чернильной ручкой с пером. После изобретения шариковой ручки красота почерка исчезла и почерк в целом испортился.

сканирование0015
Гимназические тетради

сканирование0014
Гимназические тетради

сканирование0013
Гимназические тетради

сканирование0012
Рукописные гимназические "издания".

сканирование0011
Рукописная ученическая газета. Среди редколлегии - Б.Тенин, будущий знаменитый театральный артист.

сканирование0010
Гимназические дневники.

сканирование0005
Первая страница гимназического дневника с правилами для учащихся.

сканирование0016
Страницы из дневника

сканирование0008
Гимназические билеты, продлявшиеся ежегодно (как сегодняшние студенческие).

сканирование0007
Драматическая история, нарисованная на уроке в женской гимназии.

сканирование0006
Рисунок, сделанный на уроке в женской гимназии.

сканирование0025
Промежуточная ведомость-табель.

сканирование0017
Гимназический аттестат.

ПАКОСТЬ

Иеромонах Першин (имеет какое-то отношение к Отделу по делам молодежи Русской Православной Церкви, какое – лень разбирать, да это и не важно), в очередной раз, комментируя что-то по поводу Цорионова, вспомнил «нашистов-акционистов». Поскольку последние не дают Першину покоя очень давно, считаю, что все-таки необходимо один (только один) раз на эту тему объясниться, чтобы все понимали, наблюдая эти детские обиды, откуда все это проистекает и смогли сами понять, что такое Першин.

В 2009 году на Селигере в рамках Общероссийского Образовательного Молодежного Форума «Селигер» проходила очередная «Православная смена», на которую прибыло около 1400 человек. В разгар смены мне позвонили из одного церковного отдела и сказали, что на смену хочет приехать Першин и выступить с лекциями. Поскольку расписание занятий было утверждено и согласовано задолго до начала смены, я категорически отказался. Некоторое время меня уговаривали, потом тема закрылась. Однако буквально через день мне позвонили и сообщили, что приехал Першин (?!). Видимо, попасть на смену к «акционистам» ему очень хотелось. Пришлось встречать. Поскольку график с огромным трудом позволял найти для Першина время только на один вечер, я попросил руководителя нашего Тверского отделения Д.С. (он же ответственный за образовательную программу) попробовать найти для незваного гостя время.

И здесь начались вещи интересные. Першин потребовал … 15 тысяч рублей за лекцию (лекция самого значительного и именитого лектора на Селигере ВШУ оплачивалась из расчета 3000 рублей за академический час, то есть 6000 за лекцию – это если лектор требовал оплаты). Разумеется, Першину было отказано. Здесь нужно учесть и еще одно важное обстоятельство. Всё духовенство, работавшее и выступавшее на смене, включая отцов Всеволода Чаплина, Дмитрия Смирнова, игумена Сергия (Рыбко) и священников его храма, иеромонаха Макария (Маркиша), покойного отца Даниила Сысоева и многих других (включая священников из регионов, сестер из сестричества во имя Игнатия Ставропольского) выступало и работало бесплатно (!), никогда не выдвигая никаких условий и требований. Мало того, игумен Сергий (Рыбко) шел, вдобавок ко всему, на большие расходы, доставляя самостоятельно сестричество на форум и обеспечивая их всем необходимым. Категорически отказался от денег и мусульманский мулла, которого я приглашал для мусульманской делегации. Разумеется, мы помогали, чем могли, однако всегда приходилось предлагать (нередко настойчиво) оплатить дорогу или питание (не более того).

Выставляли прейскуранты и строго следили за их соблюдением за всю историю «Православных смен» только два человека – Кураев и его «ученик» Першин.

В принципе, нет ничего дурного в том, что человек хочет, чтобы его усилия были оплачены. Но как это делалось… Вернемся к тому вечеру. Хотя Першин не был «самым значительным лектором», даже наоборот, "согласно законам гостеприимства" пришлось предложить ему самую высокую существующую ставку. С неудовольствием он согласился, так как отступать было некуда. После этого я посмотрел темы лекций, коих было множество, и названия их были весьма авангардны (запомнилась одна «Коты-миссионеры») и передал его Д.С. Наступал, как уже мы помним, вечер и Д.С. сразу повел гостя в шатер, в котором предназначалась лекция, чтобы Першин мог начать безотлагательно.

Перед отбоем всегда была вечерняя планерка с руководителями городов и делегаций. После нее ко мне подошел Д.С. и сказал, что мы должны Першину … 30 тысяч. То есть произошло пять лекций за вечер и те деньги, на которые он рассчитывал вначале, он все-таки "наработал". Зная Д.С., как человека безупречно честного и находящегося в твердой памяти, я все равно решил выяснить, как это гостю удалось. Удалось стахановскими методами. Видимо, были очень нужны деньги. На следующий день я специально встретился с теми, кто был на этих лекциях. То, что они услышали, мягко говоря, не вдохновило. Глаголом жечь сердца людей у Першина не получилось. Но уговор есть уговор. Тогда же вечером я встретился с Першиным и он долго убеждал меня в том, что следопыты это самое лучшее, что есть в современном миссионерстве. В целом же все было спокойно и дружественно. Он никаких претензий не предъявлял и был всем доволен.

Весь следующий день Першин провел в лагере, но я его не видел. Вечером был концерт Кена Хенсли и я был очень занят подготовкой. Однако вскоре до меня стали доходить слухи, что он настойчиво отговаривает людей ходить на концерт, что-то там критикует и вообще ведет себя весьма странно, особенно если учесть, что его никто не приглашал и он был на положении гостя, с которым пришлось согласиться, а не хозяином и даже не руководителем делегации. Но я не стал вмешиваться. Потом Першин отбыл. То есть все было прилично и благопристойно.

А дальше его, к моему великому изумлению, вдруг прорвало... Отныне почти ни одного публичного выступления Першина не было без лживой отсылки к нам, хотя он ни разу не сказал, что деньги, полученные от таких негодяев, как мы, жгут ему руки, хотя нам на "Православной смене" он говорил комплименты и даже подарил мне... свою статью с личным автографом. Раз от разу про «Православную смену» выдумывался все более чудовищный вздор, мне звонили мои соратники и спрашивали, как на это реагировать и зачем он это делает… Я предлагал «укрощать бред молчанием». Но прошло шесть лет, а он все не угомонится. Поэтому приходится (хоть и противно) один раз обратиться к этому сюжету, чтобы больше никогда к нему не возвращаться. И чтобы каждый сам решил, стоит иметь с Першиным дело или нет.

ЛЕКЦИЯ "ЯЗЫЧЕСТВО ДРЕВНЕЙ РУСИ"

Центр Исторической Экспертизы и Государственного Прогнозирования при РУДН (Молодежное Отделение Российского Исторического Общества) представляет вторую лекцию заместителя директора ЦИЭГП, к.и.н., доцента кафедры истории России РУДН Бориса Якеменко «Язычество Древней Руси».

Подписывайтесь на наш канал и наш паблик и вы узнаете много интересного о русской и мировой культуре и истории.

МИССИОЛОГИЯ - КРАТКИЙ ПРАКТИЧЕСКИЙ КУРС

Вышел из печати мой "Краткий практический курс миссиологии". Данная версия предваряет большой полноцветный учебник "Практическая миссиология", выход которого должен состояться в ближайшее время: http://boris-yakemenko.livejournal.com/501644.html.

Данный курс является обобщением опыта, полученного в ходе многолетней православной миссионерской и просветительской работы с различными категориями современной молодежи. Одна из главных задач учебника – дать человеку, желающему серьезно работать на миссионерском поприще, возможность разобраться не только в том, ЧТО делать, но и, самое главное, КАК делать, чтобы не проходить заново уже давно пройденный путь и не повторять чужих ошибок. Разумеется, то, о чем говорится в данном курсе (примеры мероприятий, форматов акций и т.д.), есть только основа для активной миссионерской работы, ее форма, в которую надо облекать главное – личную веру миссионера, его молитвенный опыт, желание поделиться своей радостью о Христе Воскресшем с любым человеком, еще не пришедшим ко Христу.

Миссионер – человек творческий. В наше время, когда людей трудно чем либо удивить, увлечь, убедить он должен постоянно искать новые формы, форматы, стили, слова, цвета, языки, в которые облекать вечные и неизменные христианские истины. Ведь самая яркая, несомненная истина, донесенная скучно, обыденно, банально, не будет воспринятаи наоборот то, что давно известно, то, что казалось бы, сегодня не может быть никому интересно, может быть преподнесено так, что заинтересуется самый равнодушный человек. Хочется надеяться, что данный учебник сможет послужить для многих миссионеров толчком к собственным поискам форм и форматов современной миссионерской работы.

В данном курсе представлен далеко не весь спектр миссионерской работы. Многое отсутствует, как, например, работа с сектантами. Отсутствует, прежде всего, потому, что работа в данном направлении ведется давно, есть хорошо отработанные методики, школы, целые центры, которые целенаправленно занимаются миссией среди сектантов. В данном учебнике,в основном,рассматриваются формы работы с обычной современной молодежью «продвинутой» и не очень, объединенной субкультурами, теми или иными интересами. То есть с теми, на кого часто не обращают внимания, считая, что с миссией надо идти «на страну далече», к народам, пребывающим в «языческом шатании», сектантам, маргиналам. Не обращают внимания, забывая о том, что на улицах любого крупного города гораздо больше нуждающихся в слове о Христе, чем среди малых народов крайнего Севера, Иртыша и Оби.

Опыт показывает, что многие формы миссионерской работы и виды деятельности, представленные в данном курсе, могут быть восприняты в диапазоне от полной поддержки до безоговорочного неприятия. Поэтому хотелось бы обратиться ко всем, «чтущим сию книгу» словами одного из древнерусских книжников: «Трудившихся же в деле сем, аще где каколибо за новость дела, и за необыкность художников погрешение случися, много бо согрешаем вси. Яко плотоносцев немощи уступающе, прощения сподобляти просим смиренно и кланяемся».

СОДЕРЖАНИЕ

- Предисловие
- Основные проблемы миссионерства в молодежной среде в наши дни
- Миссионер и его миссия
- Публичная миссионерская акция (как организовать и провести)
- Основные принципы, лежание в основе публичных миссионерских акций
- Основные ошибки, допускаемые организаторами публичных акций.
- Акции протеста против антицерковных провокаций
- Миссионерская работа на приходе
- Задачи и обязанности приходского миссионера
- Формы работы миссионерского прихода
- Миссионерское богослужение на приходе
- Работа в блогах
- Миссия в субкультурной среде
- Миссия среди мигрантов
- Ошибки миссионера
- Рекомендуемая литература

Данную книгу могут получить бесплатно духовенство и сотрудники храмов.

УЧЕБНИК «ПРАКТИЧЕСКАЯ МИССИОЛОГИЯ»

До конца марта выйдет мой учебник «Практическая миссиология» (а также его упрощенный вариант), на который у меня ушло больше трех лет. Учебник обобщает большой опыт «Православного корпуса» (и не только), «Православных смен» Селигера в области работы с самыми разными категориями современной молодежи.
3436537
Одна из главных задач учебника – дать человеку, желающему серьезно работать на миссионерском поприще, возможность разобраться не только в том, ЧТО делать, но и, самое главное, КАК делать, чтобы не проходить заново уже давно пройденный путь и не повторять чужих ошибок. В этой книге, в отличие от всех традиционных изданий на эту тему (которых, к слову, очень мало), меньше теории и больше практики.
8888
Разумеется, то, о чем говорится в учебнике (примеры мероприятий, форматов акций и т.д.), есть только основа для активной миссионерской работы, ее форма, в которую надо облекать главное – личную веру миссионера, его молитвенный опыт, желание поделиться своей радостью о Христе Воскресшем с любым человеком, еще не пришедшим ко Христу.
IMG_7204
Миссионер – человек творческий. В наше время, когда людей трудно чем либо удивить, увлечь, убедить он должен постоянно искать новые формы, форматы, стили, слова, цвета, языки, в которые облекать вечные и неизменные христианские истины. Ведь самая яркая, несомненная истина, донесенная скучно, обыденно, банально, не будет воспринята и наоборот то, что давно известно, то, что казалось бы, сегодня не может быть никому интересно, может быть преподнесено так, что заинтересуется самый равнодушный человек. Хочется надеяться, что этот учебник после выхода из печати сможет послужить для многих миссионеров толчком к собственным поискам форм и форматов современной миссионерской работы.
Мис2
В учебнике представлен далеко не весь спектр миссионерской работы. Многое отсутствует, как, например, работа с сектантами, и отсутствует, прежде всего, потому, что работа в данном направлении ведется давно, есть хорошо отработанные методики, школы, целые центры, которые целенаправленно занимаются миссией среди сектантов. В учебнике, в основном, рассматриваются формы работы с обычной современной молодежью «продвинутой» и не очень, объединенной субкультурами, теми или иными интересами.
IMG_7209 (222)
То есть с теми, на кого часто не обращают внимания, считая, что с миссией надо идти «на страну далече», к народам, пребывающим в «языческом шатании», сектантам, маргиналам. Не обращают внимания, забывая о том, что на улицах любого крупного города гораздо больше нуждающихся в слове о Христе, чем среди малых народов крайнего Севера, Иртыша и Оби.
Мис11
Кроме того, в учебнике делается попытка также ответить на вопрос, ЗАЧЕМ сегодня нужна миссия. С этой целью во введении рассматривается современная социокультурная ситуация и обозначаются основные угрозы, которые сегодня существуют для Христианства и Православной Церкви, а также связанные с этими угрозами вопросы, которые встают перед теми, кто находится в Церкви.
IMG_7212 (2)
И главный из этих вопросов, вопрос, стоящий наиболее остро – ЗАЧЕМ верить? Каждый миссионер, чем бы они ни занимался, с кем бы они ни работал (но особенно если он работает с молодежью) обязан иметь ПОНЯТНЫЙ современному молодому человеку, именно ПОНЯТНЫЙ, а не ТРАДИЦИОННЫЙ, ответ на этот вопрос. И вся работа миссионера должна так или иначе строиться именно в форме данного ответа.
IMG_7207 (2)
Структура учебника «Практическая миссиология» следующая. 1) Предисловие 2) Введение. Основные угрозы христианству на современном этапе – вызов протестантизма. Вероятные пути преодоления этих угроз 3) Основные проблемы современной миссии в молодежной среде. 4) Миссионер и его миссия. 5) Публичная миссионерская акция – как организовать и провести 6) Примеры публичных миссионерских акций (цель, место, формат, количество участников, детали, итог), проблемы, связанные с проведением таких акций 7) Почему молодые люди не ходят в храм – вопросы и пути их разрешения 8) Миссионерская работа на приходе – задачи и обязанности миссионера, формы и методы работы 9) Миссионерское богослужение на приходе 10) Работа в ВУЗах 11) Работа в блогах и на форумах 12) Миссия в субкультурной среде (анимешники, готы, эмо, хиппи, граффитчики) 13) Миссия в среде мигрантов 14) Ошибки миссионера 15) Список необходимой миссионеру литературы и сетевых ресурсов.
IMG_7210 (2)
Учебник «Практическая миссиология» издается так же, как третья часть моего учебника «Основы Православной культуры ХХ-ХХI вв.» для 10-11 классов – ярко, необычно, с большим количеством иллюстративного материала с тем, чтобы человеку, желающему попробовать себя на поприще миссии было легче работать.
IMG_7206 (22)
В целом же, хочется надеяться, данный учебник немного заполнит ту брешь, которая существует в сфере пособий в области практической миссионерской работы.

ЕДИНЫЙ УЧЕБНИК ИСТОРИИ

edinyj_uchebnik_istorii_mnenie_1364209973
Президент России В.Путин встретился с разработчиками концепции единого учебника по истории России. В связи с этим есть повод для вашего покорного слуги, который входит в рабочую группу по разработке единого учебника истории, пройдясь по основным тезисам встречи, еще раз вернуться к проблеме учебника и посмотреть, как она разрешается.

Вопрос о единой концепции учебника для школьников сегодня исключительно важен и вполне логично вытекает из всей логики событий. Распад России, территориальный и идеологический, естественным образом привел к распаду ментальному, распаду единого пространства представлений о прошлом и настоящем России. Возникло множество учебников, зачастую наполненных, по словам В.Путина, «идеологическим мусором». (здесь и далее ссылки на http://news.kremlin.ru/news/20071) Сегодня ситуация меняется в обратную сторону и единство страны, растущее единство общества естественным образом требует и единого подхода к истории Отечества.

Кроме того, не следует забывать, что целые сегменты отечественной истории приватизированы отдельными сообществами, которые тщательно контролируют любую информацию. Так, например, либералы и правозащитники посчитали, что только они вправе выносить объективные суждения об эпохе правления Сталина и встречают скандалами любые попытки пересмотреть далекие от объективности либеральные взгляды на эту эпоху. Есть периоды, специалистами по которым себя считают почти все, например, последние 20 лет истории России, хотя быть участником тех или иных событий еще вовсе не означает понимать, почему и как они происходят. То есть каждый очевидец может служить источником, но далеко не каждый может быть историографом.

Интернет-тенденции все превращать в поверхностное развлечение и любую самую сложную проблему приспосабливать к примитивному сознанию сидящих на форумах и блогах приводит к вульгаризации истории, превращению ее в historytaiment, когда главным в ней становится вопрос «кто, когда и с кем». Новый учебник призван дать максимально объективную историческую картину. При этом надо помнить, что по словам В.Путина, «единые подходы к преподаванию истории совсем не означают казённое, официозное, идеологизированное единомыслие. Речь совершенно о другом: о единой логике преподавания истории, о понимании неразрывности и взаимосвязи всех этапов развития нашего государства и нашей государственности, о том, что самые драматические, неоднозначные события – это неотъемлемая часть нашего прошлого. И при всей разности оценок, мнений мы должны относиться к ним с уважением, потому что это жизнь нашего народа, это жизнь наших предков, а отечественная история – основа нашей национальной идентичности, культурно-исторического кода».

Еще одна причина, убеждающая в необходимости единого учебника, состоит в том, что российской системе исторической науки наступило время, когда старые поколения научных школ уходят с исторической сцены. Математик Макс Планк говорил о похожих временах так: «Обычно новые научные истины побеждают не так, что их противников убеждают, и они признают свою неправоту, а большей частью так, что противники эти постепенно вымирают, а подрастающее поколение усваивает истину сразу». Соответственно сегодня идет пересмотр казавшихся ранее незыблемыми положений, что хорошо видно по резкому умножению паразитов – различных паранаучных школ и квазинаучных направлений, всегда спекулятивно сопровождающих такого рода процессы. Для того, чтобы защитить самых незащищенных – а именно школьников – от втягивания в эти дискуссии и предотвратить процесс создания из них групп сторонников и противников (а именно с помощью школьных учебников раньше это и делалось), сегодня создается единый учебник. Тот самый фундамент, на котором потом те, кто будут профессионально заниматься историей, будут строить каждый свое здание. А те, кто не будут, останутся с базовым минимумом, который позволит им иметь со многими сверстниками консенсус по основным вопросам.

Не менее важной проблемой, которую должен решить единый учебник, это проблема отсутствия общепризнанных мнений по ключевым вопросам российской истории. Вместо них существует созданный Интернетом хаос, механизмы которого блестяще разобрал А.Зализняк в своей «солженицынской лекции». «1) Истины не существует, существует лишь множество мнений. 2) По любому вопросу ничье мнение не весит больше, чем мнение кого-то иного… Огромной силы стимулом к их принятию и уверованию в них служит их психологическая выгодность. Если все мнения равноправны, то я могу сесть и немедленно отправить и мое мнение в Интернет, не затрудняя себя многолетним учением и трудоемким знакомством с тем, что уже знают по данному поводу те, кто посвятил этому долгие годы исследования. Психологическая выгодность здесь не только для пишущего, но в не меньшей степени для значительной части читающих: сенсационное опровержение того, что еще вчера считалось общепринятой истиной, освобождает их от ощущения собственной недостаточной образованности, в один ход ставит их выше тех, кто корпел над изучением соответствующей традиционной премудрости, которая, как они теперь узнали, ничего не стоит». Эти тенденции необходимо преодолевать и первым государственным шагом к этому станет новый учебник. Он предложит базовую картину событий, возразить на которую можно будет, только обладая специальными знаниями. Меньшинство постарается обрести эти знания, а большинство просто всегда будет знать, куда обратиться за ответом на базовые вопросы. И этот ответ их вполне удовлетворит.

Важнейший вопрос, который неизбежно возникает в связи с единым учебником, это вопрос об «исторической правде», вопрос, полностью обесцененный современными СМИ, которые только и делают, что преподносят нам «правду» и ничего, кроме «правды». Здесь важно понимать, что объективный учебник истории невозможен по определению и поэтому споры о «самом правильном учебнике» можно даже не начинать, ибо спор о допустимых степенях субъективности и объективности историка идет с момента возникновения исторической науки и далек от завершения. Важно помнить другое - задача историка в том, чтобы искать и находить правду, быть ее хранителем. И предъявлять эту правду обществу. А поскольку общество очень неоднородно, стратифицировано, историк обязан знать, КОМУ, КОГДА и СКОЛЬКО правды он имеет право дать. Как врач, дающий в зависимости от тяжести заболевания, не просто «таблетки», а определенные таблетки, причем одному больному целую, другому половинку, а третьему четверть таблетки. Историк обязан проанализировать способность той или иной части общества (или отдельных людей) к осмыслению этой правды, адекватному восприятию этой правды, если вдруг она не соответствует ожиданиям. Историк не имеет права забывать, что правда должна помогать, должна улучшать, должна лечить, должна восстанавливать справедливость. Даже причинив боль, должна затем привести к исцелению. Христос, сказав Иоанну Крестителю «надлежит нам исполнить всякую правду», после этого принял крещение и пошел лечить, проповедовать, воскрешать, но не насиловать, грабить, глумиться и лгать. Этот критерий сегодня положен в основу учебника.

Теперь нужно повторить некоторые тезисы, которые уже озвучивались ранее. Учебник даст глобальное, государственное представление о месте России в современном мире. Германия – это машины. Италия и Франция – это красивый образ жизни. Япония – электроника. США – технологии. Что такое Россия, с чем она ассоциируется в современно мире, каково ее место в нем? Школьнику ответы на эти вопросы должны быть очевидны. Учебник объединит общество. Сегодня общество стратифицировано, нет общей платформы и идеологии (а история всегда идеологична). Поэтому у каждого страта свои представления об истории, ее приоритетах. И идеология каждого страта закономерно уже и мельче, чем идеология государственная (которой нет) и даже в совокупности все эти локальные идеологии дают не яркую демократическую палитру мнений, а «смазанную карту будня», которая никак не напоминает карту государства. Учебник даст преподавателям общую базу, внятное представление о том, что важно и что не очень, о чем и как говорить. Многие учителя с удовольствием несут свои политические представления в аудиторию и, пользуясь ее безответностью, часами спорят с невидимыми оппонентами из СМИ и с улиц. Особенно это касается новейшего периода истории. Учебник притушит или вообще прекратит эти споры. Однако это не значит, что плюрализм мнений будет подавлен. «Нельзя ограничивать учителя в его стремлении как можно шире показать ученикам разные точки зрения на исторические факты и события, - говорит В.Путин, - использовать в учебном процессе дополнительные материалы, сборники исторических документов, пособия и так далее. Главное, чтобы они были объективными, опирались на фундаментальные научные оценки и выводы и не допускали искажений».

Учебник снизит риски того, что ученик станет жертвой фальсификаторов истории. Сегодня областью масштабных фальсификаций становится древняя, средневековая, новая и новейшая история. Одни из ее главных источников - псевдонаучные концепции, базирующиеся не на фактах и методологии научного исследования, а, прежде всего, на стремлении угодить самому нетребовательному читателю, жаждущему увидеть всю историю России хроникой из желтой газеты, где вор сменяет насильника, а убийца – подлеца. Эти труды поддерживаются весьма стойким штампом, что академическая наука долгое время скрывала и продолжает скрывать от людей подлинную историческую правду. Поэтому задача учебника, по словам Президента «дать хорошие, фундаментальные знания о ключевых фактах истории, о делах выдающихся соотечественников. С этим у нас подчас возникают большие проблемы. И мы с вами как-то вольно или невольно принижаем то, что было сделано нашими предками за предыдущие годы существования или столетия существования Российского государства. Зачем мы это делаем, мне непонятно. Ничего нельзя преувеличивать, разумеется, и нос задирать по каждому поводу и без повода, но объективная оценка может и должна быть дана всему, что сделано нашим народом за более чем тысячу лет Российской государственности».

И, наконец, учебник должен учить и воспитывать. Сегодня нет четкого определения и понимания цели обучения. К чему стремится преподаватель? Информировать? Учить? Воспитывать? Слово «воспитание» (как и «патриотизм») благодаря либералам в 1990-е превратилось в жупел, напрямую соединившись с порабощением интеллекта, ограничением личной свободы, «навязыванием чуждых точек зрения» и этим изрядно обветшавшим, но еще держащимся жупелом, продолжают пугать и сегодня. Что касается «учить», то еще не выветрилась модная в 1990-е (и поддерживаемая известными педагогами) теория, что учить не надо – надо вывалить кучу фактов, а разбираются пусть сами. Что фактически означает, что учить (то есть объяснять связи между фактами и делать правильные для кого-то выводы) будет кто-то другой. Поэтому чаще всего все сводится (спасибо распространившимся как вирус СПИДа разнообразным тестам) только к массированному информированию и заучиванию информации. В результате лучше учится не тот, у кого крепче голова, а у кого крепче прямо противоположное место. В итоге этого процесса появляются начитанные, информированные, но неумные, примитивные и не развитые люди. Ибо мастер это не тот, кто умеет взять молоток – это тот, кто знает, как где и когда им пользоваться. Поэтому повторимся - учебник должен учить и воспитывать.

Чем ближе учебник будет к завершению, тем больше будет заказных истерик под лозунгом «Интернет против». Будут выступления «деятелей культуры», «правозащитников», «лидеров оппозиции» и даже «историков», давно обслуживающих либеральную общественность, типа Жаркова, Долуцкого, Карацубы. Здесь очень важно ни в коем случае не обращать на них внимания и спокойно заниматься делом, избегая, по словам Путина «какого бы то ни было монополизма» и используя «как возможности уже имеющихся, сложившихся коллективов, так и потенциал других авторских групп, в том числе молодых историков». А для совсем невменяемых есть хороший пример реакции на подобного рода «критику» С.Михалкова. Когда кто-то из знакомых сказал ему, что гимн он написал дрянной, Михалков ответил: «Ничего. Может, и дрянной, а запоют – встанешь!» Через несколько лет дети и внуки этих либералов будут учиться по новому учебнику и это станет самым лучшим ответом на «критику».

Год назад, когда концепция единого учебника только начала разрабатываться, Путин точно заметил, что «учебник должен быть написан хорошим языком» http://er.ru/news/2013/2/19/putin-vystupil-za-razrabotku-edinyh-uchebnikov-po-istorii-rossii/). Об этом часто при написании учебников и пособий забывают, но яркий хороший язык – залог успеха и правильного восприятия учебника. Многие исследователи отмечали, что языковая культура до 1917 года была такого уровня, что даже донесения агентов в полицию, а также должностные инструкции были написаны великолепным языком. Можно вспомнить знаменитый циркуляр «Морского технического комитета от 29 ноября 1910 года»: «Никакая инструкция не может перечислить всех обязанностей должностного лица, предусмотреть все отдельные случаи и дать вперед соответствующие указания, а потому господа инженеры должны проявить инициативу и руководствуясь знаниями своей специальности и пользой дела, прилагать все усилия для оправдания своего назначения». Поэтому сегодня восстановление языковой культуры следует начинать, прежде всего, с учебников.

Поскольку работа над концепцией завершена, Путин потребовал на ее базе «приступить к подготовке новых учебников по истории для всех классов… На базе новой концепции должны быть сформированы все экзаменационные материалы, в том числе вопросы Единого государственного экзамена. Всё это нужно сделать до начала нового учебного года. Одновременно на базе концепции нужно приступить к формированию новой линейки учебников по истории». Очевидно, к следующему году учебник уже появится и станет одним из серьезных достижений последних 20 лет.

РЕФОРМЫ И СТРАТЕГИЯ

(и вновь об образовании)

Наступает новый учебный год, а вместе с ним вновь оживает проблема образования. В целом, глядя на систему образования в наши дни, невольно вспоминаешь эпизод из Аверченко: «Есть ли у нас скатерть? Есть. Какая-то черная. Только на ней, к сожалению, маленькое белое пятно. - Милый мой, ты смотришь на эту вещь негативно. Это белая скатерть, но сплошь залитая чернилами, кроме этого белого места». То есть когда проблема на проблеме, дыра на дыре, когда нарывает все, отдельные здоровые, целые, чистые места уже кажутся досадным недоразумением, выглядят своей противоположностью. И на этом фоне известный еврейский анекдот (в нем раввин советовал время от времени перекрашивать курятник, чтобы прекратить куриный мор, и в ответ на известие, что все куры передохли, произнес известную фразу «Как жаль. А у меня еще столько хороших идей) выглядит кратким изложением стратегии реформ системы образования. Образование гибнет! – а давайте втиснем к нам, ломая то, что и так было неплохо, болонскую систему. Гибнет образование!!!! – а давайте введем ЕГЭ, не выгоняя прошедших период полураспада школьных учителей. Гииибнет образованиееее!!!!! – а давайте составим список неэффективных ВУЗов по критериям чистоты помоек у общежитий. Гиибб… образ… !!!! – а давайте срежем часы по филологии у филологов, добавим часы высшей математики историкам, поменяем и усложним правила утверждения на должности, заставим следовать западным индексам цитирования, которым не интересно нас цитировать…. ах, еще так много хороших идей.

То есть то, что мы видим, это не реформы, а оркестр на палубе «Титаника» в момент погружения, играющий для того, чтобы потом, через много лет, люди качали головами и говорили: «Надо же, даже в самый трагический момент на палубе играл оркестр». Одно дело, когда потонешь просто так, неромантично, что «очень даже нешикарно выйдет», как писала перед самоубийством семнадцатилетняя дочь Герцена Елизавета, и совсем другое дело – под оркестр, который тоже потонет, но позже. Это гораздо шикарнее.

Нынешняя стратегия того самого оркестра Минобраза (если на минуту предположить наличие таковой стратегии) стрижет вершки, оставляя плодючие корни, не учитывает главного - коренных, фундаментальных причин всестороннего кризиса образования. Некоторые из них точно указал П.Щедровицкий в интервью журналу Prime Russian Magasine. (4(19) июль-август 2013 г.). Первая - изменяется институциональное ядро сферы образования. Раньше основой образования было образовательное учреждение, а главным модулем классно-урочная система. Кроме того, система образования создавалась под начинающуюся промышленную революцию, успех которой и должна была обеспечить. Сегодня все кардинально изменилось. Ядро образовательной системы – индивидуальная образовательная программа, а учиться можно где угодно и как угодно. Массачусетский технологический институт недавно заявил, что через 15 лет у него будет миллиард студентов онлайн. Старой системе образования такое не под силу по определению. Вторая, более глобальная проблема - изменение образа жизни и среды обитания человека, что приводит к быстрому угасанию одних сфер производства и жизнедеятельности и развитию других. Так, традиционные промышленные процессы стремительно роботизируются и люди оттуда уходят. Возникают новые материалы, меняется система расселения людей, информационные технологии вплотную подошли к созданию «умных вещей» (можно посмотреть на бескрайние перспективы «умной пыли», которую активно разрабатывают в США). Как следствие, возникают совершенно иные требования к обучению и его формам. Если говорить точнее, то сегодня рынок труда во всем мире требует все меньше специалистов в каждой конкретной области и все больше всесторонне ориентированных людей, которые на ходу могут включиться в любой процесс и в состоянии так же на ходу приобретать конкретные знания. Об этих вещах никто не думает всерьез и никто этих перемен не учитывает.

К сказанному П.Щедровицким можно добавить еще несколько проблем. Первое – проблема миссии современного образовательного учреждения (Университета), месте этого учреждения в социуме. Хосе Ортега и Гассет говорил об особой «миссии университета» в жизни общества. Эта «миссия университета», по мнению ученого, состоит в создании уникального культурного пространства. Именно через университет люди могут реализовать свои взгляды на общество и государство. Как справедливо отмечает Билл Риддинс (работа «Университет в руинах») любой национальный университет (шире – ключевые ВУЗы системы образования) есть носитель идентичности и национальной культуры, а его выпускники – опора нации. Однако сегодня, когда понятие «нация» становится условным, а национальная культура – фолк-товаром и средством подпитки радикальных политических лозунгов, университет перестает выполнять свою миссию - nec temporis nostri – и вынужден встраиваться в систему потребительских отношений, измеряя собственную эффективность исключительно по финансовой, рыночной шкале. Причем, похоже, это никого не то, что не пугает, но даже и окрыляет. Лет 10 тому назад (или больше) тогдашний министр образования открыто сказал, что основные задачи университета – дать активное знание 2-3 иностранных языков, широкую ориентацию в вопросах культуры, способность осмыслять в категориях культуры происходящее и владение компьютером выше обычного пользователя. Все. В результате известные названия (МГУ, МГИМО и пр.) становятся всего лишь брендами, помогающими более успешно торговать выпускниками, но не обеспечивающими уровень внутреннего содержания. Не случайно многие наши (и не только) университеты сегодня используют те же экономические стратегии, что и «Макдональдс», открывая «франшизы» в разных городах и республиках.

Особая проблема – роль, место и задачи научного сообщества в современном обществе. Хорошо известно, что создателями новых решений выступают вторые или даже третьи поколения научных школ. Хосе Ортега и Гассет писал, что каждое новое поколение 15 лет формирует идеи и 15 лет защищает их. Математик Макс Планк говорил об этом же несколько иначе, без излишней деликатности: «Обычно новые научные истины побеждают не так, что их противников убеждают, и они признают свою неправоту, а большей частью так, что противники эти постепенно вымирают, а подрастающее поколение усваивает истину сразу». Так вот сегодня не только в российской системе науки (особенно гуманитарной) наступило время, когда старые поколения научных школ уходят с исторической сцены. Соответственно идет пересмотр казавшихся ранее незыблемыми положений, что хорошо видно по резкому умножению паразитов – различных паранаучных школ и квазинаучных направлений, всегда спекулятивно сопровождающих такого рода процессы. Но научное сообщество, похоже, не готово к этому и старается не замечать очевидных вещей.

Еще одна проблема научного сообщества, проблема не только российская – падение престижа интеллектуального труда в целом, отсутствие возможности влиять с помощью интеллекта на общество. Красота и яркость ума, способность нетривиально мыслить и высказывать парадоксальные суждения, раньше вызывавшие восхищение читательской или университетской аудитории, сегодня вызывают снисходительный вопрос «И что?» Можно обратить внимание, что серьезные российские и европейские интеллектуалы в наши дни не являются властителями дум, по ним сегодня никто не сверяет историческое время, по их книгам не живут, как жили по Канту, Гегелю, Ницше, Марксу и другим. Интеллектуалы и просто мыслящие, неравнодушные люди легко и обыденно на рубеже прошлого и позапрошлого столетий называли себя «марксистами», «гегельянцами» и «кантианцами». Однако сегодня, при всем уважении к первоисточникам, нет ни фукуямцев, ни маклюэнцев, ни тоффлеровцев, ни хантингтонцев. Их лекции привлекали и привлекают множество людей, но отношение к лекторам и их идеям нередко такое же, как к цирковым вольтижерам или иллюзионистам. Переворота в душе и потрясения в самих основах бытия от этих лекций не происходит, а происходят они совсем от другого - от угона машины, невыдачи очередного кредита или краха банка, в котором хранятся сбережения всей жизни. Поэтому они, мировая интеллектуальная и в целом научная элита, не входят в элиту финансовую, а это в современном мире серьезный показатель весьма условной востребованности.

Усугубляется эта проблема возникновением в общественном сознании новейших идей, которые были точно сформулированы А.Зализняком в его «солженицынской лекции». «1) Истины не существует, существует лишь множество мнений. 2) По любому вопросу ничье мнение не весит больше, чем мнение кого-то иного… Это поветрие — уже не чисто российское, оно ощущается и во всём западном мире… Огромной силы стимулом к их принятию и уверованию в них служит их психологическая выгодность. Если все мнения равноправны, то я могу сесть и немедленно отправить и мое мнение в Интернет, не затрудняя себя многолетним учением и трудоемким знакомством с тем, что уже знают по данному поводу те, кто посвятил этому долгие годы исследования. Психологическая выгодность здесь не только для пишущего, но в не меньшей степени для значительной части читающих: сенсационное опровержение того, что еще вчера считалось общепринятой истиной, освобождает их от ощущения собственной недостаточной образованности, в один ход ставит их выше тех, кто корпел над изучением соответствующей традиционной премудрости, которая, как они теперь узнали, ничего не стоит». Иными словами, если общественное сознание согласилось с тем, что истины не существует, а есть только мнения, то значит и не существует отдельных носителей этих истин, а есть такие же, как и все, «имеющие мнение». Иными словами, они перестают цениться, сливаются в массу, в которой все элементы одинаковы и взаимозаменяемы. Это как если бы Джоконду и мазню современного арбатского живописца оценивали бы по единой шкале и признавали бы равной их культурную стоимость и значимость.

Как следствие, возникает состояние, согласно терминологии А.Юрганова, «постнауки» (не путать с одноименным Интернет-проектом), которая характеризуется применением принципов желтой журналистики и бульварных романов в научных исследованиях. Задачей такой «постнауки» становится развлечение неприхотливого скучающего потребителя, возникает явление, которое можно назвать «Sciencetaiment» по аналогии со все более утверждающимся в масс-медиа термином «Newstaiment» (развлекательные новости). То есть автор угодливо опускается следом за читателем, делаются многозначительные, поспешные выводы из сомнительных фактов и недостоверных источников, работы пронизывает стремление к вульгарной популяризации, нарочитому упрощению, они пишутся разговорным, беллетристическим стилем популярных детективов. Ускоряется процесс создания работ, в год иные авторы выстреливают по три-пять «монографий», постоянно напоминая о себе забывчивому читателю. «Постнаука», «Sciencetaiment» закономерно превращается в «поп-науку».

Как следствие, раскалывается и видоизменяется научное сообщество. Из него полностью исчезает такое любопытное и важное явление, как научное отшельничество. Являясь вполне нормальным и закономерным явлением в условиях тотальной закрытости минувшего государства от мира, сегодня, когда границ нет ни для людей, ни для мысли, оно воспринимается как странный атавизм (можно посмотреть на Перельмана и отношение к нему в обществе и науке). Значительная часть «старой школы» закономерно замыкается в себе и продолжает упорно писать для себя и своего узкого круга могучие труды тиражом 50-200 экземпляров, при всем уважении к авторам заставляющие вспомнить отзыв герцога Глаусестерского на публикацию «Заката и падения Римской империи» Эдварда Гиббона: «Еще одна чертова толстая квадратная книга! Всегда пишем, пишем, пишем, а, мистер Гиббон?» За эти книги никто не платит, их почти никто не покупает, читают их только свои, чтобы изругать, и поэтому эта когорта ученых превращается в закрытое полусектантское сообщество, населенное персонажами из романа «Маятник Фуко» У.Эко, которые именовались «ПИССами» – Писателями, Издающимися за Собственный Счет. В этих условиях сегодняшние научные ПИССы закономерно воспринимают любого молодого, активного и перспективного пришельца, как угрозу теплому личному кругу и врага личного, и без того безотрадного, благосостояния. И тем самым лишают свою кафедру или факультет последней надежды на то, что перемены могут произойти эволюционным путем изнутри, а не революционным извне.

Другая часть научного сообщества уходит в уже указанную выше популяризацию, упрощение, дегенерацию, научный постмодерн в самом худшем смысле этого омерзительного, типично большевистского термина, занимается отхожими промыслами, оставляя статус ученого ради солидности, для титула на визитке, как запасной аэродром (хороший пример – Д.Володихин). И это в лучшем случае. В худшем такие люди начинают быстро открывать бессмысленные и беспощадно новые «направления в науке», создают и возглавляют свифтовские академии, становятся вождями тревожно пытливых племен, использующих науку как прикрытие для самоутверждения, а нередко и для обогащения (например, А.Станюкович).

Еще одна важная проблема – утрата значительной частью научного сообщества общей, широкой образованности и культуры, начитанности, стремления постоянно применять знания в практической повседневности. Я знаю немало довольно неплохих специалистов, ученых с массой научных трудов и при этом с ископаемым уровнем культурных потребностей, полоскающих чаем рот в гостях, не могущих связать двух слов за пределами своих сюжетов, поклонников творчества канала НТВ и «проекта Навальный», упоенно повторяющих штамповки оппозиционных СМИ. Мой знакомый профессор, доктор, очень глубокий и хорошо разбирающийся в современности человек, рассказывал, как его поразило, что большинство коллег по кафедре, историков со степенями и званиями, решили голосовать на выборах за одну из тусклых и ничтожных личностей только потому, что им нравилось, как он одевается и держится. «Они же историки!!!!» Они не историки – они ремесленники, ибо наука без воспитания себя самого, преподавание без воспитания других, без духа, это ремесло, в котором главное не ум, не образованность, не глубина, не творчество, а навык.

Почему это происходит? Г.Кнабе в качестве ответа на этот вопрос говорил об «исчерпанности самого феномена, носившего (и по инерции носящего) название академической среды». То есть рассасывается, разрежается среда обитания, уходит воздух, становится нечем дышать. «Избыточными становятся и сама среда, - пишет Г.Кнабе, - и основанные на ней традиционные формы научной жизни, такие как конференции, диссертационные диспуты, обсуждение докладов и рукописей и т.д… Если из окружающей атмосферы на эту среду распространяется представление о полной субъективности и иллюзорности истины, о принципиальной неадекватности высказываемого суждения внутреннему потенциалу того, кто высказывается, то обмен мнениями утрачивает стимул. Меня всерьез может касаться лишь то, что имеет отношения к моему академическому самоутверждению, тем самым - к моей научной карьере и в конечном счете - к единственной осязаемой реальности - моей выгоде. Задачи, традиционно стоявшие перед академической средой, решаются на основе мотивов этим задачам посторонних, а стремление, вопреки описанной атмосфере, сохранить академическую среду традиционного типа начинает вызывать только иронию». То есть здесь Г.Кнабе закономерно возвращается к высказанному выше А.Зализняком положению.

Следствием этого становится превращение в пустые оболочки, бессмысленные ритуалы, камлания все атрибуты и формы внешнего выражения научного сообщества. Условный, искусственный, магический характер приобрели защиты курсовых, дипломных, диссертационных работ, выступления на конференциях, диспуты. Такой же характер все чаще носят экзамены и зачеты, выпускные экзамены. Мне не известен ни один случай (!) (буду рад, если кто-то опровергнет) провала курсовой работы, отказа в защите дипломного проекта, несдачи выпускных экзаменов в ВУЗе с невыдачей диплома. А это значит, что процесс и итог, причина и следствие никак не связаны между собой.

Кроме того, есть еще одна проблема – крах модели «потребления знаний». Научное сообщество без перерыва продолжает производить все новые знания, умножает концепции, взгляды, углы и точки зрения (при том, что, например, в целом ряде областей истории «производство источников» явно не поспевает за их переработкой – приходится жевать уже пережеванное, перерабатывать уже использованное) по принципу «мы знаем все больше и больше о все меньшем и меньшем, так что в конце концов приобретем совершенное знание ни о чем». Накачивание возможностей роста потребления знаний работает по тем же принципам, по которым работает модный бутик – человеку объясняют, что «все это», все эти сведения, даты, таблицы и формулы ему очень нужны, но не объясняют, зачем. Сомневающихся приводят в разум двойками и незачетами. Однако сейчас наступило время, когда потребление знаний (в значительной степени не несущих в себе ничего практически полезного и применимого) в прежнем виде оживить не больше не удается, а ничего нового не придумано. Соответственно, все превращается в рутину, барщину, египетский труд строительства пирамид, а радость открытия, сопровождающая научный поиск, радость, к которой нужно вести и которую нужно возгревать и воспитывать, радость, оправдывавшая дни и ночи, проведенные за столом, сменяется радостью закрытия. Книги, сайта, документа, потому что окружающая жизнь намного ярче, полнее и интереснее.

Однако система производства знаний упорно продолжает работать, работать почти вхолостую (доказано, что более 80 процентов публикуемых сегодня научных статей не содержат ничего нового и эти проценты продолжают расти), затапливая окружающее пространство отходами мозговой жизнедеятельности, как «вечный хлеб» в старом рассказе А.Беляева. Разобраться в этом потоке уже почти невозможно, и поэтому критерии «научной ценности» той или иной работы того или иного автора все больше формализуются по внешним признакам. Часто ли цитируют, ссылаются, грамотно ли оформлено, напечатано ли в ВАКовском издании или в обычном, сколько в год выходит публикаций в целом, сколько выступлений на конференциях и т.д.? Печатаются не обеспеченные реальной научной ценностью книги, создающие иллюзию науки, одна не до конца обеспеченная фактической базой теория стремится утвердиться на другой такой же хлипкой и химерической. И все это держится исключительно на рудиментарном кредите доверия общества к науке и ученым, суеверном уважении к «умным людям», которым «видней». То есть это жизнь по инерции, в долг, в общих надеждах на то, что из этого террикона породы все-таки выделится грамм драгоценной руды и им все и оплатится. Но надежд все меньше и оттого отношения между государством, обществом и наукой все суше и формальнее.

Одновременно огромные сегменты образовательной машины (институты, академии, университеты, лаборатории) становятся тяжелым бременем, дотационной гирей на ногах общества. Значительная часть этих сегментов требует сегодня если не ликвидации, то решительной ломки и перестройки, что серьезно скажется на общем уровне образования и науки. Но никто не имеет «духа и смелости посмотреть черту в оба глаза» (Тургенев – Герцену 27.10.1862), ибо взамен нечего предложить. Нет понимания будущего науки и образования, нет, как сказал бы Станиславский, сверхзадачи, ради которой можно многим пожертвовать, нет готовности расстаться с уже нажитым, ибо тогда придется расстаться со смыслом жизни – воспроизведением науки и образовательных стандартов. То есть главной проблемой системы стала сама система и выйти из нее можно только выбравшись из-под развалин.
Таким образом, мы сталкиваемся с десятками сложнейших вопросов. Как обновить образование, чтобы оно опять формировало «образ»? Как создать базу для принципиально нового, современного, обгоняющего время образование, которое сегодня будет учить студентов тому, что понадобится в 2020 году. Как качественно изменить отношение, придать ценность интеллектуальному труду? Как оздоровить научное сообщество, изменить атмосферу на кафедрах, остановить травлю молодых и талантливых старыми и дряхлыми, но еще весьма бодливыми «священными коровами»? Как преодолеть пропасть между преподавателем и студентом? Как привить ученым привычку и интерес к серьезному, облагораживающему чтению за пределами изучаемого предмета? Как отличить подлинник науки от подделки под нее? И т.д. И т.п.

Именно как ответы на все эти (и многие другие вопросы) должна строиться масштабная государственная, понятная обществу стратегия выхода из кризиса образования. Именно глобальная стратегия, а не комплекс реформ. Уже сегодня надо писать аннотации к книгам, которые будут написаны через 10 лет. Нужно развивать и разрабатывать принципиально новые места для сегодняшнего человека в обществе будущего, делать все возможное, чтобы именно ярко и остро мыслящий человек стал основной фигурой и ценностью этого будущего. Мысль, интеллект, наука должны стать главной движущей силой формирующегося на наших глазах нового типа цивилизации. «На азиатское извержение чад Россия должна ответить извержением мысли», - писал больше 100 лет назад А.Белый, глядя на начинающуюся экспансию азиатского Востока. И это все более очевидно сегодня. Таджики и узбеки сегодня работают на россиян, а не наоборот, в том числе и потому, что значительная часть последних до сих пор знает и ценит «Слово о законе и благодати», «Слово о полку Игореве», Пушкина, Лермонтова, Чехова, Тургенева. А первые полностью утратили ментальную, духовную, этническую связь с Хайямом и Рудаки, Низами и Саади, Навои и Махтумкули, Агахи и Хафизом, а вместе с этим утратили и национальное достоинство и самоуважение и гордость и способность защищаться и усиливать самих себя изнутри. Поэтому нужен активный экспорт смыслов, научных и образовательных идей, слов, культурных символов, языка. Причем экспорт как за внешние границы, так и в границы социума, в самые разные социальные слои. Нужно осваивать и расширять интеллектуальные, научные рынки, навязывать себя, отказаться от компрадорской формулы, выражающейся в том, что «от нас ничего не зависит».

А теперь вернемся к началу и посмотрим, как на фоне этих задач, в свете заданных ранее вопросов выглядят «усовершенствования системы защиты диссертаций», «списки неэффективных ВУЗов», «борьба за честно сданный ЕГЭ». Выглядит даже не слепотой, а тяжелым поражением нервной системы и мозга, не дающих больному никаких шансов, кроме овощного, растительного существования в барокамере под строгим наблюдением опытного персонала.