Category: психология

(no subject)


ИНТЕНСИВНОЕ   ЧУВСТВО

 

Некоторое время тому назад на глаза попалась информация о том, что некие итальянские ученые непреложно доказали, что любовь есть чистые физиологические и психические процессы, происходящие в организме. И что все человечество, тысячелетиями почитая любовь за величайший, воплощенный в самом Боге дар, глупо обманывалось и заблуждалось. Странен и несовременен был апостол Павел, писавший: «Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я — медь звенящая или кимвал звучащий. Если имею дар пророчества и знаю все тайны и имею всякое познание и всю веру, так, что могу и горы переставлять, а не имею любви, — то я ничто. И если я раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, — нет мне в том никакой пользы. Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине. Все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит. Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится… А теперь пребывают сии три: вера, надежда, любовь; но любовь из них больше».  (Кор. 1.13)

 Узнав о достижении итальянских исследователей любви, я не мог не пожалеть их. Меня посетило чувство гордости. Ибо много лет назад, во время учебы в университете, мы с коллегами получили в библиотеке советский бело голубой учебник «Общая психология» образца 1978 года. Полюбился нам этот учебник пуще ясна сокола, его читали вслух, переписывали и заучивали, поскольку он содержал в себе уникальные определения и формулировки, на десятки лет обогнавшие самую передовую западную и, в частности, итальянскую, мысль. И самым ярким было именно определение любви:   

«Любовь это интенсивное, напряженное и относительно устойчивое чувство субъекта, физиологически обусловленное сексуальными потребностями и выражающееся в стремлении быть с максимальной полнотой представленным своими личностно-значимыми чертами в жизнедеятельности другого субъекта таким образом, чтобы возбуждать у него ответное чувство той же интенсивности, напряженности и устойчивости».

Апостолу Павлу понадобилось целых семь предложений, для того, чтобы только попытаться определить, что есть любовь. И то не определил. Чувствуется, как апостол ощущает свою немощь, неспособность человеческими словами выразить всю полноту этого великого чувства, робеет от того, что стоит лицом к лицу с Нею. И оттого выражается «гадательно», видит ее «словно сквозь тусклое стекло», чтобы не ослепнуть от сияния и блеска. Авторам учебника такие мучения были совершенно чужды. В одном предложении они четко выразили всю сущность этого чувства. Сорвали все покровы и открыли все карты.

Интересно только одно. Пробовал ли кто-нибудь из авторов учебника полюбить именно по этой формуле. Обуславливаясь сексуальными потребностями, направить свое интенсивное и относительно устойчивое чувство на другого субъекта и возбудить у него, подкрепив процесс букетиком цветочков, нечто похожее. Той же интенсивности и напряженности. Или пусть даже меньшей.

Едва ли. И итальянские развенчатели любви тоже, скорее всего, признаются своим женам и подругам не в физиологии. Тогда зачем они так настойчиво с Нею борются? Советских психологов можно понять. Но эти то зачем?